Затишье перед бурей

      Тёплый лёгкий ветерок, пропитанный запахом листьев и пряностей, верно сопровождал юношу. Тот не торопился, старался вдохнуть как можно больше аромата осени, чтобы запомнить и вспоминать о нём в сырые вечера, когда всё омрачает и заставляет терять все причины для продолжения существования. Воздух чист, наполнен стремлением, желанием и выпечкой. Сладкий аромат хлеба так манит: невозможно не взглянуть в сторону пекарни. Витрины переполнены различной выпечкой: от нежнейших булочек до хрустящих багетов, от пышных круассанов до плоских душистых пирогов, от сочной самсы до песочных пироженых. Сам не замечаешь, как оказываешься внутри и уже разглядываешь посыпанный кунжутом банановый кекс. Сразу в голову вбивается мысль о желании домашних: что бы они хотели попробовать? А может взять классику? А как они отреагируют? Точно, ощутят аромат, кротко улыбнуться и поторопят, чтобы не стоял у порога - пошёл пить чай. Потом идёшь всю дорогу, думаешь о славном вечере с близким человеком. В такие моменты ты поистине счастлив.       Звонкий щелчок: слышишь его каждый день, знаешь, что он никогда не надоест, ведь после него вновь видишь того, кто ждал, кому ты нужен. А дальше всё так, как ты замышлял. Вот вы уже сидите у камина и мило беседуете о разном, а темы то перескакивают, то тянуться.       Эллиот стеснительно потрепал волосы на затылке, вжимаясь в кресло. - Да ладно тебе, это не так сложно запомнить, - отговаривался тот. - Я сам забыл об этом! Ты меня знаешь больше, чем самого себя. - Рей поставил тарелку с банановым кексом на стол, а после сел на противоположное кресло. - Ты мне сказал об этом, когда мы проходили мимо одной кондитерской... - Парень отвлёкся на телефоный звонок, - секунду...       Разговор был недолгим; интонация была напряжённой, но из-за немногословности не вызывала беспокойств. - Джеймс. Звонил по поводу дополнительной работы; ничего сложного, просто почистить диски; просто заболел и попросил подменить, - сказав это, Эллиот встал и скрестил руки. - Хорошо, продолжай. - Рей облокотился на спинку кресла.       Но парень замолчал, задумался. Ему расхотелось вести тему: настроение рухнуло и разбилось вдребезги. - Эл? - тот выпрямился. - Ну ты чего? - Задумался. Прости. - ответил Эллиот, не отрывая взгляд от пола. - Так. Давай кушать. - Рей пододвинул тарелки и кружки с какао, в котором плавал зефир.        Но ему не хотелось отвлекаться от собственных мыслей, чарующих и пугающих. Его губы сомкнулись и сжались, как от боли, а после из них вырвался резкий шипящий звук. - Да... - кивнул Эл и перевёл взгляд в пространство позади собеседника.        Рей также скрестил руки и чуть нахмурился. Но оставлять любимого в подобном состоянии не позволительно, потому он медленно, скупо обогнул стол и подошёл к нему сзади. Его руки обхватили Эллиота в объятия. Запах кофты был так знаком; нежный, сладковатый одеколон въелся в вещи; обволакивал спокойствием и безмятежностью. - Может ляжем пораньше? - пробубнил Рей и потёрся носом о спину Эллиота.        Тот обернулся, тихо угукнул и прошёл несколько шагов до дивана. Рей лёг первым, сделав это с неким задором, подложил небольшую подушку за спину и похлопал ладонью по груди. На его лице сияла нежная улыбка, но и она не развеселила Эла: его выражение выказывало полную замкнутость, нотки страха осели в его взгляде. Он, немного постояв в небытие, очнулся, томно прополз по дивану и навис над парнем. Их взгляды так и не смогли соприкоснуться: Эллиот отказывался идти на контакт. Он аккуратно прильнул к груди и обхватил за талию, из-за чего Рею пришлось чуть прогнуться. В ответ его пальцы проникли в гущу тёмных волос, заботливо закручивая кудри. От ощущения горячего дыхания любимого и его усталого сопения клонило в сладкий сон. Веки постепенно тяжелее и опускались, пока не сомкнулись и Рей не уснул.       Тихое холодное утро. Чуть рассветает. Окна многоэтажек покрываются золотистым отблеском. Желание остаться возрастает с каждой секундой нахождения на краю теплой кровати, но поддаться ему непозволительно. По комнате раздаются мягкие, практически бесшумные, шаги, идущие к выходу. На кухне так умиротворённо и одиноко, будто все люди, весь мир, исчезли и оставили тебя в полной уеденённости. Вместе с прохладным, свежим и бодрящим осенним воздухом в помещение врываются звуки автомобилей - жизни - признака вечной суеты. Наконец ты слышишь крепкий, сладковатый запах кофе, раздающийся из кофемашины. Остаётся добавить сливок и завтрак готов - можно наслаждаться началом беспечного дня.       