Лунная кровь

Тот, кто живёт с душой нараспашку

***

2 месяца назад. Караван из пяти машин не спеша ехал по направлению к южным границам страны. Молодая стая оборотней держала путь в один из небольших городков на окраине леса, где их уже ждали два их новых дома. За долгие месяцы скитания все уже немного измотались и хотели, наконец, остепениться. Хотелось уже побыстрее окунуться в комфорт собственного жилища, поэтому решено было не останавливаться на ночлег в мотеле, а продолжить путь в ночи, периодически меняя водителей. — Хэй, Югём, приём, — вызвал по рации Чонгук первую машину в их караване. — Да, Чонгук, я здесь, приём, — ответил ему лучший друг, тот самый, что стал первым новообращённым им оборотнем. — Как там впереди обстановка? Что интересного по дороге встретили? Приём. Чонгук, как альфа, обучал своих членов стаи всему тому, что должны знать и уметь оборотни. В том числе замечать мелочи, чуять опасность, распознавать эмоции на лицах незнакомых людей, быть наблюдательными и осторожными. Во время их путешествий они тренировали всё это не раз, как и рукопашные бои, необходимые для защиты. — Ничего особенного, так, обычный ночной городок, мимо которого мы просто проезжаем. Не останавливаясь в мотеле, — выделил лениво последнюю фразу оборотень, а Чонгук услышал где-то на фоне ворчливый женский голос, после чего Югём добавил, — ну разве что хулиганы там кого-то за углом, кажется, пинали. Приём. — …нормально? — кажется, Чонгук от возмущения начал говорить до того, как его собеседник сказал «приём» и переключил режим рации, — Разве этому я вас учил? Быстро разворачивай машину и возвращайся туда! Где это было? Я ускоряюсь… Приём. — На семьдесят пятом километре, — неохотно ответил Югём, разворачивая машину, — ты уже, должно быть, почти там. Приём. Но Чонгук уже на это не ответил, он прибавил скорости и дал задание своим попутчикам смотреть по сторонам, чтобы найти ту подворотню, где кого-то избивали хулиганы. Через пару минут одна из девушек, сидящих на заднем сиденье, заметила какое-то копошение за круглосуточным магазином. — Вон там! — крикнула она, а Чонгук тут же дал по тормозам и сдал назад, вглядываясь в темноту. Увидев человек пять, непонятно суетящихся в тусклом освещении подворотни, он громко посигналил и отвлёк их от своего занятия. А выйдя из машины вместе с остальными членами своей стаи, и вовсе спугнул их грозным видом. Ещё бы: два качка с битами и две воинственно настроенные девушки против пятерых хилых хулиганов — исход потасовки был ясен сразу. Когда те убежали, Чонгук быстро подбежал к тому месту, где они были до этого, и ужаснулся — парень неопределённого возраста лежал весь в крови и наливающихся гематомах, судя по всему, без сознания. По крайней мере, Чон надеялся на то, что он был ещё жив. — Чёртов Югём, мог бы уже давно спугнуть их, — ворчал он себе под нос, присаживаясь рядом с парнем. — Что там? — спросила у него подошедшая следом Мэй, именно она обнаружила хулиганов. — Жив? — Я не знаю. Чонгук склонился над ним и приложил ухо к сердцу, но ничего не расслышал. Тогда он попытался пощупать пульс, но на запястье тоже не почувствовал сердцебиения. Оставался последний вариант — обхватив пальцами трахею, он замер, пытаясь почувствовать биение сердца. Еле слышный удар он сначала даже принял за дрожь в собственных пальцах, а не за пульс, настолько слабым он был. — Чонгук, он не жилец, — услышал он слишком громкий голос Югёма, который тоже уже подъехал вместе с остальными машинами их каравана. — Заткнись, — бросил альфа злой взгляд на оборотня, — просто заткнись. Никогда ещё они не ругались за все эти месяцы, но сейчас Чон был слишком взбешён, поэтому Югём послушно ретировался обратно в машину. Вглядевшись в лицо лежащего без движения парня, Чонгук понял, что тот совсем молод — ему едва ли двадцать пять — и было что-то в его лице ещё, что Чон не мог определить. Что-то, что не давало ему просто встать и уйти. Мэй, поняв его метания, положила руку ему на плечо. — Обрати его, хуже всё равно не будет. — Я делаю это, только если меня об этом прямо попросят, — неуверенно отозвался Чон, но сам понимал, что без этого у парня всё равно нет шанса выжить. Ни единого, — за что ж его так? — Ладно, решай сам. Я возвращаюсь в машину. Продолжая держать руку на трахее окровавленного парня, Чонгук чувствовал, как его клыки чешутся, желая обратить умирающего и сделать его членом своей семьи. Он совсем не походил на тех самоуверенных спортивных парней, которые сейчас были в его стае. Он, напротив, выглядел таким несчастным заморышем, что у Чона просто сердце кровью обливалось. Если оборотень его обратит, тот определённо сможет восстановиться. Кости его срастутся, раны затянутся, но вот будет ли он рад тому, что больше не человек? За своими размышлениями Чон почувствовал, что что-то не так… А когда прислушался, понял, что грудная клетка парня тяжело поднялась и он готов был выпустить последний вздох облегчения перед тем, как жизнь покинет его тело. Не желая больше терять ни секунды, оборотень впился в его шею. Подхватив парня на руки, он донёс его до своего минивэна и положил на задние сиденья. Две девушки, сидевшие там, достали влажные салфетки и начали осторожно оттирать кровь с его лица. Чонгук завёл двигатель и взял в руки рацию. — Югём, ты едешь в хвосте. Мингю — головной. Приём, — сказал оборотень, еле сдерживая злость. — Принято, — коротко ответил Мингю, и первая машина отъехала от места вынужденной остановки. — Принято, — нехотя подтвердил Югём, не решаясь спорить.

