Лунная кровь

Тот, кто потерял слишком много, чтобы рисковать

***

Чёрт бы побрал эту животную сущность. С самого утра Чонгук был нервным, злым и раздражительным. А ещё возбуждённым. Он взял отгул на работе, так как боялся не сдержаться и сорваться на людях. Остальным членам стаи он предложил то же самое, хотя они справлялись лучше, ведь у него, как у рождённого от двух оборотней, внутренний волк был гораздо сильнее. Он перепробовал уже всё, что возможно: медитировал в позе лотоса, занимался аутотренингом перед зеркалом, собирал купленный накануне пазл, рисовал, ничего не помогало. И чем ближе была ночь, тем хуже ему становилось. Плюнув на всё, он взглянул на часы — шесть вечера, значит, до пробуждения Тэхёна у него было часа два. Что ж… пока можно посидеть и в гостиной, а вот потом придётся закрыться в спальне, чтобы не пересекаться с ним. Надев наушники, он решил прибегнуть к последнему успокаивающему методу — музыкальной релаксации. Выбрав самую популярную мелодию, под которую, судя по отзывам, успокаивались даже самые истеричные детки, он развалился на диване, откинул голову на спинку и прикрыл глаза. Пару минут он спокойно сидел и пытался расслабиться, но через какое-то время заунывные звуки начали его раздражать ещё больше, поэтому, пока эффект не перешёл в обратный, он быстро переключил мелодию на какой-то самый простой популярный плей-лист и снова успокоился. Что ж, с одной проблемой он, кажется, справился — агрессия в нём поутихла. Но с другой был провал. Возбуждение никуда не делось. Член уже начал побаливать от постоянного напряжения, а ведь ещё не вечер. Точнее, вечер, но сущность вышла ещё не на максимум. Чертыхнувшись, Чонгук расслабил шнурки домашних штанов и запустил руку под резинку боксеров, освобождая своё достоинство от тесных оков одежды. Облегчённо простонав, он блаженно улыбнулся. И вовсе не было ничего страшного в том, что Чонгук, справляясь со своей проблемой, почему-то вдруг вспомнил о том, как пахнул Тэхён. Он воспроизвёл его божественный запах в таких подробностях, что даже готов был поклясться, что ощущал его на языке, от чего чувства, захватившие его, стали ещё ярче. Перед глазами всплывали образы Тэхёна — милый вечером, как только он просыпался; весёлый, когда рядом был Чимин; сосредоточенный и собранный, когда в клане возникали какие-то проблемы. Тэхён нравился ему абсолютно любым. И, когда он уже вот-вот готов был сотрясаться от экстаза, на плечо его тяжело легла чужая рука, а он подскочил от неожиданности, скинул свободной рукой наушники и обернулся за спинку дивана. — Тэхён?! — ну конечно, стоило догадаться, что запах был рядом не только в его воображении… — Почему ты делаешь это в гостиной, а не в спальне, Чонгук? — задал вампир логичный вопрос. — Чёрт, я… — Чонгук тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки, — я не думал, что до этого дойдёт, я просто хотел помедитировать под музыку. — В смысле «не думал»? — искренне удивился Ким, — ты не мог остановиться и переместиться? — Ты не понимаешь, — пытался объяснить Чон вампиру то, о чём тот, скорее всего, не имел никакого представления, — это не я, это моя животная сущность, которая прорывается в полнолуние. И чем ближе к полуночи, тем она сильнее… меня. — Она тебя заставляет, извиняюсь, дрочить? — Тэхён… Оборотни живут как обычные люди весь месяц, а вот в полнолуние, чёрт бы его побрало, их… Нас сносит с катушек, и мы действуем на основных инстинктах — либо убиваем врагов-добычу-соперников, не важно, либо спариваемся. — Оу… — начал понимать Тэхён, — а пойти и заняться сексом не вариант? — Люди меня не потянут в таком состоянии, а оборотни… — Чонгук замялся, не зная, говорить ли такую информацию, — все мои знают, что мы с тобой вместе, а значит, я не пойду налево. Оборотни по природе моногамны, мы не изменяем своей паре после того, как выбрали её. — И ты не сказал мне об