Маскарад

— Какими судьбами? Помнится мне, в последнюю нашу встречу, тебя чуть не разорвала на кусочки Сиф, когда застала в одной постели с громовержцем. — Амора легким пасом руки наколдовала кувшин с вином и пару изящных фужеров. Один она взяла сама, а второй протянула спутнику, игриво посмотрев на трикстера. Тот не стал отказываться и сделал глоток. — А ты все также остер на язык — девушка сделала глоток сладкого эля и почувствовала, как приятное тепло обжигает горло. — Столько лет прошло… — Не помню чтобы тебя когда-то задевали мои слова. Ты такая же как и я: змея, плутовка, одиночка — принц сел в плетеное кресло и откинулся на спинку, широко расставив ноги. — Тем более, как известно, на правду не обижаются. — Локи внимательно осмотрел чаровницу. Пышные пшеничные кудри, облегающее зеленое платье, с разрезом выше середины бедра. Амора всегда выглядела потрясающе, словно самая скрытая твоя фантазия, но принца все её внешнее напускное обаяние и циничность никогда не прельщали. Он всегда смотрел глубже, внутрь, в душу, которой, как казалось самому Локи, у чародейки и вовсе не было.       Они познакомились давно, когда оба, еще будучи детьми, учились в Ванахеймской Академии Магии. Тогда, в далеком детстве, вдали от родного дома, он нашел в ней родственную душу. Их взгляды во многом совпадали, Амора была далеко не глупа и наивна и составила принцу отличную компанию. Локи любил Ванахейм, он спокойно в нем мог дышать полной грудью, наслаждаясь царствующей вокруг природой. После учебы он любил уходить на приглянувшуюся ему поляну с дикими маками и проводить время в комфортном одиночестве. Локи, в отличии от Тора, никогда не нуждался в компании, он чувствовал себя лучше, когда оставался один на один со своими мыслями. Когда не нужно было надевать на себя разные маски, притворяться, вести светские беседы и соответствовать своему статусу. Там, среди маков он любил читать, упражняться в магии или же просто лежать на спине, раскинув руки в стороны, наслаждаясь медленным движением проплывающих над ним облаков. Положа руку на сердце, Локи смело мог сказать, что чувствовал себя в Ванахейме свободно и спокойно. Нет, он любил каждую улочку в родном Асгарде, просто с ванами он чувствовал какое-то душевное единение. Это видно было даже внешне, ваны все статные, высокие и утонченные, магия для их мира была чем-то естественным и родным, чего не скажешь об Асгарде, где грубая сила, мускулы и военные победы ценились куда больше интеллекта, знаний и магии, которую за глаза называли фокусами. В Ванахейме способностями младшего принца восхищались и с радостью готовы были их преумножить, чего нельзя сказать о мире асов, где Локи чувствовал себя паршивой овцой. Однако дом есть дом и принц бережно относился к этому слову и ко всем чувствам, которые его связывали с родным Асгардом. Он также скучал, ему снилось, как он гуляет по мостовым золотого города, как стук его каблуков эхом отдается в голове и он вдыхает терпкий воздух, наполненный запахами спелых ягод.       В один из таких вечеров, когда принц скучал по родному миру, друзьям, по той, кто ранее была всегда подле него и они делили все свои чувства и эмоции на два, появилась Амора. Она была не намного старше и опытнее него, но определенно внесла свою лепту в формирование характера принца. Дева значительно расширила и без того широкие границы совести и морали и помогла взглянуть на мир немного под другим углом. Локи никогда не скрывал, что их с чаровницей связывали не только научные интересы, она вскружила его голову также быстро, как и разбила его сердце. Принц никогда не признается, что дева смогла сделать ему больно, однако, после этих не особо продолжительных отношений, у младшего наследника престола, как таковых отношений и не было