***

Минут через двадцать новообращённый парень очнулся и начал чуть постанывать от боли, но буквально на глазах его раны начали потихоньку затягиваться, а стоны сменились удивлённым мычанием. Парень открыл глаза и уставился на девушек, что аккуратно удерживали его, чтобы он не упал с сиденья. Потом он молча перевёл взгляд на сидящих впереди парней — тот, что был за рулём, глянул на него в зеркало заднего вида и облегчённо вздохнул. — Очнулся, — произнёс водитель, вернув взгляд к дороге, — меня зовут Чон Чонгук. — Да… — парень непонимающе оглядел себя и не знал, с чего начать, — я — Мин Юнги, приятно познакомиться, — решил он остановиться на вежливом приветствии. — Внеплановая остановка у ближайшего круглосуточного кафе. Приём, — сказал Чонгук, взяв рацию. — Понял. Как раз только что проехали. Возвращаюсь. Приём, — вздохнул Мингю немного устало. И буквально через минуту Чонгук увидел огни небольшого придорожного заведения. Он лишь надеялся, что ночью там подают и бургеры тоже, а не только десерты, от которых им нет никакого толка. Припарковавшись, они всей своей большой компанией вошли в кафе и заняли несколько столиков. Всё ещё приходящий в себя, но довольно быстро выздоравливающий Юнги был посажен рядом с Чонгуком, и, пока они ждали свой заказ, слава Богу, бургеров, наггетсов и куриных слайсов, новые знакомые заинтересованно оглядывали немного потрёпанного пепельноволосого паренька. — Ты что-нибудь помнишь? — спросила у него одна из девушек. — я Мэй, кстати. — Я помню, что… — Юнги задумался и приложил палец к губам, чуть постукивая, — я шёл из магазина, потому что захотелось вдруг мороженого… Это я помню. Круглосуточный магазин ведь недалеко от квартиры, что я снимаю… Ой, кстати, знаете, как удобно, когда квартира, где ты живёшь, находится в том же доме, где на первом этаже ты и работаешь. Я встаю, чищу зубы и сразу же бегу туда. А там начальница такая добрая и приветливая женщина, всё время приносит мне чего-нибудь из домашней еды. Так вкусно. Я же без родителей живу, а сам я готовить не очень хорошо умею, поэтому домашняя еда — это здорово. А ещё… Парень начал тараторить что-то, не имеющее отношения к интересующей их информации, на повышенной скорости, а они сидели вокруг него со всё более округляющимися глазами и вытягивающимися лицами. — Да он блаженный, Чон, — осторожно подбирая слова, чтобы не разозлить альфу, вполголоса проговорил Югём, — зачем нам в стае дурачок? — Я что, должен был его медкарту попросить? — огрызнулся тот, сам находясь немного в шоке. — И как ты ему собираешься сообщить о том, что он умер? — задал Югём вопрос, о котором Чон и сам думал уже минут пятнадцать. — Может, кто-нибудь другой скажет? — Чонгук огляделся и с надеждой в глазах обратился к девушке, которая уже успела в машине вполне дружелюбно пообщаться с пепельноволосым, — Мэй, скажи ему… — Малыш, ты говоришь, что без родителей живёшь… — начала она издалека, а когда парень кивнул, продолжила, — а где они? — Я не знаю, — пожал тот плечами, — я жил в приюте до двадцати, а потом мне начали выплачивать небольшое пособие и помогли найти квартиру и работу. — Ты сирота, — проговорила она как факт, — а друзья, знакомые у тебя есть? — Не-а, — отмахнулся тот, не переставая поглощать наггетсы, поражаясь своему зверскому аппетиту, — у меня небольшие проблемы с социализацией. — Ну, теперь у тебя будет много друзей, — нервно усмехнулась она, — мы все теперь одна семья. — Да? Здорово! Вы мне нравитесь, — одарил он всех обворожительной и совершенно обезоруживающей улыбкой. — Ладно, поехали дальше, — Чонгук прокашлялся и поднялся со своего места, — нам ещё буквально пару часов. Воодушевлённые скорым приездом в свой собственный дом молодые и энергичные друзья поднялись со своих мест и направились к машинам. Они решили выдавать информацию Юнги постепенно, не зная, как он отреагирует на неё. Главное, он не отказался остаться с ними.

***

Мин Юнги сидел на заднем сиденье минивэна и пытался осознать, что происходит. Понятно, что по дороге из магазина на него напали хулиганы — это последнее, что он помнит. В следующий момент, после того как он очнулся после очевидной потери сознания, он уже понял, что оказался в чужой машине, а его раны магическим образом становились всё менее болезненными с неправдоподобной скоростью. Да ещё и эти странные вопросы про семью и друзей… Его точно не похитили, его спасли от хулиганов, а вполне возможно даже и от смерти. Но кто они? Да, у него небольшое торможение в психо-эмоциональном развитии из-за того, что, говорят, мать оставила его одного на несколько дней дома, когда ему было года три, но он не умственно отсталый. Он вполне адекватно осознавал, что его новые друзья не люди, да и он сам теперь — тоже. Но они боялись, что он, видимо, распсихуется и натворит что-нибудь дикое, поэтому не говорили прямо, в чём подвох. Что ж, у него никогда не было друзей и никого, к кому он мог бы быть привязан. Наверное, в силу своих особенностей он был чересчур наивен. Поэтому он даже не переживал о том, куда его везут. Главное, что они все выглядят вполне дружелюбно и, вроде как, приняли его в свою компанию на равных. И он тоже чувствовал с ними какую-то необъяснимую связь, особенно с водителем минивэна — Чон Чонгуком. Это было странно. Было ощущение чего-то близкого, своего. Он вдруг представил то чувство, когда ты без слов и объяснений понимаешь, что тебя любят просто за то, что ты есть. И этого он никогда не чувствовал в приюте, поэтому сейчас у него не было негативных мыслей. Всё перекрывало одно лишь тёплое ощущение того, что ты там, где и должен быть. Не желая мучить себя догадками и ненужными размышлениями, он откинул голову на спинку сиденья и мягко улыбнулся тому чувству правильности, которое растеклось по его венам. А Чонгук, поглядывая на него через зеркало заднего