Шальная мысля

      …       «Где я?»       Я спал, облокотившись на морозное стекло автобуса. Моё дыхание немного притупило холод, теперь оно было не таким холодным. Моё сознание стало пробуждаться…       Я разлепил глаза. Голова слегка кружилась, но я мог разглядеть округу. Я сидел на мягком сидении в автобусе, около окна, и я был один. Совершенно один. Я поглядел за окно. Автобус медленно разъежал по заснеженным дорогам декабрьского утра, проезжал мимо однообразных многоэтажек, снег падал вниз, отражаясь в лучах уличных фонарей, а небо заполонило серыми облаками. Я подтянул рукав, и взглянув на часы, закреплённые на забинтованной руке, понял, что сейчас ещё совсем рано — всего лишь 7 часов утра. Я ещё раз посмотрел в окно. На моём сером безчувственном лице, под глазом виднелся шрам. Где я его получил?       Я развалился на сидении и стал обдумывать происходящее. Это был сон? Может нет? А где мой шарф? Да, точно!       Я заглянул в свою барсетку, в которой расположились всё мои вещи, кроме книги Стивена Кинга, однако вместо неё у меня лежала та самая книга из библиотеки, которую я так и не дочитал.       «Да не, это не сон, верно?»       Я даже не знал, что чувствовал в тот момент. Может быть… грусть… пустоту? Нет, я… Мне казалось, будто бы я до сих пор в лагере. Что просто поменялось окружение, и стоит мне выйти из автобуса, как я окажусь в том самом пионерлегере. Однако… Нет. Я не знаю, что произошло. И почему. Одно ясно точно — мой отпуск подошёл к концу… И вновь, я оказался в этом уебском мире, сука. Однако… я не чувствовал пустоту от этого… Может быть, это был не отпуск, как я привык его называть?       Автобус не спеша остановился возле парка, и пшикнув дверьми, впустил в салон этот холодный и неприятный мороз. Я неспеша вышел, продолжая отходить ото сна. Спустившись со ступенек, мой взгляд в последний раз уловил этот странный аномальный автобус, и тот, зашипев дверьми на прощание, зарычал и помигивая своим маршрутным номером «410», направился в неизвестность. Мой взгляд молча проводил его, и по щеке невзрачно потекла скупая слеза.       — Было круто, не так ли?       Сбоку послышался знакомый мне голос, я без сомнений понял, кто был его хозяином.       — Да, это были незабываемые дни.       — Знаешь, ты был прав. В будущем просто ужасно. И что самое плохое — теперь нету пионерлагерей.       Я повернулся к Ульяне, что стояла на остановке, облокотившись на хлипкую стенку из листа металла. Ульяна как Ульяна, меня даже поразило то, что она никак не изменилась, разве что на ней была зимняя одежда: оранжевый пуховик и красная шапка. Она глядела на меня невзрачным взглядом, словно спрашивала «Что делать будем?».       — Да ну, не прям таки здесь всё хреново.       — Ну, так то да, поскольку в этом мире существует такая великолепная вещь как «компьютер». А ещё лучше, когда к нему подключён интеренет и скачана КС-ка.       — Когда ты успела ко всему тут привыкнуть?       — А я знаю? Я проснулась в кровати, в уютной квартире, мама накормила меня оладушками и я пошла сюда.       — И как ты угадала, что я буду здесь?       — Не знаю…       — …       — Что ты чувствуешь?       — Что я чувствую? … Даже не знаю. Лёгкую грустинку, наверное…       — Да, я тоже буду скучать по лагерю.       — Радует, что я встретил тут тебя. Хоть не так одиноко будет.       Повисла давящая тишина, что даже мне стало немного не по себе от такого, поэтому я постарался разбавить атмосферу.       — Ладно, пойдём, пройдёмся.       — Ну пошли.       Мы зашагали по заснеженному тротуару, пошли по этому хрустящему свежему снегу, проходя мимо деловитых лучей фонаря. Снег всё падал и падал, засыпал нас своими хлопьями, кружился в свете уличных софитов. Лёгкий мороз ударял по носу, окрашивая наши носы и щеки в лёгкий румянец. Со стороны наверное выглядело, будто это старший брат ведет младшую сестру куда-нибудь, настолько она была низкой, но тем не менее, разница всё равно была не слишком большая.       — Может, в следующем году попробовать снова — предложил я.       — Снова заснуть в автобусе?       — Да, почему бы и нет?       — Хах, ну, надеюсь в следующем году обойдётся без шпионов и тёмных сил, ха-ха-ха!       — Хе-хе, это точно!       — Ну, по правде говоря, не будь всего этого, было бы не так классно.       — Да, я соглашусь. Правда, досталось мне нехило.       — Зато весело!       — А давай-ка ты в следующем году побегаешь в полуживом состоянии по катакомбам, пока тебя будет искать весь лагерь, чтобы расстрелять нахрен?       — Эй, мы не хотели тебя расстрелять!       — Ну и по головке погладить вы явно не хотели.       — Ну, Ольга Дмитриевна не сказала нам, что хотела с тобой сделать, так что, может быть и хотели.       Мы посмеялись и продолжили путь.       — Кстати, держи — девочка просунула варежку в куртку и достала оттуда «Зелёную Милю», которая пропала у меня ещё с самого приезда в лагерь.       — Э? Откуда?       — Ну… Пока я была в лесу, странная девочка с кошачьими ушами попросила тебе отдать, а ещё она попросила передать благодарность за ту булочку, которую взяла у тебя, пока ты был за пределами лагеря.       — Да ну, девочка с кошачьими ушами?       — Честно!       Я взял ее, и положил в барсетку, где она и должна была лежать.       — Она сказала, что книга была очень интересной.       — С чего бы ей её брать?       — Не знаю, она не ответила.       — Ладно хоть вернула.       И мы опять пошли в тишине, изредка поглядывая в сторону парка. В какой-то момент я мельком заметил среди деревьев и оградки скамейку. На ней, прямо по середине, сидел высокий мужчина, крепко обнимая рядом сидящую женщину, которая сильно была похожа на Ольгу Дмитриевну.       — Смотри, вожатая что-ли?       — Хм, действительно.       — Может поздороваться?       — Лучше позже.       И вновь, мы продолжили путь куда-то в сторону набережной.       — Куда мы идём? — спросил я.       — К пристани. Она ждёт тебя.       — Да?       — Да.       Пройдя ещё метров 100, как где-то в далеке, за набережной, за небольшой пристанью, начало расстилаться холодное море. Я стал вглядываться, и заметил, что там, под светом фонаря, опираясь на оградку набережной, стояла девушка с длинными аквамариновыми волосами, заплетенными в две косы, и смотрела куда-то в сторону порта, где недавно прибыл корабль и теперь его разгружают, а на её шее весело развивался шарф ярко-бордового цвета. Мы дошли до конца квартала, и Ульяна, остановившись на углу, оперлась о угловую колонну оградки парка и сказала:       — Ну, иди. Я вас тут подожду.       Я кивнув, и прошёл к набережной через пешеходный переход. Подойдя вплотную, я аккуратно обвил руками её талию, и поцеловал её холодные щеки. Она, конечно же, улыбнулась мне, и повернулась в мою сторону. В её глазах читалась радость и счастье, она ждала меня здесь.       — Ты наконец-то пришёл!       — Знал бы я раньше, что ты тут стоишь, так прилетел бы.       Яркий смех залил тихое пространство, в котором до сей момента господствовал лишь ветер, и она накинулась на меня с обътиями, растапливая холод, отчего нам обоим стало так тепло в душе. Но нам стало ещё теплее, когда наши губы слились в страстном поцелуе под фонарём. Наконец, мы немного отстранились друг от друга, но позже она всё равно прижалась к моей груди, обхватив руками.       — Прости меня, Мейсон!       — За что?       — За тот раз! Правда, я поступила очень не хорошо, мне стало так стыдно, ты бы знал! Я стала плакать, а потом пришла Алиса, меня успокоила, а потом мы хотели идти к тебе, но там пришла Женя, и Алиса ей чуть не рассказала! Правда… потом я её ударила… Мне тоже очень стыдно из-за этого, но я очень хотела извиниться перед тобой, и я побежала в сторону пристани, а потом там Славя… ну… Да… Было очень больно, но потом ты такой пришёл, перевязал, и Ульяна тоже потом прибежала, вы такие классные были! И когда ты бежал в медпункт, мне было совсем не больно, потому что ты мне помогал, мне стало приятно от этого! И там… в медпункте… прости, что закрыла глаза…       Еле как справившись с её скорострельной речью, я продолжил разговор.       — Да… и ты меня тоже из-за этого прости…       — Но главное, что мы снова вместе, и что теперь всё хорошо!       — Точно говоришь, Микуся, ха-ха!       — Э-э-эй, ха-ха-ха!       Мы снова слились в поцелуе, таком теплом и ярком…       — Ну видишь, Мику! Я же говорила, что он не сможет тебя не простить! — сзади послышался знакомый голос, и когда мы повернулись, за нами стояли Алиса, покуривающая сигарету, Ульянка, смотрящая на нас благородным взглядом, Женя и Лена, что сильно смущалась и пыталась спрятать взгляд.       — Ой, Алиса, Женя, Ульяна, Леночка! — конечно же, Мику бросилась всех обнимать, и её подруги не стали в этом отказывать, и что не менее важно, стали предлагать обняться мне. И после обряда крепких объятий, мы продолжили разговор.       — Да, Мику… Ты прости меня за тот раз… Нехорошо вышло…       — Да ладно тебе Алис, я не сержусь! Теперь всё хорошо!       — Я ей это уже говорила, однако она никак не могла успокоиться, всё ждала, пока ты ей это скажешь лично — пробубнила Женя.       — Да-а, кстати на счёт «того раза»… — тут уже в разговор вмешался я — Лена, ты это… Прости нас… Просто это было… Как сказать…       — Не переживайте, всё же хорошо — нежным голосом заговорила она, явно давая понять, что волноваться не о чем — Это вы меня простите, слишком много хлопот вам доставила своими слезами… даже сейчас стыдно…       — УУУУ, ЛЕНА, КАКАЯ ЖЕ ТЫ МИИИИИИИЛАЯ! — уже сковывая её в крепких объятьях твердила Мику, ещё сильнее смущая и без того красную Лену.       — Эй, вы чего там без нас делаете?! — послышался возмущённый голос.       — А, ну конечно, как же мы могли о вас забыть? — с сарказмом произнёс я.       — Да иди ты в баню!       К нам подтянулись ещё и кибернетики, которые стали со всеми, ясно дело, обниматься.       — Хорошие же были деньки в лагере — мечтательно произнёс Шурик.       — Давайте-ка в следующем году снова туда отправимся?       — Что, предлагаешь в автобусе уснуть всём нам? — Алиса толкнула меня в бок, не переставая смеяться.       — А чего нет то?!       Мы всё дружно смеялись, пока вдруг Электроник не прервал смех.       — Да, ещё кое-что. Славя! Славь, ну всё, идеи сюда!       Где-то со стороны порта боязливо шла девушка с двумя длинными светлыми косами, опустив взгляд в пол. Это была Славя, конечно. Я поглядел на Мику. Её взгляд был… переживающим? Она сама волновалась, но казалось, будто бы она этого ждала, словно она предугадала её. Девушка аккуратно подошла ко мне и Мику, продолжая прятать свой взгляд.       — М-мейсон… Мику… — чуть ли не плача, начала выдавливать она — И-извините… Меня… Я… я не знаю, что на меня нашло… Эта… ревность… Я… такая дура… Пожалуйста, простите ме!..       Однако в тот же момент её прервала Мику, которая тихо к ней подошла и нежно обняла за плечи. Она стала нежно поглаживать её спину варежкой, а Славя всё же не выдержала и тихо заплакала, в ответ обнявшись с Мику. Я решил к ним присоедениться, и тоже, совсем аккуратно и нежно, прижался к куртке трудолюбивой пионерки.       — С-спасибо! Спасибо…       Этот момент всех расстрогал, что даже Шурик по неволе достал бумажную салфетку и вытер потекшие слезы. Мы все снова дружно обнялись и, вроде как успокоившись, Ульянка внезапно вскрикнула:       — Ну всё, хватит киснуть! Пойдёмте в парк играть!       — Давайте крепость построим! — предложил Электроник.       — Ха! Я такую крепость возведу, что никто не сможет сравниться с ней! — похвастался я.       — Ну-ну, посмотрим, выживет ли она после моего рейда — поправив очки, словно злобный гений, сказала Женя, что явно меня напрягло.       — О, а давайте ещё с Ольгой Дмитриевной поздороваемся! Мы когда с Мейсоном шли сюда, она сидела на скамейке в парке!       — Конечно, ещё спрашиваешь! — крикнула Мику.       Мы всё вместе, смеясь, направились ко входу, однако…       — А можно мне с вами?       На нашем пути встала неизвестная нам девушка, с ярким радостным лицом, шелковистыми русыми волосами и интересными глазами. И только присмотревшись, я заметил, что капюшон, что был одет на ней, прятал большие симпатичные кошачьи ушки. Мы всё между друг другом переглянулись, и без слов было понятно, что мы согласны. Девушка высунула язык и, засмеявшись, вместе с нами пошла в парк.       ***       — Когда… я лишился своих родителей… когда всё друзья отвернулись от меня… мне было страшно… Я принял для себя, что больше никогда не посмею даже подумать о том, что заведу себе хотя бы ещё одного друга… Но… Этот автобус… Он творит чудеса…       — Ты так сильно хочешь отправится туда ещё раз?       — Да… Но уже с вами.       — Скажи же, что лучше всё же иметь друзей, чем быть без них?       — Да, я жалею о том, что не подумал об этом раньше.       — Но если бы ты завёл их, то наврядли бы окозался в лагере.       — Скорее всего. Но я счастлив. Та шальная мысль спасла меня от вечного одиночества.       — Ну, Мейсон, даёшь…       …