Неотъемлемая составляющая

      — Ч-ч-что? — прохрипел Тантачиват-младший, не веря своим ушам, а в его взгляде отразился самый настоящий ужас.       — Я больше не хочу видеть тебя своим адептом, Ниран. Ты допрыгался! — припечатала повелительница стихии Земли, а затем продолжила:       — Тебе ведь весело было играть с психикой Сингто, ежедневно запугивая парня то одним, то другим, то третьим. Весело было в тот момент, когда ты устроил свои дебильные брачные игры, в полной мере продемонстрировав мужу свою любовь! А потом, как будто бы этого было мало, ты решил показать ещё и заботу, верно, милый? — сердито прошипела шатенка, после чего крикнула:       — А кто тебе тварь ничтожная, дал право это делать?! Кто разрешил тебе калечить судьбу человека? И не просто человека, а человека, к которому ты якобы испытываешь чувства! И главное… — Терра вновь понизила голос и вкрадчиво спросила:       — С чего ты взял, что вправе пачкать мою родную стихию, пользуясь её силой для таких гнусных дел?!       — Великая… Я… Пощади, — просипел Тантачиват-младший, как-то резко осознав, что вот-вот станет никем и ничем.       Ведь именно к такой категории принадлежали в их Вселенной те, кто по какой-то причине лишился своих сил и выжил!       — А ты пощадил Сингто? А ты пощадил Криста? Ты воспротивился своему деду, когда он решил устранить для тебя препятствие? А потом… Что ты сделал, когда твои мать и отец растворились в своих стихиях? Правильно, побежал к Варуту. А знаешь, почему? Потому что у тебя, Ниран, никогда не было смелости противостоять своему деду!       — Великая Терра…       — Молчать! Я не закончила! — вдруг рявкнула шатенка и, окатив Нирана новой порцией грязи, продолжила:       — Более того, сдаётся мне, что ты, милый, по приказу деда воспитал в себе любовь к Прачае! А что? Складно ведь получается: ты весь такой сильный и мужественный, возникаешь на пороге дома семьи Руангрой. И всячески сочувствуя бедному потерянному в своей печали наследнику, потихоньку прибираешь к своим рукам и бизнес, и его, да?       Произнеся это, повелительница стихии Земли увидела, как Тантачиват-младший молча опустил голову и тихо подытожила:       — Значит, мои предположения оказались верны. Чёрт возьми, сколько же в людях фальши! Так, ладно. Я узнала всё, что хотела. А потому… — глаза Терры вновь засверкали и девушка, сформировав на ладони сгусток энергии болотно-зеленого цвета, проговорила:       — Великая стихия Земли, что является самой стабильной среди сил природы. Не ошиблась ли я в своём решении отречься от этого адепта? Принимаешь ли ты мой выбор?       А спустя пару секунд, когда рядом с шатенкой выросла та самая роза, которую адепт стихии Земли наколдовал на их с Сингто свадьбе, и через несколько секунд поникла, осыпаясь прахом, холодно усмехнулась и объявила:       — Ниран Тантачиват. С этой секунды ты навсегда теряешь моё покровительство и больше не можешь использовать силу стихии Земли! — после чего метнула сгусток энергии прямо в грудь своего, уже бывшего, адепта.       — Один есть, — весело прокомментировал Эйр, поднося ко рту любимого виноградинку.       — Ага. Скоро и второй получит! — в тон ему отозвался Игнис и парни, переглянувшись, нежно улыбнулись друг другу.       Однако надолго затеряться в моменте у них не вышло, поскольку слева вдруг неожиданно прозвучало:       — Вау! Вот это моя девочка выдала.       И кем бы был повелитель стихии Воздуха, если бы упустил шанс поддеть любимую сестру, промурлыкав:       — А ты что, до сих пор не отдавала Терре бразды правления?       — Неа, — вдруг смущенно откликнулась синеглазка. — Слушай, Игнис, а вы…       — Да. И знаешь, когда любишь — это вообще не имеет значения, — тепло улыбнулся повелительнице стихии Воды красноволосый, после чего, приобняв сидящего рядом парня, прошептал:       — Не надо продолжать, Ветерок. Видишь, ей и так неловко.       — Ладно-ладно. Аква, он прав. Если без шуток — думаю, тебе стоит срочно задуматься над тем, чтобы разнообразить вашу…       — Я поняла! Я всё поняла! Не надо завершать твою, поистине ценную мысль, брат, — на одном дыхании выпалила синеглазка, после чего объявила:       — Мама, папа. Мы с Террой сейчас уходим, хорошо?       — А чего это ты решаешь за сестру? У неё сначала спроси! — фыркнул вдруг Бог Смерти, поднимаясь со скамьи — пора было воздать Варуту по заслугам.       