Игры с Пламенем

Фестиваль Иродори подходит к концу. Тайны разгаданы, проблемы решены, а картины пяти Касэн почетно стоят в центре главной площади острова Рито, будоража любопытство зрителей пустым холстом вместо изображения Куронуси. И только сейчас Итэр, наконец, может заняться личными делами, зная, что помог всем нуждающимся и побыл в центре событий. Хотя, откровенно говоря, он всегда морально готов, что вот, например, та женщина у соседнего прилавка с книгами узнает в нём прославленного героя Тейвата и слёзно попросит собрать ей десяток цветков-сахарков для какой-нибудь микстуры. От этой мысли Путешественник морщится, словно попробовал очередное неудавшееся блюдо Беннета. Откровенно говоря, у него осталась еще пара заданий от Катерины, но их он оставил на «десерт» перед отъездом из Инадзумы. В конце концов, основные дела завершены, припасы пополнены, стоит лишь запастись парочкой книг, чтобы было, что почитать на привале. Благо, издательство Яэ расстаралось, и полки на праздничной ярмарке ломятся от новинок и давно полюбившихся произведений. Паймон, которую печатная продукция ни капли не интересует, бодро улетела к лоткам с продукцией пищевой. Итэру иногда кажется, что он работает только чтобы прокормить свою прожорливую консерву-компаньона, и уже давно перестал удивляться вместительности её желудка. Во всяком случае, она не вернётся, пока она не потратит всю выделенную её на обед мору, поэтому у Итэра есть время, чтобы выбрать книги и, возможно, немного посидеть на лавке у цветущих сакур. Протиснувшись среди толпы покупателей, Итэр выуживает из стопок роман, который, кажется, еще не читал, собирается просмотреть аннотацию, но так и замирает, ощутив кожей знакомое присутствие. По позвоночнику опускается волна приятного жара, – и тут же горячая ладонь ложится на бедро Итэра, а к спине прижимаются тесно и тепло. – Не рекомендую, – мурлычет Эндзё где-то над макушкой Путешественника. – Сюжет плоский и повествование весьма посредственное. От этого голоса тело пронзает мягкой дрожью, а тихий восторженный вздох срывается с губ сам собой. Сколько времени прошло с их последней встречи в Энканомии? Больше двух месяцев точно. Итэр борется с желанием стереть довольную ухмылку с лица Эндзё сумасшедшим, злым поцелуем, искусать в кровь его мягкие губы со вкусом пепла и ладана, а после хорошенько врезать ему, ибо где его носило так долго?! Но Путешественник решает не шокировать людей вокруг, поэтому пока что не делает ничего из этого. – Так и знал, что ты балуешься дешевыми романами, – произносит он, стараясь придать голосу прохладную легкость, и обращается к продавцу, передавая книгу и несколько монет. – Пожалуйста, упакуйте мне всю серию. Эндзё сзади неодобрительно фыркает. – Зачем тебе некачественное чтиво? – Перед сном разгрузить голову и расслабиться. Итэр берет очередную книгу в мягком переплёте и пролистывает, делая вид, что рассматривает иллюстрации. Но ладонь Чтеца обвивает его талию, по-хозяйски ложится на обнажённый живот, и становится уже не до книг. Хорошо, что людям, плотно скопившимся около прилавка, эти недвусмысленные объятия вовсе не заметны, вот только как раз этим Эндзё и пользуется так нагло! – Есть более приятный способ «расслабиться», – его голос опускается до бархатного гортанного полушепота, дыхание касается уха Итэра, заставляя его изголодавшееся по близости тело вспыхнуть внутри, точно щепка. Они оба прекрасно знают эту игру. – Хм, хорошая мысль, – он накрывает его ладонь, уже поднырнувшую кончиками пальцев под пояс штанов внизу живота, сжимает так крепко, что у обычного человека уже захрустели бы кости, а Эндзё лишь роняет удивлённый вздох. – Надо бы найти кого-нибудь для этих целей, тебя же рядом нет, – Итэр отводит его руку, забирает с прилавка упакованные книги и