Маскарад

      Ночью ей не спалось. Как бы дева не пыталась устроиться на небольшой, но достаточно удобной кровати, сон не шел, что, в целом, нельзя было назвать чем-то удивительным. Оставив тщетные попытки заснуть, Амелия еще раз окинула взглядом комнату. — Маленькая. — подумала она. В прежних покоях Асгарда у неё купальня была больше, что уж говорить о самой комнате, она мечтательно прикрыла глаза, вспоминая свою поистине огромную кровать, с невероятно мягкой периной, словно густая луговая трава, но девушка не жаловалась. Она искренне была рада и этому: ночевать под крышей, в теплой, пусть и маленькой комнате, на кровати, всяко лучше, чем ночевать на улице. Да и убранство комнаты не было уж таким и невыносимым: односпальная кровать, стоявшая у стены, рабочий стол и шкаф. Минимум мебели, но зато пространство не захламлено, есть какая-никакая свобода. Это, впрочем, касалось и квартиры в целом, она понравилась асине, маленькая, но есть всё, что необходимо. Относительно свежий ремонт, выполненный в светлых тонах, все аккуратно расставлено по своим местам и даже есть комнатные растения. Не царский дворец, но жить можно.       Прокручивая день голове по кругу, Амелия пришла к выводу, что действительно не все так плохо. Да её чуть не разорвал в клочья сумеречный волк, да она чуть не погибла под колесами мидгардской колесницы, но ведь все обошлось. Она жива и встретила Кэт. Такую душевную и добрую Кэт, которая, не колебавшись ни секунды, разрешила, по сути, совершенно незнакомому человеку жить с ней под одной крышей. — Ох, Кэт, что бы я делала без тебя? — подумала асиня, делая для себя заключение, что день все же удался. Хотя где-то в глубине души Амелия хотела, чтобы он наконец-то закончился и она уснула. Почему спросите вы? Да хотя бы потому, что, проснувшись, была призрачная надежда на то, что ей все это приснилось и Локи вернулся из треклятого Ванахейма. Ну или, хотя-бы, девушка попала из Междумирья не в Мидгард. Нет, асиня не была против мира людей, просто… Столько всего на неё навалилось, что было бы гораздо легче списать это на страшный сон. Амелия специально старалась не думать о принце, так как воспоминания или же даже элементарные размышления о нем — разрывали её изнутри. Думаете это так легко? Легко бросить мир, в котором ты вырос, с которым тебя связывает каждая минута, каждый его уголок и уйти в неизвестность. Конечно нет, это непосильная ноша, с которой юной асине теперь предстояло смириться и жить дальше.       В голове назойливо крутились мысли: «А может стоило поговорить?». Действительно, она пошла на поводу у своих эмоций и просто ушла, сдалась. Не стала бороться за свою любовь, отвоевывать Локи. — Отвоевывать Локи — дева прокрутила эту фразу еще раз и тихо рассмеялась. Этого непредсказуемого плута порой понять-то сложно, а отвоевать тем паче. Уж если он что-то вбил в свою упрямую черноволосую голову, то остановить его был не в силах даже Один. Локи был слишком непредсказуем, даже для неё. Хотя, чем больше она думала об их отношениях, тем больше понимала, что смотрела на все глазами той маленькой девочки, которая под открытым звездным небом, клялась всегда быть рядом. Но они уже давно выросли и столь любимого ею черноволосого мальчугана, любившего читать, творить магию и устраивать козни всему дворцу — нет. Он вырос и превратился в закрытого, отстраненного и молчаливого юношу. Правда, Амелии всегда казалось, что с ней он был другим. С ней его горящие зеленые глаза смягчались, маски все спадали и он словно выдыхал с облегчением, оставшись с подругой наедине. Так думала она, а на деле… Так ли много она о нем знала? Живя им, отдавая всю свою любовь и заботу этому эгоистичному змею она не видела элементарного. Все это было лишь односторонним актом. Амелия, по факту, ничего о Локи и не знала. Ну ладно, ничего это слишком громко