вида, расплылся в похожей улыбке и на секунду облегчённо прикрыл глаза, поняв, что парень на подсознательном уровне принял их стаю. Когда колонна машин доехала до конечного пункта назначения, оборотни вышли, наконец, из своих автомобилей на свежий воздух. — Ну что, семья, добро пожаловать домой, — устало, но довольно сказал Чонгук и улыбнулся своей стае. Все ответили ему восторженными криками и начали обниматься. Некоторые, как Югём и пара девушек, скитались с Чоном почти год. Последних перед Мином альфа обратил месяц назад, тогда и решил закругляться. Поэтому все уже устали от постоянных переездов от мотеля к мотелю и были просто счастливы. Юнги стоял позади всех, не зная, что делать, ведь вещей у него с собой никаких не было и выгружать ему ничего не нужно было. Он решил немного размять ноги и начал прогуливаться туда-сюда на дикой необустроенной поляне перед домами. Развернувшись в сторону леса, он заметил что-то странное. Приглядевшись, он понял, что в ночной темноте едва заметно сверкают огоньки глаз. Отвернувшись на мгновение к Чонгуку, чтобы позвать его и спросить, что это, он заметил, что тот занят разговором с Югёмом, поэтому решил повременить и повернулся обратно к деревьям. Но больше ничего, похожего на сверкающие глаза, он не видел. Наверное, показалось. Дни шли в приятной суматохе обживания новой территории. Оборотни выбирали себе свои комнаты, раскладывали вещи по шкафам и ездили в магазины за всем необходимым для комфортного проживания. Через пару дней после переезда Чонгук вернулся с Юнги в тот городок и помог ему собрать вещи, уволиться и сказать хозяйке небольшого книжного магазинчика, где он работал, чтобы не теряла его. Оборотни один за другим начали устраиваться на работу или хотя бы временную подработку в городке, а Юнги всё чаще гулял. Чонгук замечал за ним то, что, даже несмотря на то, что ему никто не говорил о его новой сущности, он сам понимал, что стал лучше видеть и слышать, начал различать людей по запаху, стал более внимательным и наблюдательным. Однако разговорчивость его никуда не делась, поэтому остальные оборотни довольно быстро утомлялись с ним. Мин это понимал и не обижался на них, он привык к одиночеству, поэтому спокойно уходил в лес, пока другие были заняты. Через неделю после переезда он пошёл прогуляться вечером, однако, несмотря на свою новую сущность, умудрился заблудиться. Наворачивая уже третий круг в кромешной темноте, он вдруг заметил вдалеке те же глаза. Светящиеся огоньки так и привлекали его к себе. Вытянув руку, он громко крикнул: — Эй! Огоньки исчезли, но чуткий слух оборотня уловил движение, поэтому пепельноволосый побежал в том же направлении. Через некоторое время, так и не догнав беглеца, он, тем не менее, вышел на поляну к своему дому. — Спасибо! — крикнул он наугад в темноту и, не дожидаясь ответа от неразговорчивого незнакомца, поспешил в дом. Дома он с воодушевлением рассказывал Чонгуку о своей неожиданной встрече в лесу, но тот скептически смотрел на него и не до конца верил его, возможно, просто разыгравшемуся воображению. А стоило бы. Тогда он был бы готов ко внезапной встрече с вампирами, зная, что за ними наблюдали с самого первого дня в новом доме. Но Чонгук был слишком занят типичными проблемами обустройства быта и улучшения комфортной обстановки в своей стае. Юнги тем временем старался быть всегда рядом с ним, наблюдал, слушал, запоминал. Он очень сблизился с Чонгуком, тот заботился о нём, оберегал, как младшего брата, и во всех редких конфликтах был всегда на его стороне. Над ним, конечно, никто не посмеивался, но и посвящать его в тайны тоже не собирались. Ему так никто прямо и не говорил о том, что они — оборотни, но он догадался о чём-то подобном сам, когда начал замечать в себе едва подающую признаки собственной воли внутреннюю сущность. И чем ближе было полнолуние, тем яснее Мин её осознавал. — Чонгук! — подошёл пепельноволосый к нему через три недели после переезда. — Я опять видел эти глаза в темноте леса. — Юнги, понимаешь, твоё зрение сейчас очень обострённое, — пытался как-то вразумить его альфа, — я, например, могу увидеть глаза даже маленького кролика. Это… помогает охотиться и подкрасться незаметно к добыче. Возможно, здесь водятся олени, лес огромный и густой, им такие нравятся. — Это. Не. Олень. — Парень никак не мог донести до Чонгука то, что он уверен в том, что его глаза его не обманывали. Он чётко видел в лесу именно силуэт человека, — а я не дурачок. Тяжело вздохнув, он отвернулся и с опущенными плечами поплёлся в сторону леса. Чонгук посмотрел на его поникшую голову и чертыхнулся. Отбросив тряпку, которой он мыл свой минивэн до этого, он поспешил за парнем. — Юнги, — остановил он Мина, аккуратно взяв его за руку, — послушай меня. Ты можешь обращаться ко мне, если тебя что-то беспокоит или ты что-то не понимаешь. Тебе тяжело, наверное, в новой обстановке. Мы вырвали тебя из привычной жизни, и ты… У тебя, наверное, много вопросов. — Почему меня всё время тянет в лес? — решил спросить Юнги то, что его давно интересовало. Ведь раньше он жил спокойно в своей квартире и выходил только в ближайший магазин и на работу, что была в том же доме. Сейчас же он хотел постоянно находиться среди деревьев. — Ты почти умер, малыш, — тихо сказал ему Чонгук, понимая, что скоро он и сам всё поймёт, поэтому лучше будет, если альфа признается ему раньше, — я нашёл тебя, когда ты был при смерти. И я… Прости меня, Юнги. Я сделал тебя одним из нас. — Мне нравится быть одним из вас, — пожал плечами пепельноволосый, — с вами весело, нескучно, вы добрые и заботливые. И я не один. — Но… Я имел в виду… — Поэтому не надо извиняться за это, — перебил его Юнги, — просто скажи, кто вы… мы? — Оборотни, — выдохнул Чон, признавшись, наконец. — Оу… — парень почесал затылок и усмехнулся, — это я буду выть на луну, что