этом, когда я предлагал… — У нас обоих не было выбора, Тэхён, — не дал ему договорить оборотень, — и я не жалею о принятом решении. Зато моя стая жива и здорова. Но ты должен знать, что для тебя здесь сейчас опасно. — Ты поэтому настаивал на том, чтобы я сегодня ночью сходил куда-нибудь с Чимином? — Да. — Хорошо, я понял, — кивнул вампир и повернулся уходить, — не переживай, я ничего не видел. Сейчас по-быстрому оденусь и уйду. — Спасибо, — облегчённо выдохнул Чонгук, пропуская свои волосы сквозь пальцы. Облегчённо ли? Год назад. — Привет, Чонгук-и, — голос мамы парня был таким радостным, что Чон невольно и сам расплылся в улыбке, — представляешь, уже все здесь — и Чону, и Джису, и даже Алекс смог вырваться пораньше! Первый раз такое, что вместе собрались абсолютно все! У нас прямо праздник какой-то. А когда же ты приедешь? Близняшки очень скучают, да и Джесси спрашивала про тебя. — Скоро, мам, — обнадёжил её молодой оборотень, чуть слышно усмехнувшись на какие-то подозрительные намёки в голосе матери, — прости, но я завалил последний зачёт, так что завтра с утра, как только схожу на пересдачу, сразу бегом на вокзал. Я уже даже сумку собрал. — Ну вот и чудненько, — успокоилась мама, — я так соскучилась, Чонгук-и. — И я, мам. До завтра. Чонгук положил трубку и ещё раз окинул взглядом свою комнату в общежитии. Здесь он жил последние пять лет, пока учился в институте. Оборотни уже давно ничем не выделялись среди толп людей, проживая с ними бок о бок день за днём, оставаясь нераскрытыми. Во время полнолуния Чонгук навострился снимать номер в отеле и спокойно пережидать день и ночь там. Иногда к нему даже приезжала Джесси, если у неё не было срочных заданий в её художественной школе. Тогда полнолуние было лучшей ночью за весь месяц. Стая Чонгука по старинке жила обособленно, рядом с их поселением был расположен лишь один небольшой городок, а вокруг были бескрайние леса. По этой причине молодым оборотням приходилось уезжать на время учёбы, и встречались они лишь на каникулах либо когда уже возвращались обратно насовсем. У Чона была большая семья, но больше всего он скучал по своим младшим сёстрам-близняшкам. Для них в его огромной сумке уже были упакованы подарки. Чонгук улыбнулся и вернулся к зубрёжке ненавистного предмета, который ему необходимо было закрыть, даже несмотря на то, что диплом был получен ещё вчера. Телефон периодически мигал уведомлениями от его друзей, что уже воссоединились после долгой разлуки и развлекались, отрываясь по полной, но он твёрдо решил сосредоточиться на учёбе: один последний рывок — и он будет среди своих, дорогих сердцу, родных. Проснувшись рано по будильнику, он сразу же схватил свою дорожную сумку, маленькую поясную сумку с документами и, сдав ключ от комнаты коменданту общежития, помчался на пересдачу. Напросившись подойти с ответом первым, предоставив билет на поезд, что должен отправиться уже через полтора часа, он на этот раз успешно сдал зачёт и, счастливый, поспешил на вокзал. Он намерен насладиться свободой перед тем, как устроиться на какую-нибудь скромную работу по полученной только что профессии. Чем ближе поезд подъезжал к станции, возле которой было их поселение, тем реже по дороге встречались большие города. Вот уже за окном были лишь деревья, горы и реки, а небольшие городки пролетали так быстро, что и заметить их было сложно. Парень счастливо глядел в окно, узнавая знакомые места, предвкушая встречу со своими родными и друзьями. Едва Чонгук сошёл с поезда, к нему подошёл одинокий таксист, что, увидев его, тут же выбросил сигарету и поспешил навстречу. — Подвезти, парень? — спросил он. — Куда подбросить? — Нет, спасибо, всё в порядке, — с улыбкой ответил Чон, — я и так слишком долго сидел в поезде, хочется прогуляться пешком. Махнув рукой, таксист ушёл обратно к своей машине дожидаться следующего поезда, который должен подойти ещё