вовсе. Локи ушел во все тяжкие, потерял веру в любовь и с радостью открывал свои покои перед прекрасными девами, но лишь на пару ночей. Это не значит, конечно, что он опустился до такого, что брал все, что валялось, нет, он был очень разборчив и подходил к этому делу серьезно. Тор мог добиваться симпатии ото всех, кто ему только пришелся по нраву, совершенно не думая о последствиях, у Локи же были определенные правила, следуя котором он получал максимум удовольствия и минимум проблем, например, в лице ревнивого мужа. — А ты все также продолжаешь лупить людям правду в глаза, думая что она кому-то нужна? Или таким образом ты компенсируешь недостаток власти? Ходят слухи, что Всеотец определился кому оставить трон. — чаровница запрыгнула на перила и закинула одну ногу на другую, словно специально оголяя свои ноги еще больше. — И что-то мне подсказывает, что об остроумном Боге Обмана в той грамоте ни слова. — Ох, дорогая, поверь, я знаю много других, более интересных способов компенсировать отсутствие власти. — многозначительно ответил принц, делая еще глоток, давая понять, что её слова ни капли его не ранили. Он прекрасно знал, что никакой грамоты нет, отец не принял ещё никакого решения, а если и примет, то скажет о нем ему лично. — И уж точно не тебе меня судить. — Судить самого Бога Обмана! — девушка запрокинула голову и громко рассмеялась. — И всей жизни не хватит чтобы осудить такого плута, как ты за все его проказы. — Приму это как комплимент. Так что же привело чаровницу в город Богов на самом деле? — Локи выжидающе посмотрел на давнюю знакомую, явно давая понять, что от ответа ей не уйти. — Так много дел накопилось с моего последнего визита, как ты сам благоразумно заметил. Я давно не появлялась в родных краях. Все странствую да странствую, ох… — асиня театрально поднесла ладонь ко лбу. — А ведь тут у меня матушка и младшая сестра. — Не надейся, что я поверю тому, что ты пришла навестить свою младшую сестру, которую ты ненавидишь всем своим сердцем, в наличии которого, впрочем, я также сомневаюсь. — Не будьте столь жестоки ко мне, мой принц. — плутовка спрыгнула с перил и подошла к Локи, наклонившись так, что их лица оказались на одном уровне, что открыло принцу прекрасный вид на почти не прикрытое платьем декольте. — Разделите со мной графин этого прекрасного вина и не вспоминайте плохого. — Знаешь, у Мидгардцев на такой случай есть поговорка: «кто старое помянет, тому глаз вон». Она призывает не вспоминать старые обиды. — Локи внимательно осмотрел чаровницу. Нужно было пустить пыль в глаза, чтобы девушка смогла расслабиться, но сам расслабляться Локи не спешил. Он прекрасно знал кто находится на его балконе и понимал, что если Амора появилась в Асгарде то ей что-то или кто-то нужен. — Все также увлекаешься историей? — асиня отошла, понимая что пока Локи держится от нее на расстоянии, но это лишь вопрос времени. — Неужели во всех девяти мирах осталось хоть что-то, что смогло скрыться от твоего пытливого ума. — Ох, дорогая, поверь, я знаю многое, но далеко не все. — Это мне в тебе и нравится. Трезвая оценка ситуации, что бы не случилось, ты всегда стараешься смотреть на вещи прямо. — Локи грустно улыбнулся про себя, уж как бы он не хотел, но в определенных ситуациях смотреть на вещи прямо выходило у него из рук вон плохо. Эмоции часто застилали ему глаза и он творил то, за что ему в последствии было чрезвычайно стыдно. Но позволял ли он когда-либо в этом признаться? Нет, определенно нет.       