Часть 4
9 декабря 2022 г., 21:52
***
Вечер обещал быть долгим. Хотя бы потому, что время было 19:00, а казалось, что с 18:00 прошло уже часа три. Они не трогали друг друга. Они друг на друга даже не смотрели. Он встретил её на парковке её дома. Поджидал. Одно мгновение - она в его машине. Они молчали уже 10 минут, никто так и не решался ничего сказать, даже дыхание было чем-то слишком громким, они старались дышать как можно тише. – Я… – Лёня сделал попытку что-то сказать, но так и не смог завершить мысль. Он сидел как на иголках, она - вжалась в кресло, как в спасательный круг, хотя оно и не могло ей ничем помочь, кроме подогрева задницы, но было и без того слишком душно. Кристина в свою очередь даже и не пыталась помочь ему выстроить свою мысль, а лишь просто продолжала пытаться дышать как можно тише. Тогда продолжил он: – Всё так тупо вышло. – и снова что-то незавершённое, чего-то не хватало. – Я… Мне стыдно перед тобой. – в ответ снова громкое молчание. – Я хочу, чтобы ты меня правильно поняла. Это мой друг… Я же не могу… Тут вдруг Кристина перебила его: – И зачем начинал? – безэмоционально спросила она. – Да, я дурак. – Конечно, а ты разве не дурак? Ты разве поступил, как умный, взрослый человек? – в голосе послышалось раздражение. – Боже, тебе уже 21, а ты... – Я знаю, что я идиот! – вдруг воскликнул Лёня, сам от себя такого тона не ожидав, ударил в руль, отчего раздался гудок, напугав какую-то женщину, переходящую дорогу. Он немного растерялся, через лобовое стекло помахал в знак извинения. – Ну и зачем ты здесь?! – таким же тоном ответили ему, абсолютно никак не отреагировав на нелепую ситуацию. Напряжение нарастало. – А куда мне деться? Мне некуда, Кристина! Каждый день, я пытаюсь... У меня не получается… Кристина – он сидел в пол оборота и отчаянно махал руками. Деваться некуда. – Я просто не хочу заканчивать всё в какой-то обиде. – Что тебе от моего прощения? – Ну как минимум, мне будет проще себя простить. – в ответ сначала смешок, а потом этот смешок перерос в громкий смех, она смеялась на весь салон, схватившись то за живот, то прикрывая лицо. Истерика. Лёня подумал, что смог смягчить её, поэтому тоже улыбнулся, даже хихикнул. – … – А теперь выражение лица её приобрело самый серьёзный и строгий вид. Снова молчание. Сама эта ситуация, этот диалог, эта локация - комедия. Это смешно. Она сидела, отвернувшись в окно, пропало желание, что либо выяснять. А зачем? Чтобы остаться друг другу... кем? В этом вообще не было надобности. Это так странно. Что ему нужно? Мысли Кристины уносились далеко, она даже забыла, что сидит рядом с ним в машине. Если бы люди придумали лекарство от боли - амнезию, способную выбрасывать из головы вещи, которые не хочется вспоминать... Вот бы... А ведь если подумать, сколько бы жизней спасло это чудесное лекарство. Лекарство от памяти. Но это лекарство от личности. – Ты когда-нибудь сможешь меня понять? – с надеждой, чуть слышно полушёпотом выговорил он. – Предательство. – Что? – Это предательство, Лёня… Может ты не понял, либо очень сильно не хочешь понимать… Это оно. Это для меня. – он смотрел на неё, потом сквозь неё и так по очереди. – И зачем это спектакль? Мне не нужно выяснять с тобой отношения, когда их толком то и не было. Мне пора. - сухо попрощалась она, выходя из машины, и, хлопнув дверью, оборвала все связи, оставила без ответа навсегда все вопросы, отрезала всё, что их связывало. Она надеялась, что это конец. Надеялась.***
«Я не ем. Не сплю. Я не могу концентрироваться. Боже, за что? Я устала. Это невозможно. Это слишком. Дима меня убивает. Он высасывает из меня всё живое. Я стала совсем бледной, худой. После последнего с ним разговора… Я не знаю, куда мне идти, но мне обязательно надо куда-то идти... Конечно же чтобы куда-то придти, чтобы прибиться к какому-то берегу, придти хоть к чему-то. Это обязательно. Я иссыхаю. Мне больно.» – Мысли бросались в разные стороны, и вот уже по комнате гуляют "чёрные вороны", символизируя собой чужое, тёмное, плохое. Её разворовали. Изнутри. По кускам, сначала один, второй. А может всё не так, может она себя раздала собственноручно, настолько, что от неё осталась только оболочка и маленькая, совсем крохотная, частичка души. Настя слишком много думала. Сегодня она сидела на диване, смотря выключенный телевизор, чёрный экран, на котором она сама себе представляла картинки, сюжеты, героев, смыслы и