ли? Скоро полнолуние. — Юнги… — Чонгук обнял его за плечи и задумался, — об этом мы с тобой тоже должны поговорить… Даже не знаю, с чего начать. Есть определённые правила. Например, в полнолуние у нас полный запрет на споры и любые ссоры, даже в шутку. Если ты почувствуешь, что злишься, найди себе какое-нибудь занятие и отвлекись, но обязательно в одиночку. И вообще, в этот день старайся больше медитировать и пораньше лечь спать, а если не получится, то и всю ночь медитировать тоже, даже более усиленно. И самое главное — не подходи к тем, кто образовал пару, это абсолютно запрещено в полнолуние. Постарайся это чётко запомнить. — Как всё сложно, — задумался Юнги, — что-то ещё? — Да нет, — протянул Чонгук, немного увиливая. Он не знал, как объяснить ему про возбуждение не только эмоциональное, но и сексуальное, потому что не знал, как к этому парень отнесётся, — скажи, тебе понравился кто-то из стаи по-особенному? — Нет, — помотал головой Мин, и на этом они решили не продолжать разговор. Чонгук вернулся к мытью машины, а Юнги продолжил свой путь через поляну к тёмным зарослям кустов и деревьев за ней. Не говорить же ему, что «по-особенному» ему нравятся лишь глаза в лесу…

***

Чем ближе было полнолуние, тем сильнее становилась внутренняя сущность Юнги. Он видел и слышал почти как волк, обоняние его было просто крышесносное — он раньше и не представлял себе, что можно чувствовать такое. Он мог различать запахи эмоций и чувств, отчего его самого уносило в чувство полнейшей эйфории. Он настолько полюбил свою волчью сторону, что у них не было совершенно никаких внутренних конфликтов, как это иногда бывает, особенно в период переходного возраста рождённых оборотней или перед первым полнолунием обращённых. За пару дней до полнолуния он вновь пошёл в лес на ночь глядя — никто в стае этому уже не удивлялся, поэтому спокойно махали ему вслед, встретив по дороге. Двигаясь бесшумно, подчиняясь своему волку, он принюхивался и приглядывался в поисках чего-нибудь интересного. Все оборотни и даже Чонгук были поражены тому, как он меньше чем за месяц подружился со своей внутренней сущностью. У него был либо талант, либо предназначение. А возможно, его детская травма сыграла в этом какую-то роль. Никто не задумывался об этом, они просто радовались тому, как легко и непринуждённо парень влился в их семью. И вот он замер и навострил уши. Принюхавшись, он узнал один из своих самых любимых запахов — он не мог его точно описать, он лишь наслаждался его приятной и притягательной неповторимостью. Прислонившись к стволу огромной сосны, он огляделся. Вдалеке он заметил нечёткий силуэт незнакомца и решил проверить, насколько хищник в нём способен на охоту. Сумев подкрасться незамеченным гораздо ближе, чем обычно, он затаился и разглядел лицо человека, которому принадлежали прекрасные глаза. И в нём было прекрасно всё. Юнги засмотрелся на этого завораживающего незнакомца и даже не заметил, сколько он так стоял. — Какой же ты красивый, — сказал он на выдохе. В секунду парень сорвался с места, и Мин уже не мог понять, куда он убежал. Тяжко вздохнув, он понял, что влюбился. Впервые в жизни.

***

Полнолуние оказалось не таким уж и страшным, как его предупреждали. Почему-то остальные считали, что Юнги тяжело дастся эта ночь. Его закидали пазлами, раскрасками и другими антистрессами, старались предвосхитить любую его просьбу, а под вечер всунули ему в руки поднос с мясной нарезкой и графином воды и закрыли его спальню на ключ. Пожав плечами, Мин открыл окно и с удовольствием всматривался в чащу леса, где то тут, то там он замечал движения ночных охотников. Так и не поняв, в чём ужас полной луны, он лёг спать. И вот тогда он удивился. Таких снов ему ещё не снилось. Тот парень из леса, что давно проник глубоко в его мысли, делал с ним такие смущающие, но при этом восхитительные вещи, что Юнги просто не хотел просыпаться. Проснувшись со стоном разочарования, он понял, что хочет, чтобы всё это произошло с ним в реальности. Но следующим вечером никого в лесу он не встретил. Чувствуя себя слабо после полнолуния, он не смог долго бродить по лесу, зато твёрдо решил провести там всю следующую ночь. И вот, когда они всей стаей, как обычно, собрались в гостиной поболтать, он подсел к Чонгуку и тихо сказал: — Я влюбился. — В кого? — с улыбкой спросил тот, оглядывая остальных и пытаясь догадаться самостоятельно. — Мэй? — Нет, — покачал тот головой, — в того парня в лесу. — Господи, Юнги, — погрустнел альфа, — ты, правда, считаешь, что не спутал те глаза с чем-то другим? — Я видел их почти каждую ночь, а несколько дней назад я даже смог к нему подкрасться поближе и рассмотреть. Этот парень такой… — Что? — опешил Чонгук и развернулся к нему, пытаясь осознать, правильно ли понял парня. — Почему ты мне раньше не сказал, что узнал, кто это? — Ну, я на тебя обиделся за то, что ты назвал его оленем… — Боже, Юнги… — прикрыл глаза Чон и обратился к остальным, привлекая к себе внимание, — парни! За нами следят, оказывается. Надо выставить ночную охрану, это могут быть охотники. Внезапно в дверь постучали. Все переглянулись, а Чонгук пошёл открывать дверь. Юнги вслушивался в разговоры на пороге, но члены его стаи, встав со своих мест, отодвинули его в угол комнаты, загораживая от непрошеных гостей, поэтому ему не было видно вошедших. Когда Чонгук провёл в гостиную нескольких незнакомцев, Мину удалось незаметно протиснуться через отвлёкшихся парней, и он остановился, впервые увидев при свете ламп того самого парня… — Это ты! — радостно воскликнул Юнги, глядя на прекрасного незнакомца, которого так мечтал встретить ещё хотя бы раз в лесу. Не совладав со своими эмоциями, он бросился ему на шею и втянул носом его прекрасный, по мнению самого оборотня, запах. Тот не ожидал такого внезапного нападения и оттолкнул