не очень скоро. Проводив взглядом единственного вышедшего на станции пассажира, он цокнул и принялся читать газету. Дойдя до окраины города, Чонгук оглянулся, проверил, не смотрит ли кто за ним, и свернул на небольшую, незаметную невооружённым взглядом тропинку в лес. Как только дома за спиной оказались скрыты высокими деревьями, оборотень расслабился и довольно улыбнулся — уже совсем скоро он встретится с семьёй. Ещё в поезде он написал сообщение о том, что подъезжает, но оно не было отправлено, так как интернет не ловил в горах, мимо которых он в то время проезжал, а потом его телефон разрядился. Поэтому Чон был ещё более доволен тем, что устроит родным небольшой сюрприз. Но чем ближе он подходил к своему поселению, тем задумчивее он становился — неужели они все куда-то уехали и его никто не встретит? До чёткого слуха оборотня не доносилось ни единого звука, кроме звуков леса, а до его обоняния не долетал ни один знакомый запах. Нахмурившись, Чонгук огляделся — уж не забыл ли он дорогу, пока учился безвылазно последние полгода? Да нет, всё было как всегда, он абсолютно точно шёл в правильном направлении. Перехватив сумку, он, не желая мучить себя сомнениями, ускорил шаг, а завидев впереди знакомые дома на опушке леса, и вовсе побежал. Обогнув ближайший к нему дом, он остановился перед поляной, на которой обычно проходили их общие праздники и важные собрания. Сумка выпала из его руки, а сам он обессиленно упал на колени. Посреди поляны возвышалась гора тел его убитых сородичей. Судя по домашней одежде и пижамам, на его стаю напали посреди ночи. Чонгук медленно поднялся и, собрав в себе все силы, подошёл ближе. Он аккуратно перекладывал тела, складывая их вдоль по одному, пытаясь отыскать интересующих его. Мать… Отец… Старший брат… Его молодая жена… А вот показалась зелёная пижама с зайчиками, а рядом — жёлтая с овечками. Чонгук сгрёб тела девочек в охапку, посмотрел на их безжизненные лица и, после первого молчаливого шока, разрыдался в голос. — Малышки мои… Девочки… Простите… — причитал он, прижимая их ещё ближе, — простите вашего дурака-брата… Если бы не эта чёртова пересдача, я был бы с вами, защитил бы… Сам бы умер, но вас защитил. Просидев в обнимку с убитыми сёстрами, что-то неразборчиво бормоча и покачиваясь из стороны в сторону, несколько часов, он вытер слёзы, встал, положил их рядом с телами своих родителей, размял затёкшие мышцы и пошёл на склад хозяйственной утвари для того, чтобы взять лопату. С крепко стиснутыми зубами он усердно копал могилы весь день и половину вечера, после чего начал укладывать в них тела членов своей стаи целыми семьями. Уже под утро, подписав последний надгробный камень, он, вымотавшись, прошёл к себе домой и упал на кровать как был — в потной одежде, перепачканной в грязи и крови. Сон его был долгим и болезненным, а проснувшись через двое суток, Чонгук был пустой оболочкой, без чувств и эмоций. Сидя на кровати, он посмотрел в окно, за которым виднелись соседские дома и свежее кладбище. Тяжело вздохнув, он понял, что это не его больной кошмар, а ужасная реальность. Теперь он остался совсем один. Пообедав тем, что нашёл в холодильнике у родителей, а именно его любимой крольчатиной, он решил пройти по всем домам в поисках того, что ему может понадобиться в дороге, ведь он твёрдо решил уехать отсюда, чтобы затеряться в толпе людей и не вспоминать ту ужасную картину, что предстала перед его глазами на этой поляне. Взяв ключи от минивэна в доме вожака стаи, Чон нагрузил его всем необходимым для независимой жизни, спрятал собранные деньги под передним сиденьем и, оставив у надгробного камня своей семьи плюшевых кролика и барашка, отправился в путь. Выехав за пределы городка, он в последний раз взглянул в зеркало заднего вида на деревья, скрывающие его бывшее поселение, и решительно вдавил педаль газа, чтобы поскорее уехать из этого места.