Сегодня также ветрено, как и вчера: приходится постоянно поправлять непослушные кучерявые пряди. Ветер с заядлым усердием вывел Эллиота к пустующей дороге, окружённой сгущающимся туманом. На её обочине зябло пиликал светофор, откидывая зелёный свет в гущу облака. Чем ближе парень подходил, тем тяжелее становилось дыхание; резко нахлынула тревога; скачущая, пульсирующая и вбивающаяся в нутро, в плоть, в сердце, сжимая его, словно губку. Шаги Эла стали частыми, спешащими: стоило лишь перейти дорогу, после - легче. Светофор продолжал вдалбливаться в голову дребезжащим пиликаньем, но решимость превыше страха. Эллиот мгновенно погрузился в туман: будоражащий холодок пробежался по лицу, обволакивая и успокаивая. Ни светофор, ни страх - всё позади. Как вдруг справа раздался звонкий скрип: он повернулся - в ответ пришёл резкий толчок. Больнее всего - падать на асфальт... Эллиот, объятый ледяным потом, бледный, как мертвец, вскочил с дивана и несколько секунд, в нарастающей панике, с недоумением смотрели на спящего Рея. Вслед за сознанием пришла отдышка: он пытался сдерживаться, закрыв рот, но звук проходил насквозь. Стоило только моргнуть, как перед ним сидел полусонный Рей, потирающий правый глаз. - Что случилось? - сладко пробубнил тот. - Кошмар?        Парень скачком сел на край дивана и потянул руки к испуганному лицу: Эллиот отшагнул назад и растерянно потрепал волосы. - Д-да. Странный сон. Но уже пора вставать... - он обернулся и посмотрел на электронные часы, - Пол шестого. С меня завтрак.       Парень беспечно прошёл в сторону кухни, стараясь не оглядываться. Он оглянул комнату, вновь взъерошил волосы - стряхнул стресс - и принялся поправлять носки. Вдруг на его спину улеглось что-то тяжёлое, тёплое и сонное - Рей зацепился за плечи и запрыгнул на спину. Тот подхватил его да ноги и аккуратно выпрямился, на его лице просияла недоумевающая улыбка. - И как мне готовить, - он повернул голову к плечу, чтобы хоть краем глаза посмотреть на негодника, - когда на мне такой груз? Я коала что...        На его холодную щёку пришёл лёгкий поцелуй и лицо покрылось ярким румянцем. - Ли... - продолжил он, а после, шокировано постояв, поправил Рея, дабы тот не сполз. - Ладно. Хорошо.        В процессе готовки тот не смог удержаться и соскользнул со спины, после перебрался на стул и продолжил наблюдать. Эллиот готовил с особым трепетом - старался сделать всё красиво и вкусно. И у него получилось: на столе стояли тарелки с ароматным и пряным омлетом с рисом и креветками, украшенный шпинатом. Парень горделиво стряхнул пыль с ладоней и сёл напротив. - Ты колдун? - Рей удивлённо разглядывал завтрак, - как ты это делаешь?       Элл лишь усмехнулся и принялся за блюдо, следя за продолжающейся реакцией. - Мне даже жалко это кушать. - он продолжал крутить вилку и разглядывать омлет. - Ешь давай, - Эллиот нахмурился и увёл взгляд вдаль, на противоположные многоэтажки.       Все они были украшены лёгким и прохладным светом, предшествующим спокойное, размеренное и будничное утро. Тихий шелест последних выживших листьев трепетал где-то внизу, - там, где проснулась жизнь и несёт свой поток по сонным улицам. Вспомнив об этом, парень резко вскочил и выбежал из кухни: вслед за ним донёсся неразборчивый отклик. Спешная чистка зубов не привела к очищению полости рта, но пункт был выполнен; далее одежда, самая простенькая серая рубашка и чёрно-серые штаны, но из-за суматохи бóльшая часть вещей вывалилась из отсеков и шлепнулась на пол: ему пришлось подбирать разбросанные вещи и перекладывать на кровать. К этому моменту Рей наконец нашёл беженца и решил встретить его у прога, облокотившись на дверной косяк. - Что с тобой происходит? - решился выспросить тот. - В каком смысле? - Эллиот продолжал усердно впихивать одежду по полкам. - Твоя... Рассеянность меня пугает, - его руки произвольно начали взмахивать в воздух и, очерчивая произвольные фигуры, - спешка, плохое настроение... - Сам не знаю, что на меня нашло, - парень откинул футболку в угол и подошёл к Рею, - но на это нет времени. По крайней мере сейчас.       Эллиот нежно чмокнул того в лоб, очаровано усмехнулся и вышел в коридор; там торопливо зашнуровался, накинул пальто и вышел из квартиры, не забыв о прощательном жесте. Пряный запах гниющих листьев всё ещё ветал в воздухе - мотивирующий и утишающий. По спальным улицам спешно бегали работяги и заботливые родители с непоседливыми детьми. Парень успешно вылился в будничную рутину.       