пепельноволосого. Бедолага, падая на пол перед диваном, задел небольшой стеклянный кофейный столик и разбил его. От вида крови у него немного помутнело сознание. Впервые после обращения он почувствовал запах «свежей» крови, пускай это была и его собственная, но для новообращённого, эмоционально нестабильного оборотня этого было достаточно. Видя, как вокруг него внезапно началась потасовка, он почувствовал, как клыки его прорвали дёсны и удлинились. Не разбирая ничего, он кинулся в самую гущу драки, выплёскивая свою волчью энергию. Всё, что было дальше, Юнги помнил очень смутно — было больно, очень больно. Очнулся он уже в каком-то незнакомом месте: вокруг было несколько составленных в одном большом помещении кроватей, на которых лежали несколько членов его стаи и незнакомые ему люди. Но главное — на соседней кровати лежал тот самый парень из леса. Растянувшись в счастливой улыбке, он сразу забыл о том, что не до конца восстановившиеся травмы ещё побаливают, особенно горло. Он внимательно разглядывал умиротворённое лицо брюнета и никак не мог надышаться его слабым, но не менее прекрасным запахом. — Ты такой идеальный, — не сдержался он от искренних слов восхищения, но с его горлом получилось лишь прохрипеть. — М? — не открывая глаз, переспросил парень. — Я говорю, — болезненно прокашлявшись, повторил Юнги, — ты очень красивый, прямо идеальный. Особенно твои глаза, жаль, что сейчас я их не вижу. Медленно повернувшись, незнакомец взглянул на него нечитаемым взглядом, а потом отвернулся. Попытавшись оглядеться, он приподнялся, но тут же схватился за голову и снова повалился на подушку. Обеспокоенный Юнги встал с кровати и вышел из комнаты в поисках врача. Найдя того, он сказал, что одному из больных плохо. — Эй-эй, Чимин, ты чего вскакиваешь? — возмутился доктор, когда, войдя в комнату, увидел, что вампир опять поднялся и натягивал на себя обувь, стоявшую до этого под кроватью. — А, Хосок. Хорошо, значит, я не в плену. Но я не собираюсь находиться рядом с этими, — кивнул он на Юнги и других оборотней. — Я понимаю, ты всё пропустил, — кивнул доктор Чон, — но у нас перемирие. — Чего? — усмехнулся Пак. — Тэхён и Чонгук — альфа этой стаи — теперь вместе, — пояснил Хосок, — а по Правилам это значит, что мы можем жить на одной территории. — Бред, — не верил Чимин. — Факт, — хмыкнул Хосок. — Где Тэхён? Я должен спросить у него лично. — Уехал объясняться с Советом старейшин, будет ближе к утру, — объяснил Хосок и вышел из комнаты. — Раз уж у нас мир, может, тогда познакомимся? — подошёл к вампиру Юнги, — меня зовут Мин Юнги, а тебя? Он протянул руку, но Чимин презрительно посмотрел на неё и, закончив шнуровать свои тяжёлые чёрные лакированные ботинки, спешно вышел из комнаты. — Я понял, Чимин, ты просто ещё не до конца выздоровел, — сказал сам себе Юнги, улыбнулся, и, решив, что тоже не так уж и болен, собрал свои личные вещи и пошёл к доктору, чтобы отпроситься домой. Как оказалось, Чонгук переехал в дом к своему новому возлюбленному, поэтому в доме с другими оборотнями Юнги было скучновато. Они, конечно, все хорошо к нему относились, но его излишняя болтливость довольно быстро надоедала. Тогда он решил узнать побольше об их новых знакомых. Увиваясь постоянно за Чонгуком, он понял, что те оказались вампирами. Мин о них толком ничего не знал, поэтому за пару недель познакомился со всеми, кому-то понравившись, кому-то не очень, но вот один сердитый воин никак не хотел выходить с ним на контакт. Подлавливая его то тут, то там, Юнги сразу дал понять, что влюблён и его планы вполне серьёзны и долгосрочны, тем более с таким примером, как Чонгук и Тэхён, он понимал, что союз между оборотнем и вампиром вполне реален. Однако Чимин упорно отказывался от всех его подарков, знаков внимания и предложений пойти прогуляться. Но он всё равно не уставал закидывать его комплиментами и словами искреннего восхищения. Наши дни Крутясь за Чимином хвостиком, Юнги прознал о том, что сегодня вечером они встречаются с Тэхёном в баре. Что ж, вот он, ещё один шанс. Тем более Чонгука он с самого утра не видел, а значит, тот не будет оттаскивать его, как обычно, от ворчливого и ругающегося вампира. Правда, он сегодня немного раздражителен, но это, скорее всего, из-за того, что уже пару дней не видел Чимина и сильно соскучился по этому красивому, стройному, но при этом сильному, притягательному, сексуальному… В общем, по своему любимому вампиру он очень сильно соскучился. В баре было не очень шумно — в небольшом городке, на краю которого они жили, не очень многие проводили в беспробудном пьянстве свои вечера, тем более ночи. Поэтому Тэхёну и Чимину было вполне комфортно, когда около десяти вечера они заняли один из дальних столиков. Бармен их хорошо знал, ведь он был одним из их постоянных доноров и относился к вампирам очень хорошо, потому что доктор Чон был послан его семье небесами, когда на ранней стадии рака направил его мать на лечение, в то время как врачи в других больницах не могли понять причину её резко возникшей постоянной усталости. Выдав им, как всегда, сразу бутылки алкоголя и пустые стаканы, он приветливо улыбнулся и занялся своими обычными делами, не мешая друзьям общаться. — Сегодня я оплачиваю банкет, — уверял Тэхён в такой необходимости друга, — это я тебя позвал, потому что мне не терпелось. — Как скажешь, — пожал плечами Чимин. Собираясь расплатиться с помощью телефона, Ким полез в задний карман джинсов, но там оказалось пусто. Нахмурившись, он проверил все остальные карманы на своей одежде и пришёл к выводу, что телефон забыл дома. — Чёрт, слушай, прости, — извинился он перед Чимином, — я быстренько сгоняю домой и вернусь. — Да я сам заплачу. — Нет, жди. Пятнадцать минут — и я буду здесь. — Оке-е-ей, — протянул Чимин, наливая себе алкоголь в стакан. Минут через пять он вдруг услышал