Чат VK Продолжение

Сотрясаясь ещё в сладостных конвульсиях, я мутным, расфокусированным взглядом уставилась на кота. Как я и говорила раньше, этот подъездный кот, готовый душу продать за сосиску, пробрался ко мне в квартиру и, судя по всему, смотрел с первого ряда всё действо. Маленький шерстяной наглец. Он сидел в паре метров от нас, на спинке дивана, и его жёлтые глаза-блюдца были широко раскрыты. Он не мяукал, не шипел. Он просто... смотрел. С видом строгого критика, который оценивает не самое удачное выступление в театре. Я истерично хихикнула, уткнувшись лицом в плечо Тимура. Он, тяжело дыша, приподнялся на локте и тоже посмотрел в ту сторону, куда был устремлён мой взгляд. — Это что... зритель? — его голос был хриплым от смеха. Кот, словно поняв, что говорят о нём, медленно моргнул, дёрнул кончиком хвоста и с царственным видом спрыгнул со своего «насеста». Он неспешно прошествовал мимо нас, задев Тимура хвостом по лицу, и направился прямиком на кухню. — Кажется, он ждёт свою долю аплодисментов... в виде сосиски, — простонала я, не в силах сдержать смех. Тимур откинулся на спину и расхохотался в голос. — Это был самый странный тройничок в моей жизни. С участием кота - вуайериста. Я выгребла из холодильника единственный йогурт, который нашла, и, сняв крышку, поставила его на пол перед котом. Больше порадовать нашего пушистого зрителя было нечем. Пока кот, урча, занимался уничтожением еды, Тимур прошёл в душ. Я же, накинув на себя первую попавшуюся футболку, прошлёпала босыми ногами в прихожую и, наконец, плотно закрыла входную дверь. Щёлкнул замок, отрезая нас от остального мира. Я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. В квартире пахло нами, сексом и чем-то неуловимо домашним. Из ванной доносился шум воды, и я знала, что совсем скоро он выйдет. И всё начнётся снова. Кот, покончив с йогуртом, подошёл ко мне и потёрся о мою ногу, громко мурлыча. Я наклонилась и почесала его за ухом. — Ну что, пушистый извращенец? Теперь ты будешь шантажировать меня тем, что видел? Кот лишь мяукнул в ответ и гордо прошествовал в комнату, явно довольный собой. Я улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник. Кажется, нам всем не помешает немного подкрепиться после такого... представления.