Услышав слова Мортидия, повелительница стихии Воды, не теряя больше ни секунды времени, вылетела с трибуны и, мигом оказавшись рядом с любимой, обхватила её лицо ладонями.       — Ох, а я и не подозревала, что у тебя мой акт возмездия вызовет столь бурную реакцию, — вдруг хихикнула зеленоглазая, после чего, неожиданно для всех, обняв Акву за талию, произнесла:       — Мой святой долг здесь завершен. Так что, мы удаляемся.       — Уверена? — нахмурив брови, поинтересовался вдруг брюнет, посмотрев на дочь.       — Пап, прекрати хмуриться. Тебе это не идёт. И пожалуйста, пойми уже. Мы любим друг друга и это не изменится, окей? — нежно проговорила Терра, после чего, глянув на сестру, скомандовала:       — Давай.       А та в ответ кивнула, и в следующий миг обеим щекам Бога Смерти был подарен горячий поцелуй!       — Ох, ну что ты будешь с ними делать? — нарочито недовольно отозвался брюнет, однако взгляд его резко потеплел.       Что, конечно же, не укрылось от Богини Жизни, которая тут же оказавшись рядом, проговорила:       — Морт. Ничего уже не изменить. Ты ведь и сам это знаешь, так что, прошу, дай нашим детям возможность быть счастливыми.       — Ладно-ладно. Бегите. Бегите отсюда поскорее, пока я не передумал! — махнул рукой Бог Смерти, а рыжеволосая, наблюдая за тем, как спешно Аква создаёт портал, вдруг припечатала:       — Только в другую Вселенную не сбегать. Хотите уединения — уединяйтесь в спальне, ясно? Наш разговор всё равно ещё не окончен!       — Да, мама. Пока, — в один голос откликнулись девчонки и были таковы!       — И действительно, зачем нам с тобой понадобилась в своё время эта головная боль? — вздохнула Либидия, после чего, так же как и Терра с Аквой, поцеловав мужа в щеку, поинтересовалась:       — Ну что, идём разбираться с Варутом?       — Идём, моя дорогая, — на миг расцвел в улыбке Мортидий, притянув жену к себе. А затем, вновь приняв серьёзный вид, отодвинулся и согнул руку в локте.       И когда самая желанная женщина в его сердце, медленно, но уверенно положила свою руку на его, степенно зашагал туда, где всё ещё без сознания лежал Варут.

***

      Поначалу Тантачиват-старший не понял, где он сейчас находится, а потому, едва брюнет, щелкнув пальцами, развеял полог сна, наброшенный на мужчину Морфеем, сел на земле и стал оглядываться вокруг.       — Мы здесь, — спустя секунд десять решила подать голос рыжеволосая и когда глава клана Черных Жрецов повернул голову на звук, мягко произнесла:       — Добрый день, Варут Тантачиват. Хотя… для тебя он точно недобрый.       К чести мужчины надо отметить, что он, в отличие от внука, сразу понял, кто перед ним возвышается, а потому, приложив некоторые усилия, поднялся на ноги и проговорил:       — Приветствую, Великая Либидия и Великий Мортидий. Чем обязан честью видеть вас обоих воочию?       — Смотри-ка, дорогая, кажется, он вовсе нас не боится, — с наигранным удивлением подал голос Бог Смерти. А затем его глаза в доли секунды поменяли цвет с теплого синего до почти черного, и брюнет спросил:       — Скажи мне, Варут. Ты действительно думал, что я ничего не узнаю о твоих темных планах?       — Каких темных планах? У меня нет темных планов. Единственная цель, которой я хочу достичь, чиста и светла, как погожее утро, — внезапно откликнулся мужчина.       — Надо же, — в голосе Богини Жизни вдруг зазвучало такое несвойственное ей ехидство. — Да ты, Варут, я смотрю, прямо праведник во плоти. Вот только… Почему же тогда здесь находится вот эта конструкция, а?       — Хороший вопрос, Либидия, — улыбнулся Мортидий. — А меня интересует вот что: какое право ты имел создавать в мире смертных клан предателей силы, да ещё и прикрываясь МОИМ ИМЕНЕМ?!       Последние два слова чуть не вызвали обвал свода пещеры, но Эйр, вовремя среагировав на это, мигом раскинул по всей площади воздушный купол. Потому брюнет, который всего на миг отвлекся, чтобы оценить обстановку, в итоге одобрительно кивнул сыну, а затем, вновь прожег главу клана Черных Жрецов взглядом и внезапно припечатал:       — А вот этого тебе вообще иметь не положено, — после чего артефакт, вылетев из-за пазухи Тантачивата-старшего, оказался перед лицом Мортидия и, не выдержав силы Божественного взора, раскололся на четыре части.       