Затишье перед бурей

      За окном блуждал гул моторов автомобилей: видимо уже два часа дня - назойливый час-пик. Это время приятно для тех, кто не участник торопливого сборища. Шум городской жизни напрочь въелся в голову народа, требующему чувствовать жизненный поток других людей и, естественно, собственную участь в нём. Но когда ты проводишь большую часть бытия в обособлении от обязанностей, чувствуешь некий дискомфорт, сопровождаемый скукой и унынием.       В одноместной частной больнице ХХХХ-да, тихой и безмятежной, Эллиот Афтон отбывал двухмесячный срок в полном одиночестве, наедине с самим собой, своими мыслями. Он понимал, что привычная, стабильная жизнь разбилась вдребезги: карьерная лестница оборвалась и обрушилась; привычные вещи стали практически невозможными; знакомым уже не так интересен безрукий инвалид, жалкий и немощный. Остался только он. Но и ему наскучит вечно возиться с беспомощным отродьем. Хоть его визиты кажутся милыми и заботливыми, приносят уют и улучшает настроение, он делает всё это только ради удовлетворения своего бескорыстия путём наслаждения чувством жалости.       Аккуратный дверной щелчок вмиг развеял поток мыслей и потянул взгляд к двери, рядом с которой терпеливо стоял долгожданный гость. В его руках шуршал целлофановый пакет, наполненный яркими мандаринами. На лице юноши блестел алый румянец, видимо, на улице мороз, взъерошенные волосы, вставшие дыбом от шерстяной шапки, и лёгкая, непринуждённая улыбка. - Привет, как ты? - парень прошёл к тумбочке, стоявшей напротив Эллиота. - Как обычно. Если бы что-нибудь изменилось - сообщил, - сковано ответил тот. - Что-то на философском... - он трепетно старался открыть пакет, но вскоре решил идти силой и разорвал в нём отверстие, - принёс тебе мандаринов... Душистые... Я почищу.       Кисллватый запах мандарина раздался по всей комнате. Гость медленно счищал яркую кожуру цитруса, отделяя белую пленочку с особым трепетом. - Первый готов, - тот протянул парню мандарин, - специально для вас.       Эллиот перевёл взгляд с плода на собеседника и не увидел ни единой скверной отсылки к предшествующим мыслям. Рей остался всё тем же заботливым и понимающим парнем. Ни капли жалости, только чистосердечная забота. - Сегодня же выпишусь, - он схватил цитрус и разделил пополам, - а то схожу с ума. - Правда? Было бы здорово. Отметим Новый Год не в больнице.       После назойливых пытаний терапевта Эллиот смог заполучить выписку и, собрав немногочисленные вещи, парни уже грелись в машине. - Ремень застегни, - пробубнил Эллиот.       В ответ парень вопросительно посмотрел, тряхнул плечами и покорно пристегнулся. - Подожди, пока не поехали... Кстати, нужно заехать в магазин. Продуктов в доме не так много, не думаю, что можно из них что-либо приготовить. - тот потянулся к бардачку и вытащил в кулаке нечто мелкое. - Но не про это.       Рей раскрыл кисть. На ладони скромно лежала короткая цепочка, переливающаяся хитиновым блеском. - Это мне? - парень резко раскрыл глаза и глубоко вдохнул. - Ох ты, вот же... Я... - Да, возьми. Она сделает из тебя ещё более брутального мужчину. - Хах, именно этого мне не хватало, - он уже собрался взять предмет, но неожиданно впал в ступор, - а как мне её надеть...       Рей не смог сдержать ухмылку. Ему пришлось схватить руку и протянуть к себе, чтобы застегнуть застёжку. - Твоей руке идёт. - Я такой беспомощный? - шёпотом проскулил Эллиот, - даже... - Так, вот сейчас поедем в магазин: там мне нужен ты. Ты всегда сильный. У тебя всегда всё получается. Помощь нужна всем и в ней нет ничего стыдного, поэтому ты не должен так переживать из-за этого, - Рей расстегнулся и и протянул к себе Эллиота, чтобы обнять. - С-спасибо...       Было приятно выйти из машины на небольшую прогулку до ТЦ. Морозный воздух пощипывал щеки и освежал душистым запахом сосен, стоявших неподалёку и ожидающих своих покупателей. - А у нас... - Да, нужно украсить, - перебил Рей.       Украшенные здания переливались огоньками, навевая преддверием чего-то уютного и долгожданного. Внутри всё сияло и переливалось золотистыми блёстками, крутились подвешенные снежинки и махали прохожим нарядные снеговички. Людей было не так много, но на кассах уже образовались длинные очереди. - Что ж, - Рей посмотрел на кассы, очередь у которых уже достигала беспредела, - можем не торопиться...       Совсем близко, у правого плеча, раздался тяжёлый, чуть хриплый, мужской голос: - Ну и очередь... - они встретились взглядом. - С наступающим вас, парни.       Мужчина перевёл утомлённый взгляд на Эллиота. Тот делал вид, будто не замечает знакомого, уставившись на очередь из говорливый семей. - И вас, - откликнулся Рей, толкая парня в плечо. - Да, давно не виделись, Брохман, - брезгливо ответил тот.        