Чёрная кровь

Что есть дети, как не слабость? Глупость? Тщетность?

      Рейнира прижимает к себе сына, заботливо поглаживая его по плечу.  Пересохшие губы дрожат. Хоть она и пытается скрыть свою уязвимость, но с каждым разом это дается все труднее. Только вчера была королевой, а сегодня нахлебницей, что ищет пристанища у чужих ворот. Рейнира была отвергнута собственным народом. Они подняли бунт, убили всех драконов в Логове и, несомненно, поступили бы также с королевой и её маленьким сыном, если бы те не сбежали вовремя. Осталась последняя надежда — Драконий Камень. Именно туда и держит путь Рейнира после долгих скитаний.

      Вы думаете, что так обманете великую тьму и не дадите ей победить.

      Серебристый дракон издает ласковый рев, что больше похож на кошачье мурчание, когда ладонь хозяйки нежно проходит вдоль массивной чешуйчатой шеи. Алисанна улыбается. Рядом с драконами вся боль, как душевная, так и физическая, уходит на второй план. Придерживаясь за поводья, она усаживается в седло и легким хлопком по чешуе дает дракону разрешение взвыть в воздух. Следом за Среброкрылой в воздух поднялся и Солнечный Огонь, но без всадника.

Что будете жить вечно, в той или иной форме. Будто они не дадут вам обратиться в прах.

      Эйгон залпом выпивает содержимое кубка, рассматривая расписной стол. Особое внимание привлекает столица. Королю еще неизвестно, что люди взбунтовались, и Рейнира с позором бежала из Королевской Гавани. Его пальцы волоклись по пыльному темному камню, попадая в маленькие щели, что олицетворяли границы домов. Он услышал рёв и посмотрел в сторону балкона, за котором летали драконы. Порой Эйгон завидовал им, ведь у них было то, чего никогда не будет у него - свобода.

Но ради них вы отдаёте то, что не должны.

      Алисента вздыхает, сжимая тонкие пальцы почти до хруста. Исподлобья смотрит на собранное придворными посольство. С каждым днем она все больше погружалась в отчаяние. Её дети мертвы. Остались только внучки, одну из которых Рейнира хотела забрать с собой, но не успела. И поэтому Хайтауэр ничего не оставалось, как присягнуть на верность новому королю.

Вы можете знать, как поступить правильно, но любовь вас удержит.

      Принцесса Рейлла крутила прозрачный камушек в руках, словно пыталась рассмотреть то, чего на самом деле нет. Глаза мелькали не привычным бледно-фиолетовым цветом, а насыщенно-алым. Губы её незаметно двигались, нашептывая слова на неизвестном для всех языке. Хейла все это время наблюдала со стороны. Она привыкла к странностям принцессы и даже воспринимала все как должное. Словно эти способности были у каждого нормального ребенка. Но плечи ее резко вздрагивают, когда она слышит громкий хруст и замечает, что с маленькой ладони течет кровь. Но девочка не заплакала. В ее детских глазах читался только дикий ужас и животный страх.

Любовь - это погибель.

