Чат VK Продолжение

Я подошла к стойке, за которой крутился бармен. Он уже потянулся к выключателю, чтобы гасить свет и закрывать заведение, но я его остановила. — Стой! — мой голос прозвучал громче, чем я планировала. — Сделай мне «Б-52». Три шота. Бармен, молодой парень с сонными глазами, удивлённо вскинул брови, но спорить не стал. Он молча взял бутылку Kahlúa и начал методично, слой за слоем, готовить крепкий коктейль. Я облокотилась о стойку, наблюдая за его отточенными движениями. Катя подошла и встала рядом, скрестив руки на груди. — Решила напиться в хлам? — с усмешкой спросила она. — Решила не быть трезвой, когда всё это закончится, — ответила я, кивая на дверь, за которой скрылись Тимур и Аня. Бармен поставил передо мной три высокие рюмки с аккуратными слоями: кофейный ликёр внизу, сливочный Baileys посередине и прозрачный Cointreau сверху. Я взяла первую рюмку. Горечь обожгла горло, но это было именно то, что нужно. Чтобы заглушить ревность. Чтобы забыть. Чтобы дождаться. Я опрокинула вторую. — Сахарок, ты же на ногах не устоишь, — вздохнула Катя, но в её голосе не было осуждения. — Мне плевать, — выдохнула я и потянулась за третьей. — Мне. Уже. На всё. Плевать. Катя выхватила у меня из руки третий шот и, не моргнув глазом, опрокинула его в себя. Она решительно взяла меня за руку и, пожелав бармену спокойной ночи, начала толкать меня к выходу, на ходу протягивая мне мою кофту. — Всё, хватит. Поехали домой. Ты уже достаточно наревновалась на сегодня. Мы вышли на улицу, и прохладный ночной воздух немного отрезвил меня. Мы не успели далеко отойти от кафе, как я заметила их. Ребят мы нашли недалеко от набережной, как и говорил Тимур. Аня что-то оживлённо рассказывала, активно жестикулируя, а Тимур шёл рядом, но его взгляд... Он был прикован не к ней. Он постоянно оглядывался назад, ища меня в толпе. Его глаза метались по улице, и когда он наконец заметил нас, на его лице промелькнуло облегчение. Он что-то коротко сказал Ане, и та, кажется, даже не заметила, что её спутник больше не слушает её. Тимур замедлил шаг, а затем и вовсе остановился, не сводя с меня глаз. И в этом взгляде было столько всего: и вина, и извинение, и обещание. Катя тихо хмыкнула, глядя на эту немую сцену. — Ну вот, а ты боялась. Иди уже к нему. А я вызову такси. — Аня, я вызвала детское такси для тебя! — крикнула Катя, и её звонкий смех разнёсся по ночной улице. — Ты ещё успеешь посмотреть «Спокойной ночи, малыши»! Аня резко обернулась, её лицо, секунду назад бывшее таким счастливым, мгновенно вытянулось от удивления и обиды. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но Катя не дала ей такой возможности. — Я постараюсь увезти её, — уже тише, но с той же ехидной улыбкой, сказала она мне, кивая в сторону ошарашенной Ани. — А ты тащи Тимура к себе. И на этот раз, — она подмигнула, — не отпускай его до утра. С этими словами она, всё ещё смеясь, подхватила Аню под локоть и, что-то быстро ей нашёптывая, повела в сторону стоянки такси. Аня пыталась сопротивляться, оглядывалась на нас, но хватка у Кати была железная.

***

Я осталась стоять посреди тротуара, глядя, как они удаляются. Теперь нас с Тимуром ничего не разделяло. Только несколько метров ночного воздуха и недосказанность, которая вот-вот должна была исчезнуть. Ильяс коротко попрощался с нами и уехал на такси вместе с девчонками — им было по пути. Я смотрела, как красные огни их машины растворяются в ночной темноте, и чувствовала, как с их отъездом спадает последнее напряжение. Мы остались с Тимуром наедине. Я облокотилась спиной о холодные металлические перила набережной. Воздух был пропитан запахом речной воды и ночной прохладой. Тимур не дал мне ни секунды на раздумья. Он шагнул ко мне, заключая в ловушку своих рук — обе его ладони упёрлись в перила по бокам от моей головы. Мы были так близко, что я чувствовала жар его тела. — Как же ты сладко ревнуешь, малыш, — прошептал он мне прямо в губы, и от его низкого, хриплого голоса по спине побежали мурашки. Он не стал ждать ответа. Его губы коснулись моей шеи, а затем он провёл по ней языком, оставляя на коже влажную, обжигающую дорожку. Я не смогла сдержать тихую дрожь и, прикусив губу, застонала. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, и его руки, до этого сжимавшие перила, наконец нашли меня, притягивая к себе с такой силой, что я почувствовала, как бешено колотится его сердце. — Либо мы сейчас едем к тебе, — его голос был низким, хриплым, полным неприкрытого желания, — либо я прямо сейчас спалю всю эту набережную! Я не смогла сдержаться. Ситуация была настолько напряжённой и одновременно безумной, что я нервно хихикнула, уткнувшись лицом ему в шею. Его кожа была горячей и пахла им — одуряюще, сводяще с ума. — Тогда поехали, пока от города хоть что-то осталось, — прошептала я, поднимая на него взгляд. В его глазах плясали опасные огоньки, и я поняла, что он не шутит. Он был на грани. Мы оба были. Не говоря больше ни слова, он схватил меня за руку и потащил к стоянке такси. Мы почти бежали, не разбирая дороги, смеясь и спотыкаясь, как подростки. Весь мир сузился до ощущения его горячей ладони в моей и предвкушения того, что ждёт нас впереди. Мы ввалились в салон такси, и как только за нами закрылась дверь, он притянул меня к себе. Его губы были требовательными, голодными. Я отвечала ему с не меньшей страстью. Поездка до моего дома показалась мне вечностью и одновременно одним коротким мигом. Когда мы наконец оказались у моей двери, я дрожащими руками пыталась вставить ключ в замочную скважину. Он стоял за моей спиной, обжигая дыханием шею, и терпеливо ждал. Хотя я чувствовала, как сильно ему хочется выбить эту дверь к чёртовой матери. Тим ласкал меня через ткань моих брюк, и от этих сладких, накатывающих волнами ощущений я не могла попасть ключом в замочную скважину. Руки дрожали, дыхание сбивалось, а все мысли вылетели из головы, оставив только чистое, незамутнённое желание. — Да чтоб тебя! — выдохнула я, в очередной раз промахнувшись мимо цели. Он тихо рассмеялся мне в шею, его горячее дыхание посылало по телу новую волну дрожи. — Давай я, — прошептал он, забирая у меня ключ. Одной рукой он безошибочно вставил ключ и повернул его, открывая дверь, а вторая его рука при этом не прекращала своих сводящих с ума ласк. Щёлкнул замок, и мы ввалились в тёмную прихожую моей квартиры, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Всё происходило быстро, лихорадочно. Мы целовались так, словно хотели съесть друг друга. Его руки были везде: срывали с меня одежду, гладили, сжимали. Я отвечала ему с не меньшей страстью, царапая его спину и зарываясь пальцами в его волосы. Мы не дошли до спальни. Упали прямо на пол в гостиной, на разбросанные вещи. И это было дико, первобытно и абсолютно правильно.