Назад дороги нет

      Мои глаза открылись, и я видел перед собой только снегопад. Всё вокруг белым было, куда бы я не шел. Как вдруг мой путь достиг нашего дома в горах. Вновь начал ощущать родной запах, который мгновенно согревал душу. Только как я мог оказаться здесь?       Прошёл ещё немного, но всё оставалось прежним: заснеженный лес, наш небольшой уютный дом и, кажется, от этого места исходит какое-то тепло. Родное. Нечто схожее я чувствовал в далёком прошлом. Вижу, как ко мне бежит что-то маленькое... Или это галлюцинации из-за непогоды?.. Это же Незуко! Такая кроха…       Но она просто проносится мимо, будто бы не замечает настоящего меня, а за ней бегу я маленький. Видение...Воспоминание...Мы часто играли в салочки, когда были маленькие, нам было так весело, что мы не замечали снега и холода вокруг себя.Пожалуй до смерти отца мы жили беззаботно и весело. На пороге появилась мама. Она такая же как всегда. Ничуть не изменилась. С глазами, полными заботы и нежностью, в фартуке и косынке на голове. В груди что-то сжалось, начало щемить, а слёзы начали подступать незамедлительно. –Танджиро! Незуко! Идите обедать! —заботливо окликнула нас матушка. Маленький я сразу же остановился, а Незуко споткнулась о бревно и упала. Сестренка заплакала, и я бросился к ней, а мама за мной. Женщина подхватила Незуко и мы ушли в дом. Совсем юную грудь мою теснили переживания, было очень страшно за свою сестричку. Однако это был лишь небольшой ушиб, который мама намазала мазью и обматала тканью. Вся семья была небольшой комнатке у стола. Мама, отец, маленький я и крошка Незуко. За обедом старался помогать матушке, особенно аккуратно передавая плошки с горячим бульоном сестре и папе. Сестренка уже перестала плакать, поела и, уже развеселившись, сидела на коленях у отца. Я стоял рядом, кажется, изучая пейзаж за окном, как вдруг он заговорил строго: –Танджиро, послушай, нет ничего дороже семьи и близких тебе людей. Их нужно оберегать и заботится о них. Защищай Незуко. Если что-то случится, помни, что у вас никого родней друг друга. Будучи крохой, я кивнул и пообещал, что стану заботится о своей семье.       Наверное, именно с того момента я стремился стать мужчиной; таким же крепким и мудрым как отец. Дома так тепло, вкусно пахнет едой и царит уют. Я так истосковался по этому чувству.       Глядя на все это со стороны, с трудом мог сдерживать слёзы. Знал бы я, что наше счастье продлится ещё совсем недолго. Отец скончается оставив в наследство дом, серьги с карточным узором и обязанность защищать, заботиться, быть опорой для семьи.       От мыслей я не сразу заметил, как в дом ворвалась метель. Я с трудом уже мог различать родных и себя из детства. Порыв ветра постепенно уносил части дома, как пепел, и я снова остался среди снежного леса в одиночестве. Огромное желание закричать. Заплакать. Но я так я продолжал стоять, будто бы прощаясь с прошлым.       Мне ничего не ставалось, кроме как идти дальше в лес. Было ощущение, что что-то важное совсем рядом и скрывается именно там, за деревьями. По мере моего пути снег таял. Опомниться не успел, как вышел на зелёную поляну. Там устроились Зеницу и Иноске, поедая онигири, о чем-то переговариваясь, но слов я не слышал. Хашибира ел как всегда за пятерых. Удивительно, все же какой у него хороший аппетит. Зеницу отвлекся, посмотрев в мою сторону. Он улыбнулся и помахал рукой. Я приближался к ним сначала неуверенными шагами, переходя на бег, но это видение, которое тут же рассеялось .Подняв голову вверх, я не увидел неба. Одни только ветви великанов-деревьев. Как же тяжело…       Почему-то каждый шаг давался мне все труднее. Ощущение было такое, будто органы выгорали изнутри и дышать было трудно. Ещё больше мне тяжело смириться с потерей товарищей. Я попросту не помню что с ними, могу ли я помочь им. Тяжелые размышления тянулись в груди липким дегтем, заставляя чувствовать себя ещё отвратительнее.       Я дошел до спокойной реки возле которой стояла моя сестра. Её волосы были собраны, как тогда когда она была человеком и ленты с бамбуком тоже не было видно. — Незуко! — окликнул сестру я и ринулся в её сторону. Она обернулась и смотрела на меня с удивлением и лишь расстерянно проборматала: — Что случилось, братишка? А я побежал прямо к ней и обнял, всхлипывая от слез. В моём понимании отчётливо было ясно, что могу потерять последний лучик собственного света. Как будто бы если смогу зацепится за неё, то никуда не пропадет. Как наивно. — Танджиро? Она взяла мое лицо своими чуть прохладными руками, заботливо утирая мои слезы. Младшая Камадо то ли с лаской, то ли с сочувствием легко улыбнулась и смотрела на меня. — Все будет хорошо, я обещаю тебе, братик. Видимо Незуко уже понимала, что мы больше никогда не увидимся. И смотрела на меня как когда то мама, с той же любовью. Я почувствовал как земля уходит из-под ног и я падаю, тяну руку к сестре видя ее в последний раз.Она не бежит, не плачет просто смотрит и тоже прощается. — Незукооо!!! — что есть силы закричал я сквозь слезы, но силует все отдалялся и отдалялся.       Я падал и все думал о моей семье.Я их потерял навсегда.Все органы сжались в единый ком, все тело еще больше горело изнутри и кажется пламя вот-вот прожжет плоть насквозь, пока от меня ничего не останется.Друзей-истребителей тоже не вернуть,как и покой в мою душу.Я всех подвел.Все мечты,наставления придаются праху Я умру. Я уже умираю.