      — Выпейте это, королева, и ваши боли утихнут, — мейстер протянул кубок с очень горькой жидкостью, но запах был ни чем не лучше. Алисанна залпом выпила содержимое и скривилась. — Королева Алисанна страдала тем же недугом, но она была намного старше. Могу предположить, что переживания сказались на вашем здоровье. Ну, ничего. Это лекарство поможет. Вы еще такая молодая, справитесь.       Алисанна вытерла оставшиеся капельки лекарства с губ и посмотрела на дверь, в которую постучали. Она разрешила войти и увидела перед собой гвардейца.       — Моя королева, — мужчина почтительно склонился, держа в руках что-то очень длинное. Похоже на меч, но для подтверждения дóлжно было снять ткани, в которые он был окутан. — Я принес, что вы просили, — он аккуратно раскрыл испачканную ткань и блеск валирийской стали отразился в зрачках.       Губы королевы слегка раскрылись от удивления, а глаза наполнились привычной грустью. Словно в блеске меча она увидела всю свою жизнь, в которой были как счастливые, так и печальные моменты. Она поднимается с края кровати, отчего длинные рукава касаются пола. Сегодня Алисанна отдала предпочтение нежно-голубому платью, цвет которого напоминал морские волны. Длинные рукава, соединенные перевязью на ключицах, подобны крыльям дракона. Но все же на них мелькали морские коньки, вышитые золотой нитью. Она редко надевала такой цвет, потому что с детства привыкла носить исключительно черно-красные платья.        Подушечки пальцы коснулись рукоятки меча и прошлись вдоль гладкой поверхности лезвия.       — Вы очень порадовали меня, сир Брандон, — она аккуратно взяла меч отца и передала его слугам, чтоб положили в укромное место. — Просите у меня, что пожелаете.       — Служить Вам - для меня лучшая награда.       — Вы так много для меня сделали, что.. — Алисанна растерянно развела руками, а потом сразу сцепила пальцы в замок. — Как только мы вернемся в Королевскую Гавань, я попрошу короля назначить вас Лордом Командующим Королевской Гвардии. Вы заслужили это звание больше, чем почивший Кристон Коль.       Мужчина заметно растерялся, а после припал на одно колено, почтительно склоняя голову.       — Это будет слишком большей честью для меня, моя королева.       — Встаньте, сир Брандон, — девушка подошла к нему ближе и коснулась его плеча. — Никогда не отказываетесь от наград, которых удостоила вас правящая семья - это дурной тон, — королева искренне улыбнулась, когда заметила неловкость в глазах гвардейца. — И ещё.. Вы можете больше не склонять передо мной колено. Будет достаточно почтительного приветствия.       — Но, ваше величество..       Алисанна перебила его:       — Вы уже доказали мне свою верность. На этом и закончим, — королева одобрительно кивнула и посмотрела в окно, за которым летали драконы. Но в комнате появился один из слуг Эйгона, чтобы передать желание короля.       Алисанна неспешно подошла к спальне, которая раньше принадлежала родителям. Сейчас же ей полностью распоряжается Эйгон, пока Веларион заняла свою бывшую комнату. Привычка жить раздельно у них зародилась ещё в начале семейной жизни. Но это полностью их устраивало. Даже сейчас. Когда отношения вышли в совсем иное русло.       В комнате пахло сладким вином, а яркие лучи солнца постепенно таяли под натиском приближающихся серых облаков. Хотя.. серые - слишком мягко сказано. Они были настолько черными, что сама гладь волн окрасилась в темный цвет.       Эйгон облокотился о твердую стену, внимательно наблюдая за резкой сменой погоды. Но мысли его были совсем о другом. Если бы не Алисанна, он напал бы на столицу сразу же, не раздумывая. Но Эйгон дал ей обещание, когда стал королем:

« — Рейнира не оставит нас в живых. И это подтвердили её слова, — наклонившись друг к другу, они нежно соприкоснулись лбами. — Обещаю, что первым нападать на твою мать я не буду. Но если это сделает она, — горячее дыхание приятно защекотало кожу, отчего Алисанна с трудом сглотнула ком, что застрял в горле от горьких слов. — Тогда все случившееся останется на её совести.»

      Эйгон был уверен, что как только Рейнира займет трон, то сразу придаст мечу своих полубратьев. Потому что власть тени не приемлет. Она делает нас слепыми по отношению к поданным, глухими — к зову близких. Но какой толк от власти, если ты не можешь защитить тех, кого любишь?       Веки короля медленно смыкаются, а мышцы плеча слегка подрагивают от легкого прикосновения.       — Переживаешь за Рейллу? — Алисанна прервала неловкое молчание, и Эйгон повернулся к ней лицом. В его лиловых глазах, цвет которых был бледнее обычного, она заметила глубокое терзание. Словно две стороны души боролись за что-то, пытаясь принять правильное решение.       — А ты нет? — король плавно обошел супругу, подходя к трапезному столу. — После новости о помолвке ты не сказала ни слова, — он взял графин с вином и заполнил кубок до краев. — Удивительно. Мою единственную дочь выдают замуж за ублюдка.       — Этот ублюдок мой младший брат, — напомнила Алисанна.       — Плевать, — отчеканил Эйгон и залпом выпил содержимое кубка.        — Он невинное дитя, Эйгон, — Алисанна подходила к супругу медленно, словно он был диким зверем, что готов напасть в любую минуту. — Как и Рейлла. В этой помолвке нет ничего серьезного. Только пустые слова.       Эйгон хмыкнул, словно услышал несмешную шутку. Алисанна была такой наивной. Помолвка — грязная игра Рейниры. Так она пытается вернуть свою потерянную дочь, которую по ее сведениям в последний раз видели в замках Харренхолла. И Эйгон это прекрасно знал. Но не понимал поступки племянницы.       — Она узурпировала мой трон, а теперь использует в своих грязных интригах нашего ребенка, — Эйгон подошел почти вплотную. — И ты продолжаешь прикрывать её, защищать и искать оправдания. Почему? — он посмотрел в её глаза, чтобы найти хоть кусочек ответа на свой вопрос.       — Ты словно маленький ребенок, которому нужно разжевывать каждое слово! — с заметной усталостью в голосе ответила Алисанна. — Если хочешь услышать очевидный ответ, то слушай его на своем примере: ты изменял мне, постоянно пропадал в борделях, — она заметила, как нахмурились брови Эйгона от услышанных слов. — Узурпировал трон моей матери, который по праву принадлежал ей. И за это я могла убить тебя в любую минуту: отравить, задушить во сне подушкой или просто зарезать. Причин на то было много. И мне бы ничего не было, поверь. Но я не сделала этого. И знаешь почему? — Алисанна крепко схватила дядю за предплечья, впившись ногтями в плотную ткань. Во рту пересохло, а пальцы задрожали. Хотелось сбить эту спесь, но нечем. — Потому что я.. — заминка. — Потому что я люблю тебя, Эйгон.       Мышцы на лице короля болезненно дрогнули, словно его ударили кнутом по оголенной спине. Внутри вспыхнуло совсем новое для него чувство, заставляя отвести взгляд куда-то в сторону. Он так давно жаждал услышать эти слова от матери, но никак не от своей племянницы, которой хорошенько подпортил жизнь. Он не заслужил её любви, не заслужил её доверия, не заслужил её внимания. Алисанна подарила ему двоих детей, была рядом с ним всегда: как и во время коронации, так и во время его тяжелой болезни. И что Эйгон сделал взамен? 