***

Дни сменялись неделями, а он всё колесил по стране, останавливаясь лишь изредка и то в основном для того, чтобы напиться в баре, а потом, проспавшись на задних сиденьях своего автомобиля, поехать дальше до следующей остановки, когда опять станет невыносимо и придётся снова напиться до беспамятства. В один из таких вечеров к Чонгуку за стол подсел парень, придвинув ему ещё одну бутылку крепкого алкоголя, от чего тот не смог отказаться. Разговорившись, новые знакомые выяснили, что они оба одиночки, скитающиеся по стране в поисках чего-то или кого-то. Слово за слово, и уже посреди ночи, выйдя покурить, они набросились друг на друга с поцелуями. А Чонгук и не заметил, что уже полнолуние. Даже сквозь пелену опьянения и помутнения рассудка он понимал, что совершает ошибку, поэтому остановил парня, с трудом объяснив ему, что не очень хорошо контролирует себя. — Прости, но тебе нужно идти, а лучше бежать как можно дальше. — Я пьян и не сяду за руль, — отказывался тот, продолжая поглаживать Чона, но тот резко отстранил его. — Я могу сделать тебе очень больно или вообще убить! — пытался достучаться до него оборотень, хотя сильное желание уже застилало ему глаза, а кулаки неконтролируемо сжимались. — Как так? — не понял тот. — Чёрт с тобой, — сдался Чонгук, — я оборотень. И человек не выдержит меня. — И всего-то? — улыбнулся парень. — Так сделай меня тоже оборотнем. — Что? — Ты один, я один. Давай будем скитаться вместе, — пояснил тот, — давай же, обрати меня, а потом уж расскажешь свою историю. Подумав немного, Чонгук согласился, погладил шею парня, заранее извиняясь, и укусил. Тот упал замертво, а минут через десять, когда Чон уже перетащил его к себе в минивэн, очнулся, ощущая неведомую раньше мощь в своём теле. Парень был так обескуражен, что совсем забыл, для чего он вообще хотел стать оборотнем, он просто попросил Чонгука рассказать ему всё о себе, о том, почему он один и что теперь они вдвоём будут делать. Таким образом, посовещавшись, они решили, что будут продолжать путешествовать, а если по дороге встретят одиноких заблудших душ, то Чонгук предложит им стать частью их новой семьи. Они никого не принуждали, всё больше и больше сбежавших от родителей либо потерявших жизненные ориентиры молодых парней и девушек сами с готовностью присоединялись к ним, встретив такую весёлую и шумную компанию где-нибудь в придорожном кафе или баре. Шестнадцать человек — это уже достаточно большая стая для того, чтобы можно было бы где-то окончательно осесть и начать новую жизнь. Тем более, пока они ездили, у них уже даже образовалось три пары, которые вполне готовы были построить семью. Поэтому Чонгук, как альфа, выбрал направление, и они все поехали на юг, где тот нашёл в интернете объявление о долгосрочной сдаче недвижимости в одном небольшом городе и уже договорился об аренде двух рядом стоящих домов, прямо на краю леса, что было очень удобно. Помня о том, что не все люди относятся к оборотням нейтрально и кто-то может связаться с охотниками, которые придут и точно так же, как его родную стаю, перебьют их всех ночью, Чонгук велел всем не выделяться. Постепенно они обустроились, устроились на работу и окончательно осели, живя немного обособленно и никому не мешая. Но Чонгук, выбирая это место, не учёл, что зашёл на территорию обитания вампиров, поэтому вечерний визит старейшины Южных Окраин и членов его клана застал его врасплох. С тех пор они пытались приспособиться к более-менее дружелюбному сосуществованию, но первое же