Листик

Что такое дерево? В разных культурах этот символ имеет разное значение. В некоторых оно — это плодородие и развитие, а где-то эти растения наделены мистическими качествами. Но кое-что остаётся неизменным: деревья крепкие и сильные, а ещё очень впечатляющие. Юнги в студенчестве часто прогуливался в парке во время окон на учёбе, при этом любил смотреть на самые разные деревья. Он внимательно рассматривал их стволы, ветки и крону. Каждое из них напоминало свой чётко слаженный механизм. И у корня было своё задание, и у самого верхнего листика, колыхавшегося на ветру. Совокупность деталей рождала ту самую картину единства. Дерево — это в каком-то смысле идеал того, как всё должно работать. И если представить себе дерево и подумать над функциями каждой из составляющих, то можно догадаться, что их значимость определяется сверху вниз. Листик — это самое маленькое и, казалось бы, наименее значимое. Каждый сезон одна верхушка опадает, а после, по весне сменяется другой. Если же представить дерево в виде единицы измерения, то самое пустяковое — это лист, дальше идёт ветка — кое-что более крепкое и прочное. Потом — ствол, это уже более серьёзно, а последним идёт корень — самое важное в этом растении. Возможно, он видел деревья слишком часто, а может быть, те просто удивляли его своим строением и силой. Когда-то, являясь уже начинающим работником полиции, Юнги ляпнул по глупости, что они всегда так и останутся в районе листков и веток, никогда так и не спустившись к по-настоящему важному делу — не добравшись до сути. Ведь корень — это как подводная часть айсберга, глубина, чтобы достигнуть которую, нужно быть вундеркиндом. Ничего из такого даже отдалённо похожего полицейский никогда не видел. Ровно до момента крушения. Новое дело было похоже на дерево со спутанными корнями, разобраться в котором, казалось, было уже невозможно. И погоня — лишь малая часть этого самого дела. Ровно так же, как и дело Пак Чимина. Чем ближе к сути, тем сложнее. Возможно, назвав операцию «Листиком» Юнги сильно приуменьшил, но всё это ради спокойствия друзей, которые вот-вот уже поседеют. Может быть, следователь — это тот ещё эгоист хренов, но для начала он попробует разобраться со всем сам. Мин заснуть так и не смог. Его голова разрывалась на части, а состояние было разбитым из-за отсутствия сна. Во-первых, Юнги думал о всевозможных вариантах развития событий, предполагая и худшие, после чего пытаясь найти выход даже из тех. С другой стороны, он всё не мог забыть чиминов поцелуй, и почему-то именно второе мелькало в мыслях чаще, отвлекая от сути дела. Сейчас следователь сидит у собранного дивана и смотрит на спящего Чимина, свернувшегося на бок и укрытого одеялом по шею. Как только наступило утро, он пошёл в магазин, чтобы не терять время. И, честно, думал, что по прибытию может Пака здесь не обнаружить вовсе. Но другой вопрос — зачем ему сбегать? Юнги раньше уже работал только с преступниками, но такого не было ни разу, чтобы те к нему приходили и просили закрыть в изоляторе. Пак же вообще преступником не является, парнишку нашли одного на заброшенном заводе, но к нему всё равно нет стопроцентного доверия. Юнги хочет ему доверять, просто потому что к Чимину он испытывает явную симпатию. И в этот момент, вместо того, чтобы всё же попробовать расслабиться и заснуть, он не сводит с него глаз. И вообще-то недоверие здесь не при чём. Пак привлекателен как мужчина — так думает следователь. Раньше он не думал о привлекательности людей своего пола, но он уже способен оценить красоту любого человека. Может быть, это ничего не значит? Ну попался ему потерпевший с симпатичной мордашкой, ну бывает! Нет же! Здесь что-то другое. Мин не любит, когда его вопросы остаются без ответов, а потому он старается сразу же на них отвечать. И вот сейчас он наклоняется к Паку, чтобы осторожно его поцеловать и попробовать прислушаться к себе во время этого, чтобы понять, действительно ли Чимин ему нравится. Юнги остается пару жалких сантиметров до его губ, когда он слышит: — У тебя что-то типа сомнофилии? Старший замирает в панике, а после сразу же оправдывается: — Ты спишь как убитый и не шевелишься. Я просто хотел убедиться, что ты дышишь. — Очень странные у тебя способы, конечно… Юнги отстраняется, а Чимин открывает глаза. Мин чувствует себя так, словно его застали врасплох, поэтому ему становится ужасно стыдно вдобавок, но Пак решает не смущать его лишний раз, поэтому переводит тему: — Ночью было холодно. Здесь нет обогревателя? — Здесь есть камин, — отвечает следователь. — Только его уже тысячу лет не разжигали. — Ты любил свою жену? — спрашивает младший, меняя положение на сидячее. — Конечно, — Юнги фыркает, потому что ему не нравится этот вопрос. — Нет, не обижайся, — Чимин мотает головой. — Я не пытаюсь лезть не в своё дело, я просто хочу знать, будешь ли ты в порядке, если мы будем здесь, в вашем месте. — Думаю, что да, — кивает мужчина. — Я думаю, что мне стало намного легче по сравнению с тем, как было первое время. Сейчас я спокоен. — Я рад, — кивает младший. — Ты большой молодец, что держишься и что находишь в себе силы жить дальше. Следователь ничего на это не отвечает.

