Листик

Юнги не понимает, что с ним случилось. Когда его жизнь покатилась по наклонной? В какой именно момент с ним начали происходить все эти вещи? Все его мысли сейчас только о Чимине, а его тело просит приблизиться к нему. Мин тянется к Паку всем собой и это не только физическое влечение, словно вся его натура притягивается к этому парню словно магнитом так, что не отодрать. Может, ощутив его поцелуй на своих губах, в его организме произошёл сбой или спуск какого-то тайного механизма? Ему сорвало тормоза, попугайчика выпустили из клетки полетать по квартире, но теперь поймать его не получается. Следователь чувствует себя так, словно долго был на диете и ему разрешили съесть что-то безумно вкусное и калорийное. Зря это сделали, конечно. Он же теперь попросту не сможет остановиться. В какой-то момент ему начало казаться, что теперь именно Чимин для него на первом месте, а не важное дело, которое необходимо раскрыть. Нравится ли Юнги это? Ответить сложно. Он человек разума, а не сердца, ему нельзя просто брать и сходить с ума от какого-то самоуверенного парня. Только теперь Мин наворачивает круги по спальной комнате, где теперь всегда спит Чимин, и думает, думает, думает… О том, что у Пака милейшие на свете веснушки. — У нас есть чистые полотенца? — спрашивает Чимин, отрывая Юнги от размышлений. Мин даже не успел уловить тот момент, когда младший здесь появился. — Хотел пойти в душ. Следователь не слышит сути вопроса, потому что в голове предстаёт образ голого Чимина и сердце в груди делает болезненный удар, срываясь в пах и там уже начиная активно пульсировать. — Ч-что, прости? — спрашивает Юнги, заикаясь немного, а Пак лишь самодовольно хмыкает. — Выглядишь как кот, объевшийся сметаны, — произносит Чимин и старший медленно поднимает уголки губ, забывая моргать, пока смотрит на него. — Ну ладно, я сам поищу. Пак ходит по спальне, заглядывая в ящики комода, а Юнги всё это время следит за ним взглядом. Чимин находит полотенце, внаглую берёт минову футболку и штаны из сумки, которую тот взял с собой, а ещё штуку чистого нижнего белья. — Присоединиться не хочешь? — ухмыляется Пак, а Мин сглатывает, потому что вообще-то очень хочет, но понятия не имеет, что ему надо делать, потому что у него ни разу не было совместного душа с мужчиной. Чимин, не получив никакого ответа, уходит. Понятное дело, что он просто дразнится, ведь сам поставил границы в их… В чём? В отношениях? А можно ли всё происходящее между ними назвать отношениями? А что, если это пока что не отношения, но в будущем будут именно они? Юнги надо знать. И он спросит у Пака, как только тот выйдет из душа. Звенит телефон. Стандартный рингтон, на самом деле, но то, что номер зашифрован и невидим на экране, настораживает. Мин хмурится, секунд десять думая, стоит ли поднять трубку. Поднимает. — Алло? — Юнги немного страшно. Да, он тоже человек и прошедшие дни заставили его знатно поволноваться. Кто звонит? Почему номер зашифрован и откуда некто, набравший его, вообще знает следователя? В трубке слышатся такие до того противные звуки, как если бы звонящий качался на ржавых качелях. Этот скрип бьёт по мозгам, а барабанные перепонки закручиваются в канат, трескаясь. Раз-два, до мурашек противно. Сравнимо с тем, когда дети проводят засохшим фломастером по бумаге. Юнги отводит трубку подальше от уха, ведь иначе он свихнётся. — Алло, говорите! — произносит он и начинает уже паниковать, потому что ему снова не отвечают. Только качели скрипят и заставляют заранее ненавидеть звонящего. — В шесть часов на заброшенном заводе, — голос изменён, понижен на несколько тонов. Он звучит искуственно и до боли напоминает голос маньяков из фильмов. — Кто Вы такой?! — кричит Мин. — Откуда у Вас мой номер. — Приходи без Пак Чимина, — слышится в трубке. — И не смей брать с собой своих солдатиков из полиции. Они тебе всё равно не помогут. Юнги хмурится ещё сильнее и тяжело дышит. Что всё это значит? — Кто Вы такой и что Вам от меня надо? — не успокаивается следователь. — В шесть. На заброшенном заводе. Не советую опаздывать. После этого в трубке раздаются короткие гудки. Юнги кладёт телефон на комод. Его бросает в холодный пот, потому что человек, который звонил, откуда-то знает и его, и даже Чимина. Это становится всё запутанней и мужчина понимает, что у него просто нет выбора, кроме как пойти туда. Одному там появляться страшно, но приводить с собой подкрепление может быть слишком рисковано. Что, если об этом узнает этот неизвестный? Пак выходит из душа. За ним тянется шлейф мятного геля для дуща. Чимин хмурится, смотря на старшего, а потом спрашивает: — Что-то случилось? Юнги сразу же мотает головой, добавляя: — С чего ты вообще взял? — Когда я уходил мыться, ты выглядел совсем по-другому. — Всё в порядке, — Мин опускает глаза в пол. Вообще-то сам он знает язык жестов и вот как раз то, что он сейчас сделал, является показателем его вранья. Чимин же языка жестов не знает, но он ведь не глупый, чтобы не догадаться о том, что следователь не желает смотреть ему в глаза не просто так. — Я слышал весь телефонный разговор. Думал, ты сам расскажешь, — произносит младший. — Что именно ты слышал? — Только то, что ты отвечал, — Чимин садится на край кровати и смотрит в окно. — У нас проблемы? — Пока не знаю, — честно говорит Юнги. — Но скорее всего, это так. — Что они от тебя хотели? — Приехать на завод в шесть вечера. — Не едь! — громким умоляющим голосом просит младший. Мин прекрасно понимает его страх. — Это ловушка! Они тебя не отпустят! Не едь! — Они достаточно доходчиво мне объяснили, что я должен туда приехать. — Пожалуйста, это же очень опасно, просто не… Телефон вибрирует. Чимин испуганно смотрит на старшего, а Юнги сглатывает. Ему пришло сообщение. — Не поднимай трубку, не читай то, что они тебе присылают. Не надо… — Пак мотает головой, а Мин подходит к телефону, беря его с комода. Это может быть сообщение от Тэхёна или Хосока, может быть даже это Намджун. Больше всего на свете Юнги хочет, чтобы его друзьям сейчас ничего не угрожало. — Не надо… — не останавливается Чимин, уже шепча в отчаянии. Мин всё же открывает сообщение. Это от незнакомого номера и вообще-то следователя очень настораживают просьбы младшего не читать. Но он должен это сделать хотя бы потому, что это может помочь выяснить, кто ему звонил. Юнги слишком устал от неизвестности. Открыв полупустой чат, где есть только одно видео, Мин сглатывает. Что там, в этом видео? Нужно ли его посмотреть или лучше послушать Пака? Следователь вбирает в себя воздух и всё же нажимает на воспроизведение. На экране его телефона появляется изображение. Это молодая жещина, чьё лицо покрыто гематомами и синяками. Сначала мужчина не понимает, почему черты лица её кажутся настолько знакомыми, а потом в ужасе осознаёт: это Джаин. На ней рваная и грязная одежда, лицо похоже на мессиво, под носом засохла кровь, а волосы спутаны. — Любимый, сегодня же приедь на завод. Приезжай, — слышится из динамиков телефона. У следователя диссонанс. Он не понимает, как это возожно. Его жена мертва. Он сам был на её опознании. — Они мучают меня. Забери меня! Им всего-то нужен чёрный ящик. Привези его… Они отпустят меня. Пожалуйста! Любимый! Мужчина чувствует влагу на щеках. Впервые со смерти Джаин он заплакал. Так значит, она всё-так жива? У него дрожат руки от этой невероятной новости. Вдруг телефон выхватывается из его рук. Младший дышит загнанно, выключая видео. Следователь не может посмотреть на него. — Это не твоя жена, — шепчет Чимин. — Это дипфейк. Искуственный интеллект. Это не она… Хён, — Пак возносит руку над головой старшего, пока тот лицом зарывается в ладони и плачет. — Они спецы в психологическом давлении. Они способны на всё, слышишь? У этих людей нет ничего святого. — Она жива… — шепчет следователь, упорно игноируя всё, что только что сказал младший. — Нет, хён, он не… — Но как? Как же она выжила? Значит, я опознал не её? Это было не её тело? — не перестаёт говорить следователь, перебирая все варианты и пытаясь объяснить себе увиденное. — Ты вообще слышишь меня?! — вдруг кричит Чимин и это заставляет Юнги резко посмотреть на него. Пак дышит загнанно, продолжая уже спокойнее: — Они лишь издеваются над тобой. Заставляют усомниться в адекватности своего восприятия. Это называется газлайтинг. Они хотят, чтобы ты начал спрашивать себя, действительно ли твоя жена мертва. Но ты ведь знаешь, что это так. Они… — парень резко вдыхает. — Они давят на самое больное. Ты недавно потерял близкого человека и им это на руку. Они манипулируют тобой, твоим сознанием… — Зачем? Почему я? — не понимает Юнги. Кажется, он начинает прислушиваться к словам Пака. — Они почему-то решили, что у тебя есть чёрный ящик. — Чёрный ящик? Откуда? — Мин хмурится, шмыгая носом от накопившейся в нём влаги. — Я ведь простой полицейский. Чимин молчит на это. Он просто опускает глаза в пол и водит ими из стороны в сторону быстро-быстро. Нервничает. Очень сильно нервничает. — Подожди, — Юнги хмурится. — Джаин назвала меня «любимым», но до этого никогда так не называла. — Потому что это не она, — хрипло произносит парень. — Её голос сгенерирован с помощью искуственного интеллекта. Фотографии и видео из соцсетей, куда она выкладывала те ещё при жизни, помогли создать её тело, мимику, даже голос… Они написали текст искуственному интеллекту, что