Ангел

============ Ян =========== К счастью, нас проносит мимо озера, где на дне покоятся миллионы белых мячиков, и лесочка. Я приземляюсь на ровное поле, гашу парашют, отстегиваю стропы. Ви намного легче меня, она ещё в воздухе, бегу туда, куда ее сносит ветром, почти успеваю. Приземляется она неправильно, но сворачивается калачиком, поэтому парашют хоть и тащит ее по земле, но медленно, ловлю и дёргаю стропы, полотнище купола опадает и складывается. Я быстро отстегиваю стропы. Не пытаясь поднять, осматриваю все части тела, что на виду. — Как ты? Цела? Ви садится, значит, ничего не сломала. Она вся в земле и ветках, лицо разрумянилось от ветра. Девушка оглядывается, смотрит на меня и улыбается. Наверно, я сейчас встрепанный и смешной, ну и пусть, главное, мы целы. — Да, всё хорошо, — говорит Ви, — это было превосходно! Отряхнувшись, она хочет подняться, протягиваю руку, чтобы помочь. — Куда нам идти? — спрашивает девушка, а я гляжу на это растрепанное ветром великолепие, что стоит передо мной, и не верю своим глазам. Как я умудрился попасть в остросюжетный боевик? Я так старался жить обычной, ничем не примечательной жизнью, прожить лет пятьдесят и спокойно умереть в своей постели, в окружении любящих внуков. Про внуков шутка, конечно. — Давай, к той рощице. Мы удачно приземлились, на дальнем поле. Мы идём к лесочку, сначала медленно, потом почти бегом. Ви доверяет мне, не задаёт вопросов, и это удивительно и приятно. Пока идём, замечаю, что танцовщица прихрамывает, к тому-же меня очень беспокоит один вопрос. Как только мы отказываемся под защитой лесочка, я усаживаю Ви под большим деревом, прошу подождать ещё минутку и бегу на поле, чтобы собрать парашюты. К счастью они недалеко разлетелись. Затащив две горы шелка под деревья, перевожу дыхание. Ви выглядит такой маленькой и беззащитной, рубашка перемазана травяным соком, на щёчке ссадина, но самый большой вопрос, который мучает меня ещё с крыши, это крылья. — Ви, иди сюда, садись на ткань, надо осмотреть тебя. — Не переживай, всё в порядке, — говорит она, — нужно придумать что делать. — Нет уж. Решительно беру это грустное совершенство за руки, усаживаю на мягкую ткань. Достаю аптечку, там, к счастью есть и пластыри, и обезбол, и дезинфекция. — Давай все свои царапины сюда. И… — тут я запинаюсь, не в силах поверить в странный факт, — К-крылья. Они живые? Не аниматроника? ============ Вия =========== Немного поражённая настойчивости парня всё же усаживаюсь на ткань, мне и правда стоит подлечиться, маска «сильной» сейчас ни к чему. И тут замечаю в голосе Яна непонимание. — В чём дело? Всё хорошо? — Твои крылья, Ви. Они живые? — спрашивает Ян, открывая аптечку, — Я, я думал, уверен был, что это сложная, красивая аниматроника, и не понимал, почему ты их не сняла перед побегом. И в ванну с собой таскала. И красное пятно… Это все же кровь? Ви, это часть тебя? Мой «спаситель» прикасается к длинному перу, я глупо хихикаю вместо ответа, уцелевшим крылом тянусь к Яну, провожу пёрышками по его волосам. — О, Творец, Ви! Как это возможно, — его глаза расширились и в голосе неподдельное удивление, — и… тебе больно, же! Давай скорее обработаем рану, я думал… думал это ну, типа протезов, для шоу! Наблюдать за его реакцией было забавно, эти ресницы, натурально — удивлённые глаза, настоящие эмоции… Это так круто, давно такого не видела. Мне остаётся только наблюдать за процессом «зализывания» моих ран этим невероятным юншей. Он ловко наполняет шприц чем-то, открывает салфетку, как медсестра, надеюсь, знает, что делает. — Слушай, мы через столько прошли, и возможно теперь за нами будет вестись слежка, я просто хотела спросить. Стоило ли это того? Ты же буквально поставил крест на своей жизни, я же для тебя никто… Ян молчит, осторожно раздвигает теплые пёрышки, протирает, сейчас он сзади я не вижу его лица, но ощущаю как он удивлен. Лёгкая боль от укола сменяется ощущением тепла от начинающего растекаться по тканям обезболивающего. Наконец он отвечает. — Пока не будем об этом, ладно? Лучше скажи, так больно? Нажимает легонько на край раны. К счастью, пуля прошла навылет, не задев кость и крупные сосуды. — Немного… Он так бережно со мной обходится… До него так делал только один человек. С тех пор утекло так много воды, приятно наконец