Вспышка радужного моста вывела его из своих мыслей и заставила все внутри перевернуться. Он увидел знакомый женский силуэт. Столь любимый тонкий стан, который принц знает практически наизусть, каждый его дюйм, каждый изгиб. Локи бы не перепутал этот силуэт ни с каким другим. Столько всего их связывало, что казалось они стали одним целым. Как существо не особо эмоциональное в окружении людей, да и вообще, даже наедине с собой, те чувства, которые были у него к Амелии он хранил с особым трепетом. Пожалуй, во всех девяти мирах был только один человек, а точнее богиня, к которому принц так бережно относился, и ей была Фригг.       Локи уже хотел было выпроводить гостью и перенестись на мост, чтобы обнять и в деталях расспросить как прошла первая в её жизни дипломатическая миссия, как заметил еще одну высокую, статную и мускулистую фигуру, которая крепко держала Амелию за талию. ЕГО Амелию. Девушку, которую он знает практически со своего рождения. Девушку, которая разделяла с ним все, начиная от взглядов на жизнь, заканчивая любимым цветом. В голове щелкнула назойливая мысль, что даже тут его смогли променять на кого-то более сильного и мускулистого. Сердце неприятно заныло, словно его изнутри терзает червь, перепутав его орган со спелым и хрустящим яблоком. Принц, не обращая внимания на гостью, о которой он, честно говоря уже и забыл, и направился прямиком в покои подруги.       Каждый сделанный шаг эхом отдавался в висках, голова пульсировала, ноги подкашивались, а сердце вот-вот было готово покинуть его грудную клетку. Каждый пролет казался для принца пыткой, повернуть на лево, миновать пять ступеней, затем длинный коридор, опять налево, перейти в соседнюю башню, подняться на двадцать ступеней наверх, повернуть на право, еще пять ступеней и… Локи замер, словно ноги его попали в Свартальхеймское болото. На пороге стояли Амелия и какой-то высокий накаченный и безмозглый ван, почему он с первого взгляда решил, что ван безмозглый Локи не особо понимал, но допуская, что паршивец не блещет умом он оставлял толику надежды, что эта выскочка просто прибилась, к его бедной девочки, как пиявка к Тору, когда тот искупался в озере Лесольсхейма. Но тут принц обратил внимания на стоявших рядом с ними родителей Амелии: достопочтенный Дольф Амрсон — правая рука Одина и заведующий военным гарнизоном и его жена. Их лица были полны счастья и удивления, Лофт не смог расслышать всего разговора, но, как ему казалось, услышал самое главное. Ван пафосно произнес: — Прошу Вашего прощения за задержку. Я знаю вы волновались за вашу единственную дочь, Амелию, но надеюсь вы простите нам эту шалость, когда узнаете причину. Я давно знаю эту прекрасную деву и, честно сказать, давно в нее влюблен, а по сему прошу у вас, Альф Амрсон, руки вашей прекрасной дочери и разрешения на свадьбу.        У Локи ушла земля из-под ног. Свадьбу?! Просит её руки?! Пульс, стучащий в висках перекрыл любую возможность здраво мыслить. Было лишь только одно желание - уйти, уйти как можно дальше и как можно быстрее. Злость, обида, гнев, разочарование — все смешалось в этот момент в его голове. Эмоции перекрыли путь разуму. Перед его глазами начали всплывать их совместно проведенные дни, их занятии магией, их тайные побеги в другие миры. Он все разделял с ней. Все свои мысли, все свои затеи, знания и, в конечном итоге, чувства. И как ему за это отплатили?! Ножом в спину! Она изначально знала, что отправляется туда свататься, столь любимый ей Ванахейм и столь теперь ненавистный для него. Все воспоминания, которые когда-то связывавшие его с этим местом и которые казались ему счастливыми перечеркнули в один момент, словно художник, нечаянно проливший краску на свою законченную работу.       