Ни-че-го.

      Эйгон ничего не ответил. Ничего не сказал. Только приблизился к её лицу и впился в губы требовательным поцелуем. Наверное, это и был его ответ. Пальцы провели будоражущую дорожку от впадинок на шее до талии, на которой и остановились сильным нажатием. Словно боялись, что её слова — это просто сон или побочка от вина. Но нет. Все было по-настоящему. И это подтвердила легкая боль в области нижней губы, которую слегка прикусила племянница. Страсть накрыла будоражащей волной, скрывая за своей пеленой раскаты грома. Одежда слишком теснила и потому была удачно отброшена в сторону, позволяя обнаженным телам соприкоснуться друг с другом. Подушечки пальцев блуждали по нежной коже позвоночника, пробуждая внутри королевы самые яркие эмоции. Алисанна сильнее привлекла Эйгона к себе. Напор её губ становился сильнее, требовательнее. Жаркие мурашки пронизывали тело насквозь. И сил терпеть больше не оставалось.       — Я хочу домой, — неожиданно шепчет Алисанна посреди ночи. — Хочу увидеть свою любимую девочку и никогда с ней больше не расставаться.       Она почувствовала, как участилось дыхание супруга после сказанных слов. Мужские подушечки пальцев нежно скользили по её оголенной коже, вызывая приятную дрожь. А ласковый и слегка осипший голос вновь пробуждает волну возбуждения:       — Скоро, — Эйгон мягко целует племянницу в лоб. — Скоро мы снова будем вместе.

