Шальная мысля

      — …       …       …       Да не-е-ет…       Не-е-ет…       Нет!       НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!       — Какой блять «убить Елену»?! Ты сам-то хоть понимаешь, что несёшь?!       — Что, что-то не так?       — Действительно, что же не так?! Может быть, дело в том, что ты блять посылаешь меня убить кого-то?! Да и ладно это был кто-нибудь другой, но Лена!       — Да че тебе эта Лена?       — Вот именно, что ничего! Я не могу убить её, просто не могу!       — Так и знал, что ты слаб.       — Да-да, пытайся дальше меня подначить!       — Вроде бы ты так хотел спасти себя и свою подружку, а теперь орешь, что не можешь убить одну жалкую девчонку. Чтож, проблемы твои. Видимо, суждено тебе, дорогуша, остаться здесь на веки. Всё снова, и снова, и снова…       — …       «Вот гаденыш, за больное дёргает»       — Что, разве я ошибаюсь? Разве ты ей не дорожишь? Разве жизнь какой-то девочки дороже хорошего для всех конца? Разве…       — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХЕР, СУКА! Я СДЕЛАЮ, СДЕЛАЮ ЭТО, ТОЛЬКО ЗАТКНИСЬ УЖЕ!       — Мх-хм-хм — он зловеще посмеялся — Вот так бы сразу. И еще кое-что.       — Что еще?! КОГО ЕЩЕ УБИТЬ НАДО, А?!       — Не ори.       — …       — Ну вот. Кхм-кхм…       Он деловито потер руки и повернулся ко мне.       — На площади, пока никого не будет… Понимаешь?       — …       — Пентаграмма, твоя кровь… Ну?       — Я тебе че, сатанист что ли?       — Эх… Вот придурок… Пока никого не будет на площади, то есть сегодня, ты должен нарисовать пентаграмму своей кровью.       — Откуда я тебе столько крови в себе найду?       — А сам факт того, что ее придется из тебя достать тебя не волнует?       — Чувак, психопата таким не удивить.       — А ты психопат?       — Нет, я долбаеб.       — Все, сука! Пиктограмма не обязательно должна быть большой, 10 на 10 сантиметров хватит. А теперь иди, и выполни все, что от тебя требуется!       Его силуэт растворился, в глазах пелена. Я проснулся…       ***       Я открыл глаза.       Взгляд был приколочен к потолку. Я всё ещё не мог смириться с этим. Нет, до этого мне и не раз приходилось причинять людям боль, и пару раз я чуть не доводил их до смерти, но чтоб прям… убивать… Да и не абы какого хулигана, который устроил анархию в лагере, а невинную девочку Лену. Я поневоле вспоминаю её изумрудные глаза. На глазах выступили горькие слезы, что поспешили скатиться по моим садиским щекам, оставив соленый след. Как грустно осознавать, что мне своими руками придётся затмить их. Я делаю это для тебя, Мику, для тебя и для нас. Мы выберемся отсюда, всё будет хорошо. Мы поженимся, купим маленький домик на краю моря и будем жить счастливо. Я тебе это обещаю… Лена… Прости меня…       …       Вот ублюдок…              ***       Весь оставшийся вечер я ходил как овощ. Мне плохо. Лена, боже… Каждая секунда приближала меня к ее смерти. Недавно я подслушал разговор Мику и Лены, где вторая сказала, что не пойдет поход, так как хочет помыться в бане. Ну а я в свою очередь уговорил Мику пойти в этот самый поход. Как будто сама судьба подстраивает все так, чтобы я уж точно убил ее. Это больно, но у меня нет другого выбора. Люди жертвуют одним ради другого, одни убивают других ради себя, а третьи убивают четвертых ради пятых. Все так сложно…       Но сам план прост: когда отряд отправится в лес, я вернусь обратно под предлогом того, что что-то забыл, а когда приду к бане, просто заколочу дверь и окно досками и подожгу ее. Я мог бы найти смерть менее мучительнее, но… но при таком раскладе у меня будет больше всего шансов выбраться сухим из воды. Не представляю, какая у всех будет реакция, если они узнают, что это сделал я. Однако я снова и снова убеждаю себя, что это для меня и для Мику. Однако, я с каждым разом всё сильнее и сильнее сомневаюсь, что это единственный выход. Да и… Да и у Лены тоже своя жизнь, она тоже хочет жить. Но такова жизнь: побеждает или самый сильный, или самый хитрый. Я ничего не могу сделать…       — Ты чего как не в себе ходишь? Случилось что-то? Может тебе плохо? Давай я тебе помогу!       «Все сразу Мику, все сразу»       — Да не, нормально всё.       Наглая ложь. Она даже не думает, что через полчаса её подруги не станет, она умрёт от моих рук.       — По тебе не видно.       — Я серьёзно!       — Ладно-ладно, поверю на слово.       — Ну что, всё готовы? — Ольга Дмитриевна прошла рядом с нами и посчитала — Тогда идём.       Отряд двинулся в лес. Мы проходили мимо больших и пышных деревьев, мимо маленьких кустарничков, в какой то момент можно было увидеть речку. Единственное, что раздражало — всякая мошка, которая так и наравит залесть во всё отверстия. Мы продолжали идти. Притоптанная дорожка в какой-то момент сменилась грязью, однако, как оказалось, мы пришли к нужному нам месту. Все стали раскладываться, готовится к чему то, но мой черед не заставил себя ждать.       — Ой, Ольга Дмитриевна, я кажется забыл у себя в домике… э-э-э… как его… одеяло, во! Ну а как я буду без него?       «Ну и причина блять»       — Ну Мейсон, ну как ты умудрился? Ладно, шуруй в лагерь, мы никуда не денемся.       — Ладно, я туда и обратно.       — Можно я с тобой? — подбежала Мику, положив мне руки на плечи — Не одному же идти?       Я повернулся к ней и посмотрел в её радосные глаза. Как мне хочется быть такой же счастливой. Как мне хочется просто забить на всё, и остать здесь, у уютного костра, в компании друзей… Но не могу… Счастье моё, где ты?       — Мику, я бегом сгоняю, одна нога здесь, другая там — а я снова посадил её на бревно.       — Что случилось — она словно читает мои мысли, будто пробирается ине в голову и ищет среди ленты теперь самые записи, в которых говорится о её смерти, о горящей бане, о домике на краю земли.       — Я же говорю, всё хорошо.       Я больше не могу смотреть ей в глаза. Я просто развернулся и пошёл…       ***       …       Я здесь…       Забрав со склада (ключи то я так и не вернул) доски, гвозди и немного бензина, видимо для генераторов, я направлялся в сторону бани. Однако, я опешился… Она идёт… Идёт в ту же сторону…       Я подождал… Простояв у деревьев примерно минут пять, я полностью убедился, что я не подаду ей на глаза, вновь побрёл в ту же сторону. Я оказался на поляне. Я снова здесь. Снова баня, снова лес, снова тропинка, уходящаяя куда то в глубь. Я в последний раз смирился с тем что делаю… Всё же, всё мы рано или поздно умрём, верно?       Подойдя к домику, я сложил всё лишнее у него, и направился к двери. Первая доска была забита ближе к верху, вторая ниже. Однако странно, что она не отреагировала, может не слышит? Схватив третью доску, я за считанные секунды вбил их в окно.       Все, это конец… Я облил основание из канистры. Пахучая жижа стекала к земле, питая её и отравляя. Я достал из нагрудного кармана коробку спичек. Красивая. Достав спичку, я смотрел на неё со слезами на глазах. Чуть ли не плача, я удержал её пальцами и чиркнул… Яркий огонёк светился у меня на пальцах. Прощай, Лена… Прощай… Я, истекая слезами, кинул горящую спичку в основание. В ту же секунду оно залилось ярким пламенем. Огонь, пожирая баню, пробирался всё выше и выше.       «Я зверь, но именно мой зверинский инстинкт позволяет мне жить»       Я пошатываясь побрел к площади…       …       «Кажется, никого нету»       Я повторно огляделся, боясь, что кто-нибудь меня увидит. Что кто-нибудь придёт и обвинит меня в том пожаре, что я устроил. Что они сочтут меня за психа, за одержимого. А что подумает Мику?       Все, хватит! Достав нож-бабочку, что так игриво переливался на свету, я прокрутил его в своей руке и высвободил лезвие наружу. Ну да, опять я за свое… Я ещё раз прогладил пальцем по лезвию. Очень остро, будет не так больно. Выставив ладонь вперёд, я глубоко вдохнул и… резко дёрнул лезвие. Алая кровь покапала вниз. Какое знакомое чувство… Нет, это не так больно, возможно я уже привык. Хотя с последнего раза прошло около полгода. Пока кровь текла, я старался вырисовывать круг на плитке, а затем и очертания перевёрнутой звезды. Пальцами я размазал её, образовав небольшую пентаграмму. А всё же, почему такая маленькая? Через пиктограмму дьявол проходит в наш мир, а через эту? Его мини версия, судя по всему. Всё, не хочу больше думать. Ничего не хочу больше ничего знать. Я убил человека! Меня сейчас ничего не интересует, ничего!       