Чат VK Продолжение

Телефон не замолкал ни на минуту. Тимур обрывал мой телефон нон-стопом. Вибрация, словно маленькое, назойливое сердце, билась в моей ладони, в сумке, на сиденье такси. Я смотрела на его имя, горящее на экране, и не могла заставить себя ответить. Каждый звонок был как удар током. Я поймала такси и, назвав адрес подруги, только тогда смогла спокойно выдохнуть. Откинувшись на спинку сиденья, я закрыла глаза. Таксист что-то тихо бормотал себе под нос, радио играло ненавязчивую мелодию. За окном проносились ночные улицы, освещённые тусклыми фонарями. Я была в безопасности. По крайней мере, на время. Я была на пути к убежищу. Но даже здесь, в замкнутом пространстве машины, я чувствовала, как меня преследует его взгляд. Я знала, что это ещё не конец. Это было лишь начало. И скоро мне придётся посмотреть им обоим в глаза и ответить за всё, что я сделала. И за всё, чего я так отчаянно желала. Противный, режущий слух звук айфона раздался вновь. Я вздрогнула, сердце пропустило удар. На экране снова высветилось имя Тимура. Я сбросила вызов. Почти сразу же телефон завибрировал снова — это было сообщение от Кати: «Они ушли следом за тобой. Я видела, как они сели в машину.». Я быстро набрала ответ дрожащими пальцами: «Я дома. Я в безопасности». Я нажала «отправить» и отложила телефон в сторону, словно он был раскалённым. Я в безопасности. Я дома. Дверь заперта. Всё хорошо. В этот момент в квартире раздался дверной звонок. Громкий, долгий, требовательный. Я замерла, не в силах пошевелиться. Кровь отхлынула от лица. Они не могли... они не могли найти меня так быстро. Звонок повторился. Ещё более настойчивый. Я на цыпочках подошла к двери и заглянула в глазок. На лестничной клетке, привалившись плечом к стене, стоял Ильяс. Он не звонил и не стучал. Он просто стоял и ждал, зная, что я там. И от этого спокойного, терпеливого ожидания мне стало ещё страшнее, чем от любого крика. — Ильяс, — выдохнула я, в дверь настойчиво постучали. С каждым ударом моё сердце билось всё быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Я прижалась спиной к стене, не в силах отвести взгляд от двери. Словно он мог увидеть меня сквозь неё. — Если вы сейчас не уйдёте, я вызову полицию. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Мой голос сорвался на последнем слове, превратившись в едва слышный шёпот. Я сама не верила в свои угрозы. Вызвать полицию? На него? Это было бы смешно, если бы не было так страшно. За дверью повисла тяжёлая, звенящая тишина. Стук прекратился. Я затаила дыхание, ожидая ответа. Упрёков. Крика. Чего угодно. Но ничего не последовало. А затем я услышала его шаги. Тяжёлые, медленные. Он не бежал. Он просто уходил. И от этого звука, от этого безмолвного ухода, мне стало ещё хуже, чем от любого скандала. Я сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Я добилась своего. Я оттолкнула его. Снова. Но почему же тогда внутри была такая пустота? За дверью раздался едва различимый шёпот Тимура: — Лина, прошу, открой. Нам надо поговорить. Я не отвечала и старалась не дышать, вжавшись в холодную стену. — Лина, пожалуйста. «Тим, — прошептала я, и, кажется, он услышал мой шёпот, потому что за дверью всё стихло, — моё сердце пропускает удар каждый раз, как я слышу твой голос. Это неправильно. Так не должно быть». В ответ из-за толстой деревянной преграды донеслось едва слышное, но пронзительное: — Малыш, ты поселилась у меня в голове, вытеснила собой все мысли. Его голос был полон такой щемящей тоски и нежности, что у меня перехватило дыхание. Это было уже не требование. Это была исповедь. Признание в том, что он так же беспомощен перед нашими чувствами, как и я. Мы оба проиграли. Мы оба были в плену друг у друга. И от этого осознания слёзы хлынули с новой силой. Я сидела на полу, плакала и слушала его молчание, которое было красноречивее любых слов. Я стояла на коленях перед дверью, обхватив себя руками. Слёзы текли по щекам, и я уже не пыталась их сдерживать. Его слова, полные боли и нежности, сломали мою последнюю защиту. Я была в смятении, разрываясь между желанием броситься ему на шею и необходимость оттолкнуть его, чтобы спасти то, что осталось от моей жизни. Щёлкнул дверной замок. Я не помнила, как встала и повернула ручку. Это было сильнее меня. Дверь медленно, со скрипом отворилась, и я встретилась с ним глазами. Тимур стоял на пороге, такой же измученный, как и я. В его взгляде не было ни торжества, ни упрёка. Только бесконечная усталость и та же боль, что разрывала меня изнутри. Мы смотрели друг на друга в звенящей тишине, которая была громче любых криков. Он сделал шаг вперёд, переступая порог, и дверь за ним тихо закрылась, отрезая нас от остального мира. Мы были одни. Наконец-то. И эта близость была одновременно и спасением, и приговором. — Я не знаю, что мне делать с этими чувствами к тебе, — прошептала я, не в силах отвести от него взгляд. — Ильяс меня ненавидит сейчас. И так и должно быть. Тимур сделал последний шаг, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Он поднял руку и нежно, почти невесомо, коснулся моей щеки, вытирая большим пальцем влажную дорожку от слёз. — Он понимает, — голос Тимура был низким и хриплым. — Он не ненавидит тебя. Я смотрела на него, не веря своим ушам. В его глазах я видела отражение своей собственной боли и смятения, но вместе с тем — непоколебимую уверенность. — Он сам мне это сказал, малыш. Он всё понимает. Мы оба... мы оба в этом завязли. С того самого момента, как увидели тебя. Это сильнее нас. Сильнее его. Сильнее меня. И уж точно сильнее тебя. Его слова били наотмашь, но в них была пугающая правда. Он был прав. Это было сильнее нас всех. Это было похоже на стихийное бедствие, на ураган, который подхватил нас троих и теперь кружил, не давая выбраться. И мы были слишком слабы, чтобы ему противостоять. — Хочешь, я поговорю с Ильясом? — его голос был низким, почти шёпотом, и он обжигал мне кожу. — Он поймёт нас. Попсихует, но поймёт. Он мой брат. Я смотрела на него, и в моей голове всё смешалось. Его слова были как бальзам на израненную душу, но в то же время они пугали меня до дрожи. Поговорить с Ильясом? Сделать всё... официальным? Вывести наш грех на свет? — Я стал зависимым от тебя, — продолжил он, и его пальцы зарылись в мои волосы на затылке, притягивая меня ещё ближе. Его губы были в миллиметрах от моих. — Я хочу постоянно тебя касаться. Хочу, чтобы ты постоянно была рядом со мной. В моей голове. В моей постели. Его признание было как удар под дых. Он был таким же пленником этой запретной связи, как и я. — Тим... — выдохнула я, и его имя прозвучало как мольба и как приговор одновременно. В этот момент я поняла, что уже не борюсь с ним. Я боролась с собой. И, кажется, проигрывала эту битву с разгромным счётом.