***

             Утром Алисанна чувствовала себя намного хуже. И причиной тому стали ночные кошмары. Они были слишком мутными, невзрачными. Но достаточно жуткими, чтобы проснуться в сильном поту и с колотящимся в груди сердцем. Вспомнить досконально все детали она не могла, но одно помнила точно — убийство сына. Алисанна прожила тот вечер снова, но только во сне. Потому утро было совсем не добрым.       Мейстеры подали лекарство королеве и сообщили, что принцесса Рейна чувствует себя гораздо лучше. Алисанну захлестнуло чувство вины. Ведь это она добила свою кровную сестру, поспособствовала тому, что принцесса долгое время не могла встать с постели. Убила её дракона, которого Рейна так любила. Решиться было досточно сложно, но все-таки королева собрала волю в кулак и навестила сестру.       Застала она её за прочтением пожелтевшего свертка. Рейна сразу же завернула бумагу в трубочку и бросила на стол, равнодушно посмотрев на вошедшую сестру.       — Алисанна, — отстраненно и холодно.       — Рейна, — девушка сложила руки в области живота. — Как ты себя чувствуешь?       Между ними никогда не было теплых отношений. Сейчас так уж тем более.       — Благодаря тебе, отлично! — достаточно грубо ответила принцесса.       — Ты обижена, я понимаю. Но ты напала на Эйгона первой. Другого выхода у меня не было.       — Ты предала нашу семью.       — Я никогда не предавала нашу семью.       — Поэтому ты легла под пьяного ублюдка и нарожала ему детей?       Алисанна устало опустила голову. Она не хотела бессмысленных споров, оскорблений и упреков. Рейна никогда не поймет её, а она никогда не поймет Рейну.       — Не забывай, Рейна, я не только твоя сестра, но и твоя королева. — девушка сделала несколько шагов вперед, но этого было достаточно, чтобы оказаться почти вплотную к принцессе. — И я не обязана тебе что-то объяснять или доказывать. Моё слово для тебя - закон.       Они смотрели друг на друга с ненавистью. Как в детстве, когда Эймонд лишился глаза и одна винила другую в случившемся. Кто знает.. Может, если б не тот детский розыгрыш, то вся жизнь пошла бы по-другому. Но прошлое не изменить. И остается только одно — смириться и жить с этим дальше. Как раньше.       Мышцы лица Рейны дрогнули от вымышленной боли.       — У меня есть только одна королева, — её пальцы забрались под длинный рукав платья. — И её слово для меня закон.       — Что ты..       Боль.       Острая, обжигающая.       Вспышкой мелькнула в области сердца, но тут же погасла. Словно падающая звезда с неба. Яркая, но быстрая.       Брови Алисанны вздрагивают, а зрачки расширяются от страха. Она медленно опускает голову. Рукоятка ножа торчала из груди, пока острие было загнуто в самое сердце. В её сердце. Губы самопроизвольно раскрываются и жадно начинают хватать частички воздуха. Но от каждого вдоха становилось больнее. Она задыхается. Разум начинает полностью терять контроль над телом. Из последних сил королева поднимает голову и смотрит на свою сестру. В её глазах не было ни сожаления, ни сочувствия. Только твердость в своем поступке и ненависть.       Рейна выбрала сердце, чтобы Алисанна почувствовал всю ту боль, которую испытала сама.       Но Рейна, наверное, позабыла, что Алисанна и без того прошла девять кругов Ада: на её глазах убили маленького сына, потом она потеряла родных братьев, бабушку, дедушку, своих отцов - Лейнора и Деймона. И после всего Алисанна не поддалась горю, не сломалась и отомстила главным виновникам ее скорби — по её приказу отрубили голову Отто Хайтауэру и вместе с Деймоном она убила Эймонда Таргариена.       Но приказ есть приказ. И Рейна ставила долг выше своих чувств.       Яркий вкус железа ощущается на языке. Рот стремительно наполняется кровью. Это конец. И Алисанна это понимает. Её жизненный путь окончен. И дальше только пустота. Или может новая жизнь? Но сейчас, в последние минуты своей жизни, Алисанна не хотела думать ни о чем, кроме.. Рейллы. Разум слабел, и очертания лица дочери выглядели слишком мутными и не четкими. Ноги онемели, и королева пала на колени, а после завалилась набок на холодный камень, не в силах больше владеть своим телом.       Рейна, которая пару секунд назад была тверда в своем поступке, ужаснулась. Она посмотрела на свои руки, что были запачканы родной кровью, и её пальцы задрожали. Весь взор пал на умирающую королеву, со рта которой вытекала темная кровь.       Она не заслужила такой конец.. Не заслужила!..       Внутренний голос заставил Рейну закрыть рот ладонью, чтобы не разрыдаться от собственного поступка.        Видел бы это Деймон.. Одна дочь убила другую. Любимую. Даже его столь жестокое сердце не выдержала бы такой боли.       Губы Алисанны дрожали, а фиолетовые глаза продолжали смотреть в пустоту. Даже пальцами пошевелить не могла. Тело парализовало то ли от ужаса, то ли от неминуемой гибели. Алисанна чувствовала каждым дюймом своей кожи, как смерть медленно приближается к ней, как дышит ей в затылок. И по щеке скатилась горькая слезинка, сливаясь воедино со струйкой крови, что вытекала из носа.  

Алисанна.  

      Ласковый голос смягчил боль в сердце. Джекейрис.  

Время пришло.  

      Нежность и свобода в одном голосе подарила вторую жизнь. Люцерис.         Смерть пришла к ней в обличие братьев и теперь она уже не казалось такой страшной.       Оставались лишь жалкие секунды. И Алисанна успела подумать только об одном:         — Рейлла, моя бедная девочка.. Прости меня.        И веки девушки сомкнулись раз и навсегда, а лицо припало к холодному камню.

Алисанна Веларион, Чёрная принцесса(так прозвали её в народе) и Королева-консорт, умерла в двадцать первый день десятой луны 130 года после Завоевания Эйгона. Ей было всего лишь двадцать лет..

      — Алисанна? — тихо спросила Рейна, заметив, что грудная клетка королевы перестали двигаться. Она коснулась пальцами сонной артерии на шее и не ощутила пульсации. Мертва. — О Боги! — Рейна попятилась назад, задевая столик с лекарствами, который опрокинулся с шумом на пол.       В эту же секунду вбежали гвардейцы. Шум привлек их.       Сир Брандон заметил на лице принцессы неестественную бледность и животный страх, а после перевел взгляд на пол. И сильно пошатнулся. На холодном камне растекалась маленькая лужа крови, а в ней неподвижно лежала королева. Язык гвардейца онемел. Он не мог произнести ни слова от увиденного. Но стражники позади него среагировали быстро. Пока одни схватили преступницу, другие приказали немедленно привести мейстера. Хотя прекрасно понимали, что ни один мейстер уже не поможет королеве.       — Королева Алисанна.. — единственное, что сошло с губ несчастного гвардейца. Он подошел ближе к мертвому телу и почувствовал влажность на глазах. Слёзы. Но не успел он и повернуть королеву на спину, как услышал голос короля в коридоре:       — Что опять стряслось в этом чертовом замке? — Эйгон, даже не догадываясь о причине суматохи, посмотрел на стражника, за спиной которого крепко держали Рейну.