сказано, но многого. Взять хотя бы детей. Девушку передернуло. Она ничего не знала о его личной жизни, принц не хвастался ей своими похождениями и дамами сердца. Раньше она списывала это на отсутствие необходимости в ком-то другом кроме нее самой, теперь же эти мысли казались ей до противности наивными и глупыми. — Как же я была слепа. — сокрушительно подумала асиня. А с другой стороны, чего она ждала? Она ни разу не заявляла о своих чувствах, бережно храня их под сердцем, как мать хранит свое дитя. Он, понятное дело, ничего не подозревал и видел в Амелии просто подругу детства, хорошего собеседника, надежного товарища. А их поцелуй? А что поцелуй. Это у Амелии он был первый и столь долгожданный, Локи же, наверняка, за свою жизнь немало женских губ вкусил и немало сердец разбил. Что ж, теперь в его копилке разбитых сердец мирно покоится еще одно. Разбитое, растоптанное, уничтоженное…       Но ведь можно же было поговорить. Не уходить в тихую, а поговорить, рассказать о своих чувствах, узнать о мотиве его действий… Дева осекла сама себя, представляя, как же глупо и ничтожно она выглядела бы со стороны. Маленькая обиженная и униженная девочка пытается понять причину его действий. Локи не знал, что асиня души в нем не чает? Не знал, что этот поцелуй был первый в её жизни, не знал, что его действия растопчут её самолюбие и самооценку навсегда? Да что там растопчат, уничтожат. Знал. Он все это прекрасно знал и осознавал, но сделал так, как было нужно ему. Из глаз непроизвольно полились слезы…       Не выдержав собственной мысленной тирады, асиня встала с кровати и подошла к зеркалу, висевшему на дверке шкафа, и стала себя разглядывать. Длинные молочно-белые волосы, в меру пухлые губы, высокий рост, да и в принципе, ладная фигура. Это злило еще больше. В Асгарде её считали первой красавицей золотого города, столько мужей боролось за один лишь ее взгляд, но Амелия была ко всем дружелюбно холодна. Всегда дистанция, всегда только светская беседа для поддержания разговора и не более. Она была верна ему, даже не будучи с ним в отношениях. Она жила им. Девушка встретилась взглядами со своим отражением. В зеркале её встретили заплаканные зеленые глаза. Его глаза. Становилось тошно, асиня хотела уже лечь назад, как наткнулась на кулон, привычно покоящийся на её тонкой шее. Амелия помнила тот день, когда он его подарил. Это было её день рождения, он, как всегда, нашел дела поважнее и пришел только к вечеру*:       «День клонится к закату, уступая права царице ночи. Город постепенно успокаивается, уличные базарчики, лавки и ремесленные закрываются, погружая улицы в тишину. Стало настолько тихо, что любой шорох или чей-то смех был слышен на всю округу. Первые сумерки уже давно прошли, открывая мириады звезд и других планет. Асы зажигали свет в своих домах, проводя вечер с семей, с детьми, совсем маленьких матери уже бережно укладывали спать, а со старшими, отцы подготавливали дела на день грядущий.       Но сидевшую за туалетным столиком деву это абсолютно не тревожило. Создав приглушенно светящую сферу, освещающую комнату, она медленно расплетала свою прическу, аккуратно вытаскивая заколки и живые цветы. Её тонкий стан отбрасывал на соседнюю стену изящную тень, а нежные руки отчаянно пытались освободить свои волосы от всей этой, столь не любимой, ерунды. С виду нельзя было сказать, что дева, на самом деле, напряжена, как струна, и еле сдерживает дрожь в руках. — Как он мог? — этот вопрос не давал ей покоя. Сегодня её день. Её. Как он посмел не прийти на празднование ее совершеннолетия. Столько шепота и косых взглядов дева на себе не ловила никогда. Отсутствие на праздновании младшего принца — стало просто сенсацией и отличным поводом для новых сплетен и едких замечаний. Хоть Амелии было и плевать на мнение окружающих, но не сегодня. Она могла простить