выныривает из толпы. – Эй! – тут же раздаётся позади возмущенное, а Итэр быстрым шагом пересекает рыночную площадь и, остановившись около ступеней, прижимает свёрток с книгами к груди, которую вот-вот проломит восторженно всполошившееся сердце. Чтец действительно нашел его, как и обещал. Под солнцем, а не под искусственным светом Дайнити Микоси. Не солгал. Итэр поворачивается как раз, когда Эндзё догоняет его. Глаза за стёклами очков пожелтели, набрали жара, кажется, вот-вот засияют пламенем, губы сжаты в нить, осанка напряжённо прямая. Слегка прищурившись, он по привычке соединяет перед собой ладони кончиками пальцев, словно сейчас находится в своей настоящей форме чудовища Бездны. Только огромного катализатора не хватает для полноты картины. Похоже, Эндзё воспринял его слова абсолютно серьезно, и, глядя на него, Итэр не может сдержать улыбки, искренней и тёплой, роняет легкий смешок и качает головой. Как же он успел соскучиться по своему Чтецу. – Я шучу. Никто другой не сравнится с тобой, знаешь ли, – он берёт Эндзё за запястье, знакомо горячее, и от этого прикосновения тот заметно расслабляется, а пламя в радужках успокаивается. – При всех твоих талантах чувство юмора у тебя прескверное, герой, – это должно было прозвучать с обидой, но Эндзё улыбается в ответ и выглядит довольным. Солнечный свет пляшет в его темных волосах, касается бликами стекол очков, мягко трогает бледные губы и молочный фарфор кожи. Даже отчитывать его не хочется за то, что не появлялся так долго. Эндзё протягивает руку, гладит кончиками пальцев щеку Итэра, ласково и неспешно, и Путешественник уже готов послать всё к демонам, схватить Чтеца за грудки и смять улыбающиеся губы поцелуем, но… – Эй, Итэр! Вот ты где! – голос Венти обдает прохладой, как внезапный весенний ветер, заставляет сделать резкий шаг назад и тихо выругаться себе под нос. Принесло же его так не вовремя! Итэр даже не пытается изобразить дежурную заинтересованность. Венти подбегает к нему, радостно размахивая открытой бутылкой, очевидно, с чем-то алкогольным. Щеки румяные, глаза блестят озорством, берет сдвинут набок и, кажется, вот-вот упадёт. Вот уж кто отдаётся празднику на полную. – Слушай, мы тут подумываем вечером собраться, – начитает он быстро тараторить, слегка проглатывая окончания, – ну-у, знаешь, отпраздновать вместе завершение фести… – но вдруг прерывается на полуслове и замолкает, подняв взгляд над плечом Итэра. Глаза цвета сочной бирюзы округляются в блюдца. И Путешественник с запозданием понимает, что бард-бродяжка даже без Сердца Бога всё равно божество, и видит больше, чем обычные люди и даже те, у кого есть глаз Бога. Итэр физически ощущает, как за спиной становится аномально жарко. Конечно же, Эндзё тоже далеко не простой смертный, и способен отличить человека от архонта. А Путешественнику прекрасно известно отношение Ордена Бездны ко всему божественному. Проклятье! – Итэр, – Венти меняется в лице почти мгновенно, на место испуга приходит уверенность и холодное спокойствие, пьяная расслабленность исчезает с облика и голоса, словно и не было. У него с Бездной свои счеты. Становится ветрено. Лепестки сакуры кружатся взволнованно, сплетаясь в вихрь вокруг них троих. И Путешественник делает шаг назад, инстинктивно закрывая Эндзё собой, но тяжелая горячая ладонь ложится на его плечо, останавливая. Один пьяный, у другого отсутствует совесть и мировоззрение явно не из общепринятых, ох и натворить же они могут сейчас! – Так, прекратите оба! – Итэр резко убирает ладонь Чтеца со своего плеча и берет его за руку. Поправляет берет Венти, привлекая внимание на себя. – Всё хорошо, это друг. Эндзё на это неодобрительно фыркает. Ну да, «друг», конечно. Венти удивлённо вскидывает брови, переводит взгляд с Чтеца за спиной Итэра на самого