      Эйгон!

      Голос Алисанны. Он услышал его настолько четко, словно супруга была совсем рядом. За спиной. И в нем таилось столько нежности и.. боли. Голос доносился из комнаты, в которой набилась кучка гвардейцев.       Эйгон зашел туда, но сразу же застыл на месте. Губы раскрылись от неописуемого ужаса, а тело словно парализовало. Мелкая дрожь прошлась вдоль позвоночника. Король сделал небольшой шаг вперед, но он был настолько тяжелым, что дыханию пришлось участиться.       Мейстер аккуратно перевернул тело королевы на спину. И теперь все смогли лицезреть причину её смерти. Обеденный нож был загнут по самую рукоятку в сердце Алисанны.       — Кто? — хрипло спросил Эйгон, пытаясь сдержать слезы на глазах. Но пылающий гнев он сдерживать отнюдь не собирался. — Проспали! — король схватил первого попавшего рыцаря и швырнул на пол. — Вы сына моего не уберегли! — он кричал, срывал голос и схватил второго, швыряя к первому, который ещё не успел подняться. — И жену не смогли! Для чего я плачу вам, ублюдки!? Чтобы вы самолично пускали убийц к моей семье!?       Его взгляд, полный боли и отчаяния, пал на двоюродную сестру, которую продолжали крепко держать гвардейцы. Он заметил на ее пальцах кровь. Кровь Алисанны. Недостающий пазл сложил картинку. Эйгон схватил предательницу за горло, чтобы собственными руками задушить ее, но сир Брандон преградил королю дорогу на свой страх и риск:       — Ваше Величество, не торопитесь, — он взглянул в глаза королю. Такими рыцарь видел их впервые. Пустые, безжизненные. Словно это ему воткнули нож в сердце, а не его жене. — Позвольте я допрошу её как следует. Ей явно кто-то помог..       Брови Эйгона дрогнули в сомнение, но потом он согласно кивнул. Взгляд, полный пылающего огня и ненависти, почти испепелял принцессу.       — Кожу сдирать с этой твари, если будет молчать! — Эйгон махнул рукой в сторону выхода, давая тем самым немой приказ оставить его одного. Стражники послушно склонили головы и оставили короля вместе с мертвой королевой.       Алисанна продолжала лежать в собственной крови. Веки её были сомкнуты. Казалось, что она просто спит. Глубоким и непробудным сном. Эйгон медленно, словно боясь лишним движением потревожить её, подошел ближе и пал на колени в хлипкую лужу. Он снял кожаные перчатки, которые скрывали ожоги, и дрожащими пальцами коснулся столь любимого лица. Разум отказывался верить в происходящее. Нет. Это просто дурной сон. Эйгон взял её за подбородок и повернул лицом к себе. Она была похожа на тряпочную куклу, что легко подается любым движениям.       Эйгон аккуратно берет племянницу за подмышки и прижимает хрупкое тело к своей груди, в которой так сильно стучало сердце. Словно своими ритмами хотело пробудить её, вдохнуть вторую жизнь в мертвую королеву. С глаз предательски потекли слезы. Он вытер большим пальцем кровь с ее губ и.. заплакал. Так искренне. И так горько..       Только сейчас, когда он потерял её, то осознал: насколько все же сильно любил. Все это время он не понимал этого и старался пригублять гадкое чувство вином. Любовь приносит только страдания. И смерть Алисанны эту теорию подтвердила.       Алисанна была лишь мотыльком, порхающим меж двух пылающих огней. С одной стороны мать, а с другой — Эйгон. В какую бы стороны она не полетела — сгорит в ту же секунду. Она любила мать и даже после страшной гибели сына не пошла против нее(хотя, все и твердили о причастности Рейниры). Она любила Эйгона и даже после узурпаторства не пошла против него. Алисанна не смогла пожертвовать одним ради блага другого. И судьба пожертвовала ею.       Он не хотел её терять. Не хотел верить в то, что её больше нет. Излюбленный запах сладкого миндаля смешался с запахом крови. Сейчас молодой король был готов молиться всем Богам, которые только существуют. Лишь бы они вернули её. Лишь бы подарили ей вторую жизнь. Но это самообман. Жалкая оболочка надежды.       — Пожалуйста, не оставляй меня одного.. — его пальцы бережно касаются неподвижного лица, что запачкано кровью.       Но в ответ тишина. Лютая и мучительная.       Эйгон припадает лицом к её холодной щеке и заливается горькими слезами. Сердце предательски изнывает от жгучей боли.       Боги слишком рано забрали его королеву.. слишком рано..