какое-то копошение сзади, а затем из-за спинки его дивана показалась знакомая пепельноволосая макушка, а следом за ней вылез и весь оборотень с раздражающей счастливой улыбкой. — Чимин! — Юнги… — Мне так нравится, как звучит моё имя из твоих уст. — Ай, ну… Дай спокойно расслабиться, маленький волчонок, — Чимин залпом опрокинул в себя весь стакан и налил ещё. Посмотрев на до сих пор пустующий стакан Тэхёна, он налил и туда, протягивая его оборотню, — выпей, зря, что ли, пришёл. И прости за… тот раз. Я был просто не в духе. — Я вообще-то не пью, — ответил тот, протягивая руку к стакану и усаживаясь рядом, — за какой из разов ты извиняешься? Посмеявшись, Чимин покачал головой и понял, что парень на него не обижается. Облегчённо вздохнув, он решил, что минут десять в этой компании вполне способен выдержать. А там уж и Тэхён подтянется. — Ну, давай рассказывай, — чокнулся с ним стаканами вампир и откинулся на спинку дивана. Юнги оказался весьма милым, самобытным, необычным и забавным малым, когда не пытался все разговоры свести к приглашению на свидание. Он говорил и говорил, его взгляд на общепринятые понятия был таким своеобразным, что минут через двадцать Чимин развернулся к нему корпусом и слушал уже более заинтересованно. Возможно, долголетняя жизнь делает вампиров консерваторами, даже в какой-то степени ретроградами, противниками прогресса с весьма узкими интересами, в основном относящимися к прошлому. Наверное, поэтому размышления Юнги были для него чем-то новым, свежим и ни на что не похожим. Пьянея всё сильнее, Пак и не заметил, что Тэхён где-то пропадал уже больше часа. Получив от него сообщение о том, что тот не вернётся, он даже не расстроился и заказал ещё бутылку для себя и своего нового приятеля. После того, как перед ними выстроились в ряд пять пустых бутылок, он оплатил счёт и пошёл собираться домой. Выйдя на улицу, Юнги взглянул на небо и замер. Увидев его странную реакцию, Чимин приподнял бровь и вопросительно посмотрел на него. — Мне… сегодня мне нельзя домой, — заплетающимся голосом сказал Мин, — там наши, они… Ну, оборотни в полнолуние становятся агрессивными друг к другу, особенно если дело касается их пар. А у нас дома три пары, и я боюсь нарваться на кого-то из парней. Да к тому же Югём ещё… Он, вроде как, сейчас пытается с Мэй пару сделать. У нас, конечно, запрет на конфликты, но мало ли. Чонгука нет, поэтому я не справлюсь один. — Но ты не агрессивный, — удивился Чимин, — ты очень даже милый сегодня. — Может быть, это из-за того, что сегодня всего лишь второе моё полнолуние, — предположил парень, пожав плечами, — в прошлом месяце я вообще не заметил, как оно прошло. А может, из-за того, что моя внутренняя сущность слишком слабая, как, впрочем, и весь я. — Так. Ладно, — Чимину не хотелось стоять на улице, ему уже хотелось поскорее прийти домой, поэтому он начал усиленно думать, — можно отправить тебя к Хосоку. — Не хочу, я боюсь врачей. Прыснув от такой детской искренности в голосе, Чимин похлопал его по плечу и уверенно направился в сторону собственного дома, а тот, чуть ли не виляя хвостиком, поспешил за ним. Когда они уже подходили к небольшому кварталу домов вампиров, им навстречу вышли двое парней. — О, привет, Чимин! — сказал один из них на ходу. — Мы пошли прогуляться, не хочешь с нами? И все трое вампиров с удивлением уставились на рычащего Юнги, схватившегося за талию Пака. Чимин икнул и махнул рукой, изображая беззаботность. — Не… Мы с мальчиком уже идём на лесную прогулку, волчонка надо выгулять. Видите, как не терпится ему, бедолаге. Так что без меня. Едва парни скрылись за поворотом, Чимин остановился, а Юнги вцепился в его талию ещё сильнее и виновато опустил голову. — Ну и что это было? — спросил Пак, приподнимая его голову за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Извини, — тихо ответил тот. — Ладно, проехали. Добравшись до дома, Чимин уже из последних сил доплёлся до дивана, не заботясь о своём госте, и со стоном блаженства стянул с себя ботинки. Оборотень прошёл вслед за ним и осторожно присел на краешек кресла. — Что случилось? — спросил он, кивнув на ноги, которые Пак растирал пальцами. — Купил новые ботинки, а они оказались такими неудобными, что кошмар, — пожаловался тот, показав глазами на бар с алкоголем. Юнги встал, достал первую попавшуюся бутылку и стоявшие рядом стаканы. Разлив жидкость по стаканам, он протянул один хозяину, а второй опрокинул залпом сам. Сразу же после этого он молча сел на пол в ногах Чимина и взял одну его ступню в свои руки. Вампир откинул голову на спинку дивана и медленно потягивал виски, даже безо льда. После пяти бутылок крепкого коньяка и бурбона на двоих ему уже было всё равно, что в себя заливать. Почувствовав заметное облегчение в ступнях, Чимин поднял голову и посмотрел на то, как профессионально Юнги разминал его пережатые тесной обувью мышцы и суставы. Зависнув на его пальцах, он с удивлением обнаружил, что так засмотрелся, что не донёс стакан до своего рта, усмехнулся и потянулся для того, чтобы наклониться ближе к парню. Одновременно с этим он протянул руку в сторону столика возле дивана, чтобы поставить стакан, но промахнулся и даже не дрогнул, когда тот со звоном разбился об пол. — Я тебе нравлюсь? — спустя минуту спросил он. В тишине ночи голос Чимина прозвучал громом для оборотня, и он от неожиданности сжал пальцы, а когда поднял глаза, только сейчас заметил, что парень навис над ним, рассматривая с любопытством. — Я говорил тебе это не раз, — ответил он, убирая руки на пол, — но могу повторить ещё столько же. Ты самый прекрасный человек из всех, кого я когда-либо видел. И меня не переубедит в этом никто, даже ты со своими грубыми словами в мою сторону. Я не обращаю на это внимания, потому что это неправда. И ты не думаешь так на самом деле. Твои глаза не врут — ты