Брохман обошёл парней, остановлся у Эллиота, потрепав по волосам, и удалился, тихо попрощавшись. Парень покосился вслед и принялся приглаживать растрёпанные волосы. - Что с тобой? - Ты видел, как он на меня смотрел? - он снова обернулся в сторону ушедшего Брохмана. - Ну? - Рей потянул парня за рукав в сторону входа. - Он же жалеет меня; думает, что я окончательно немощен, - тот оттянул руку и сунул в карман. - Я понимаю, что это бред, но что-то заставляет меня верить. - Хочешь, сходим к психологу? - те подходили к отделу с овощами и фруктами. - Нет, не нужно, - Эллиот резко остановился, озарённо раскрыв глаза, а после развернулся в сторону корзинки.       Он прибежал обратно и подошёл к ящику с мандаринами. Яркие и сочные померанцы подзывали к себе и тот, шурша целлофановым пакетом, переложил несколько в корзину. - Видишь, ты самостоятелен и ни у кого нет чувства сочувствия к тебе.       Он поднял корзину с пола и косо посмотрел на консультанта, ерзающего в соседнем отделе. - Так, это перебор, - строго брякнул Рей, - зачем ты ждёшь ото всех жалости и помощи? - Я наоборот - не жду никакой помощи. - Тогда зачем оглядываешься?       Эллиот соизволил не отвечать и направился далее по отделам. Даже сам он не понимал, что твориться с его мыслями и отношением к людям; его действия постоянно показывали некую борьбу то ли с самим собой, то ли с обществом.       Их внимание заострилось на отдела со свежей выпечкой: буйство ароматов не унималось. Тёплый свет, мягко ложившийся на булочки с кунжутом; аккуратная витрина, сделанная из тёмного дерева и тепло, исходившее из хлеба погружали в уют и желание захватить эту атмосферу с собой. - Извините, - девушка тронула Эллиота за плечо, - не могли бы вы подержать моего ребёнка?       Та, не ожидая ответа, без стеснения вручила укутанного в пышный комбинезон малыша и принялась заправлять пеленку в коляске. - Ну что ж, папаша, - послышался смешок со стороны Рея.       Посмотрев на женщину, Эллиот обернулся к парню и виновато нахмурился. - Нет, не могу, - он резко передал ребёнка Рею и поднял корзинку.       Тот инстинктивно принял малыша, а после задумался, пусто смотря на выбирающего продукты Эллиота. Вскоре женщина ушла.       Парни молчаливо трепетались по отделу с бытовой химией, изредка переглядываясь и кивая. - Достань, пожалуйста, ту... Ксе-ме-ни... Как этот вообще читается... - кряхтел Рей, стараясь выговорить марку иностранного товара. - Позовём консультанта. - Но ты достанешь, - он встал напротив, не давая тому прохода, - поставь корзину и достань - Не могу, - в его словах были и злость, и жалость, видимо, к самому себе, - давай позовём. - Эля... - Да, я слабак, немощный и жалкий. Я знаю, можешь не говорить, - Эллиот обиженно обошёл парня и направился к консультанту.       После они даже не обменивались словами, не кивали и старались не контактировать друг с другом. Один задумался, другой виновато плелся. Так они сели в машину и ехали в гробовой тишине, лишь гул мотора разбавлял напряжённую обстановку. - Давай поговорим, - наконец сказал Рей. - Нет, я не готов, - тот отвернулся к боковому окну. - Так нельзя, Элл. Ты знаешь. - Знаю, - буркнул он.       Рей повернул машину на парковку возле заведения и, отстегнул ремень безопасности, посмотрел на собеседника. Тот, неохотно посмотрел в ответ. В его взгляде была заметна ненависть, из-за которой он не может понять и совладать с эмоциями. Казалось, вот-вот карие глаза заблестят и по щеке прокатится северная слеза; брови застолбенеют в напряжении. - Ты ненавидишь себя? - продолжал допрос Рей.        Тот сжал губы; после выдохнул и отвернулся, раздумывая над ответом и издавая глухие звуки. - Да с чего бы?.. - тот вновь посмотрел на парня. - Да. Я не знаю, я не хочу...       Глаза вмиг наполнились влагой. Он в смущении закрыл лицо и всхлипнул. Рей притянул его к себе и обнял, прижавшись губами к лбу. - Я не знаю, что произошло, - всхлипывал Эллиот, - но я не знаю, чего хочу. - Я понимаю, - утешал тот, гладя парня по спине, - всё хорошо, ты справишься.       Они аккуратно отстранились друг от друга. Эллиот вытирал слезы и изредка всхлипывал. Рей усложнил обязанности и приглядывал не только за дорогой, но и за пассажиром. А за окном машины падали хлопья пушистого снега, укрывая дорогу, машины и здания. Стало легко, больше ничего не сковывало, не сжимало, будто проблемы не было и больше никогда не будет, только снег, безмятежность и мысли от предстоящем тёплом ужине с любимым человеком в уютной домашней атмосфере. Темы для разговора вновь заполонят комнату до верха, повышая наслаждение от компании. А после, под оранжеватой тумбочкой лампой, можно уснуть в нежных объятиях, укрывшись мягким пледом, зная, что за окном всё ещё идёт снег, укутывает невзгоды в кокон.