***

Вечер того же дня,

Драконий Камень.

      Сидя на троне, Эйгон прижимается лбом к рукоятке меча, неестественно согнувшись, словно от удара в живот. Остатки сил остались где-то позади, отдавая бразды правления трауру и отчаянию. После долгих и мучительных пыток принцесса Рейна скончалась, так и не рассказав о мотиве убийства. Её тело было брошено в пасть Среброкрылой, которая разорвала убийцу хозяйки на кусочки. Но в комнате принцессы было обнаружено письмо, которая она, по всей видимости, не успела уничтожить. В нем чёрная королева изъявила желание избавиться от дочери-предательницы и поручила это Рейне. Эйгон вначале не поверил. Неужели мир настолько прогнил, что родная мать отдала приказ убить своего ребенка? Но печать Рейниры развеяла все остатки сомнений. И теперь король собирался огнем и кровью вернуть себе свой трон. И ему плевать на последствия, разрушения и страдания людей.       — Ваше Величество, — сир Брандон, глаза которого были покрасневшими от слез, склонился перед королем. — Пришла новость: в столице случился бунт. Королева Рейнира свержена и поддалась бегству. Сейчас она направляется к Драконьему камню. Вероятнее, что к утру будет тут.       Пальцы сжали рукоятку меча так, что хрустнули кости. Эйгон поднимает голову. Он чувствует, как гнев медленно растекается по венам. Жилки пульсируют на шее.       Хриплым, почти не живым голосом он ответил сухими губами:       — Тогда подготовим для моей милой сестрицы подобающий прием.

Утро, рассвет.

