House of Midnight

«I'm not evil to core What I shouldn't do I will fight I know I'm emotional What I want tosave I willtry»

Twenty One Pilots — Fairly local

Люмин недоуменно смотрит на стоящего подле ее дверей Кэйю и буквально застывает на пороге, не смея проронить и слова. Мысли словно смешались в одну непонятную липкую массу и никак не складывались в осмысленность над неожиданным предложением капитана. Мужчина изъявил желание совершить небольшое путешествие до Ли Юэ и не нашел лучшей компании для экспедиции, чем Почетный Рыцарь Ордо Фавониус. Да, да, именно так капитан и выразился. «Такого незаменимого спутника я пожалуй не сыщу, поэтому, прошу, составь мне компанию» — Альберих был так убедителен, но при этом не настойчив, в своем убеждении, что Путешественница и не заметила, как согласилась. Ответ сорвался так же легко, как сухой осенний лист, подхваченный ветром. И несмотря на то, что ежедневные поручения еще не были выполнены, Кэйя попросил подругу не беспокоиться: обо всем позаботятся рыцари по его личному приказу. — Так что сегодняшний день официально объявляю твоим выходным. О, и даже не спорь, — лукавая улыбочка и хитрый прищур единственного аметистового глаза. Девушке все кажется, что мужчина что-то задумал. Ведь этот человек умудрился уговорить саму Паймон остаться в Мондштадте под чутким присмотром Рыцаря Искорки Кли. Конечно, кто за кем будет присматривать вопрос остается сомнительный. Путь пролегал по самым живописным маршрутам окраин Мондштадта и всевозможным водоемам Ли Юэ, изрезанными бамбуковыми мостами вдоль и поперек всех пролегающих озер и речек. Капитан так и не разгласил конечную цель их совместного путешествия, но Люмин надеялась, что к вечеру мужчина соблаговолит поделиться с ней этим секретом. Однако прогулки по знакомым местам выдались действительно увлекательными, и разговоры по душам сопутствовали хорошему настроению и бодрому расположению духа. Особенно неизгладимое впечатление на Люмин произвел ледяной мост Кэйи, построенный прямо до главного порта сияющего города. В «Народном выборе» они повстречали Сян Лин, во всю кашеварившую на кухне над новым блюдом вместе с Гобой. Девушки тепло поприветствовали друг друга, и Люмин познакомила подругу со своим спутником. От острого экспериментального блюда главного шеф-повара они отказались, однако фирменной курицей на пару они все же отобедали. После весьма сытной трапезы мужчина предложил прогуляться по склону Уван, где по слухам царила таинственная и немного жутковатая атмосфера, о которой Люмин знала не понаслышке, спасибо Ху Тао. И в этом путешественница не увидела ничего дурного, кроме как странного подвоха, потому как всю дорогу до места Кэйя лишь молча улыбался и прикладывал палец к губам, призывая к сохранению тайны. Они прошлись вдоль разрушенных хижин и колодца, пока мужчина перебрасывался с ней лишь парой коротких фраз, в основном, что здесь водятся привидения. — Правда, мороз по коже? — смеется Кэйя, и девушка не признает, что каламбур вышел более чем удачным. И находясь средь этих блуждающих огоньков, невозможно не задержаться здесь на чуточку побольше, чем планировалось изначально. Потому как вернулись они с импровизированной экспедиции уже глубокой ночью. А девушка шла бок о бок с мужчиной, что бережно накинул на ее плечи свою меховую накидку. «Мы же не хотим, чтобы ты простудилась, верно?» — бархатный голос капитана кавалерии ее успокаивает, и Кэйя провожает Люмин до самых дверей. А на следующий день братья ссорятся, прямо посреди главной площади у фонтана. Их разняла подоспевшая из ниоткуда Джинн. Мужчины разошлись не на шутку, пустив в ход мечи и магию стихий, благо пострадавших не оказалось, хвала ветру. Действующий магистр не постеснялась отчитать их обоих за девиантное поведение, в основном, как раз-таки за то, что при своем высоком положении, они вытворяют такие глупости, как драки на улице. Путешественница не слышала всех подробностей, но кажется, по словам Лизы, из кабинета доносились гневные речи Джинн. Из-за чего же так могли поспорить сводные братья, оставалось не ясно. Однако девушка была твердо намерена выяснить из-за чего между Дилюком и Кэйей возникли такие распри, и сразу же отправилась на винокурню, по несчастью, первого там так и не застав. А вот капитана кавалерии обнаружить