***

Первый день проходит быстро. Юнги не спит и дальше, помогая Чимину с уборкой. Мин берёт конверт с деньгами из сумки, туда он складывал все свои накопления, а ещё тот, что ему дал Тэхён, и начинает пересчитывать, сколько у него осталось после похода в магазин утром. Полтора миллиона вон. Не густо, но на первое время хватит. Должно хватить. — Что это ты делаешь? — спрашивает Чимин, протиравший до этого пыль и держащий тряпку в руках. — Считаю деньги. — Как раз об этом… — Пак прочищает горло. — Я не привык к тому, чтобы меня содержали. — Что ты имеешь в виду? — хмурится Юнги. — Ты и так делаешь для меня очень много. Извини, но я не могу позволить тебе ещё и тратиться на меня. Это уже слишком. — И что же ты предлагаешь? — не понимает Мин. — Я найду себе работу. — Ты спятил?! — повышает голос следователь. — В то время, когда тебя разыскивают эти придурки, ты вдруг решил выйти на свет и облегчить им задачу? — Я устроюсь в магазин, ты же говорил, что тут есть один. Буду раскладывать товары, меня никто не увидит… — В этой местности все друг друга знают, а ты явно новое лицо. Если они придут по твою душу и начнут расспрашивать о тебе, то тебе конец. Тебя запомнят сразу же, потому что ты здесь незнакомец. — Может быть, я тоже дачу себе купил! — фыркает Чимин. — Здесь уже полгода как ничего не сдаётся. Тебе нельзя показываться. — Но и на твои деньги я тоже не могу жить, — младший смотрит в пол, словно задумываясь о чём-то. — Может быть, ты можешь встречать меня с работы. Я могу устроиться в магазин и расставлять товары, а там обычно короткий рабочий график. Зарплата, конечно, тоже не большая, но это хоть что-то. Так что ты думаешь? Следователь соврёт, если скажет, что финансовая помощь ему совсем не нужна. С Джаин они обычно не жили на широкую ногу, но и не отказывали себе ни в чём. Их жизнь была средней как у пары без детей. Они откладывали деньги на отпуск, а когда тот наступал, начинали заново и так по кругу. Похороны Джаин стоили очень дорого, что конечно же ударило по кошельку. Сейчас, имея полтора миллиона, вряд ли можно сказать, что этих денег хватит. Они рассчитаны на то, чтобы покупать на них еду, но если наступит экстренная ситуация и придётся бежать со всех ног, то нужно будет платить ещё и за бензин. Мужчина уже ни в чём не уверен, он не знает, правильно ли поступил, он вообще не понимает, что делает. Зря он затеял всё это. Дело с самолётом, которое ему никогда не решить. Приняв решение разобраться ещё и в проблемах пленного, которого им с коллегами удалось увидеть на заброшенном заводе, сотрудник полиции взял на себя такой тяжкий груз, от которого начинает болеть голова. Но Юнги уже сделал это и значит он должен нести ответственность. Как взрослый человек. Как полицейский, который обязан защищать жизни других. И если придётся, он последует за Чимином, лишь бы его спасти. Это ведь его долг… — Я думаю, что сегодня мы приведём дом в порядок, а потом уже будем смотреть, — отвечает Мин младшему. — Я согласен. Кстати, мне ещё осталось выкинуть мусор и я закончу. — Хорошо. Я буду ждать тебя на кухне. Чайник кипит, а водяной пар поднимается высоко, приятно грея руки. Юнги стоит рядом, молча наблюдая за тем, как прибор без крышки подогревает воду до ста градусов и доводит ту до кипения. На даче мебель да и все электрические приборы оставляют желать лучшего. Всё же Мин надеется, что они смогут привыкнуть к этому месту. Он позвонил шефу рано утром и взял отпуск на две недели, а то ребятам приходилось прикрывать его и они делали это как могли, но следователь чувствует, что может лишиться работы из-за всех этих событий. Хочется надеется, что этого не случится, ведь тогда он потеряет доступ к раскрытию дела. Неизвестно, сколько продлится