полнолуние сбило все карты. Наши дни. Чонгук сидел у себя в спальне, сосредоточенно раскрашивая каждую закорючку замудрённой дзен-раскраски, купленной накануне. На часах было уже около десяти вечера, поэтому, сломав уже третий карандаш пополам, оборотень решил отложить это занятие и попить водички. Переведя взгляд на графин с водой, он с сожалением отметил, что тот пуст. Отодвинув стул от рабочего стола, он поднялся, взял графин и не спеша направился на кухню, по дороге размышляя о том, есть ли здесь графин побольше, чтобы не пришлось выходить снова посреди ночи. В агрессивном состоянии он вполне способен разбить стеклянный сосуд, а то и половину посуды в доме. Но, не найдя ничего более подходящего, он просто пополнил свои запасы воды, достал на всякий случай ещё одну упаковку мяса из холодильника и развернулся для того, чтобы спокойно уйти к себе. Но вдруг он услышал хлопок входной двери и замер. Втянув носом воздух, он закатил глаза. Невозможный Ким Тэхён, почему он не послушался и вернулся? Осторожно поставив всё, что нёс до этого в руках, на стол, он медленно выглянул в коридор. Хозяин дома оглядывался по сторонам. Увидев Чонгука, он улыбнулся и спросил: — Чонгук, ты не видел мой телефон? Я совсем забыл, где его оставил. Чимин ждёт меня в баре, я решил забежать быстренько за… Но, когда он увидел, как меняется выражение лица оборотня, улыбка спала с его лица и он сделал шаг назад. — Я… сейчас просто заткну нос, — настраивал себя Чонгук, поднимая руку к лицу, — и быстренько пройду к себе в спальню… А ты… — он посмотрел на Тэхёна, — пулей ищешь этот чёртов телефон и убегаешь из дома. Понятно? — Понятно, — Ким поджал губы от резковатого тона Чона, но всё же, ничего больше не сказав, поднялся к себе, чтобы найти то, за чем пришёл. Порывшись в ящиках, Тэхён уже было решил, что потерял телефон, но, догадавшись откинуть покрывало, нашёл его на постели. Подкинув и перевернув в воздухе девайс, он убрал его в карман брюк и, довольный, пошёл на выход. Спустившись на первый этаж, он прислушался. В комнате Чонгука было слишком тихо, Тэхён слышал лишь его чересчур быстрое сердцебиение и не на шутку обеспокоился. Пройдя бесшумно по коридору, он остановился возле двери и тихо спросил: — Чонгук? С тобой всё в порядке? Ничего. Тишина. И лишь всё то же бешено бьющееся сердце в груди оборотня заставило Тэхёна поморщиться и прикоснуться к своим ноющим клыкам. Не дождавшись ответа, он развернулся и собрался уходить, как его и просили, но тут прямо за его спиной раздался грохот и яростное рычание. — Уходи, чёртов идиот! — кричал Чон в бешенстве, долбясь кулаками в запертую на замок дверь. — Не издевайся надо мной! Я чувствую тебя! Не до конца понимая, что происходит, осторожно пятясь назад, Тэхён молча наблюдал за тем, как оборотень пытался выбить дверь, а та еле держалась и жалобно поскрипывала. Он и сообразить ничего не успел, как та всё же поддалась и с грохотом упала на пол. Увидев, как Чонгук с дерзким видом разминал шею до противного хруста, Ким понял, что дело пахнет жареным, и бросился в сторону выхода, но довольный собой оборотень проворно обогнал его и преградил путь, демонстративно захлопнув едва приоткрывшуюся дверь. — Я же просил тебя, — процедил сквозь зубы Чонгук, не глядя на вампира, — я согласился на твою авантюру, даже не выставляя никаких условий, а ты не мог просто свалить из дома на одну ночь! Ничего не ответив, Тэхён обдумывал план дальнейших действий. Вспомнив о задней двери, он резко развернулся и побежал по коридору