Пулями, искрами

Глаза Алины похожи на чистейший лёд, что искрами поблескивает на солнце в ясный зимний день. Он не холодный, он манящий и гипнотизирующий настолько, что отрывать взгляд не хочется. Однажды коснувшись зеркальной глади, Ланцет уже не может вырвать из памяти её образ. И вроде бы ничего такого, у тысяч девушек в Петербурге голубые глаза, но у Алины они особенные. Пронзительно синие, как глубина, в которой можно утонуть. Предельно чистые, словно с примесью бриллиантов, что уж тут, они сами как два сапфира и, кажется, это самые дорогие сокровища в жизни Юры. Могли бы быть, если бы у него при встрече с ней, не спутывались мысли и не подкашивались ноги, словно он не боец СОБРа, а сопливая школьница. Сколько бы Ланцет не складывал идеальных фраз в собственной голове, они тут же растворялись в хмельном запахе, как только они с друзьями заходили в бар.       В баре «Валет» стоит полусумрак, но Юре кажется, что в более светлом месте чем это, он никогда не был. Когда Агеев очередной раз ощущает толчок в плечо от сидящего справа Димы, то наконец возвращается из своих мыслей в общее обсуждение. Обсуждение его провальной робости. Опять. — Что-то меняется, а что-то постоянно, — комментирует Миша, намекая на очевидно тупящего друга. Они не успели и по глотку пива сделать, как Юра уже уставился на свой объект обожания. — Ланцет, слушай, уже даже бы Туча решился подойти! — подначивает Сергей, откидываясь на стуле. Из всех присутствующих женатый, а следовательно раздавать советы по серьёзными отношениям его прерогатива. — Он подойдёт разве что к полке с пельменями, — весело отзывается Дима, которого ситуация забавляет с каждым днём всё больше и больше. Ромео на то и Ромео, чтоб на голову обскакивать свободных коллег по количеству девушек, это его привычка, образ жизни и философия. Миша выразительно кидает недовольный взгляд на шутника, не будь его рот занят чипсами, он бы обязательно высказал Диме всё, что о нём думает. У всех остальных шутка вызывает улыбку. Для каждого в их команде есть типичные шутки-уколы по их сильным или наоборот сторонам, разве что над командиром никто не решался шутить. Про Ромео шутки о венерических заболеваниях при его разгульной половой жизни, позывной Отца часто звучал в одном предложении с «бабским батальоном», а Туча, наверное, устал оправдываться, что он не толстый, а пушистый, и его телосложение обусловлено сугубо широкой костью. А у Ланцета объектом шуточек коллег стала «официанточка». Его Алина. Первые заказанные пинты подходили к концу, но расходится они не собирались тем более, что завтра был обещанный майором Фирсовым выходной, а значит можно было выпить внеурочного пива. Юра был бесконечно рад, что друзья хотя бы на какое-то время забыли о типичной категории шуток для этого места и живо обсуждали сегодняшнюю операцию по освобождению заложников. Вернее, Дима живо обсуждал самолично спасённую заложницу и её природные данные. Ланцет может был бы и рад влиться в общих поток обсуждения, но совсем не мог концентрироваться на разговоре, когда мимо ходила Алина, обслуживающая других посетителей. — Алина, милая, а можно вас на секундочку? — произносит Дима обыденно-заигрывающим голосом, смотря на девушку без стеснения. Хотел бы Юра также. — А кто из нас вам больше нравится? Агеев может поклясться чем угодно: на мгновение, на одну лишь мимолетную секунду, что лёд прошёлся по нему приятным холодком волнующих мурашек. Сердце сделало мёртвую петлю по грудной клетке, пока Агеев неотрывно смотрел на Алину, деловито придумывающую ответ в тон вопросу. Интересно, о чём она сейчас думает? Что они очень уж назойливые и постоянные посетители? Хочет ответить честно, что их вид и громкие рассказы о работе пугают посетителей? — Извините, я не ваша Джульетта, — хихикает девушка, недвусмысленно намекая на его прозвище. — Так всё-таки? — настаивает Ромео, выразительно хлопая ресницами. Интересно, как он вечно это делает? — Кому-нибудь ещё пива? — беспроигрышно улыбается Алина, вооружившись ручкой. Все четверо, как прилежные первоклассники, подняли руки, и девушка, кивнув, занесла заказ в свой блокнот, отправляясь к стойке с разливным. Все они подумали об одном: Алина на удивление органично смотрелась в обшарпанном пивном баре, умело управляясь как с наплывом посетителей в пятничный вечер, так и с кассовым аппаратом, который то и дело терял связь с реальностью интернетом. — Друзья мои, вы могли бы представить нашу Алину где-нибудь ещё и в чём-нибудь другом? — поинтересовался Дима, провожая взглядом девушку, а потом вновь оборачиваясь на друзей. — Ну уж нет, — опротестовал Миша. — Это уже классика: Алина и четыре пивные кружки светлого в двух руках. — Ага, как Бонни и Клайд, как сотая Джульетта и наш Ромео, — кивает на Диму, с усмешкой перечисляет Сергей и, отпивая свой светлый лаггер, косится на реакцию Агеева прежде чем сказать о нём. — Как Ланцет и «я так боюсь к ней подойти и позвать на свидание». Друзья немедленно подхватывают настроение Богатова и начинают сыпать удачными на их взгляд остротами, чем сильно выбешивают Агеева. Они, конечно, считают это до невозможности смешным, когда Ланцет считает это полной дуростью с их стороны, тем более, что других тем для общения предостаточно, а их невинные намёки быть порасторопнее откровенно достали. По-хорошему Юра это и сам понимает с учётом того, что Алина хороша собой и работает в баре, у неё наверняка отбоя нет от набивающихся кавалеров, и это настоящая удача, что она сейчас свободна. Вот только друзья слишком ушли в отрыв со своими шутками, что — Ну, хватит уже! — прерывает Юра, даже вскакивая с места, а всё его спокойствие растворяется в полутьме заведения. — Да, Алина мне нравится! Да, я боюсь с ней заговорить, уж извините, я не такой опытный как Ромео! Да, из-за меня мы постоянно ходим именно в этот бар! И что? Это нормально! — Мы ему скажем? — тихонько интересуется Миша, отчего Агееву хочется провалиться сквозь землю от своей догадки. — Не-е-е, не стоит… — таким же полушепотом отвечает Сергей, качая головой. Собрав в кулак всё мужество, которое ещё не успело позорно забиться в отдалённые участки его тела, Юра оборачивается и безнадёжно теряется во льду, с которым на него смотрят глаза напротив. Алина лишь улыбается, отчего её лицо становится ещё красивее. Рухнуть под землю, желательно сразу в адский котёл, в котором будет явно прохладнее, чем здесь сейчас, хочется ещё больше. Ланцет вновь тонет во льду, навечно замерзая в этом плену стихии. — Я заканчиваю через час, — любезно сообщает Алина, но Агеев в первую очередь обращает внимание не на слова, а на её голос. — Может погуляем потом? — Да… — кивает Ланцет, это единственное на что у него хватает решимости в этот момент. Лёд разом побеждает всего его самообладание. Интересная он всё-таки штука.