он должен этим голосом сказать, но не учли главного: в первые секунды ты может быть и поверишь, потому что тебе неважно ничего, кроме того, что твоя жена жива. К тебе придёт эйфория, потому что терять близких — это самое страшное на свете и каждый отдал бы всё, что у него есть, лишь бы их вернуть. И вот ты видишь её при жизни, игнорируешь неточности, недомолвки в её словах, но это лишь в первые несколько минут. Потом головой ты начинаешь понимать, что много чего не сходится. Говоришь, она никогда не называла тебя «любимым»? Откуда им это знать? Так обращаются друг к другу многие, они лишь надеялись, что ты не заметишь, а ещё… Они не знали, что ты её не любишь. Точнее сказать, любишь как друга или родственника, но не свою женщину. Им казалось, ты бросишь всё и помчишься к ней, при этом выполнив все их условия. — Откуда ты всё это знаешь? — не понимает Юнги. — В детстве мой брат пропал. Я мало что о нём помню, но знаю, что он был на четыре года старше меня. Когда мне было пять, он вдруг исчез. Гулял с дворовыми ребятами, все вернулись домой после прогулки, а он нет. Я не очень уверен, когда мои родители обратились в полицию. Там же ждать сколько-то нужно прежде чем заявить о пропаже… — Трое суток. Но если это ребёнок, то нужно обращаться сразу. — Да, точно. Они обратились в полицию в тот же день. Я хорошо запомнил, как мама плакала. Отец что-то ей говорил, а она кричала на него. Кажется, поиски брата проходили несколько месяцев, но всё безрезультатно. Эта компания… Они, как бы это сказать, нароют всё что угодно. Они узнали о моём брате. Однажды вечером раздался телефонный звонок с незнакомого номера… Я поднял трубку. Человек, представившийся моим братом, заявил, что очень долго меня искал и что больше десяти лет находился в плену. Потом его увезли в Китай и там он кое-как выбрался, когда его хотели посадить на корабль, чтобы увезти в другой город и отнять у него внутренние органы… — Ничего себе… — выдыхает следователь. — Ему удалось сбежать и последующие годы он пытался нас найти, помня лишь имена родителей и моё, а ещё адрес. Я не могу сказать, что хорошо знал его, но помнил о нём всю жизнь. Конечно же я поверил. Его голос был похож на голос отца. — И что было дальше? — Дальше? — Чимин усмехается. — Он попросил меня сказать, где находятся родители. Он повторял, как сильно хочет их увидеть. — Ты сказал ему? — хмурится Юнги. — Почти. Ещё бы пару минут такого телефонного разговора и я бы рассказал, но его голос на одну секунду изменился. Стал настоящим. В этот раз они использовали такую технологию, когда кто-то говорит в режиме реального времени, при этом голос видоизменён и искуственно подделан под желаемого человека. — Они обманули тебя… — выдыхает Мин. — Играли на твоих чувствах, чтобы выведать местонахождение твоих родителей. Кто это был? — Ты спрашивал про Ли Дэхюна… Это был он, самый ненавистный для меня человек на Земле, — отвечает Чимин. — Он хотел узнать, где я прячу маму с папой. В первый день нашего знакомства, когда вы нашли меня на заводе, ты предлагал отвести меня родителям… Я отказался… — Припоминаю что-то такое. — Они нужны им потому что родители — это всё, что у меня есть. Можно хорошо мной манипулировать, угрожая моей семье, что они собственно и пытались сделать. — Молодец, что догадался о том, что твой брат ненастоящий. — Когда находишься в постоянном страхе, то не можешь доверять никому на сто процентов, — Чимин сглатывает. — И даже тебе я не могу полностью довериться. — Но они же тоже мне угрожают. Чем не повод думать, что я на твоей стороне? — спрашивает Юнги. — Наверное, это действительно — то, что показывает мне: тебе можно доверять. Надеюсь, ты веришь мне тоже. — Процентов на восемьдесят из ста, — улыбается Мин, после чего добавляет: — Но это высокий показатель. Чимин, улыбаясь, встаёт с кровати, а спосле подходит к Юнги, шепча: — Как думаешь, как скоро мы сойдём с ума от этой истории? — Наверное, я уже сошёл, — отвечает старший и целует Пака, притягивая вплотную к себе. Чимин сразу же отвечает, кладя руки следователю на плечи. Мин посасывает его язык, с каждым поцелуем он становится всё более смелым, двигает губами и причмокивает ими, забирая с собой тихие высокие стоны младшего. — Не ходи никуда, — шепчет Пак, когда они отстраняются друг от друга. — Пожалуйста. — Они ничего не сделают моей семье, моим друзьям? Тебе? — спрашивает Юнги. Чимин бледнеет, опуская взгляд им на ноги. — Вот видишь? Лучше с ними не ругаться. Я лишь подыграю им, сделаю вид, что поверил. — У тебя нет чёрного ящика… — Он мне не потребуется. — Юнги… — Пак выглядит испуганным. Мин мотает головой и слегка улыбается ему. — У меня есть план.