плуту многое, да даже все, кроме этого. Весь день ей пришлось в одиночку выносить притворные тосты о счастье, здравии, восхищении. Пользуясь отсутствием принца, пол Асгарда пригласило именинницу на танцы, из-за чего ноги её гудели так, что хотелось выть. — Гадство! — прошипела дева. Цветок никак не хотел оставить её, пока еще, целые и густые локоны в покое, запутываясь еще сильнее. — Во имя Одина, прекрати издеваться над своей шевелюрой. Она мне как-никак нравятся, — голос раздался из неоткуда. Закусив раздосадовано губу, от того, что вздрогнула, так увлеклась своими мыслями, что позволила себе испугаться, явно теша его самолюбие своей реакцией. Посмотрев в зеркало, дева обнаружила Локи позади себя, он стоял в балконных дверях, опираясь правым плечом об косяк. — Ваше Высочество, — безразлично произнесла дева. — Я Вас сегодня уже не ждала. — Я всегда непредсказуем, душа моя, — он знал. Он прекрасно знал, как она злится и как на него обижена. Собственно, девушка имела на свои эмоции полное право, отчего Локи пропустил её издевку мимо ушей, подошел к тонкому стану, положил руки ей на плечи и, наклонившись к самому уху, шепотом произнес — Позвольте мне спасти вас от облысения.       Амелия сверкнула глазами, но промолчала, тем самым давая добро на действия принца. Локи, не медля, стал аккуратно распутывать её светлые кудри. По правде говоря, ему это занятие чертовски нравилось. Он находил это успокаивающим. Медленно, перебирая прядку за прядкой он отсеивал все ненужные мысли, весь негатив да и вообще все плохое, что случилось с ним за эту неделю. Дева же никогда не могла справиться с копной своих волос. Они никогда её не слушались, путались, мешали и, порой, если рядом не находилось принца или фрейлины, спасали только ножницы. Поэтому то, с какой ловкостью Локи расплетал ее прическу, казалось ей чем-то невероятным, волшебным, запрещенным, в конце концов. Но и сказать, что ей не нравилось, когда принц аккуратно и даже нежно перебирал её пряди, было бы наглой ложью. Она следила за каждым движением Лофта, пытаясь разгадать его секрет, хотя, честно говоря, асиня оставила попытки договориться со своими локонами давным-давно и просто любовалась принцем. Его одновременно расслабленным и сосредоточенным выражением лица, его тонкими изящными пальцами, слегка наклоненной головой и пытливыми зелеными глазами. Это, конечно же, не укрылось от самого Локи, но он, собственно, и не был против. — Вот видишь, — убирая последнюю невидимку, распуская длинные волосы, даря долгожданную свободу, начал Локи — Можно обойтись без потерь. — дева облегченно вздохнула и запустила руки в волосы, массируя кожу головы, все также храня молчание. — Ну ты же прекрасно понимаешь, что если я не пришел, то у меня были на то веские причины. — принца умиляла реакция подруги, но одновременно с этим он её не до конца понимал. Естественно это не был какой-то акт протеста, у него действительно были дела. Однако дева молчала. «Будь по-твоему, чертовка» — подумал Локи и сказал: — Прости меня, Амелия. Я поступил, как самый настоящий чибис, посмев оставить тебя в твое совершеннолетие одну. — Амелия оттаяла на глазах, но виду не показывала. Она никогда не могла злиться на этого черноволосого плута долго. — Что же заставило тебя пропустить сегодняшний день? — деве действительно было дюже любопытно, что может быть важнее неё. Хотя бы в этот день. — Не стоит о грустном! — загадочно сказал Локи, меняя тему. — Я ведь пришел не с пустыми руками! — легкое движение руки и Лофт стоял перед девой с двумя небольшими коробками, перевязанными изумрудными лентами. Глаза асини загорелись от предвкушения. — Сначала ту, что побольше, — ласково подсказал принц.       