в противоположную сторону. Петляя между диваном и креслами в гостиной, он добрался до кухни, а рука Чонгука не дотянула до него буквально сантиметр, когда тот внезапно открыл дверцу огромного холодильника и припечатал ей нос разъярённого оборотня. Чон со звоном бутылок закрыл дверцу и в два прыжка догнал Тэхёна, оттаскивая его за куртку от задней двери, как куклу или маленькую зверушку, настолько лёгким тот для его внутренней сущности был. Но, сумев вывернуться из сильной хватки, Ким всё же улизнул он клыков оборотня, скрываясь в тёмном коридоре дома. — Тэхён-а-а-а, — протянул Чонгук, медленно вышагивая по коридору, зная, что другого выхода из него нет, — выходи, хватит прятаться. Вытянув руки в стороны, он процарапал по стенам длинные борозды своими ногтями, издавая этим скрежещущий звук. Тэхён поморщился и передёрнулся от такого неприятного воздействия на его чувствительные уши. Услышав, сидя в дальней кладовке, как сердце Чонгука забилось чаще, он понял, что оборотень догадался о его местоположении, и решил попытаться прорваться. Как только дверь перед ним распахнулась, он со всей силы ткнул шваброй оборотню в живот и навалился на неё своим весом, отталкивая Чона вглубь коридора. Воспользовавшись замешательством парня, он снова побежал в сторону выхода, но ему бессмысленно было соревноваться в скорости с оборотнем в полнолуние, поэтому Чонгук и в этот раз нагнал его до того, как он спасётся бегством из этой ловушки, которой стал его собственный дом. Тэхён стоял, зажатый в угол, и слушал участившееся дыхание оборотня, что навис над ним могучей скалой. Он не знал, что можно сказать в такой ситуации, он, откровенно говоря, был довольно сильно сбит с толку, удивлён, обескуражен и шокирован таким поведением Чонгука. Он и представить не мог, что полнолуние настолько изменит его. Живя с ним в доме почти месяц, он и забыл, что парень-то не человек, а враждебная раса. И вот сейчас он видит этому прямое подтверждение. А Чонгук, тем временем, оскалился и, прищурившись, спросил то ли Тэхёна, то ли самого себя: — И что же мне с тобой сделать? Разорвать тебе глотку или взять тебя с разбегу? М-м-м. Ответ очевиден. Опустив голову к шее вампира, Чон втянул носом воздух и промычал что-то непонятное. Он довольно заурчал, а потом поднял голову, и Тэхён увидел его изменившиеся глаза — вытянувшиеся в тонкую вертикальную линию зрачки разрезали пополам ярко-зелёные радужки. Зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Грозно прорычав, Чон начал грубо срывать с вампира одежду — куртка была безнадёжно порвана, у рубашки, что была под ней, пуговицы полетели в разные стороны, рассыпаясь по полу, а на теле Кима появились довольно внушительные царапины. Руки оборотня жадно оглаживали открывшееся тело, что было мягким и гладким, манящим и притягивающим к себе всё нутро Чона. Склонившись над вампиром, он кусал и засасывал его кожу до болезненных отметин, крепко держа его руки в своей хватке до синяков на запястьях. Время от времени оборотень убирал руки, но при этом тут же прижимал его к стене своим немаленьким весом, от чего Тэхёну становилось трудно дышать. Но, тем не менее, тот умудрился заметить, как Чон иногда сжимал кулаки и крепко зажмуривался, видимо, борясь с самим собой, но очевидно, что это было абсолютно бессмысленно, так как животная сущность была намного сильнее. В конце концов, развернув вампира лицом к стене, Чонгук ещё раз довольно прорычал, но удивлённо замолк, когда Тэхён резко вывернулся из его захвата и пристально