      Рейнира глубоко вдыхает морской воздух, поднимаясь по ступенькам родного замка. Везде была лютая тишина. Даже птицы не летали над изголовьем замка. Она прижала младшего сына к себе посильнее, опасливо оглядываясь по сторонам, но все же зашла внутрь. Замок словно замер, перестал дышать. Свет в нем померк. Только тихие сквозняки гуляли по его длинным коридорам.       — Все хорошо. Здесь мы в безопасности, мой мальчик! — Рейнира целует сына в замерзшую щеку. — Найдите Альфреда Брума и сообщите ему о моем прибытии. Пусть немедленно явится со своими людьми ко мне. Странно, что они не встретили нас.       Пока оставшиеся рыцари отправились выполнять приказ, Рейнира поспешила в одну из бывших комнат своих детей, чтобы уложить спать уставшего сына и приступить к делам. Её драконица убита, как и остальные драконы Таргариенов. У Рейниры не осталось ни золота, ни кораблей. Отчаяние и страх сделали ее бледной и осунувшейся. Она не могла ни спать, ни есть, и отказывалась хоть на мгновение расставаться с принцем Эйгоном.       Она дернула ручку одной из комнат и лицо сразу же обдало сквозняком. Мурашки покрыли тело. Убирая прилипшие локоны с лица, Рейнира заметила на кровати тело, что было накрыто белой простыней. Вокруг стояло множество зажженных свечей. И даже сквозняк был не в силах их потушить. Она опасливо огляделась, словно ждала подвоха. Но ноги сами зашагали к телу, не отпуская руку сына до тех пор, пока почти вплотную не подошла к кровати.       — Рейна?       Рейнира знала, что падчерица оставалась в замке. Но что могло случиться — трудно представить.       Пальцы схватились за края белой простыни, что скрывала за собой истину, и откинули ткань до ключиц. Рейнира пошатнулась. Перед ней лежала её дочь. Мертвая дочь.       — Моя девочка..       Голос задрожал, а на глазах появились слезы. Пальцы Рейниры тряслись, аккуратно касаясь холодной кожи лица. Неживая, твердая, мраморная.. Королева отрицательно закачала головой, отказываясь верить в увиденное. Светлый разум медленно покидал её и она даже позабыла о сыне, что стоял за спиной.       — Нет, нет, нет! — завопила королева. — Открой глаза, доченька! — она схватила Алисанну за плечи, мышцы которой были тверже камня, и потрясла. — Вставай, моя девочка, вставай же! — губы дрожали, а по щекам скатывались слезы. Рейнира была на грани истерики. — Прошу тебя, открой же глаза! Алисанна!       Казалось, что Алисанна просто спит. Глубоким и вечным сном. Руки её были сложны в области живота, а волосы аккуратно уложены на подушке.       Это было последней каплей.       Королева Рейнира зашлась в крике. В нем было столько боли и отчаяния, что даже стены замка сжались в глубокой скорби. Материнское сердце раскололось на кусочки. Все её старшие дети были убиты. Люцерис, Джекейрис и Алисанна стали жертвами кровопролитной войны между братом и сестрой за Железный Трон.       Эту боль нельзя описать ни одним словом. Она прожигает сердце настолько, что лучше сразу покончить с собой, чем продолжать жить на этом свете.       Рейнира припала лицом к твердой груди дочери и сжала пальцами простынь. Слезы текли не переставая. Она почти задыхалась от нахлынувшей истерики.       — Моя любимая девочка!       Но оплакать дочь ей не позволили. В комнату сразу же ворвались рыцари Эйгона и схватила принца, а затем и поникшую мать. Рейнира вырывалась, кричала, но все бесполезно. Её рыцари убиты. Она осталась одна. Абсолютно одна.       Сир Брандон велел отвести предательницу к королю, а сам аккуратно накрыл простынью лицо королевы и поклонился ей.       — Моя королева.       Даже смерть не сгубит его верность.       Рейниру и её сына выволокли на улицу, где их дожидался Эйгон со своими людьми. Взгляд его был суров, а пальцы крепко сжимали рукоятку меча завоевателя.       — Что с лицом, сестрица? — он стоял ровно, словно боялся лишним движением прервать идиллию. — Твои плоды не дали должного результата?       Глаза Рейниры опухли от слез. Гнев практически прожигал её кожу. Благо рыцари крепко держали королеву, иначе она бы накинулась на своего брата, чтобы лично вырвать ему сердце из груди. Хотя Рейнира сомневалась, что оно вообще у него есть.       — Я думала, что ты уже давно сгинул.       — Только после тебя, — Эйгон почувствовал горячее дыхание, что обдало спину. — Ты же старше.       — Ты убил мою дочь! — крикнула королева и дернулась вперед, но тут же была осажена королевскими рыцарями. — Ты сгубил моего ребенка! Ничтожный ублюдок!       Эйгон засмеялся. Как же жалко Рейнира выглядела в его глазах. Никчемно.       — Не я отдал приказ избавиться от дочери-предательницы, — он процитировал содержание письма. — А её родная мать.       Рейнира нахмурила брови, совершенно не понимая, о каком приказе идет речь. Все это было похоже на злую шутку. Но тут королева заметила, как над головой Эйгона появляется золотистая морда. Дракон злобно рычал, оскалив острые зубы, а с его ноздрей выходил горячий пар.       — Жалкий пес! — ответила королева. — Я бы никогда не погубила родное дитя! Я любила её больше, чем ты! Больше, чем кто либо! Это ты сгубил моих сыновей и единственную дочь! Узурпировал мой трон! Да покарают тебя Боги за это! Да будь ты проклят тысячу раз! Не видать тебе покоя ни на земле, ни на небесах!       Солнечный Огонь обошел своего хозяина, приближаясь к Рейнире.       Выслушивать бессмысленные речи сестры Эйгону отнюдь не хотелось.       — Королева за королеву, — ответил он в ответ на проклятия и оскорбления, а после спокойно приказал: — Дракарис.       Дракон раскрыл пасть и обдал жарким пламенем черную королеву, от которой остались только обоженные кости. Маленький принц, парализованный ужасом, смотрел на смерть своей матери, пока король довольно улыбался, наблюдая за горящими остатками сестры.       Но для Рейниры смерть была вовсе не наказанием, нет, а спасением. После долгой тишины и секудной боли она услышала знакомые голоса, знакомый смех. Её любимые дети. Рейнира снова смогла обнять их, поцеловать и прижать каждого к своей груди: своего храброго Люцериса, отважного Джекейриса и свою нежную Алисанну. Смерть не разлучила их, нет. Объединила. Теперь они будет вместе. Раз и навсегда.

Рейнира Таргариен, Отрада Королевства, и Королева-на-полгода умерла в двадцать второй день десятой луны 130 года после Завоевания Эйгона. Ей было всего тридцать девять лет.

***

Вечер того же дня,

Драконий Камень.

      Эйгон оставляет нежный поцелуй на холодной коже лица супруги, крепко зажмуривая глаза. Хотелось кричать, сжигать всех и вокруг от несправедливости. Алисанна была не той, кто заслуживал смерти. Нет. Это все неправильно. Не её тело должны сейчас сжигать, не она должна была предстать перед ликом Семерых так рано.

      Скажи, что любишь.. любишь меня.