Итэра, роняет шокировано: – Ты дружишь с… НИМИ? Путешественник качает головой: – Не с ними, а только с ним, – он всё-таки выдавливает из себя располагающую улыбку и прикладывает свободную ладонь к сердцу, указывая на искренность своих слов. – Я всё потом расскажу, – Не расскажет, конечно. Но надо же успокоить. – Нам пора! – видя замешательство на лице Венти, он спешно салютует ему рукой и утягивает Эндзё за собой вниз по лестнице, по улочкам, как можно дальше. Тот странно молчит, не сопротивляется и покорно шагает следом. Они уже даже добираются до крайних домов острова – но в этот момент Эндзё внезапно останавливается, дёргает Итэра за руку так резко и сильно, что тот врезается в его грудь, а потом во мгновение ока оказывается в тени подворотни, прижатый спиной к стене дома. Воздух с коротким вздохом покидает грудь, запястья сведены над головой и вжаты в дощатую кладку. – Значит, я друг? – в узком переулке на окраине поселения ни души, поэтому Эндзё не скрывает свой настоящий голос. – Всего лишь? Итэр отвечает не сразу. Внимательно всматривается в раскалённые докрасна звёздчатые зрачки и плавно обводит языком пересохшие губы. И от него не укрывается, как Эндзё голодно следит за этим движением. – Я преувеличил, – Итэр улыбается с вызовом. – Ты мне не друг. Ему бы не составило труда призвать электро и отбросить от себя Чтеца, но, как ни странно, с ним Итэр чувствует себя свободно, даже будучи обездвиженным. – И кто же я тебе? Хороший вопрос. Путешественник не единожды спрашивал себя, но к однозначному выводу так и не пришел. Они не друзья и не товарищи – это точно. Враги – да, но не заклятые, а, скорее, вынужденные. Любовники – тут не поспоришь. Влюблённые – о, так банально и поверхностно звучит. – Пожалуй, – задумчиво произносит Путешественник, делая паузу, – ты мой возлюбленный враг. Тот, кто ближе всех вокруг, но кого придется убить, если станет на пути. Даже если это разорвёт Итэру сердце. Эндзё безмолвно оценивает его ответ пару мгновений, а после ухмыляется, криво, изломанно-горько. Возможно, ему не нравится то, что он слышит, но это правда, и они оба принимают её. Он отпускает руки Итэра и подхватывает его под бёдра, приподнимая над землёй. Путешественник сжимает его талию ногами, обнимает крепко, вплетая пальцы в волосы на затылке, и налетает губами на губы Эндзё. Прикусывает, терзает, пуская кровь и жадно испивая горький вкус полыни. Жаркие ладони вседозволенно блуждают по спине Итэра, его открытой талии, поддевают пояс штанов, оглаживают кончиками пальцев чувствительную поясницу и ямочку меж ягодиц. И он чудом сохраняет молчание, но тело предает красноречивее любых звуков и слов: тонко дрожит, прижимается теснее, наливается тяжестью в паху откровенно и отчетливо. Электро колючим клубком вспыхивает под рёбрами, раскручивается пружиной, высвобождаясь искрами на кончиках пальцев. Пока что легко и ласково. Коротко вздрогнув, Эндзё столь сладко стонет в поцелуй, что Итэр не может не повторить снова, но уже намеренно: отпускает стихию, позволяя ей вспыхнуть на своей коже и вонзиться в чужую плоть. Эндзё отбрасывает к противоположной стене, крепко прикладывая спиной, но он удерживается на ногах и не выпускает Итэра из объятий. Сдавленно шипя, Чтец откидывает голову на деревянную кладку дома, а на его припухших, искусанных губах появляется легкая, слегка сумасшедшая улыбка. – Мне нравится. Боги, ну как можно быть таким?!. Таким идеальным, что хладнокровно мыслить вообще не получается! Итэр ничего не отвечает. Запускает руки в ворот его юката, разводит ткань в стороны, кладёт ладони по бокам грудной клетки Эндзё и вновь аккумулирует разряд. В блаженстве прикрыв глаза, Чтец звучит громко и бесстыдно, ведь ему абсолютно плевать, что его кто-то может услышать. Хочется повалить его на землю, раздеть