По нотам души

      С недавних пор у Саймона с собой везде и всегда есть mp3-плеер – небольшой такой, серебряного цвета – и наушники. Пожалуй, для две тысячи тридцать девятого года и для андроида это и вовсе ненужные вещи, однако он готов начать спорить с любым, кто скажет ему об этом; потому что сам он поначалу точно так же отказывался верить, что вообще есть необходимость заморачиваться настолько для прослушивания музыки.       Пока Коннор не доказал ему обратное.       — Поверь, Саймон, ощущения непередаваемые, — заявляет во время одной из прогулок RK800.       Ещё тогда идея показалась ему странной. Что такого в том, чтобы слушать музыку? Тем более, что он легко может обойтись без всяких плееров и наушников, равно как и все андроиды.       — Ты уверен, что Хэнк оказывает на тебя исключительно положительное влияние? — полушутливо спрашивает у сидящего рядом друга, переводя взгляд на наушники. Тот лишь усмехается в ответ, недоверчиво взглянув на него.       — Удивлён, что ты до сих пор не пробовал тщательней ознакомиться с музыкой, — смотрит куда-то вдаль, как бы вспоминая. — Поначалу я слушал только то, что нравилось Хэнку: он что-то советовал, что-то включал в свободное от работы и других дел время. Но потом я самостоятельно изучил разные жанры и действительно проникся этим, — крутит в руках плеер, а затем перекладывает в чужие. — Знаешь, песни даже без слов могут будто… коснуться души, Саймон.       И он попробовал. Сначала одолжил плеер со смесью недоверия и лёгкого интереса, потом начал включать что-то Маркусу (и узнал от того, что он, оказывается, умеет играть на пианино), а затем и вовсе купил себе свой, отдав Коннору принадлежащую ему вещь.       Всё же с музыкой и правда было легче.

***

      — Давай, отвлекись уже от своего теста, — вечер выдался по-настоящему прекрасным, и сказать об этом можно просто взглянув на веселящихся за приготовлением шарлотки двух андроидов.       — Но в рецепте…       — Второй на наших жизнях геноцид не начнётся, если мы оставим твоё тесто на пару минут, — усмехается Саймон, прерывая друга и включая свою с недавних пор любимую песню от «The Drums». — Хэнк оценит, даже если ты принесёшь ему эту кашу вместо испечённого пирога, поверь, — утягивает друга от столешниц к панорамному окну.       Сотни огней позволяют обмануться: разве поздно вечером может быть настолько светло, даже ослепительно ярко? Детектив думает, что свободное от работы время течёт иначе; жизнь и правда не заканчивается ни у людей, ни у андроидов.       — Мне нравится эта песня, — с лёгкой улыбкой произносит Коннор, танцуя с другом. — А ведь ещё недавно ты смотрел на меня с плеером в руках так, будто я предлагал бросить всё и вернуться жить на то, что осталось от Иерихона.       — Удивишься, — Саймон приближается к мужчине, снова беря его за руки, — но я бы в тот момент скорее поверил в то, что у возвращения на Иерихон шансов больше, чем в то, что проникнусь музыкой настолько.       Они просто танцуют вместе, пока песни в плейлисте сменяют одна другую, а разговоры и смех не прекращаются.       И пока Коннор не вспоминает о том, что оставил тесто для шарлотки слишком надолго. А ей, вообще-то, ещё выпекаться.       «Действительно… чувствуешь себя живым», — улыбается, следя за уже снова суетящимся у столешницы с тестом другом.       Пора бы начать резать яблоки.