Я просто побрёл в сторону нашего лагеря, утираясь от горьких слез стыда и раскаяния…       ***       — Мейсон, с тобой точно что-то не так!       Как только я пришёл, ко мне сразу же подъехала Мику, и стала разглядывать мою кислую мину. Было ощущение, будто она стала догадываться, что она вот-вот раскроет меня, и тогда…       — Да нет же, всё нормально, сколько раз повторять.       Она немного погруснела, однако вернулась в прежнее русло:       — Ну, ты пришёл как раз во время! Ольга Дмитриевна сейчас будет рассказывать историю о каком то старом духе, живущие в нашем лагере.       »… Какой ещё дух? «       Ребята сели в круг у костра, всё приготовились слушать историю. И я в том числе, ибо меня это сильно заинтересовало.       — Итак, дети, слушайте внимательно. О, недавно это случилось… Думаю, года три — четыре назад. Тогда Славя и Лена тоже были в этом лагере и отчётливо помнят всё что было! А что было… В один из дней к нам приехал Икарус, однако он был почти пустой, за исключением одного спящего человека. Он был одет в странное деяние, будто бы сейчас не лето, а осень. Но он быстро влился в наш отряд и стал частью нас. Однако в какой-то момент он чуть не устроил пожар, нарисовала перед этим пиктограмму на площади. Как только мы туда подоспели, мы увидели перед собой огромное существо, похожее на человека, слепленного из многих кусков фиолетовый стекла. Много было душ унесено, онп оглащал их, как будто расстаплиавал сахар в горячем чае. Однако… Однако… Славя, а ты не помнишь, как мы его одолели?       — Нет… — Славя почесала макушку — Я помню, мы записали это куда-то, она у Жени должна хранится.       — А Женя тоже знает? — поинтересовалась Мику.       — Да, об этом знали многие, однако это стали считать байкой. В самом деле, всё это звучит как фантастика, и мало кто может в жоо поверить, однако это всё равно никуда не делось.       — А что стало с душами, которые поглотил тот дух? — наконец я спросил хоть что-то.       — Мы их освободили, только я не помню как.       — Ну ничего себе — воскликнул Серый — Разве такое могло произойти здесь?!       — Мы всё помним…       Однако этот рассказ прервал крик, донессшийся позади нас.       — ОЛЬГА ДМИТРИЕВНА, СЛАВЯНА, ВЫ ДОЛЖНЫ ЭТО ВИДЕТЬ! — это была Женя.       — Что случилось?!       — Там… Хах… Там… Опять… Оно…       Бедная девочка долгое время пыталась снять с себя отдышку после резвой пробежки, однако ОД направилась обратно в лагерь, зазывая всех за собой. Так что Женя медленно плелась сзади нас.       — Может тебя донести? — спросил я.       — Ещё чего, извращуга! — воскликнула та.       Поняв, что вместо того, чтобы помочь ей, я больше получу пизды, я вновь ринулся вперёд. За кронами деревьев виднелись флаги… или то что от них осталось…       «Боже… "       Как только мы пришли на площадь, мы были… напуганы… Вся площадь была… разгромлена к чертям. То тут то там валялись трупы, совершенно не тронутые, в кладку и землю были воткнуты прозрачные шипы фиолетового цвета. Деревья горели, домики горели… Что здесь произошло…       И только сейчас до меня дошло…       «Что я… Что я натворил?! "       Да, да, конечно! Как я сразу не догадался, чтото всё обман! Меня использовали как куклу, а ты, Мейсон, бегал по поручениям как послушная собачка! Молодец, просто молодчина блять! Какой ты всё-таки молодец! Хотел спасти себя и Мику, как храбро, а теперь от лагеря останутся лишь угли да осколки, настолько ты постарался!       Меня переполняли эмоции. Мне было страшно, больно, грустно, обидно, отчаяно, устало, и всё это сразу.       Что теперь делать?