Вот после этого смелости во взгляде, да и во всей позе мужчины заметно поубавилось. По его телу прошла заметная дрожь, после чего Варут, сглотнув, прохрипел:       — Великий Мортидий.       — Да-да. Слушаю. Ты наконец-то соизволишь ответить нам, почему так нагло объявляешь себя моим адептом? — обманчиво спокойно спросил брюнет.       Однако и Либидии, и Эйру с Игнисом, которые продолжали сидеть и смотреть на разворачивающееся действо, было предельно ясно: чем спокойнее тон главы их семейства, тем большие неприятности ждут ответчика.       — Великий…       — Да что ты мямлишь? — вдруг прокричала рыжеволосая, которая в силу своего темперамента попросту не отличалась терпением. — Быстро отвечай, какого хрена ты посмел представиться адептом моего мужа? Неужели тебе не известно, что всех своих подопечных Мортидий знает в лицо?!       — Милая, успокойся. Похоже, наш собеседник действительно об этом не знал, — ухмыльнулся Бог Смерти, после чего произнёс:       — Итак. Собственно, твои ответы, Варут, это лишь формальность. Я уже давно выяснил, чего именно ты хочешь добиться. И в чем состоит твоя самая главная цель, на достижение которой ты потратил уже половину жизни. Что ж, в связи с этим у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?       — С хорошей, — выдавил из себя Тантачиват-старший.       — Ладно. Хочешь порадоваться — порадуйся. Морфей, приведи сюда этих недоучек из клана Черных Жрецов, — скомандовал в пустоту — хотя как потом оказалось, далеко не в пустоту — брюнет.       В следующий миг в пещере образовался портал из которого, одним за другим выпало шесть, одетых в черные балахоны мужчин, а затем на своих ногах появился заместитель Бога Смерти со словами:       — Сделано.       — Спасибо. Можешь пока быть свободен. Хочешь, вон, присядь с мальчиками, — махнул рукой в сторону трибуны Мортидий и, переведя взгляд на Варута, который ошеломленно наблюдал за откровенно ужасным состоянием своих подчиненных, проговорил:       — Да не переживай ты так. То, чего ты хотел добиться с их помощью, с легкостью дам тебе я. Вот только… может быть, всё-таки откажешься от этой затеи? Ты же не всё просчитал, верно?       — Нет! Я всё просчитал! И готов к совершению ритуала! — немедленно заявил мужчина, как только Бог Смерти затих.       — Что ж. Я тебя за язык не тянул. Ты сам выбрал свою участь, Варут, — вдруг зловеще ухмыльнулся брюнет и, переглянувшись с женой, мягко попросил:       — Поможешь, Либидия?       — Конечно, — улыбнулась мужу Богиня Жизни и, сделав руками какой-то замысловатый пас в воздухе, мелодично позвала:       — Раттана Тантачиват. Приди к нам.       Спустя несколько мгновений в пещере вновь открылся портал, а из него шагнула… Хотя, правильнее будет сказать, выплыла…       — Раттана. Любимая, — простонал мужчина, падая на колени и не веря собственному счастью, выдохнул:       — Это действительно ты? Действительно ты, моя самая большая драгоценность?       — Надо же, как его пробрало. Не думал, что старик вообще способен на такие эмоции, — потрясенно прошептал Сингто, а затем, повернув голову, посмотрел на мужа.       — Почему же? Ведь злодеями не рождаются, дорогой. Может быть, и он когда-то любил, — задумчиво отозвался Крист, а потом вдруг объявил:       — Блин. Наши Божества всё время что-то хомячат. А я тоже есть…       — Да-да, я уже слышу, что ты хочешь есть, — тихонько рассмеялся Сингто, бросив взгляд на живот соулмейта, а затем добавил:       — Послушай. Идём, подойдём к нашим покровителям. Если не дадут есть — так хоть подскажут, как отсюда выбраться. Согласен?       — Не-не-не. Я хочу досмотреть этот спектакль. Тут, похоже, самое интересное сейчас начнётся, потому…       — И где же вы оба взялись на мою голову? Особенно ты, Перават! Громко трещишь! Отвлекаешь! На, держи, яблоко. Грызи и не мешай нам смотреть на акт возмездия! — вдруг раздалось рядом, а затем воздушная петля, обхватив талии парней, притянула их на скамью.       — Спасибо, Великие, — повернув голову, прошептал Прачая, а после, быстро получив такое же румяное яблоко от Игниса, отвернулся и, тихо похрустывая, принялся смотреть дальше.       А в нескольких метрах от трибуны тем временем разворачивался сюжет, который был достоин стать частью какого-то исторического фильма.       — Дорогая. Свет моей жизни. Ты вернулась. Наконец-то мы снова вместе и теперь сможем, как и мечтали, править этим миром, верно? — пребывая в самом настоящем экстазе, прошептал Тантачиват-старший, доползая до жены и схватив подол её платья, приложил его к щеке.       Несколько мгновений в пещере стояла буквально мертвая тишина, после чего в воздухе прозвучало удивленное:       — Править этим миром? Не понимаю о чем ты.       — Ну как же? Разве ты не помнишь? Тихий вечер, в который состоялась наша помолвка, раскидистое грушевое дерево, под которым стояла наша любимая скамейка. И тот долгий разговор, во время которого ты призналась мне, что хотела бы…       — Постой-ка… — вдруг подняла руку прекрасная молодая женщина — ровесница Нирана. — Неужели ты о «Я хочу, чтобы этот мир лежал у наших ног»?       — Конечно. Конечно, я говорю именно об этом, родная! — взволнованно прокричал мужчина, а потом затараторил:       — Тогда я постарался как можно скорее свернуть этот разговор, поскольку был лишь подающим надежды офисным работником, не имеющим за душой ничего, кроме здоровья, молодости и энтузиазма. Но вот сейчас…       — Сейчас? А что сейчас, Варут? — внезапно хмыкнула Раттана и присев на корточки рядом с мужем, обхватила его лицо ладонями, проговорив:       — Милый мой. Похоже, ты совсем выжил из ума. Варут, когда я произнесла те слова, нам было по двадцать лет! Конечно же, тогда я очень хотела, чтобы у наших ног лежал весь мир! Просто потому, что в таком возрасте очень многие этого желают! И в попытке достичь этой цели, устраиваются на работу, стремясь стать специалистами в той или иной отрасли, а потом разбогатеть до такой степени, чтобы хоть иногда чувствовать себя властелином мира.       — Да! Да, всё именно так! Как же я рад, что ты это помнишь!       — Конечно, помню. Помню, поскольку это было одно из последних теплых воспоминаний, перед тем, как я забеременела и, с трудом родив Раймонда, покинула этот мир. Знал бы ты, как мне было больно оставлять вас одних.       — Раттана. Милая…       — Но ещё больнее… — тут в голосе женщины зазвучала сталь. — Ещё больнее оказалось видеть, как ты пытаешься подавить волю нашего сына, делая его послушной и бесчувственной куклой! Что? Удивлен? Да, всё это время я никак не могла уйти на перерождение, потому что пыталась искупить твой грех, дорогой! И неистово надеялась на то, что ты изменишься!       — Родная… — простонал мужчина, когда единственная женщина его жизни, выпрямившись и вырвав подол платья из рук мужа, припечатала:       — Но то, что ты сотворил потом… Ооо, этого я тебе и через сто лет не прощу, Варут! Как? Как ты мог убить собственного сына?       — Я не хотел… Раттана… Там был этот мальчишка и я…       — Мальчишка? — вопросительно приподняла бровь женщина, переведя взгляд на Богиню Жизни, и когда та кивнула в сторону трибуны, проговорила:       — Ах, ты о Кристе Перавате? А он чем это заслужил? Только тем, что ты воспитал из нашего внука мразь высшего сорта, которая, как ты ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое, верно?       — Любимая… Послушай, всё, что я делал, было…       — Для того чтобы мы владели миром. Да-да, это я уже слышала! А теперь, Варут, послушай меня ты! Я не хочу делить с тобой один мир! Я влюбилась и вышла замуж за человека, который просто хотел создать семью и когда-нибудь, в будущем, заработав денег, открыть свой бизнес. А ты превратился в жалкого старикашку, который и своё не создал, и чужое решил отобрать! Да ещё и попутно зародить в голове Нирана навязчивую потребность обладать Сингто!       — Раттана…       — Ненавижу! Я ненавижу тебя, муж мой! И прощу лишь при одном условии, — сверкнув глазами, произнесла женщина.       — Что угодно! Что хочешь! Милая, я понял… За все эти годы я понял, что без тебя я не живу!       — Не живёшь, значит? — ухмыльнулась вдруг Раттана. — Хорошо, будь по-твоему. Великие, могу ли я обратиться к вам с просьбой?       — Можешь, дитя моё, — нежно отозвалась рыжеволосая. — Мы слушаем тебя.       И тогда, прекрасная молодая женщина, которую в прошлой жизни звали Раттана Тантачиват, тяжело вздохнув, бросила ещё один взгляд на стоящего на коленях мужа и отчеканила:       — Если этот мужчина прямо сейчас захочет уйти вместе со мной — задержите его между мирами и заставьте сполна искупить свою вину!