Примчавшись в свои покои, он дал волю эмоциям: невыносимая боль, обида, слезы, злость — все смешалось. Локи крушил всё, что попадалось ему под руку. Листы бумаги разлетелись по комнате, когда в порыве ярости юный маг опрокинул свой письменный стол. В ход шло все: магия, сила он даже кричал от боли, от самого тяжелого вида боли, от той, которая подкралась к тебе незаметно и напала, а теперь струится по твоему организму, как кровь по венам, медленно уничтожая тебя самого. Сидя в разрешенных покоях он понял как одинок, понял, что не может ни к кому обратиться за помощью, за советом. Тор? А что Тор, Локи не был уверен, что он вообще понимал, что его брат что-то чувствовал к Амелии. Фандралл? Этот рифмоплет и любимец женщин не отличался особой верностью и сам, поэтому понять какого это быть преданным очевидно не знал. Сиф? С Сиф у них одно время складывались отличные отношения, она бы могла стать для него отличным другом, но после того, как она влюбилась в Тора, то воительница, кроме его старшего брата, никого и не замечает. Осознав все это, стало так противно. Противно от того, что его окружают такие люди, противно от того, что он за всю свою жизнь так и не смог найти того человека, который станет ему поддержкой и опорой. Липкое ощущение собственного ничтожества и бессилия бетонной плитой легли на его душу. А как же мама? Последний луч надежды попытался спасти принца от полного отчаяния. А что мама? Я уже давно не маленький мальчик, прячущийся от кошмаров за ее юбкой. Это был последний шанс, который сгорел, как спичка. Принца накрыла тьма, в которой в будущем он найдет и своего друга, и возлюбленную и все, что ему так необходимо, но пока, юный маг еще ничего об этом не знал.       А на балконе, продолжая смаковать вино, все также стояла не виданной красоты дева и с улыбкой смотрела на опустошённого принца: — Порой, мой принц, для того чтобы возродиться нужно сгореть заживо. Твое время настало… — сделав последний глоток, Амора исчезла, оставляя Локи один на один со своими демонами.

~хХх~

Мидгард

      Квартира, в которой оказалась Амелия, была не большой, по сравнению со своими асгардскими покоями, даже крохотной. Но дева была рада и этому, не ночевать же под открытым небом, в абсолютно незнакомом ей мире. Сначала девушки разулись в маленькой прихожей, в которой стояло большое зеркало и два шкафа, в одном, по-видимому, хранили одежду, а второй выполнял роль обувницы. А потом Кэт отвела асиню на крошечную кухню, комната была действительно крошечной, в ней вдвоем было находиться достаточно тесно, от чего мидгарка, на правах хозяйка, усадила гостью на стул, а сама начала заваривать чай.       Амелия огляделась. Стол, два стула, и много-много ящиков и техники, название которой дева понятия не имела. Вздохнув от усталости и, по большей мере, от непонимания происходящего вокруг, она уткнулась в окно, наблюдая как люди расходятся по своим домам, зажигают свет в квартирах и первым делом идут на кухню. — «Это у них такой обычай что ли?» — про себя подумала Амелия. Наблюдение за мирным населением мидгарда расслабляло, она не заметила, как приготовился чай и, задумавшись, даже не сразу поняла, что её зовут. — Ты пьёшь с сахаром? — спросила Кэт, держа баночку с какими-то белыми кристалликами. — Что прости? — вынырнув из своих мыслей, Амелия не поняла, что от нее хотят. — Ну, чай сладкий пьешь или нет? — Кэт демонстративно потрясла баночкой с сахаром. — А есть мед? — Амелия невольно вспомнила, как они с Локи собирали эльфийский мед. Ну как сбирали, если говорить откровенно, то они воровали его на ферме одного из купцов в южной провинции Асгарда. Все было прекрасно, пока одна из пчел не решила остановить эту наглую экзекуцию и не ужалила принца в щеку. Такого наследника престола Асгард не видел никогда, Локи еще дней пять ходил с распухшей щекой, собирая озорные взгляды окружающих. — Мёёёд, — протянула хозяйка. — Где-то должен быть. — поставив стул, девушка стала рыться в самом дальнем углу одного из ящиков. — Нашла! — торжественно провозгласила она и чихнула. — Ох, уборка бы нам не помешала. — Будь здорова, — улыбнулась асиня. Мидгарка её забавляла. Девушка была максимально неуклюжей, по дороге домой она, болтая и не замечая ничего вокруг спотыкнулась несколько раз, а дома успела собрать все углы. Но вместе со своей какой-то даже детской неуклюжестью, она была такой доброй и такой открытой, что порой Амелии казалось, что Кэт светится изнутри. — Спасибо! — протягивая мед и усаживаясь на место, сказала Кэт. — Ну так может ты все же расскажешь о себе?       