Чёрная кровь

      Ночной шторм оставил после себя последствия: крыши домов подданных были разрушены, самые большие деревья в королевском саду повалены. Простой люд считал подобное явление предвестником беды. По слухам, что туманом охватили столицу, в эту самую буйную ночь у одной старой женщины случился припадок. И на смертном одре она произнесла слова, которые затронули династию Таргариенов:

      «Девушка. Девушка с платиновыми волосами, отливающими серебром. Глаза, подобны прекрасному цветку, горят фиолетовым цветом, освещая мрачную ночь на севере. Рождена в страшную бурю, погубившую древний и великий род. Огонь. Огонь охватывает робкое тело, но вреда не причиняет. Она в огне, но не горит. Трое зверей окружают её, оберегают. Быть ей Королевой. Королевой с раной в сердце.»

      — Думаешь, что это правда?       Алисанна взглянула на Эйгона, шагая в одну ногу с ним. Под подошвой сапог хлюпала грязь, пачкая подол бежевого платья принцессы. Прекрасный сад Таргариенов, которым восхищался не один десяток людей, пал жертвой ночного шторма. Кроме сломанных стебельков и разбросанных веток, ничего не осталось.       Губы принца дрогнули в усмешке от услышанной глупости. Она такая же странная, как и его сестра.       — Она умерла ночью от горячки, — стальным голосом произнес Эйгон, сжимая рукоятку меча, что был привязан к поясу. — Как можно верить этой безумной старухе? — Эйгон посмотрел на Алисанну, которую явно задели произнесенные слова.       Принцесса хмыкнула и посмотрела в другую сторону. Значит, и она безумна, раз поверила словам неизвестной женщины?       — Ribazmoqitta vali issi smarter than tolvys else, — конечно, такие как Эйгон, не возьмут дурные слова за основу и спишут все на старческий бред. Но Алисанна почему-то ей верила.       — Решила похвастаться глубокими знаниями в высоком валирийском? — Эйгон схватил племянницу за локоть.       Девушка стиснула зубы, когда почувствовала колкую боль в руке. На бледной коже появлялись красные очертания пальцев, что грубо сжимали локоть. Она недоверчиво посмотрела на принца. Вздувшаяся венка, пульсировавшая на шее Эйгона, так и манила коснуться её губами, чтобы остановить волнующий ритм. Кажется, что лиловая радужка стала ещё ярче, чем была вчера. Значит, не только алкоголь влияет на блеск необычных глаз.       — Каждый Таргариен обязан знать свой родной язык, принц Эйгон, — она хотела вырваться из крепкой хватки, дернув рукой, но парень лишь усилил давление.       Эйгон притянул племянницу к себе настолько близко, что кончики их носов почти соприкасались. Лиловые глаза принца проникали в самые сокровенные места юной принцессы, отчего стук её сердца отзывался в самых отдаленных уголках сада. Грудь Алисанны учащено вздымалась, когда дыхание принца касалось голого участка её шеи.       Будь его воля, и Эйгон, наплевав на все предписанные правила, которые он в принципе никогда не соблюдал, разорвал бы тонкую ткань бежевого платья. Губы принца жаждали коснуться фарфоровой кожи с целью оставить багровые пятна на шее и ключицах, чтобы хоть немного внести краску в тело принцессы. Он жаждал намотать платиновые волосы на кулак, нагнуть свою невесту и, наконец, усмирить свой пыл. Грубо. Прямо здесь. В саду. Чтобы она выкрикивали его имя, молила не останавливаться. Чтобы девичий стон был громче, чем рёв дракона. И к черту Эйгон послал бы всех, кто заметил бы непристойное поведение.       Но он этого не сделает, нет.       Эйгон сильнее сжал рукоятку меча, чувствуя, как собственная фантазия вызвала жуткое возбуждение.       — Каждый Таргариен с пеленок имеет собственного дракона, моя принцесса, — шикнул принц, желая, наконец, закончить бессмысленный разговор.       Эйгон отпустил девушку, когда почувствовал, как пульсирует её жилки под кожей. Он знал больное место племянницы — драконы. И надавил. Надавил так, как только можно.       Алисанна испытала отвращение. Отвращение к человеку, который вот-вот станет её мужем. Мысль о том, что уже завтра ей придется делить с ним свою постель, выполнять супружеский долг - скрутила желудок в тонкий узел.       — Sesīr lo ao se aōha wayward lēkia emagon rȳ least iā dozen zaldrīzoti, kesā daor become smarter hen bisa, — яд, что исходил из слов принцессы, вызвал на лице принца Эйгона усмешку. — Fools issi āzma - fools morghūlilza.       Алисанна с самого начала знала, что идея короля не увенчается успехом. Именно он приказал им встретиться в саду и провести время вместе, чтобы хоть немного привыкнуть друг к другу. Но произошел обратный эффект.       Девушка подхватила подол платья и, развернувшись на носках, пошла в сторону Красного Замка.       — Nyke'll jikagon naejot Sunfire. Īles already waiting syt nyke, — с правильным произношением и без единой запинки произнес Эйгон в след уходящей невесте.       Эти слова были похож на выстрел из лука, стрела которого вонзилась в спину Алисанны.       Девушка остановилась, но не повернулась. Все вокруг твердили, что Эйгона не интересует ничего, кроме вина и оголенных девиц. Говорили, что принц не изучает историю, философию, родной язык. Говорили, что все это ему чуждо. Но прямо сейчас он общался с ней на чистом валирийском, словно знал его с пеленок. Даже брат Алисанны — Джейс — дни и ночи посвящал изучению древнего языка, но результата так и не добился. Веларион до сих пор коверкал слова, допуская грубые ошибки.       — Ñuha dāria, — произнес принц, многозначительно посмотрев на свою растерянную невесту и склонился, подобно рыцарю.       Вдалеке послышался рёв, принадлежавший Солнечному Огню. И в эту самую секунду Алисанна поняла, что этот день настал.