встретить кого-то, кто ценит не за способность сосать и стонать. Ян смывает засохшую кровь, говорит, что надо бы зашить, но нечем, брызгает спреем, стягивает края полосками пластыря. Закончив, переходит к длинной царапине на руке и спрашивает. — Слушай, Ви, раз уж мы в одной лодке, давай, рассказывай. Откуда ты, такое чудо, взялась, и как попала в этот клуб, и почему в тебя стреляли? И кто вообще этот Крейг? Немного помедлив, собираю все мысли воедино. Это тяжело вспоминать. — Я родилась в семье, у которой была своя «причуда», у моего отца тоже были крылья. Мы жили довольно изолированно, в пригороде. Все знали об отце и не удивлялись его особенности. К нам хорошо относились, он работал в полиции, в секретном отделе. Учил меня летать, это было весело. Я любила его больше всего, так как маму я не знала. И наверное никогда не узаню, я лишь видела, что вспоминая её, отец тоже грустил, наверно, она работала с ним и погибла… Увы отца постигла та же участь. Те люди были вооружены, они напали на нас, что-то произошло и начался пожар, отец был ранен и не смог спастись сам… Я убежала, и осталась одна. Какое то время мне приходилось выживать как я умею, я крала еду в забегаловках, или пыталась стащить деньги у местных жителей. И вот однажды меня поймали, привели в участок, хотели отправить в детдом, но тот человек забрал меня к себе. Тогда я думала — спас… Это был Ричард Киллвотер. Он поселил меня в своем особняке, сказал, что удочерил, и что даст мне всё в чём я наждаюь: деньги, еду, кругу над головой, нужно только учиться и тренироваться. Сначала я радовалась, ходила в школу, потом тренировки закончились и меня отправили в модельное агентство, чему я тоже радовалась, деньги платили хорошие. А потом что-то случилось, иии… он стал жесток, и холоден. Привез в клуб, и сказал, что теперь я должна отработать всё, что он на меня потратил. Меня охраняли, поселили в отеле… Никакой учёбы и… Мне ещё повезло, что я не «обслуживала клиентов», хотя мне кажется ещё бы пара месяцев и до этого бы дошло. Его сын давно меня заприметил. И не раз позволял себе распускать руки… Я, как и все девочки мечтала о жизни с молодым человеком в обычной семье, где наши проблемы будут решаться нами же, сообща. А в итоге получила это… Меня не воспринимали как человека, я была лишь марионеткой… Я в какой то момент даже хотела покончить с собой. Но у меня никогда не хватало сил… По щеке потекла слеза. Я прикрыла лицо крылом, как куполом окружив себя, стыдно было и больно. — Не плачь, не плачь, — он обнимает меня, я вздрагиваю от рыданий всем телом, глотаю слезы, сердце колотится часто. Он гладит меня по голове, по перышкам крыльев, и обещает защищать меня, всегда, насколько хватит сил и жизни. — Ты выжила, — говорит Ян, — ты молодец, ну, успокойся, этот козёл долго проваляется в больнице, я неудачно попал, похоже кость перебита. Знал бы, стрелял бы промеж глаз, а не в ногу. А ты настоящее чудо, ну, не плачь! А я просто не могу успокоиться, слёзы бегут, не останавливаясь. Столько лет я держала все эти эмоции взаперти, не показывая страх. Столько лет я твердила себе, что нужно быть сильнее, мудрее, что это всё закончится. Закончилось… И вот мы здесь и сейчас, брошенные на произвол судьбы, но мысли отнюдь не об этом. Его прикосновения такие нежные, руки такие тёплые, а голос успокаивает. Немного остыв, вытираю слёзы, поворачиваюсь к Яну и обнимаю его сама. ============ Ян =========== От её объятий спокойствие разливается по телу. — Ну вот, мы во всем разберёмся. — в моём голосе уверенность и сочувствие, — Не переживай. Вертолет собъет их со следа, я отправил его в сторону океана. Типа мы полетели на Гавайи. Теперь нужно привести себя в порядок, чтобы не вызывать подозрений, и отправиться обратно в город. Проблема только с твоими крыльями, их нужно как-то замаскировать. Хотя всем на всех плевать, но раз ты говоришь, что эти Килвотеры влиятельные, нужно быть осторожнее. Говоря все это я аккуратно выпутываю травинки из волос. Пряди скользят меж пальцев, такие гладкие и мягкие. Ресницы и щеки мокры от слез, и вся она такая нежная и прекрасная. Что-ж, видимо, прошлое никуда не деть. Надо связываться с моими… родителями. Или по крайней мере выйти в базу. Если эти Килвотеры мелкие сошки, все решится просто. Но, что-то подсказывает