и ласкать поцелуями вперемешку с колкими искрами электро долго и неспешно. До криков. До просьб кончить. Вот только Итэр вовсе позабыл, где находится. – Неудачное здесь место, – он недовольно хмурится и оглядывается по сторонам. Кто бы мог подумать, что Итэр будет скучать по заброшенной библиотеке покинутой подземной страны, где можно творить, что угодно, и никто не услышит. – Боишься, что кто-то застанет героя за непристойным занятием? – Эндзё обводит языком нижнюю губу, слизывая проступившие агатами капельки крови. – О-о, слухи по маленькой Инадзуме разлетаются со скоростью света. – Боюсь, что на твои стоны сбежится вся охрана острова и тебя арестуют за нарушение спокойствия горожан. – Но тогда арестуют и тебя тоже, и у нас будет целая камера на двоих! – Меня не арестуют, – Итэр качает головой и хитро улыбается. Хоть какой-то плюс в помощи всем и каждому – у него есть привилегии. – Я же герой, помнишь? Эндзё смеется, легко и заразительно, ставит Путешественника на землю, поправляет сползшие на кончик носа очки, а Итэр смотрит на его открытую грудь и думает, что было бы восхитительно уткнуться в нее лицом, вновь оказаться в объятиях и провести так ближайшие сутки. – На самом деле у меня мало времени, но есть кое-какие планы, – произносит Эндзё слегка виновато и… неловко? Наконец отвлекшись от созерцания его груди и соблазнительно затвердевших темно-розовых сосков, Итэр заинтересованно поднимает взгляд: – И что за планы? – Хочу прогуляться с тобой. Составишь мне компанию? Итэр удивлённо изгибает светлую бровь. Прогулка? Не драка и не секс. Пламя Бездны случаем не перегрелось под инадзумским солнцем? – Эм… – Путешественник пытается собрать разбежавшиеся по углам сознания шестеренки разума и не без труда заставляет их слепиться в единый механизм. Сложно, когда вся кровь приливает не к тому месту, куда нужно. – Я не могу сказать, что это ожидаемо, но… почему нет. Только нужно забрать Паймон. Она уже наверняка ищет меня. *** Паймон не ищет его. Левитируя над скамьёй неподалеку от торгового лотка с едой, она дожёвывает рыбный шашлычок и выглядит вполне довольной жизнью, из чего можно сделать вывод, что ею было слопано уже немало блюд. Но стоит ей увидеть Итэра в компании Чтеца, она шокированно таращит глаза, а шпажка с обкусанным куском мяса едва не выпадает из её мелких ручонок. – Итэр, ты с ума сошел? – гневно пищит Паймон вместо приветствия и машет шашлыком в сторону Эндзё. – Зачем притащил сюда этого Пиро Лжеца?! Ну вот, началось. – Паймон, как невежливо с твоей стороны. Он сам пришел. Эндзё поправляет и так ровно сидящие на переносице очки и отвечает на оскорбление абсолютно невозмутимо: – Между прочим, я ни разу вам не лгал. И эта спокойная реакция возмущает Паймон еще больше: – А с каких пор недоговаривание не считается враньём? – С таких, что это было во благо и вообще-то я вам помогал. – Помогал? Да ты использовал нас в своих гнусных орденских целях! Тяжело вздохнув, Итэр прикрывает лицо ладонью и сокрушенно качает головой. Кажется, успокоить Паймон будет сложнее, чем Венти. От нее-то вот так просто не сбежишь. – Не обессудьте. К сожалению, таковы издержки работы, – в голосе Эндзё откуда-то берётся раскаяние, почти искреннее. Почти. Итэр, может, даже поверил бы, если б не знал его достаточно хорошо. – И в качестве перемирия я хотел бы пригласить вас на ужин. – Ужин? – уже нахохлившаяся и покрасневшая от гнева Паймон пару секунд переваривает услышанную информацию – и в глазах цвета ночного неба искрами вспыхивает смесь жадности с любопытством. Похоже, он ошибся. Найти к ней подход даже проще, чем к Венти. – Думаешь, от нас так просто откупиться? – словно по волшебству градус враждебности в её тоне заметно уменьшается. – Паймон закажет столько еды, что ты вовек не расплатишься! Эндзё