Драконий Камень.

      Черная, словно сотканная из самой тьмы, мантия развевалась на ветру. Девушка прижалась ладонями к высокому камню, наблюдая за горой. Рёв, что издавали дикие драконы, заставил Алисанну не палить горячку и подождать. Встреча с одним из них не обвенчается успехом.       Весь королевский двор был занят подготовкой к свадьбе. Воспользовавшись этим моментом, Алисанна тайком покинула Красный Замок. Конечно, пришлось попотеть, чтобы найти лодочника, который согласится доставить принцессу на Драконий камень глубокой ночью. Волосы девушка собрала в пучок, а лицо скрыла глубоким капюшон.       Когда рёв затих и из пещер перестал выходить дым, Алисанна поднялась с холодного камня и натянула капюшон на лицо глубже. Сердце неугомонно сокращалось от страха, а черная кровь закипала в жилах. Пурпурные глаза загорелись ещё ярче, желая получить то, что принадлежат им по праву рождения.       Из пещеры исходил головокружительный поток теплого воздуха, хотя температура за пределами горы едва достигала одного градуса. Алисанна зажгла факел, что валялся возле обрыва логова. Увядающие угольки были еще свежими. Она поднесла огонь ближе к стенам пещеры и поразилась тому, как жалко смотрелись маленькие язычки пламени на фоне пугающей темноты. Один шаг отделял её от мечты.. или от смерти.       И он был сделан.       Запах крови с примесью пепла пропитал стены драконьего логова, вызывая тошноту в желудке. Внутри было пусто. Алисанна протянула руку вперед, пытаясь вглядеться в пугающую до смерти темноту.       — Среброкрылая? — тихо, но оглушающе громко произнесла Алисанна.       Сделала шаг вперед, но резкий хруст и хлипкость под ногами заставила все же застыть на месте. Что-то твердое и мягкое лежало под её подошвой.       Алисанна нахмурила брови от неприятного запаха, которого до этого не ощущала. Она наклонила факел к своим ногам, и стены пещеры вздрогнули от девичьего крика. Наполовину обгоревший труп с разгрызанным животом, где были уже сгнившие остатки человеческих органов. К горлу девушки подступила тошнота, которую она с трудом сдержала в себе. Ужас охватил каждую клеточку, и разум включил инстинкт самосохранения. Ноги, что отказывались идти, наконец, оторвались от обгорелых костей и сделали несколько шагов назад. Она собиралась развернуться, убежать и никогда сюда не возвращаться. Лучше остаться без дракона, нежели лежать рядом с этим несчастным. Но спиной Алисанны уткнулась во что-то твердое и поняла, что назад пути нет. Вся жизнь прошла перед глазами. И она, чувствуя, как неугомонно бьется сердце, повернулась назад.       Перед ликом предстала дракон-самка, которая не сравнится размером ни с Караксесом, ни с Сиракс. Среброкрылая вернулась с охоты и явно не ожидала увидеть гостей в своем логове так поздно. Дым, исходивший из её ноздрей, не позволял сдвинуться с места. Глаза блестели ярко-голубым цветом. Драконица, пристально наблюдая за девушкой, учуяла знакомую кровь. Она слегка раскрыла пасть, в глубине которой Алисанна увидела голубое свечение.       — Dohaeris, Среброкрылая! — Алисанна протянула руку вперед, пытаясь громким голосом заглушить рычание дракона. — Dohaeris!       