по-настоящему добрый. И твой запах тоже говорит о многом. — Запах? — посмеялся пьяно Чимин, — И ты не боишься, что я вампир? — Это мы уже тоже обсуждали, — пожал плечами Юнги, — Тэхён тоже вампир, и Чонгук его не боится. Почему я должен? — Надеюсь, я не буду жалеть об этом, когда протрезвею. — О чём? — невинно поднял брови оборотень, но тут же вцепился пальцами в толстый ворс ковра, когда ощутил горячие губы вампира на своих. Целуя Юнги, Чимин ожидал чего угодно: жалобного скулежа, испуганного писка, даже отталкивающего удара, но он никак не ожидал вырвавшегося у оборотня низкого стона, который вызвал в нём самом горячую волну возбуждения и мурашки по всему телу. Мин, старательно сдерживая себя, отвечал на поцелуй осторожно, но с чувством, окончательно выводя Чимина из равновесия. Поднявшись с дивана, хозяин потянул за собой пепельноволосого, не желая прерывать поцелуй. Дом Чимина был небольшой, поэтому до ванной они добрались за несколько секунд. Пак настолько не ожидал такого напора от оборотня, что полностью потерялся в ощущениях, когда Юнги сжимал его сильными руками, оттягивал волосы и жадно впивался в губы. Впечатлённый такими переменами вампир спешно стягивал одежду с парня, глаза которого горели желанием, а руки всё блуждали по телу брюнета, не в силах остановиться. Кажется, у Чимина останутся синяки, но это такая приятная боль, которая лишь приносила понимание того, что за тебя хватаются, как за последнюю надежду перед тем, как окончательно утонуть. Практически наощупь они залезли в ванну, и Пак, включив воду одной рукой, прижал оборотня к холодной стене. Капли стекали по волосам Чимина, скапливаясь на кончике его спадающего на лоб локона, а спустя несколько секунд неожиданно вода сорвалась с него точнёхонько в просвет между их губ, когда Чимин раскрыл рот шире, чтобы сменить положение, и тот закашлялся. Юнги прыснул, заставив вампира прерваться. — Смешно тебе? — притворно нахмурился тот. Мин хотел было что-то ответить, но подавился воздухом, почувствовав, как тёплые сильные пальцы обхватили его член. Откинув голову назад, он слегка ударился о стену, но даже не заметил этого, концентрируя всё своё внимание на пылающем огнём паху. Прикрыв глаза, он скользил по кафельной стене пальцами, боясь сделать вампиру больно, не контролируя свою невесть откуда взявшуюся силу. А тот вылизывал его ухо, прикусывал мочку и пускал дрожь по всему телу оборотня. Пальцы на ногах Юнги поджались, когда Чимин внезапно переключился с его члена на яички, нежно поглаживая их и перекатывая в ладони. — Чимин, — простонал он, снова пуская электрические импульсы по телу вампира. — Да, мой хороший, я здесь, — шептал он на ухо оборотню, уронив голову ему на плечо, не в силах вынести оглушительные удары заполошно бьющегося сердца Юнги, — всё нормально? — Лучше не бывает, — еле слышно ответил тот, облизывая быстро пересохшие губы, — я так давно об этом мечтал. Шум воды нисколько не заглушал их довольное мычание и стоны, он добавлял гармонии этой удивительной мелодии. Юнги и не думал, что ему может быть так хорошо от чьих-то прикосновений. Чимин вздрогнул и громко выдохнул, когда едва держащийся в сознании парень решил, что тоже хочет сделать ему приятно. Одной рукой он крепко обхватил член вампира, двигая ей вверх и вниз, не забывая потирать большим пальцем головку, а второй рукой вцепился в волосы и снова затянул его в спирающий дыхание поцелуй. Губы вновь терзали друг друга, пока руки сводили с ума, приближая момент наивысшего удовольствия. Звёзды под крепко зажмуренными веками вампира взрывались и рассыпались фейерверками, когда тело его задрожало, одновременно напрягаясь и расслабляясь, и, лишь услышав громкое «Чимин!», когда пепельноволосый изливался в его руку, догоняя его, он пришёл в себя и остановился в миллиметре от шеи парня, с ужасом осознавая, что выпустил клыки. Они оба сползли по стене на дно ванны и сидели какое-то время молча, подставив свои тела под струи прохладной воды. Кажется, Юнги разморило и он незаметно прикорнул на плече вампира. Выключив воду, Чимин вышел из ванны, поднял на руки Мина и отнёс его в спальню. Перед тем, как прикрыть его наготу одеялом, он замер на несколько секунд, поражённо думая о том, как раньше не замечал, насколько красив этот оборотень. «От макушки до пят», — так, кажется, говорят, когда влюбляются в человека. Глупости, конечно, глупости. Чимин надел шорты и прилёг рядом, осторожно убирая влажные пряди с лица парня. Лежать вот так с кем-то на кровати было необычно. Точнее, давно забыто. Уже пятьдесят лет Пак был один, и никогда у него даже не возникало желания делить свою постель с кем-то после его зверски убитого мастера. Но этот волчонок… Он не такой, как другие оборотни. За окном уже давно было светло, но плотные шторы надёжно скрывали мирно лежащих в обнимку «врагов». И неважно, что там, где написано — в стенах этого дома стёрлись все границы и забылись все правила. Пак был абсолютно спокоен, беззаботен и умиротворён. Впервые за долгое время. Невесомо порхая кончиками своих пальцев по расслабленному лицу парня, он не понимал, что с ним происходило. Точнее, он смутно осознавал, что только что он обнаружил в своей размеренной жизни воина одну большую слабость, но боялся себе в этом признаться. Ведь это то, чего никак нельзя было допустить. Тем не менее, он решил подумать об этом уже после того, как проснётся, а пока он неспешно целовал нос, щёки, скулы и прикрытые глаза оборотня, постепенно проваливаясь в сон. — Чимин, — тихо позвал его пепельноволосый, не открывая глаз. — М? — Я люблю тебя. — Глупый лунный мальчик, — потрепал его по макушке вампир, засыпая, — не бери в голову, это всего лишь полнолуние. — Это всего лишь любовь всей моей жизни, — прошептал Юнги, чтобы не разбудить парня, и, уткнувшись носом ему в шею, провалился в сон.