гений. Впрочем, кто бы сомневался. Итэр бросает на него косой взгляд, Чтец коротко подмигивает ему сквозь стекла очков и пытается скрыть в уголках губ самодовольную ухмылку. – Я расплачусь, даже если ты скупишь всю еду в Инадзуме. Летающая фея гордо вскидывает нос. – Почему у злодеев так много моры? Раз так, долг Паймон – тебя разорить! Итэр роняет смешок. На сердце становится безумно легко и тепло. И он не может не подшутить над подругой: – Но ты же только что поела. Не лопнешь как анемо слайм? – Нетушки! Паймон только перекусила! – она улыбается по-странному коварно и даже кровожадно. В такие моменты Итэру кажется, что консерва – это он, и однажды Паймон сожрёт его вместе с одеждой и потрохами. – Разогрела аппетит, так сказать! Пока подруга настаивает на том, чтобы посетить самый дорогой ресторан на Рито, Итэр думает, как бы вновь не столкнуться с Венти, которого, теоретически, можно найти везде, где продают алкоголь. Ему удаётся уговорить Паймон закупиться едой у уличных торговцев, чтобы отправиться на прогулку куда-нибудь подальше от городка. В итоге она обносит несколько лотков почти полностью, прячет часть еды у себя в подпространстве, другую – в большой бумажный пакет, который выпадает «честь» тащить Эндзё. Кажется, будь у феи карманы, она натолкала бы еды и туда. Итэр берет себе только онигири и то лишь потому, что надо что-то поесть. Если бы не подруга, он бы и вовсе забывал об этом: когда мысли заняты делами и кучей проблем, там не остается место осознанию голода. Когда их небольшая компания выходит на песчаный перешеек между Рито и Наруками, Эндзё, задумчиво глядя, как Путешественник без аппетита жует слепленный в треугольники варёный рис, неожиданно спрашивает: – И всё же, какая еда тебе нравится? В Энканомии мне казалось, что грибные шашлычки и мятное желе. Интересно, как много он видел, тайком наблюдая за Итэром? Путешественнику одновременно хочется знать и нет. – Я не привередлив в еде. Просто кроме грибов и мяты там больше ничего съестного не растёт. – Хм. А ведь действительно, – соглашается Эндзё, задумчиво потирая подбородок. – А что нравится тебе? – Оу. Ну… я не нуждаюсь в еде. Но предпочитаю сладкое. Для мозга полезно, знаешь ли. – Хороший выбор, – одобрительно кивнув, Паймон забрасывает в рот последний кусочек яичного рулета, а потом подлетает к Эндзё, роется в пакете с едой и достаёт оттуда пару трёхцветных данго. – Держи, – она протягивает ему шпажку с цветными рисовыми шариками, а другую забирает себе. Итэр не верит своим глазам: чтобы Паймон и добровольно делилась едой! – Паймон, ты не заболела? Подруга фыркает и отворачивается: – Это чтоб не смотрел на меня голодными глазами. – Ну да, конечно, – посмеивается Итэр, не поверив ни единому её слову. – Не припомню, чтобы тебя это когда-нибудь смущало. – Конечно, мы ведь всегда едим вместе! – Это все потому, что ты не хочешь видеть мой голодный взгляд, да? Пока Путешественник и Паймон по привычке препираются друг с другом, Эндзё удивленно смотрит на всунутую себе в ладонь шпажку с данго, рассматривает со всех сторон и в итоге негромко произносит: – Спасибо. – И вот теперь в его голосе и теплой улыбке отчетливо чувствуется искренность. Кажется, Паймон тоже замечает это, потому как бурчит совершенно беззлобно: – Не думай, что это что-то значит. Я всё равно не доверяю тебе. Отмель они проходят, беседуя об одной из самых животрепещущих для напарницы Путешественника тем – о еде. Оказалось, Эндзё знает наизусть почти все рецепты, известные Итэру, но даже трети блюд не пробовал и ни одно из них не готовил. Вообще никогда. Паймон задумчиво прищуривается: – Но зачем тебе знать рецепты, если ты всё равно не умеешь готовить? Эндзё пожимает плечами. – Я помню всё, что когда-либо было мною прочитано. – Всё-всё? Прямо