Громадное стеклянное здание воседало, словно король на шахматном поле, окружённое парковкой с завидными автомобилями. Эллиот вежливо кивнул знакомому охраннику и вошёл внутрь. На предприятии уже велась активная работа: машины гудели, дребезжали; сотрудники, уставшие от пробуждения, активно бегали и обслуживали весь складный хаос. От подобного условия можно сойти с истинного познания и анализа собственного быта, выйти не только из здравого ума, но и из окна, благо лестница на крышу благодеяно открыта. Первые мысли не самые милые и оптимистичные. Парень кивнул ещё нескольким и наконец добрался до раздевалки, где его ожидал старый знакомый - местный отец, крестный , а кому-то и дед, - Брохман, - человек без имени. Здоровый, широкоплечий мужчина, лысый, как подобается, но без растительности на лице, лишь хорошо заметная щетина; голубоглазый, с острыми чертами, одетый в униформу. Не пил, не советовал пить и разгонял пьющих агрессивным презрением; учил деток и следил за взрослыми мальчиками. - Опаздываете, Афтон, - Брохман поправил прежние усы, - простите, по отчеству не обращаюсь. Эллиот подошёл к шкафчику и достал униформу. - Так получилось. - Он незаметно улыбнулся, - но и вы не говорите никому своё имя. - Оно ни к чему... - тот скрестил руки на груди, - так, ближе к делу,       Парень вытащил вещи и начал переодеваться, периодически поглядывая на собеседника. - Ты сегодня за Джеймса. Простая работа - чистка диска. Обычно, его очищают после смены, но сегодня исключение. Кто ж знал, что он так разболеется? Идём, по ходу всё расскажу.       Вновь шум вбился в барабанные перепонки, сбивая неподготовленный мозг с последовательности мыслей. Брохман постепенно ускорял шаг, чтобы как можно скорее высказать необходимую информацию. Эллиот старался не отставать, но из-за отцепившегося ремешка ему приходилось приостанавливаться и вправлять его в ближайший карман. Наконец они дошли до лесопильного цеха. Объёмное помещение с несколькими станками и циркулярный пилами, с которыми следовало работать - вычистить засорившейся отсек, предварительно отключив питание. - Вот. - высказался Брохман и обернулся в сторону открытой двери. - Вот же нелюдь. Так, парень, я отключаю питание. Никого они не разрежут, порежут, расчленят, ясно?       Тот удалился к названному гостю в строгом костюме и планшетом. Эллиот напряжённо потёр руки. Все варианты исхода были продуманы и представлены в ярких и точных деталях, осталось лишь отодвинуть отрицательные в сторону. Потому парень решительно схватил щетку и стал тереть стол возле лезвия. Следы от хвойных деревьев с лёгкостью отходили от поверхности, отскакивали в сторону. Осталось прокрутить ленту, чтобы стряхнуть мусор и проверить целостность станка. Он нажал на боковую кнопку: стол медленно пополз в сторону лезвия. - Так! Выключаю! - отбросился эхом низкий голос Брохмана.       С левой стороны послышался едкое жужжание - по всей видимости лезвия были отключены, а повторным нажатием Брахман возобновил их работу. Но тут Эллиот понимает, что тот заносчивый ремешок, как на зло, зацепился за край и тащит хозяина за собой, заставил прижаться к ленте, видимо заело внутрь. - Да чтоб тебя... - раздалось по цеху, - Прошу прощения, парень!       По полу прошлась вибрация от шагов. Мужчина залетел за угол и рванул к станку. - Да ленту останови, кнопка! Мать твою!        Эллиот замер и пусто смотрел на жужжащую пилу. - Афтон! - наконец Брохман ударил по кнопке и лента покойно замерла. - Идиот?! Я тебе кричу - кричу, а он стоит, как олень.       Тот пустился в дрожь; с лба тёк ледяной пот; в горле застрял ком. Рот попросту не хотел открываться, несмотря на желание хоть как-то откликнуться. - Ты испугался, дурачок? - слова мужчины стали нежными, отцовскими, буд-то он обращался к собственному сыну, - Она бы не разрезала, не бойся.       Брохман прижал парня к груди и крепко обнял. Эллиот отошёл от шокового паралича и обнял а ответ. Слезы медленно и тихо сползали с щёк и впитывались в униформу, вытягивая напряжение и страх. Никто не решался начать разговор, видимо, чтобы не испортить трогательный момент. Но на самом деле кудрявый парень упал в обморок от болевого шока. Пила была выпущена с браком, который совмещал в себе отсутствие сенсорных датчиков. По этой причине рука в рукаве лежала на ленте, а Эллиот на промёрзлом полу в луже ярко-красной крови. Ему удалось вообразить лучший исход в момент отключения сознания, потому он уснул в собственной приторной лжи.