***

Тимур что-то тихо напевал в душе, и я, не в силах устоять, приоткрыла дверь и залюбовалась им. Капли воды стекали по его сильным плечам и спине, а он, прикрыв глаза, казался полностью погружённым в музыку и свои мысли. Он, должно быть, услышал меня или почувствовал мой взгляд, потому что внезапно открыл глаза и улыбнулся — той самой своей улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались ноги. Он протянул мне руку. Я шагнула к нему, прямо под горячие струи воды. Он тут же обнял меня, и я прижалась к его мокрому, тёплому телу. Его руки заскользили по моей спине, плечам, груди. Тимур намыливал меня массажными движениями, медленно и нежно растирая пену по коже. А потом он тихо, почти шёпотом, замурлыкал мне на ухо. Это была не та песня, что гремела на его концертах. Это было что-то личное, интимное. — Я буду любить тебя, как будто у меня амнезия, И каждый раз удивляться, как же ты красива. Просто... всё это не просто. Не просто, когда человек заменяет воздух! Его голос был низким и хриплым, он обволакивал меня, проникая в самое сердце. В этот момент я поняла всё. Это было не просто увлечение. Не просто месть. Это было что-то гораздо большее. Что-то, без чего я больше не могла дышать. — Тим, я говорила тебе, как ты сводишь меня с ума. Я говорила, что ты занял все мои мысли, — мой голос дрожал, смешиваясь с шумом воды. — Но я ни разу не говорила, что без памяти влюблена в тебя. Он замер. Его руки, только что нежно скользившие по моей спине, остановились. Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Вода стекала по его лицу, но я видела, как в его взгляде промелькнуло что-то новое — не просто желание, а глубокая, почти болезненная нежность. Он ничего не сказал. Слова были не нужны. Вместо ответа он наклонился и поцеловал меня. Это был уже не жадный, голодный поцелуй. Он был медленным, глубоким и таким трепетным, что у меня перехватило дыхание. В этом поцелуе было всё: и его признание, и моё. Он любил меня. А я любила его. И это было одновременно самым прекрасным и самым страшным чувством в мире. Не сводя с него взгляда, я опустилась на колени. Вода каскадом стекала по моим волосам и спине, а я смотрела ему в глаза, видя в них отражение собственного желания. Я медленно обхватила его губами, и его тело напряглось, словно струна. Тимур резко выдохнул, его пальцы инстинктивно зарылись в мои мокрые волосы, но он не пытался руководить, не пытался ускорить темп. Он просто позволял мне делать то, что я хотела. Тимур закатил глаза и с глухим стоном закинул голову назад, упираясь затылком в холодный кафель. Его дыхание стало рваным, хриплым, а с губ срывались тихие, бессвязные слова. Я чувствовала, как его мышцы каменеют под моими руками, и это ощущение власти над ним было пьянящим. В этот момент в мире не существовало ничего, кроме нас двоих и шума воды, который заглушал всё, кроме наших прерывистых вздохов. Я мучила его и дразнила, не давая того, чего он так отчаянно хотел. Он рычал недовольно, его пальцы сжимали мои волосы, но он сдерживался, позволяя мне играть с ним. Я целовала, покусывала, царапала его бёдра, оставляя на коже красные следы, которые тут же смывала вода. Это была сладкая пытка. Я чувствовала свою безграничную власть над ним, видя, как он теряет контроль, как его дыхание сбивается, а стоны становятся всё громче и надрывнее. Он был полностью в моей власти. — Эвелина, — его голос был похож на рычание. — Ты играешь с огнём. Я подняла на него взгляд, и в моих глазах, должно быть, плясали такие же чертенята, как и в его. — Я знаю, — прошептала я, прежде чем снова продолжить свою сладкую пытку. Я хотела, чтобы он запомнил это. Запомнил меня. Чтобы его тело отзывалось только на мои прикосновения. И в тот момент мне казалось, что я достигла своей цели. Тимур вцепился в меня, его пальцы сжали мои волосы почти до боли. Мои игры с огнём закончились. Он больше не мог терпеть. С глухим, утробным рыком он перехватил инициативу, начиная быстро и глубоко двигаться. Я вцепилась в его бёдра, чтобы удержать равновесие, чтобы не упасть под этим натиском. Вода била по спине, смешиваясь с моими слезами и его стонами. Это было уже не нежно. Это было дико, первобытно, на грани. Его дыхание стало рваным, хриплым. Он больше не сдерживался, отпуская себя полностью. Я чувствовала, как он дрожит, как его движения становятся всё более резкими и хаотичными. И когда последняя, самая мощная волна дрожи прошла по его телу, он с силой прижал меня к себе, заглушая свой крик. Его пальцы так сильно сжали мои плечи, что, наверное, оставят синяки. Но в тот момент мне было всё равно. Это было похоже на взрыв. На конец света. И на новое рождение. — Прости, малыш, не удержался, — выдохнул он, протягивая мне руку, чтобы помочь подняться с колен. Я выпрямилась, чувствуя, как дрожат ноги. Вода стекала по моему телу, смешиваясь с остатками нашего безумия. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, не в силах сдержать довольной, почти хищной улыбки. Я вложила свою ладонь в его, и он с силой потянул меня на себя, поднимая. В следующую секунду я оказалась прижата к его груди, а его губы накрыли мои в жадном, благодарном поцелуе. — Это было... невероятно, — прошептал он мне в губы, его дыхание всё ещё было сбивчивым. — Ты... ты просто ведьма. Я лишь тихо рассмеялась, обхватывая его за шею. В его объятиях я чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгого, изнурительного путешествия. И я знала, что больше никогда не захочу никуда уходить.