мне, что это не так. — Думаю ты прав, говорит она, хриплым от слез голосом, — Это от влечёт их ненадолго, но у него по всему городу глаза и уши. Думаю у меня есть знакомый, который укроет нас на время. За крылья не беспокойся, я этого долго не делала но… Сложив крылья и плотно прижав к спине, я создаю ощущение «сплющивания», они всё уменьшаются и уменьшаются, пока на спине не остаются только следы, издалека напоминающие шрамы. Да аккуратно оформленные разрезы на рубашке. Она свободная и если не приглядываться, их не видно вовсе. — Вот, — вижу изумлённый взгляд — процесс весьма болезненный… и в силу своей работы я очень давно этого не делала. Но думаю нам хватит времени. Пошли, мой знакомый живёт на Джоун стрит. А где мы, кстати? «Да что за чудеса? — думаю я лихорадочно, — к такому я точно не был готов. Ну крылья, ладно, результат генетических экспериментов, а вот исчезновение?! Не в параллельную же реальность она их запихивает? А как же закон сохранения массы?» Наверное вид у меня стал совсем дурацкий. Ну да ладно. — Слушай, а пойдем лучше ко мне. Так тебя никто из знакомых не увидит, и будет меньше риска. Крейг не знает, где я живу, только где работаю. А на работе тоже не знают, где живу. Я им несуществующий адрес сказал. Мне нужно в мой комп. Проверить кое-что. — А разве так можно? — она усмехается и берёт меня за руку, — Ты далеко живёшь? — Сейчас выберемся с поля, там доедем до Стоунвиля, и на метро. Это далеко от центра. Вижу, как Ви задумалась, и погрустнела. Этот район славился тем, что в нем жили иммигранты или приезжие. Сам факт того, что я там живу, говорит о том, что либо я приезжий, либо у меня нет достаточных доходов. Но, она всё-же решительно идет вслед за мной, аккуратно ступая по неровной земле лесочка. С поля мы выбрались незамеченными. Потом, в автобусе и метро всё было обычно, как всегда. Мы молчали. Хотелось поговорить, но не на людях. Через полтора часа мы вышли из подземки, недалеко от моего дома. — Ви, сейчас так. Иди за мной и пока ни о чем не спрашивай. Я не пошел через подъезд, хоть там и не было консьержки и тем более камер. Просто обогнул дом, зайдя с задней стороны. Я давно снимал квартиру на первом этаже, хотя пользовался ей пару раз в месяц. Жил в общаге колледжа. Окно кухни выходило на узкий переулок с супермаркетом, огороженным железным забором, так себе видок, зато никто кроме бродячих кошек не увидит. Открыл с виду запертое окно, запрыгнул на подоконник, протянул ладонь. — Давай руку! Видно, что Ви удивлена и колеблется, верить мне или нет, и почему я так странно захожу в свой дом, но позволяет втащить себя на подоконник и спрыгивает внутрь. Ви осматривает небольшую на вид квартирку, тут мало что есть. Маленькая студия с ванной и полу-кухней, стол с ноутом и компом, телек, шкаф. Есть ещё железный шкаф в коридоре. Вижу фотки на столе, бля, совсем расслабился, забыл с прошлого раза все прибрать, но Ви неинтересно, она буквально падает на диван, с еле слышным стоном, вытягивает ноги и закрывает глаза. Сразу становится видно, как она устала. Сегодняшний день все рекорды побил по нескучности. Я быстро сгрёб фотки со стола, сунул их в карман спецовки, выдернул ключ из замка железного шкафа. — Давай, отдыхай, ванна вон там, телек вроде работает, а я до магазина. Чего хочешь поесть? — Ммм? Ой, эм, знаешь, на твоё усмотрение, я готова съесть что угодно. Но особенно не отказалась бы от кофе, — лёгкая улыбка раздвигает уголки губ. Ви поднимается на ноги и топает в ванну, а я иду, так же через окно, в магаз. Есть очень хочется, да и выпивка не помешает… Когда я вернулся, закинув пакет в окно, мой ангел сладко спала. В одних трусиках и рубашке… Что было делать? Накрыть ее пледом, и пойти в ванну. Через пару минут наедине с собой я смог дышать нормально, и помыться наконец. Потом пошел на кухню, сделал яичницу и сандвичи, глянул в комнату. Подумал, и все же сварил кофе. Плеснул туда вискаря. С тарелкой и кружкой отправился к компу. Надо было выяснить все, что смогу про этого Киллвотера. И написать в деканат, видно завтра в любом случае будет не до занятий. Пока загружался комп, я смотрел на плавные изгибы ее изящной фигурки, полускрытые тканью, нежную шею, тонкие пальчики руки. Как такое возможно? Глянул на сгиб своей. На те самые три «родинки» расположенные