Драконица медленно сомкнула челюсти, делая большим крылом шаг вперед. Дыхание было настолько сильным, что мантия Алисанны, как от ветра, развевалась. Среброкрылая приблизилась к груди принцессы и сделала легкий пинок мордой. Девушка пошатнулась, но не упала. Большинство Таргариенов видели в своих драконах только силу, и лишь горстка относились к ним не как к источнику власти, а как к самым преданным друзьям. И Алисанна относилась к этой горстке.       Девушка положила факел на землю и с трепещущим сердцем вытянула руку вперед, чтобы коснуться серебристой чешуи. Несмотря на свой возраст, Среброкрылая выглядела намного лучше, чем Вхагар. Белоснежные рога, подобно клинку меча, торчали назад от основания головы. Вдоль хребта и хвоста простирались острые гребни. Серебрянные перепонки крыльев ярко блестели на фоне мрака пещеры.       Мышцы дракона дрогнули, когда холодная ладонь девушки коснулась переносицы. Пластины серебристо-белого цвета, проходящие вдоль всей шеи, зашевелились, и дракон издал звук, напоминающий мурчание кота. Среброкрылая прижалась мордой к груди новой хозяйки и удовлетворенно сомкнула веки.       Алисанна улыбнулась, словно дитя. Драконица раскрыла глаза, зрачки которых были максимально расширены. Она чувствовала, как трепещет от волнения сердце хозяйки, как дрожит её ладонь, нежно гладившая переносицу. Среброкрылая подняла голову и указала в сторону своего протянутого крыла к ногам принцессы. Заглянув на спину, Алисанна заметила отсутствие седла.       Ни один Таргариен не осмеливался летать на драконе без подкреплений, так как это было самоубийство. Драконы часто совершали резкие повороты, угрожающие жизни своего наездника. Но выбора не было.       Придерживаясь за гребни на шее Среброкрылой, Алисанна поднялась по твердому краю крыла и залезла на спину дракона, схватившись за торчащие шипы. Это и было её опорой. Но насколько прочной?        — Sōvegon.       Алисанну качнуло в сторону, отчего она едва не рухнула на землю. Среброкрылая довольно резко развернулась в сторону выхода, издавая громкий рёв. Каждый шаг сопровождался грохотом и дрожанием стен. Девушка чувствовала, как под её ногами сокращаются мышцы дракона.       Морской бриз обволок разгоряченную кожу, позволив вдохнуть полной грудью. Но головокружительная высота напрягла. Среброкрылая вышла на обрыв своего логова и присела на задние лапы, готовясь к прыжку. Алисанна сильнее вжалась в спину дракона, удерживаясь только за длинные шипы. Без седла она была уязвимой. В любую минуту можно сорваться. И в лучшем случае упасть в бескрайние воды Драконьего Камня, а не разбиться на кусочки.       Прыжок. Среброкрылая раскрыла крылья и издала рёв, содрогнувший Драконий Камень. И вот Алисанна почувствовала то, что прежде было ей чуждо — свобода. Она огляделась в поисках оставшихся поводьев от прежней хозяйки, но их не оказалось. Тогда она сильнее сжала драконьи шипы, подающиеся поворотам, и наклонила в сторону Драконьего Камня. И дракон отреагировал. Среброкрылая, почувствовав движение хозяйки, повернула в нужную для нее сторону.       На пальцах не сосчитать, сколько времени Алисанна провела верхом на драконе, пролетая над островом и морем. Прежде она никогда не чувствовала себя более живой и свободной. В ту ночь принцесса обрела не только дракона, но и себя. Настоящую себя.       Алисанна стала первой в истории своего дома, кто смог обуздать дракона без всяких подкреплений.       Среброкрылая теперь принадлежала ей — Алисанне Веларион — будущей Королеве-консорт Семи Королевств.