цели. Все мы так делаем. Вдруг её рука скользнула по бедру, затем руки поднялись вверх. После она так же начала исследовать свои кисти, предплечья, плечи, дошла до шеи и вдруг сорвалась с места. В голове играет пластинка. Она встала, сложив из рук полукруг над головой, отклонилась, протянула носок. Движения её были плавными: руки метались, очерчивая сферические фигуры, ноги поддавались тем же законам. Она танцевала. Без музыки. Под ритм своего же дыхания. Скрипящего пола под ногами. Криков за окном. Всё казалось музыкой, чем-то цельным. Она прогибала спину, кружилась давая рукам свободу, руки сплетались между собой, цепляли взгляд. Кисти, были точно выточены великими скульпторами всех времён, плавно скользили по воздуху, по талии, по лицу. – Ты чё фигнёй страдаешь? – прервали её. – Прости, я… Я… – За что извиняешься? Я ж просто спросил. – в голове каша. Её постоянные извинения перед Димой звучали очень комично. – Да я так, по привычке. Дима, я насчёт… Я насчёт той субботы... – Забудь ты уже про тот вечер, мы же всё решили. – опережая, перебил Дима. – Да… Точно… - «решили» уже прозвучало в её голове. "А что, блять, мы решили?"***
«Сегодня день рождения моего отца. Я даже и не помню, сколько ему лет, да и кажется, что он сам не помнит. Мы с бабушкой и сестрой собрались у него, его сожительница тоже тут.» – Донечки приехали! – уже раздалось из комнаты и, стоя в коридоре, Вика по интонации уже определила, что он не трезвый. В нос сразу же ударил запах прокуренной квартиры, да и вся жизнь его, наверно, так и пахла. – Да это мы. – все прошли к барной стойке, которой там было совсем не место. Она здесь просто не смотрелась, как и всё, что было в комнате. Она стояла, а её бы хотелось снести, она не создавала ощущение, что кто-то здесь, в этой квартире жив, хотя бы существует. Всё чужое и грязное. Всюду вещи, чистые или нет, их ждал один исход - прямиком на дверь или на стул, всё вперемешку. – С днём рождения! – Вика подошла обнять отца, который сидел на кресле, в прочем, он всегда на нём сидел, редко когда его можно было застать в другом положении. Глаза стеклянные, как будто смотрят мимо тебя, не то, что бы в душу, а просто сквозь. Объятия были крепкими, он их точно ждал. – Ты уже выпил? – «ну разумеется, в чем вопрос?», ответили все присутствующие в этой комнате одновременно про себя. Пока ставили чай, Вика думала лишь о том, как она не хочет быть здесь. Это место её тушит, душит, но она, с улыбкой на лице, к слову, ей всегда говорили, что на нём всё якобы сразу написано, принесла торт. Поели, попили чай. – Сыграешь мне что-нибудь? – стеклянными глазами посмотрел папа как будто даже не на Вику, а снова, сквозь. – Да, сейчас. – Вика вытащила гитару из чехла, проверила, настроена ли она, и начала... Первые 10 секунд было хорошо, отец, всё ещё со стеклянными глазами смотрел на неё, нет, не на неё, сквозь, ухмылялся, качал головой в такт... Он гордится ей. Очень жаль, что она это не ценит, потому что он слишком чужой, весь неправильный, как чёрная клякса, чернила, размазанные по листу и по, секунду назад, белой рубашке, потому что он не авторитет, потому что он не состоялся, как человек достойный в её глазах. Он не имел право голоса в решениях её судьбы, ещё чего? Вдруг, он начал подпевать, даже не подпевать, а что-то бормотать. – Лёша, прекрати, пусть она споёт. – обратилась к нему бабушка, его мама, но он не останавливался. – Чу-на-ши-то-ни-шо-ну... – Какие-то случайные звуки вырывались из его рта и становились громче. Он так общается, он считает, что на этих несуразицах он разговаривает с потусторонним миром. Ему нужно было лечь в психушку, но по иронии судьбы, или по российской обыденности и традиции, там не хватило для него мест. Страшно, наверно, осознавать, что даже там тебя не ждут, даже там тебя не хотят, даже там для тебя нет места. Очень страшно.***
