horny jail.

Призывы к матчу-реваншу смотрят со всех досок на острове, будто жадные глаза, заглядывающие ей в душу. Саре иногда даже снится, что эти объявления начинают озвучивать сами себя, и эти сны превращаются в навязчивые кошмары. В один из дней она ловит Аратаки аккурат в тот момент, когда он клеит новое объявление, и он приветствует её весёлой ухмылкой и хитрым прищуром. — Ну что, цыпа, может, всё-таки согласишься на рематч? Что-то внутри закипает. Монотонность этих подколок толкает её к краю, и Сара теряет самоконтроль на мгновение, которого, впрочем, достаточно, чтобы ухватить Итто за плечо и пригнуть к себе, в упор заглядывая ему в глаза. — Громкие слова для того, кто уже однажды проиграл, — её голос напоминает шипение, и глаза мигом темнеют, будто солнце, затянувшееся тучами. — Что ты будешь делать, когда проиграешь ещё раз? Итто хочет сказать: не проиграет. Он готовился к любым видам реванша, включая даже поедание жареного тофу на скорость, с тех пор, как утратил Глаз Бога. Но язык не слушается. Он вспыхивает, осознав, насколько близко оказывается Сара, и пытается выпрямиться. В этот момент Аратаки чувствует, что проиграл, хоть и не понимает, в какой битве.