наизусть? – охает Паймон. – К сожалению, да, – Эндзё произносит это буднично и как-то безразлично, словно обычное дело. Но сколько тогда информации хранится в его памяти? Это же с ума сойти можно! Впрочем, вполне вероятно, что Эндзё уже. – Почему «к сожалению»? – конечно же, летающая фея вовсе не подумала о последствиях подобных способностей. – Это ведь так здорово! Не нужно ничего записывать и таскать с собой тяжелые книги, всё остаётся в голове, а голову нести легче, чем рюкзак! И вот опять она сгущает краски, поэтому Итэр считает своим долгом испортить всю её напускную драматичность: – Можно подумать, ты носишь рюкзак, Паймон. – Так ведь и ты не носишь его на плечах! Иначе твои триста пятьдесят пять кусков руды и еще куча всего расквасили тебя в лепёшку! Хрусь, – она красноречиво стучит кулаком о свою ладонь, – и нет Путешественника! Что ж, по факту. – Так ты… и руду с собой носишь? Итэр смотрит на всерьез озадаченного этой информацией Эндзё, а потом вместе с Паймон срывается в смех. Для Чтеца мята с капустой были чем-то из ряда вон странным, что уж говорить о руде. – Конечно! Всё своё ношу с собой. Если бы можно было, Итэр и его спрятал бы в рюкзак и никуда не отпускал. И в подтверждение своих мыслей он берёт руку Эндзё, как всегда приятно горячую, переплетает его пальцы со своими, и с удовольствием наблюдает, как от этого жеста густеет пламя в его радужках. Зато подруга недовольно скрещивает руки на груди и демонстративно отворачивается. И, пытаясь вновь вовлечь её в разговор, Путешественник возвращается к прерванной теме: – Так что там с вопросом от Паймон? Эндзё всё понимает. Слегка крепче сжав ладонь Итэра, вновь подмигивает ему и с воодушевлением принимается пояснять: – Дело в том, что прискорбно часто мне попадаются тексты, которые хотелось бы забыть. Не всегда знаешь, что скрывается за обложкой и интересным названием, и однажды мне с коллегой не посчастливилось вовлечься в пренеприятнейшую историю… Чтец рассказывает интересно, в красках и впервые что-то о себе. Даже Паймон с любопытством подлетает ближе, достает Эндзё вопросами по ходу повествования и в процессе уничтожает всю еду из пакета. Итэр ловит себя на мысли, что ему нравится просто прогуливаться, держа его за руку, слушать приятный эмоциональный голос, смеяться над шутками и никуда не спешить. Эндзё уверенно ведет их с Паймон вглубь острова, похоже, прекрасно зная местность. Яркое солнце движется к закату, длинные тени мягко стелятся по сухой земле, воздух наполняет аромат цветов и пение птиц, а лепестки сакуры, объятые ветром, стремятся ввысь – к безоблачному небу. Умиротворённо и спокойно. Слишком. Они уже минули поворот на деревню Конда и отправились в сторону горы Ёго, но по пути их никто ни разу не побеспокоил. Ни хиличурлы, что любят частенько забредать на песчаный перешеек в поисках наживы от торговых караванов, ни ронины, стерегущие одиноких путников неподалёку от поселения. Итэр всматривается в сторону Арауми, где у подножья горы находится лагерь Фатуи, но он пуст. Даже электро слаймы не ползают на лужайке около заброшенной хижины на скалистом побережье. Странно. Так чисто в округе бывает, только когда Итэру со скуки хочется потренироваться или нужны ресурсы, и он принимается уничтожать всё враждебное живое и механическое на своем пути. Путешественник с подозрением смотрит на Эндзё. – И вот спустя два месяца поисков, я всё-таки нахожу скрытый в скале древний храм раньше Пурпурной Молнии и выигрываю у него пари. И что вы думаете оказалось древним источником мудрости? – он выдерживает зловещую паузу, наслаждаясь безусловным вниманием своих слушателей, а потом картинно вздыхает. – «Руководство по выращиванию корнеплодных культур на обеднённых почвах»! – Что-о-о? – Паймон от удивления даже подпрыгивает в