***

Проснувшись рано вечером, когда солнце ещё не полностью скрылось за горизонт, Чимин вдруг осознал всю безысходность и абсурдность ситуации, в которой он себя обнаружил, едва открыв глаза. В его постели был оборотень. И не просто «был», они дрочили друг другу в ванной. И ладно бы это был вампир, человек да даже любой другой оборотень. Но это был Мин Юнги — оборотень, что добивался от него свидания целый месяц. С любым другим можно было бы переспать и разойтись, но с ним так не получится. Бедолага влюблён и не остановится, теперь уже точно. Чимин собственноручно дал ему зелёный свет. Надо срочно обсудить это со старейшиной. Кое-как выждав нужное время, наворачивая круги по гостиной, то и дело запуская руку в волосы, он помчался к Тэхёну, едва солнце село, даже не подумав, что без него будет делать в незнакомом месте молодой оборотень. Пак спутанно рассказал ему обо всём, что случилось накануне, а тот слушал не перебивая и кивал, не особо давая понять, как он к этому относится. Закончив свой рассказ на том, что, проснувшись, он бросил оборотня у себя в спальне и примчался сюда, Чимин огляделся и увидел валяющуюся дверь, а за ней в комнате — вещи Чонгука. Будучи весьма умным, опытным и довольно сообразительным, он понял, что Чон весь этот месяц жил именно там. — То есть вы не вместе? — высказал догадку он, а не услышав опровержения, продолжил. — Серьёзно? Вы водите всё это время всех за нос? Эй, а ведь я даже не заподозрил… Как профессионально… Я должен был догадаться, что это невозможно. Чёрт, а Юнги всё упирал на то, что это нормально, когда оборотень и вампир — пара. — Это нормально, Чимин, — ответил, наконец, Тэхён, — я много читал сегодня об этом. Это на самом деле всегда было нормально до тех пор, пока кто-то когда-то не начал локальную войну, потом это всё как-то разрослось, а позже Правила вампиров переписали. Я не знаю, кто, когда и почему, но я могу дать тебе почитать другие источники, кроме наших, и ты удивишься. Так что не вини себя. — И всё равно, это неправильно… — ворчал себе под нос Чимин, не зная, что делать дальше, — я должен как-то поговорить с ним, чтобы не обидеть. Я не знаю как. Просто сказать, что я был пьян? — Раньше надо было думать, — покачал головой Ким, — ты в любом случае его уже обидел, сбежав от него сегодня. — Ну, значит, и терять нечего, обижу ещё больше. Ладно, пойду его выгонять. — Глупый, — покачал головой старейшина, закрывая дверь за другом. Осторожно пройдя в комнату Чонгука, он огляделся — тот был весьма чистоплотным и аккуратным. Всё было на своих местах, не было мусора и пыли, вещи оборотня были сложены ровными стопками. Он жил здесь, как в гостях, не злясь и не мстя по мелочи Тэхёну, как виновнику его такого положения. Он переступил через себя ради мира между их семьями, а Тэхён сделал ему так больно. А у Чимина вот был секс с Юнги. И почему он об этом подумал? Вдруг он услышал шорох в ванной комнате, а затем какое-то копошение. Через минуту дверь открылась и оттуда вышел помятый и разбитый Чонгук. Он немного потоптался на месте и сделал шаг навстречу вампиру. — Прости меня за то, что чуть не сделал тебе больно, — сказал оборотень, встретившись виноватым взглядом с Тэхёном. — Это ты меня прости… за то, что сделал, — ответил тот, протягивая ему руку. Чонгуку не нужно было слышать все эти слова извинения, он, как чистокровный оборотень, обладал превосходным обонянием и мог чувствовать запах чужих эмоций, как и любой другой запах. И в данную минуту Тэхён сожалел о том, что причинил боль, винил себя в том, что спровоцировал оборотня в полнолуние, и искренне надеялся на возобновление хороших отношений между ними. Всё это Чонгук чувствовал, как и то, что Тэхён его сегодня ночью очень сильно испугался, и он не хотел бы снова быть причиной этого горького запаха. Сейчас же Ким пах спокойствием, сочувствием и немного усталостью. Он осторожно подошёл и положил голову вампиру на плечо, уткнувшись носом в шею, а тот приобнял его за талию и прислонился щекой к его мягким волосам. Так они и стояли в обнимку — один успокаивался, вдыхая приятный запах, а второй чувствовал умиротворение, слушая спокойное биение сердца. И им было хорошо рядом.