И она рассказала, конечно не всю правду, девушка вряд ли поверила в историю про мир богов, магию и определенно сочла бы Амелию за фанатика скандинавских мифов, но определенная часть её истории была правдивой. Например, девушка вовсе не стыдилась своего знатного происхождения, только она была не дочерью правой руки царя, а одного из влиятельнейших людей Норвегии, занимавшего руководящий пост в правительстве, в отделе экономики. Её мать была соосновательницей фонда защиты природы, что тоже было правдой, Эмира входила в состав асгардского совета по охране природы и была очень почитаемой дамой. Сама же Амелия решила переехать, чтобы сбежать от чрезмерного родительского контроля, ведь она была единственным ребенком в семье и за её безопасность, да и в принципе устройство в жизни, очень пеклись, что не давало ей свободы слова и действий. — И ты отказалась от своего статуса, от родительской поддержки, чтобы достичь всё самой? С нуля? — девушка слушала её рассказ также внимательно, как ребенок слушает сказку, которую читает ему мать перед сном. — Поверь, чем выше у тебя статус, тем больше проблем и ответственности он за собой влечет. Ты не имеешь права на свою частную жизнь, ты всегда должен думать на перед, как те или иные твои поступки отразятся на репутации твоей семьи. Поверь, это очень тяжелая ноша, которая для меня оказалась непосильной. — и асиня не лгала. Она с ужасом вспоминала, как начинал судачить весь город богов, сделав они с Локи что-то не так. Увлекаешься магией? Плохо, это занятие для черных магов, девушка должна быть послушна, образована и робка, лучше иди обучись искусству петь или врачевать, чтобы развлекать вечерами уставшего от работы мужа, петь колыбельные детям или же лечить бравых мужей, вернувшихся с войны. Таскаешься постоянно с принцами? Тоже плохо. Воспитанная юная леди не должна порочить свою честь связями с мужским обществом, она должна найти своего единственного и подарить ему свою вечность. Это всегда её раздражало и давало некий стимул идти против системы. Слава небесам её родители все прекрасно понимали и никогда не перечили своей единственной дочери, во всем ей помогая и поддерживая. — Но статус дает же и определенные привилегии, не так ли? Да хоть материальное положение! Как ты сейчас сможешь вытянуть жизнь самостоятельно, если ты никогда и ни в чем не нуждалась? — на самом деле, на этот вопрос Амелия не знала ответа, так как сама не представляла, как ей хватит сил выжить в незнакомом для неё мире. Но она была бы не она если бы не смотрела опасности прямо в лицо. — Деньги не всегда приносят счастье, дорогая Кэтрин, и иногда нужно все потерять, чтобы заново обрести, — Это все красивые слова, подруга, — весело отозвалась Кэт. — И сколько раз повторять! Для тебя я просто Кэт! — «подруга» — это слово эхом отозвалось в голове у асини. Могла ли она считать Кэт своей подругой? Они знакомы всего пару часов, но такое ощущение, что всю жизнь. Ей нравилось болтать с ней на кухне, нравилось смотреть, как она с открытым ртом слушает её истории. Нет, сейчас они конечно не были подругами, но в будущем, такая перспектива радовала Амелию, ведь подруг у неё никогда и не было. Был только один бог, который смог затмить собой всё и всех вокруг и который смог также легко и быстро всё перечеркнуть.