воздухе. – Ха-хах, у меня была похожая реакция. Я не поверил, что эту книгу считали сокровищем, так усердно берегли и надёжно спрятали. Я изучил её от корки до корки, предположив, что, возможно, в тексте есть какая-то головоломка или шифр, но нет. – Это ужасно! – фея участливо хмурится и даже пытается поддержать Чтеца. – Нам с Итэром тоже иногда не везет, но чтобы настолько!.. Всё-таки харизмы у Эндзё не отнять. Хитрый, умный, умеет расположить к себе. И прогулку всю эту организовал, видимо, только чтобы подругу Путешественника задобрить. Кстати, о прогулке. – И часто ты бываешь на Наруками? Эндзё задумывается, словно прикидывая, что сказать можно, а что – не следует, и в итоге отвечает совсем уж неопределённо: – Когда время позволяет. В Ханамидзаке огромная библиотека сёгуната, множество редчайших и интереснейших изданий. А у меня платиновый читательский абонемент, между прочим! Итэр не ослышался? – Абонемент? Ты берешь здесь книги? – Тебя что-то удивляет? Итэру вдруг представляется, как Эндзё в форме Чтеца Бездны благородно и неспешно парит среди огромных библиотечных стеллажей, а потом, сидя за столом, задумчиво просматривает стопки книг. Как подает абонемент библиотекарю, чтобы забрать выбранные экземпляры… Конечно же, если он действительно посещает библиотеку, то притворяется человеком, но вся ситуация выглядит неожиданной и комичной. – И что же… возвращаешь? – Естественно, – он поправляет очки, прижав указательным пальцем дужку к переносице и при этом придав себе максимально умный вид, – в целости и сохранности. Итэр смеется. – Я думал, Орден Бездны забирает, что хочет, и присваивает себе. – Книги – это сокровища. К ним нужно проявлять уважение, – произносит он тоном строгого библиотекаря, но в следующий миг на его лице появляется острая полуулыбка, а глаза вспыхивают пламенем заходящего солнца, хищно прищуриваются, прожигая взглядом. Переключение с «я серьёзен» на «я горяч как проклятый ад» буквально по щелчку пальцев! – Но если мне встретится уникальный интереснейший экземпляр, я обязательно заполучу его себе и никому не отдам. Становится жарко. Воздух стремительно накаляется и плывёт, ладонь в руке почти обжигает, но Итэр не собирается её отпускать. Он смахивает со взмокшего лба чёлку и с вызовом впивается в звёздчатые зрачки Чтеца. Складывается впечатление, что тема разговора внезапно изменилась, и Путешественник сам стал этой темой. – Ты всё еще о книгах? – А о чем же еще? Где-то неподалёку Паймон неодобрительно бурчит себе под нос: – Лжец, – а потом вдруг громко пищит: – Эй, Итэр, смотри! – она тычет пальчиком куда-то в сторону побережья. – Не те ли это контрабандисты, на которых у нас задание от Катерины? Ему не нужно сверяться с картой, небрежно исписанной заметками и знаками, чтобы найти на ней нужный фиолетовый маркер и убедиться в верности слов Паймон. Его консерва – лучший в Тейвате навигатор. Итэр подходит к краю скалы, внимательно всматривается вниз, в небрежно сооружённую ронинами и похитителями сокровищ базу для контрабанды краденого. По привычке отмечает дислокацию и количество противников, их вооружение, телосложение, экипировку и, исходя из всего этого, определяет их стили ведения боя. Следом оценивает местность и возможности использования её особенностей в своих целях: бочки с порохом – оглушение и эффект неожиданности, разбросанные по побережью ящики и каменные валуны можно применить для защиты от дистанционных атак, а морская вода – прекрасный проводник электро… За какие-то несколько секунд в голове Итэра сам собой выстраивается план, и если действовать быстро, всё займёт не более пяти минут… – Позволь помочь тебе. Вкрадчивый голос за спиной заставляет вздрогнуть и вернуться к реальности. Итэр даже не заметил, как по обыкновению увлекся анализом предстоящей схватки. – Как