их жизнь здесь, Юнги не делает никаких прогнозов, он просто надеется, что всё будет в порядке. Младший приходит на кухню, видя перед собой две тарелки с горячим супом. Там ноль приправ и специй, только курица, бульон, немного картофеля и ещё варёных овощей. Мин поднимает свой взгляд на него, отрываясь от чайника. — Почему ты не ешь нормальную еду? — спрашивает Чимин, смотря на то, что старший ему приготовил. — Сколько здесь калорий? Сто? — Это и есть нормальная еда, — отвечает Юнги, начиная злиться, отворачиваясь обратно к чайнику. — Она же совершенно безвкусная. — Ну знаешь ли, можешь сидеть голодом, если не хочешь есть то, что я готовлю! — Юнги… — негромко произносит Пак, что заставляет Мина резко поднять на него голову. — В мире же так много вкусного. Так почему ты не пробуешь это? — У меня гастрит и мне прописана специальная диета. И мне нужно придерживаться этой диеты, потому что так правильно. И я не могу делать то, что мне вздумается, потому что это безрассудно! Я не привык есть что попало и если привык ты, то можешь готовить всё, что вздумается! Чимин сокращает между ними расстояние, оказываясь слишком близко. Следователь же игнорирует это действие и не прекращает возмущаться: — Или не ешь вообще, если не голоден! Пак неожиданно целует его, не давая больше сказать ни единого слова, и Юнги сразу же отвечает на этот поцелуй, не раздумывая, тоже неожиданно. Сердце бьётся быстро. Они громко дышат, лаская рты друг друга и не успевая за своим желанием. Мин от удовольствия прикрывает глаза, а Чимин пошло причмокивает губами, обмениваясь с ним слюной и нисколько не брезгуя. Следователь слегка задирает голову и постанывает в поцелуй, прижимает младшего поближе к себе. Из них двоих именно Юнги похож на человека, который измучился голодом, а Чимин будто бы помогает ему тот утолить. Первым отстраняется Пак, дыша загнанно и говоря полушёпотом: — Тс-с, постой… — Мин опускается ему на шею, покусывая ту легонько, но Чимин отстраняет его от себя, ладонями придерживая лицо. — Прости, я сказал, что придержу коней и не буду приставать к тебе, но не смог, потому что здесь тяжелый случай… — Юнги внимательно его слушает, моргая медленно. — Нам нужно действовать постепенно. Ты запер себя в коконе из того, что нужно и правильно. Ты не даёшь себе почувствовать вкуса жизни, хотя очевидно очень хочешь. Хён, неправильные вещи придуманы нами, людьми. И Бог с тобой, ешь ты свою куриную грудку, только не делай свою жизнь такой же пресной. И я здесь, чтобы тебе помочь, но я не хочу ломать тебя целиком и сразу. Давай представим, что это та же диета, но с каждым разом тебе будет позволено всё больше и больше, сразу налегать нельзя, иначе будет плохо. — Чимин… — начинает Юнги, но Пак закрывает ему рот, не давая сказать. — А теперь ещё раз, ты любишь свою жену? — спрашивает младший, смотря прямо в глаза и не моргая. — Только честно. Я хочу быть уверен. Мин прикрывает глаза, тяжело выдыхает и отрицательно мотает головой. Наконец-то он признался в этом. Себе и Чимину. — Ты расследуешь дело из чувства вины, потому что не любил её и узнать причину смерти Джаин для тебя то же, что сделать что-то хорошее для неё напоследок. Из чувства благодарности, что ли… Потому что ты испытывал к ней именно её, но это не было любовью, — догадывается Пак и получает кивок. — Поразительно… — выдыхает Чимин. — Я плохой человек? — спрашивает старший, рука Пака до сих пор находится у его рта, а потому Чимин пальцами способен почувствовать его горячее дыхание. — Хён, со мной ты никогда не должен задавать себе такой вопрос. Я никогда не буду считать тебя плохим человеком, что бы ты ни сделал. — Почему? «Потому что я всё равно хуже», — думает про себя Чимин, а Юнги об это ничего не узнает.