оказалось довольно просто, достаточно было поплутать по его обычному маршруту, и нашла его девушка в таверне «Доля Ангелов». На втором этаже, в самой дальней ее части. Казалось, мужчина выглядел отчужденно, не замечая ничего и никого вокруг себя, однако, завидев Путешественницу, капитан кавалерии вернул свой первозданный лик. — Оу, вы решили составить мне компанию на вечер? — покачивая бокалом в руке, воззрился на них мужчина. Люмин все больше думалось, что улыбка на его лице — натянутая. Кэйя предложил распить бутылку вместе с ним и, не придумав ничего лучше, Путешественница отправляет Паймон сделать большой заказ для них: побольше вкусностей, чтобы отвлечь спутницу хоть ненадолго. Та кометой-звездочкой летит вниз, манясь на запах вкусной еды. И впервые за долгое время она пьет алкоголь. Причину, по которой она разделяет вино с Альберихом, откладывает рассуждение на потом. В последнее время происходило много странностей между ней и этими двумя. Внезапная забота Кэйи, и спонтанные поцелуи у реки с Дилюком. Отчего-то так трудно построить логическую цепочку и сложить два и два. В голове каша, а расхлебывать приходиться ей одной, на помощь, отнюдь, никто не приходит. Кэйя осушает не первый бокал, а Люмин все никак не покончит с оставшейся половиной. Внезапно, мужчина решает обсудить с ней насущный вопрос. — Тебя, наверное, мучает интерес, отчего же мы с мастером Дилюком устроили это маленькое шоу на городской площади? — девушка кивает и совсем не смеется, когда ее собеседник нарочито криво подчеркивает имя своего названного брата. — Дело в том, что мы давно не общаемся, как прежде, и на сей раз наш спор… Немного вышел из-под контроля, мы погорячились. Мне правда жаль, что тебе пришлось услышать подобное. Ты не представляешь, как магистр Джинн разозлилась на нас, ух… Он пригубил последний глоток любимой «полуденной смерти», уставившись взглядом куда-то в пустоту. На вопрос подруги мужчина так и не ответил ничего конкретного. Спустя время, Кэйя поднялся со своего места и проследовал к балкончику, поманив за собой и Путешественницу. Люмин не стала спрашивать: что и зачем, просто следуя за мужчиной. Он протягивает ей свою руку. — Ты же веришь мне? Будто ощущение дежа вю, вопрос не в боязни глубины, но в доверии. И Люмин не знает, чего сейчас она чувствует больше. Молчание затягивается, и девушке совсем не хочется расстраивать капитана в этот вечер. Ее тонкая ладонь ложится в холодную, по сравнению с ее собственной, ладонь Кэйи, и мужчина крепко сжимает ее, а после влечет за собой. Альберих подхватывает девушку за спину, спрыгивая с перил, а затем мягко приземляется на колонну рядом, в нескольких метрах от таверны. Вокруг стоит такая тишина, что даже слышно, как бьется учащенное сердце мужчины напротив. Плечи Путешественницы цепко сжимают чужие пальцы. До боли холодные. — Это тяготит меня с того времени, как мы встретились, — Люмин впервые видит Кэйю таким серьезным, без намека на лукавство, — и продолжается до сих пор, я было думал, что смогу отступить, оставить все, как есть… Мужчина говорит загадками, и девушка пытается вникнуть в суть. О, звезды, помогите ей понять, что на самом деле происходит. — Но похоже мы с Дилюком оказались схожи в одном, — капитан кавалерии в неожиданно мягком жесте притягивает к себе Путешественницу, — нам обоим посчастливилось встретить тебя. Из груди вырывается удивлённый вздох, и теперь Люмин боится пошевелиться. Альберих обнимал девушку так, словно пытался согреть ее. Или себя, кто его знает? И когда он ее отпускает, на сердце вдруг становится совсем тяжело. Девушка сама не знает почему. — Ох, прости мне эту вольность, я не хотел тебя встревожить. Вызвать боль на твоем лице — отнюдь не благородный поступок. Тот едва уловимо проводит пальцами по бледной щеке. Чувство это не было похоже на то, что возникло там, у реки, тогда, когда Рагнвиндр поцеловал ее, твердый в своих намерениях доказать ей что-то. На лице Кэйи трескается маска притворства, скрывающая насмешку над самим собой и горечь. Несказанные слова застревают в горле. Закрыв глаза всего на мгновение, мужчина исчезает, будто растворился в воздухе. И сколько бы она не оглядывалась, не смогла разглядеть его ни в одном из редких прохожих. Путешественница зовет его по имени в ночной тиши. Но никто не пришел.