благородно с твоей стороны. – Разве чудовище априори не способно проявить хоть каплю благородства? – Эндзё смотрит выжидающе, с какой-то странной смесью просьбы и упрямства. Словно ожидая приговора. Умеет ли зло совершать добрые поступки? Способна ли тень сделать свет ярче? Сможет ли чудовище стать рыцарем? – Они все твои, – Итэр коротко кивает и может поклясться, что подобное предвкушающее и воодушевленное выражение лица видит у Эндзё только перед сексом. *** – А он хорош, – кивает Паймон, потягивая «Радужную астру» через трубочку с громким сёрбающим звуком. – Ага, – поставив локоть на колено, Итэр подпирает ладонью щеку и задумчиво наблюдает за морем пламени, в котором весело жарятся и кричат контрабандисты. – Так уж и быть. Хоть я и не доверяю этой чтецовьей морде, но если он будет нас кормить… – Тебе лишь бы поесть, – закатывает глаза Путешественник, перебивая напарницу. – И-и-и, – Паймон с умным видом поднимает палец вверх, вынося вердикт, – будет делать нашу работу, то я не против, что вы встречаетесь. – Мы не встречаемся, – вяло отмахивается Итэр, глядя, как изящные длинные руки вскидываются к небу, обрушивая на несчастных врагов огненные сферы одну за другой. Эффектно. Запах паленого мяса уже отчетливо доносится до уступа, где расслабленно отдыхают Итэр и Паймон. – Ну да, – она скептически цокает языком. – И что же вы делаете вместе? «Мы трахаемся», – приходит Итэру в голову, но, конечно же, так прямо своей летающей подруге он точно не скажет. – Дерёмся мы, – и это даже не ложь, ведь ни одна встреча не обходится без поединка. Сегодняшняя – исключение, но лишь потому, что они не наедине. – Думаешь, Паймон совсем глупая и не видит, что Пиро Лжец тут целое свидание для тебя устроил? Расстарался весь, половину острова вычистил, чтоб никто ненароком не помешал. А теперь ещё и выпендривается перед тобой! Вот тут Итэр таки поворачивается к ней и удивленно вскидывает брови. Ничего себе выводы! Паймон иногда очень смышленая, а иногда – глупее слаймового желе. Он уже собирается спорить, но позади раздается хриплый смех, а потом восторженное: – Хух! Это было та-а-ак весело! Теперь я ещё больше хочу путешествовать вместе с вами! Чтец Бездны парит над обрывом при полном параде и облачении, величественно, гордо, сверкая взглядом сквозь прорези маски. Аромат обласканного пламенем металла ореолом окутывает его образ, воздух вокруг плывет, точно расплавленное стекло, а детали катализатора, раскалённые добела, всё еще быстро вращаются, наполненные элементальной энергией. Кажется, стоит сейчас дотронуться до Эндзё открытой ладонью – и плоть обуглится до самой кости. Звучит интригующе. Итэр одёргивает себя от желания проверить и кивает в сторону подруги: – Будешь кормить Паймон – и она с удовольствием станет твоим компаньоном. – Ещё чего! – та сердито топает ногой в воздухе. – Паймон не продастся за еду! Но Эндзё даже не обращает на неё внимание. Он вдруг переводит взгляд куда-то за горизонт, слегка склоняет голову, точно прислушиваясь. – Ох, вынужден откланяться, – произносит он спешно, и за его спиной с тихим хлопком разрывается пространство, обнажая звёздную пустоту портала. – Не скучай, герой! Итэр успевает только подскочить на ноги, но зияющая тьмой рана затягивается мгновенно, забирая с собой Эндзё. – И вот он ушел, – комментирует подруга и скрещивает руки на груди. Прикрыв глаза, Итэр нервно потирает переносицу и пытается успокоить возмущенно вскинувшееся сердце. Его всегда раздражали эти внезапные исчезновения Эндзё, но сейчас возникло ощущение, что его… позвали? Люмин? – Пойдем, Паймон, – бросив короткий взгляд на догорающую черноту изничтоженного лагеря, усеянного раскрошенными в пепел трупами, Итэр призывает меч. – Насколько я помню, в лес часто забредают хиличурлы и маги цицинов.