неровным треугольником. Надо будет спросить, нет ли у неё каких-нибудь татуировок. Час за компьютером пролетел незаметно. Только тренированное восприятие времени позволило не забыться совсем. Распределённая база данных Братства, в создании которой я сам принимал участие, будучи подростком, не подвела. Правда, теперь многие могут узнать, что я жив, определить примерную геолокацию, ну да ладно. Зато многое стало ясно. Дочитав строчки полицейского протокола, я глянул боссов Ордена. Киллвотера там не было, но был Джофруа Уайт, очень похожий на Крейга, только намного старше. Разворачиваю фото на весь экран, вглядываясь в лицо мужчины. Вдруг слышу нежный голос — Ян? — Разбудил тебя? Как ты? Как рана? Не болит? — оборачиваюсь, и вижу, как она идёт ко мне. В движениях столько грации, за спиной снова развернулись крылья, — Нет, что ты, всё в порядке. Немного побаливает, но уже не так сильно. Это Ричард Киллвотер? — Ричард? — по расширившимся зрачкам было видно, что Ви хорошо знает этого мужчину, и он ей очень неприятен. — Да, он спас меня, когда я… Это отец Крейга. Судя по всему, он заправляет не только клубом. Ви стоит за мной, почти касаясь спины, наклоняется через моё плечо, вглядываясь в экран, волосы щекочут шею. — Много лет назад это лицо казалось мне очень серьёзным, внушающим доверие. Как я тогда повелась на эти речи, обещания данные им? — печально произносит девушка. — Ясно. — мне очень грустно, — Ви, ты столько пережила, это просто… я замялся, пытаюсь подобрать нормальное слово, но не могу, и выдыхаю наконец, — это просто пиздец. И не скрою, мы в глубокой заднице. Не впервой, впрочем. Улыбка делает и без того красивое лицо танцовщицы просто прекрасным. — Это точно, давай немного отвлечёмся, ты, кажется, в магазин ходил? Давай лучше поужинаем. Умираю с голоду, и тебе бы не помешало. — Конечно, — вскакиваю со стула, чуть не роняю чашку, ржу над своей неловкостью, бутик я так и не съел, увлекшись поиском инфы, — пойдем, я яичницу делал. Кофе есть полкофейника. На кухне вытряхиваю все из пакета. — Вот готовые обеды, можно погреть, и спагетти сварить можно, сосиски, сок… Ви выглядит задумчивой, и вдруг произносит смущённо. — Я, не умею… Готовить. Меня никто этому не учил, и… максимум я могу сделать — бутерброд с колбасой, и то полколбасы отрезать… Она смотрит так, будто умереть готова со стыда. — Я пожалуй, попробую твою яичницу, говорит Ви еле слышно, и уплетает за обе щеки мою нехитрую стряпню. Эта девушка такая милая, любуюсь ей, как она улыбается, как густые ресницы бросают тени на шечки, как красив изгиб верхней губы. Насколько приятно звучит ее голос. Старательно смотрю только на лицо, потому что ниже… Ниже смотреть слишком сложно. Странно. В клубе на ней было крохотные тряпочки, открывающие куда больше, и движения танца, откровенные, зовущие, но сейчас она в миллион раз притягательнее, она такая желанная, что перехватывает дыхание. И хорошо, что плотный полукомбез техника на мне все скрывает. Когда Ви берет мою чашку, я наконец нахожу силы вынырнуть из этого странного состояния. — Холодный же, кофе, давай погрею! Хихкнув, она отдаёт мне чашку. Наблюдает за моими действиями, будто я звезда кей-попа, не отрываясь, а потом спрашивает. — Послушай, мы так долго вместе, а я о тебе почти ничего и не знаю, только то, что ты работаешь в ремонте автомобилей, и вроде учишься в колледже. Расскажи что нибудь ещё о себе. Я грею кофе, дышу ровно, наливаю Ви из кофейника горячий. — Сахар, сливки? Бутик сделать? Или макарон сварить? — отвечаю невпопад и ругаю себя за такое глупое поведение. — И то и то. Нет спасибо, я наелась — звучит чудный голос, я наливаю из пакетика сливки, бросаю пару кубиков сахара, протягиваю Ви чашку. Пью свой. Надо же успокоиться. Хочу её до дрожи в коленках. В ней всё совершенно. Ещё бы. Генный эксперимент. Третья интерация. Супер-человек, побочная ветвь, если верить документам Ордена. Делаю глоток кофе. Смотрю прямо в прозрачные светлые глаза. Вздыхаю. Очень, даже больше, чем её, хочу отмотать жизнь назад, на сутки. Чтобы всего этого не было. Чтоб в моей жизни не случилась Ви. Или не хочу? — Я расскажу, но сначала, слушай, у тебя нет никаких татуировок? На лодыжке, или сгибе локтя, или за ухом? И что ты помнишь о своем детстве до трагедии с отцом?