посмотрел на него. — Ну, поиграли и хватит, — медленно, не повышая голоса, сказал он, глядя на озадаченно замершего оборотня. Убедившись, что Чонгук смотрел ему прямо в глаза, вампир расширил свои зрачки и сверкнул глазами, обжигая пламенем все его внутренности. Оборотень тут же болезненно заскулил, а волк внутри него прижал уши и хвост. Медленно опустившись на колени, Чон склонил голову и тихо произнёс: — Жду твоего приказа, хозяин. — Вон, — коротко ответил Тэхён, а парень дёрнулся от такого холодного голоса, как от пощёчины. Поскуливая, Чонгук уполз в свою спальню. Понимая, что дверь он закрыть не сможет, не задерживаясь в комнате, он прошёл в ванную, где, закрывшись на замок, он залез в ванну и, обхватив свои колени руками, уткнулся в них носом, практически свернувшись калачиком. Его животная сущность была полностью подавлена Тэхёном, и поэтому разум Чонгука был чист, как если бы сейчас была любая другая ночь, а не ночь полнолуния. Парень нисколько не обижался и не злился на вампира за ту боль, которую тот ему причинил. Наоборот, он был благодарен ему за то, что тот смог его остановить, иначе он сам себе не простил бы того, что он собирался сделать с Кимом. Боже, он даже не представляет, к чему это могло бы привести в конечном итоге. Как минимум, весь мирный договор был бы забыт и расторгнут, а стая Чонгука была бы в ту же ночь убита. Да, всё к лучшему. Но побитая сущность волка Чонгука продолжала скулить и вопить внутри. Она почти добралась, почти подчинила себе и присвоила такого дурманящего Тэхёна. Вампир уже месяц сводил его с ума, даже не прикладывая к этому никаких усилий. Какой же он… недосягаемый, теперь уже точно.

***

А Тэхён, едва дверь за оборотнем закрылась, обессиленно сполз по стене и откинул голову назад, тяжело дыша. Этот «фокус глазами» отнял все его силы, и он не сможет пошевелиться ещё какое-то время. Да, это было рискованно, потому что, если бы не подействовало, неизвестно, что Чонгук бы с ним сделал. Тем не менее, всё закончилось хорошо. Примерно через полчаса он, наконец, восстановил силы и смог встать на ноги. Вздохнув, вампир поднял свои испорченные вещи и пошёл переодеться в спальню. Там же он обработал свои раны, доставшиеся ему от волка Чонгука, — их было много, но с чудодейственными мазями Хосока все они заживут уже к завтрашнему вечеру. Главное, что он остался жив. Решив не возвращаться в бар, он написал сообщение Чимину о том, что останется дома, и пошёл в библиотеку. Он достал все книги, в которых можно было бы найти хоть какую-то достоверную информацию, которая ему позарез была нужна. Стол был завален литературой разного содержания, но Тэхён был недоволен. Перерыв кучу книг, брюнет понял, что информация об оборотнях во всех них была довольно однобокой — лишь их слабые стороны и то, как с ними более эффективно сражаться. Не удовлетворившись результатом, он пришёл к самому логичному решению — позвонил Намджуну. — Живой? — спросил тот вместо приветствия с подозрительным смешком в голосе. — Ты знал? — удивился Тэхён. — Конечно, я знал, — фыркнул тот, посчитав вопрос почти оскорблением. — Что ещё ты знаешь об оборотнях? — Ну… Всё? — снова усмехнулся старший вампир. — Я хочу знать, — уверенно сказал Тэхён, — точнее, мне нужно знать. — Только сейчас? — притворно удивился старейшина Восточных Окраин, — вы же месяц как женихи. А я всё думал, когда же ты мне позвонишь? — Да потому что только сейчас меня чуть не сожрали или не разложили прямо на пороге собственного дома, я так и не понял