      Эти слова она прошептала ему в их последнюю ночь, но ответа так и не услышала. Эйгон сделал вид, что не расслышал, пропустил мимо себя. И сейчас он ненавидел себя за это больше, чем обычно.       Рыцари переглянулись, а после устремили свой взгляд в ночное небо, среди которого заметили драконицу королевы. Среброкрылая спустилась на землю и заревела так, что даже стены замка пошатнулись. Она вновь потеряла хозяйку, испытала сильнейшую боль.       — Avy jorrāelan — прошептал Эйгон настолько тихо, словно хотел, чтобы эти слова услышала только она. Но уже поздно. Слишком поздно..       Среброкрылая подошла к погребальному костру, слегка качнула мордой тело Алисанны и жалобно заревела. Она все ещё помнила ту храбрую девушку, что не побоялась в кромешной тьме и в полном одиночестве забрести на Драконью Гору. Помнила ту нежную любовь и ласку, которую проявляла Алисанна по отношению к ней. Сколько раз Среброкрылая спасала ей жизнь, пыталась удержаться в воздухе после тяжелых ранений, только бы не рухнуть на землю и не раздавить хозяйку своим весом. За все это время Алисанна ни разу не пользовалась кнутом, который иногда применяли её предки для обуздания драконов. Для нее это было дико. Она до дрожи в пальцах любила своего дракона, и Среброкрылая это чувствовала.       Несмотря на фамилию Веларионов, Эйгон приказал схоронить племянницу согласно традициям Таргариенов — кремированием. Но тело королевы не обматывали, как это было принято. Только надели на покойницу серебристое платье, что соответствовала цвету чешуи её дракона.       Как только Эйгон отошел от погребального костра на приличное расстояние, Среброкрылая раскрыла пасть и жаркое пламя окутало сооружение вместе с телом.       Он чувствовал, как сгорает каждый дюйм её кожи, как превращается в пепел. Словно сейчас сжигают его тело. Глаза намокли от слез. Лютый холод ощущается в области плеча. Эйгону так хотелось верить, что она здесь.. что она рядом. Но простила бы ли Алисанна ему убийство матери? Нет. Никогда.       Эйгон знал, что как раньше уже не будет. Теперь никто не сдерживает его. Он остался один. Совсем один.       — Закончилось время прятаться, — неожиданно объявил Эйгон II. — Пусть летят вороны, и да узнает королевство, что самозванка мертва, и законный король направляется домой, дабы вернуть трон своего отца.

***

Неделя спустя.

Королевская Гавань.

      Эйгон отбросил семейный кинжал на стол, совершенно не слушая королеву-мать, которая пытается всеми силами уговорить сына жениться второй раз ради продолжения династии. Сейчас ему ничего не хотелось, кроме того, как напиться до беспамятства. Чтобы забыться, раствориться в своей скорби. Ему было невыносимо тяжко. Грудная клетка разрывалась от отчаяния. Сама мысль о том, что его Алисанны больше нет — разрушала последние частички желания жить дальше. Она больше не придет, не возьмет за руку, не поддержит..       — Возвращайся к себе, матушка, — грубо приказал Эйгон, не желая больше выслушивать лепет матери.       Он стоял к ней спиной и потому не знал: ушла она все-таки или нет. Но скрип дверьми, тишина, затем снова скрип и мелкие шаги вывели из себя.       — Пошли вон все! — Эйгон закричал, но позже пожалел об этом.       Перед ним стояла его дочь — принцесса Рейлла. Девочка попятилась назад, сжимая маленькие пальчики от страха. Черное платьице говорило о трауре, который она носила по своей матери. Она видела последний вздох своей матери. Знала её мысли в тот момент. И винила себя в том, что не смогла спасти её. Не смогла предупредить.       — Я хочу к маме, — малышка горько разрыдалась.       Эйгон прикусывает внутреннюю часть щеки за свой пылкий гнев. Он понимает, что сейчас Рейлле намного тяжелее, чем ему. Она потеряла мать, которая всегда была с ней рядом, в отличие от Эйгона. Будучи принцем, он редко навещал своих детей. Тогда ему это было неинтересно, но сейчас..       — Иди ко мне, — Эйгон подошел к дочери и взял её на руки. Малышка сразу же обняла отца за шею, всхлипывая носом. Он острожно погладил её по шелковистым волосам и ласково произнес: — Все будет хорошо. Я обещаю.       Эйгон ошибся, когда после смерти Алисанны решил, что остался совсем один. Пока жив их ребенок — он никогда не будет одинок.       Эта маленькая девочка была единственным лучиком света, смыслом жизни в его мрачной судьбе. И он поклялся всем Богам, что будет оберегать свою дочь даже ценой собственной жизни. До конца своих дней.       Всегда.