***

      Танджиро очнулся на деревянном полу с трудом поднимаясь.Все тело ломило, тряслось, глаза полные безумия, ещё более насыщенны темно-вишневым цветом.По приоткрытой нижней губе стекает слюна, стоит только вдохнуть запах свежей крови.Он голоден, очень, и как только видит окрававленый труп рядом зрачки пляшут, рот расстягивается в довольной ухмылке огаляя клыки.Животный интерес пересекает всякие границы, Камадо буквально набрасывается на тело начиная жадно поедать его, хлюпая кровью и чавкая плотью.       За всем процессом наблюдает великий Музан Кибуцуджи и шестые луны, что притащили юнца сюда.Их господин как никогда доволен, наконец-то объект его наблюдений пойман однако без сестры, за что Гютаро и Даки немало досталось, за ещё одну оплошность Музан обещал лишить их жизни.А сейчас… Сейчас ему очень интересно изучать поведение новообращённого.Тот жадно смаковал плотью, пока к удивлению верховного демона у того не начали литься слезы из глаз. Танджиро сидел на полу весь перепачканый кровью и плакал, но все равно продолжал есть человеческое мясо.Будто бы прежняя его человеческая часть пыталась достучаться до него, хотела вразумить, но видимо более сильная, новая часть хотела насытиться. Темноволосый демон был поражен этому явлению, но удивление быстро сменило привычное недовольство. — Скажи, почему он ревёт? —нахмурившись выпалил Кибуцуджи. — Или ты недостаточно силен? Недостаточно силен, чтобы обратить человека в демона? Он просто пришел в ярость, смотря через плечо на Гютаро, который подобно верному псу опустил голову и мысленно корил себя и задавался тем же вопросом, что и его господин. «Откуда эти слезы? Неужели он может противится превращению?»       Танджиро закончил «трапезу» и остался сидеть на полу в растерянности, кажется тело и разум постепенно приходят в нужный порядок.Но голод ещё был. В этот момент к нему подошёл Кибуцуджи рассматривал Камадо стоя неподвижно, но на расстоянии, парень же смотрел на него снизу вверх с какой-то крупицей надежды. — Кто я?.. — тихо сорвалось с губ новообращенного.       И тут Музан сделал, то что навсегда определило статус Танджиро и шокировало шестых высших лун.Главный демон сделал ещё шаг и поднял голову новоиспечённого демона за подбородок, властно произнеся: — Ты Танджиро. И ты принадлежишь мне.