до конца, что он там в итоге решил! — возмутился младший. — Не хотелось бы, чтобы сожрал, да? — Да! — Угу. — Что? — Ничего, — тихо посмеялся Намджун по ту сторону и вернулся к делу, — так что тебе конкретно нужно? — Всё. Мне нужно узнать о Чонгуке, то есть об оборотнях, нормальную информацию, чтобы понять, как с ним вообще… контактировать. — Ну, очевидно, что в полнолуние — никак, — понимающе хмыкнул старший, — но твоё любопытство… — Я могу с ним справиться, — перебил его Тэхён. — С Чонгуком или с любопытством? — Ну, как видишь, я жив, а вот любопытство моё ещё здесь, поэтому жду от тебя информацию. — Хорошо, пришлю файлами на почту сканы с моих книг, — закончил разговор Намджун и отключился. Получив много… очень много файлов, Тэхён погрузился в чтение. Так он просидел всю ночь, и, даже когда солнце встало, он не лёг спать, пока не прочитал всё, что было у него в электронном ящике. Там были истории из жизни, традиции и праздники, правила поведения и обычаи, анатомия, и психология в общих чертах, и взаимоотношения с другими расами с точки зрения оборотней. Ким очень сильно удивился, когда узнал, что в очень древних трактатах не было написано о том, что оборотни и вампиры — враги. Там, наоборот, было написано много о том, как можно жить в мире и добрососедстве. «Откуда тогда столько озлобленных оборотней?» — не понимал Тэхён, читая всё больше странных, на его взгляд, историй. Сидя в библиотеке, он задумался о Чонгуке. Ведь тот несколько раз настойчиво просил его уйти сегодня ночью, а он, по глупости своей, всё испортил. Он вспомнил скулящий звук боли, что издал парень, и ему стало его очень жаль. На самом деле Чонгук за весь месяц не сделал ничего, что произвело бы плохое впечатление на вампира. Тэхён просто изначально был предвзято к нему настроен. А сейчас, прочитав так много, он потерялся. Голова просто раскалывалась от странных мыслей, лезущих в его голову. А что, если попробовать наладить отношения? Что, если попытаться, на самом деле, немного сблизиться? Если возможно породниться с другой расой, почему бы не сделать это им с Чонгуком? И ещё одна мысль назойливо кружила в его голове: в книге было написано о том, что внутренняя сущность оборотней более воинственна для сражений и защиты своей территории, внимательна, и быстра при выслеживании добычи на охоте, и вынослива при спаривании в целях продолжения рода. Кроме того, наиболее агрессивными оборотни становятся, когда пытаются отвоевать и присвоить себе выбранную пару. И вот это-то и не давало покоя Киму — неужели животная часть Чонгука выбрала его своей парой, то есть… реальной парой? Сам Чонгук ни разу не давал повода думать об этом раньше. А теперь всё так смешалось… За этими мыслями он и провалился в сон. А проснувшись слишком рано для себя, он даже удивился своей бодрости. Преисполненный решимости он спустился на кухню, налил себе немного воды, чтобы смочить пересохшее горло, и задумался, позавтракать ли ему прямо сейчас или сначала попытаться поговорить с Чонгуком. По идее, ему уже должно быть лучше. Но не успел он решить, как его отвлёк громкий звонок. Не представляя, кто мог к ним прийти в такой ранний вечер — солнце едва скрылось за горизонтом, он пошёл открывать дверь. На пороге стоял Чимин со всклокоченными волосами и очень напуганными глазами. Протолкнув хозяина внутрь, он заскочил в дом и захлопнул за собой дверь. Схватив друга за лацканы его домашнего халата, он слегка тряхнул его и осипшим голосом выдавил из себя признание: — Я переспал с Юнги…