Дни летели как секунды. Ощущения были, как от качелей, вверх-вниз. Кристина вроде бы начала просыпаться. Она часто говорила со своей подругой Викой по душам, потому что ей казалось, что она её понимает. Какие-то вещи застревали в голове, а какие-то тут же испарялись, впрочем, самые важные мысли, конечно же, следовали по второму пути. Как бы Вика не пыталась ограждать себя стеной, как оказалось, что это была всего-навсего пищевая плёнка, которую, только и дело, что дырявили. Почему? Она прекрасно понимала, что это не её дело, не её, вот и всё, она так хотела вытащить Кристину из грязи, что даже не боялась замараться сама. Жаль, что безуспешно, хотя моментами казалось, что всё вроде как позади. Казалось. – Я хочу вернуться. Мне так без него плохо. – она сидела на кровати, на бирюзовом пледе у Вики в комнате, потуплено смотря в стену. – Ты его простила? – Вика стояла у письменного стола, облокачиваясь назад на него руками и задницей. – Не могу сказать. – Ну значит не простила. – коротко подытожила подруга. – Да блин... Я ловлю себя на мысли, что как будто я хочу его обнять, полежать с ним рядом, просто полежать. С другой стороны, я каждый раз, когда вижу его, вспоминаю эту Лену. Блять. Ну я просто... Меня кидает туда-сюда, понимаешь? – Значит не простила. Ну, вот... знаешь, Кристина, если ты хочешь всё вернуть, нужно сначала отпустить это всё, потому что иначе получатся отношения, где ты не просто будешь сама вспоминать и терзать себя, так ещё и его с этой неприятной ситуацией постоянно сталкивать лицом к лицу. – Я чувствую себя одинокой... Вик, мне так грустно... Меня все бросили... – она начала реветь. По этому поводу, конечно же, не в первый раз. – Ты хотела Лёней затмить Стаса, но блять, так не работает. Тоже самое с Денисом, ты же и его заменила на Стаса. – Так ведь, получилось. – неуверенно ответила Кристина. – Ты с ним была не три года, а неделю блять, конечно получилось. Только ты к нему потом вернулась, не забываем своих героев, как говорится. – пошутила Вика, пытаясь выровнять эмоциональное напряжение своей подруги. – Ой, всё, я не хочу об этом. – Кристина отрезала, махнув рукой в сторону Вики. – Кристина, давай по-честному, ты сказала, что точно не простишь никогда, и в любом случае уйдёшь, если он тебе изменит. Ты всю хуйню хавала, и газлайтинг, и абьюз, хорошо, что он тебя ещё не пиздил, а вот именно этот пунктик с изменой ты прям железно отстояла... – Ну дак он мне не изменил... Ну формально, просто пообщался. – перебила Кристина, в попытке оправдать его, зачем только... Не ясно. – Ой блять, ну ты же и с Лёней и вообще со всеми, кому не лень, обсуждала, что для тебя есть не только физическая измена, но ещё и моральная, даже блин, с самим, мать его, королевским величеством, Станиславом. Я вот только не помню, поддержал он это или нет... – Вика задумалась на несколько секунд. Кристина замолчала. А что сказать? "Ну да, она права, по такой логике он мне изменил. Но, сука, он же ничего с ней такого не делал." – Он начал с ней общаться - зачем? Он пошёл с ней гулять - зачем? Поехал с ней в баню - зачем? Причём скрыл всё это. Кристина, зачем?! – Да я-то блять откуда знаю, что у него в голове?! Я же попросила закрыть тему! – Хорошо. Я просто скажу тебе, что он этого хотел, это было его, вполне реальное, трезвое, взрослое... Решение. В ответ Кристина промолчала. Ну не хотела она это слушать. Ей хватило. Это понятно. Но как ни крути в сердце остался незакрытый гештальт. Она совсем не хотела думать о его намерениях на Лену-Алёну-Галю, как её там вообще, да просто потому что понимала, что правда не на её стороне. Но как же больно разочаровываться. Чёрт возьми! Очень. Она предпочла трезвому анализу - безусловную веру. Конечно, она хочет верить в чудо, жаждет его, но мы не в сказке. Мы блять даже не в мелодраме или любовном романе, мы блять в самой жестокой сатире, лучше подойдёт, наверное даже, в сортире, как ни забавно. Помойка лишнего опыта, помойка зря истраченной энергии и несбыточных мечт, мы тут... Вот где мы. С ним плохо - без него ещё хуже, бесконечный неразрывный круг сансары, и уже даже не поймёшь в какую сторону он вертится. Но мы закрываем глаза, прячемся от правды и честности, чтобы сохранить себя, чтобы яко-бы собрать себя заново, хотя мы были разбиты всегда, и что-то никто лишний раз не дёрнулся подбирать своё самомнение, пока тебя прямо не послали нахуй, а делали лишь какие-то прозрачные намёки. Так много лжи! Ей-богу! А самое страшное, что мы к этому привыкли. И это не как пристраститься к алкоголю, сигаретам, наркотикам - это хуже. Это давно и это срослось с людьми. Нас так воспитывают, учат - и все считают это нормальным. Нихуя не так. Не зря говорят, что самовнушение и психосоматика самые сильнейшие силы, которые человек, ещё не совсем научился осваивать, а как правило, то что мы не приручили - рано или поздно нас убивает. И это тоже убьёт: неготовность людей видеть реальное, а не придуманное.