Амелия медленно открыла коробку и ахнула. В ней находился красивейший серебряный кинжал. Прямой, заточенный с двух сторон клинок, наполированный настолько, что асиня без труда могла увидеть в нем свое отражение. Изящная рукоять с упором в части примыкающей к клинку, мягко помещалась в ладони, придавая уверенности и силы. Идеально сбалансированный кинжал так и просил бросится в «смертельный танец» с противником. Также, ручка была украшена двумя змеями, которые переплетались между собой. Их пасти были раскрыты и чешуйчатых разъединяла только табличка, на которой знакомым витиеватым подчерком было написано «Моей Валькирии». — Локи… — только и смогла прошептать девушка. В Асгарде женщин с оружием не приветствовали, считали, что гоняться за приключениями и махать мечами — не женское дело. Женщина должна быть мягкой, изящной, хранить семейный очаг и создавать уют, а не убивать врагов. Для этого есть мужья. Однако такую позицию асов, впрочем, как и многие другие, Локи не разделял. Он считал, что злодею будет все равно кто перед ним: ребенок, женщина, старуха или же равный по силе воин. Отчего он и решил обучить Амелию военному искусству, не всему, конечно же, он показал подруге пару приемов, которых будет достаточно для самообороны, а также научил держать оружие в руках, а самое главное, уметь все окружающие тебя предметы сделать оружием. — У достойного воина должно быть не менее достойное оружие. — Поясняя мотив своего подарка, тихо сказал принц. — Теперь я за тебя спокоен, ты сумеешь за себя постоять. — дева покрутила кинжал в руках, затем приняла стойку и сделала пару выпадов. — Тише, тише, Валькирия, угомонись! Я хочу увидеть восход дневного светила и состариться где-нибудь в южной провинции. — поднимая руки вверх, смеясь ответил принц. — Это лучший подарок за всю мою жизнь. Спасибо… — робко ответила девушка, улыбаясь словам Локи. — Это не мой основной подарок для тебя, — начал принц, раскрывая вторую коробочку. Сняв крышку, асиня увидела золотую цепочку с кулоном в виде сердца, выполненным из изумруда. Сердце Амелии пропустило удар. — Это не просто побрякушка, — серьезным тоном произнес Локи. — Это запечатанный на моей крови талисман. Очень сильный артефакт, Амми. С его помощью ты всегда сможешь понять, жив я или нет, где я и что со мной. Точно такой же есть и у меня, только он запечатан на твоей крови, — девушка медленно взяла подарок из рук принца и начала его рассматривать. Изумруд невероятно красиво переливался, заставляя любоваться им снова и снова. Она трепетно провела по камню, видя как тот, отзываясь, стал светиться ярче. — И как же я смогу понять, что с тобой что-то не так? — спросила именинница. — Если камень поменяет свой цвет с зеленого на красный, значит, я покинул мир живых, — спокойно объяснял Локи. При одной мысли, что друг погибнет, у Амелии больно сжималось сердце в груди. — Если же камень изменит цвет на желтый, то это значит, что я нахожусь в другом мире. Чтобы понять в каком именно, положи его на карту, и он укажет мое местонахождение. — асиня не выдержала и крепко обняла Локи, в ответ же, принц нежно обнял её за талию. — Это… Это чудесно, Локи, спасибо! — Всё для моей прекрасной именинницы, — лукаво ответил плут, надевая кулон на тонкую лебединую шею».       Столько лет прошло, а кулон она так ни разу и не снимала. Да уж, плохая у подарка роль — напоминать про боль. Трясущимися руками, дева расстегнула замок и сняла кулон. Внутри неё в этот момент словно что-то оборвалось и она отчетливо поняла, что обратного пути нет. — Прощай мой дорогой друг, — подумала девушка, позволяя слезам градом катиться по щекам. — Прощай, я тебя отпускаю. Знаю, будет нелегко, но, а как иначе, разве с тобой бывает по-другому? Я желаю тебе счастья, слышишь? Будь счастлив. — уже не сдерживая слезы дева, опустилась на кровать, обнимая подушку. *автор помнит, что в сборнике драбблов «Вместе навсегда» эта ситуация была обыграна иначе, просто сейчас я решил изложить её именно так.