Rhythm II: Beat of the Rising Sun

      Ощущение платформы под ногами было одним из прекраснейших, которое испытывал Шедоу за последние сутки. Наконец-то их основной путь окончен, по крайней мере им больше не придется домогаться до самолетов и поездов, только до такси, которое госслужащий был намерен заказать. Никаких пересадок, поисков общественного транспорта и отговорить его не выйдет. Но вроде как Соник не высказал недовольства по поводу машины, решив спихнуть организацию их дальнейших телодвижений на черно-красного, раз уж тот сам изъявил желание этим заняться.       Закончив оформлять заказ такси, госслужащий убрал телефон и с наслаждением потянулся до хруста в суставах, дожидаясь, пока лазурный завершит переписку со своими друзьями в общей группе. А пока у него была идеальная возможность обдумать свои дальнейшие действия.       Отпуск отпуском, а на музыканта у Шедоу достаточно много планов. Только вот как бы не вышло так, что его планы в итоге пойдут по одному месту из-за планов Соника на него самого… Однако в этот раз голова не будет забита бюрократическим мусором и разным рабочим хламом, поэтому шансы на победу в их «играх» у темного довольно высоки. Правда напрямую еще ничего масштабного инициировать не получилось, значит, придется генерировать многоходовочки в своем деформированном спец-деятельностью уме.       В процессе мозгового штурма по данному вопросу Шедоу даже не заметил, как весь напрягся: его морда скривилась в страдающем выражении, рот исказился в беззвучном шипении от безысходности, палевые щеки потеплели, дыхание заглохло где-то глубоко в легких и глотке. Если он так продолжит, то колючая башка явно скоро взорвется от такого объема размышлений, предварительно закоптившись и задымившись. Как бы из ушей уже пар не пошел… Глава музыкальной группы его так с ума сведет.       Бесшумно выдохнув, он обреченно посмотрел в небо, запрокинув голову. Черно-красный впал в некую прострацию, прокручивая про себя все известные ему маты. «Много думать в отпуске вредно, надо прекращать…»       Но как это сделать, когда неподалеку находящийся певец будет еще долго играть на остатках его нервишек и провоцировать на глупости? Опять придется думать. Жизнь — боль.       Заметив краем глаза, что лазурный прекратил переписку и теперь активно записывает видео-кружочек в социальную сеть или мессенджер, крутясь да вертясь, темный не упустил момента, чтобы внести свои коррективы. Будучи персоной «на фоне» он позой показывал недовольство, если кадр цеплялся за него. Соник на это только пробурчал что-то наподобие: «Блин, он как всегда злюка-колюка…», да перевел обзор в режим селфи.       Почувствовав удовлетворение от своей выходки, темный усмехнулся краешком губ, поправляя воротничок рубашки. Но это еще не все, что он задумал сделать. Скоро ему представится возможность, а пока Шедоу придется выжидать. Благо, недолго.       Певец наконец оставил телефон в покое и блаженно потянулся подобно черно-красному, делавшему это совсем недавно, параллельно зевая. При этом он, конечно, чуть не рухнул назад, находясь под воздействием веса музыкального инструмента за плечами, но вовремя среагировал. Парень смешно схватил ртом воздух в процессе сего действия и раскрыл глаза от удивления цвета насыщенного изумруда. Черт, это настолько забавно и нелепо одновременно…       Он уже собрался уходить с платформы, как госслужащий решил претворить в жизнь коварный план, который давно хотел. Лучшего случая не представится. — Так, а теперь стоять, — обратился Шедоу к главе группы «Ultrasonic». — А?       В ответ на своеобразный вопрос госслужащий отвел певца подальше в сторону, где не было так много народу, взяв у него из рук сумку и загрузив чехол с музыкальным инструментом за спину, чем еще больше озадачил лазурного. Еж лишь хлопал глазами, его лицо сменило несколько оттенков недоумения. Что происходит?       Поставив Соника прямо, темный взглянул на него и, напустив на себя всю серьезность, на какую только был способен, стал просвещать: — Давай-ка руки: правая к груди, другая назад…       Теперь собрат пребывал в полном замешательстве, выполняя то, что говорит ему Шедоу, еще не осознавая, к чему он ведет. Проведя некоторые корректировки по положению рук, госслужащий продолжил: — Левую ногу поднял на двадцать сантиметров в прямом положении, — но не оставшись довольным высотой, поправил. – Выше.       Синий еж постарался выполнить то, что ему сказали, однако уже потихоньку начал шататься и терять равновесие. Стоял сосредоточенно, но все с таким же юношеским непониманием в глазах, смешно шикая. Удивительно, что такая гиперактивная персона как он, до сих пор не потребовала объяснений, предпочитая делать все молча. Надолго ли его хватит неизвестно.       Наконец, по достоинству оценив позу Соника, в которую Шедоу его поставил, черный скомандовал: — Прямо, до стоянки такси — шагом марш! — Что-о?! — возмущению лазурного не было предела. — В смысле?!       Услышав протестующие возгласы, госслужащий еще и дал пинка ему для скорости, из-за чего глава музыкальной группы и подавно словил экран смерти в голове, находясь теперь в состоянии «error 404». — Эй! — Давай-давай, торжественный марш, не все же мне быть в неловких ситуациях из-за тебя, — затем Шедоу понизил голос и прошептал Сонику прямо в ухо, в голосе нарастали злорадные смешки. — Ты думал, что я так просто оставлю твои выходки в аэропорту и поезде?       Парень хотел что-то сказать в ответ, однако ему не дали этого сделать: — Вперед! Не то дополнительно заставлю походную песню петь и писать запрещенное словосочетание «в смысле» на всю страницу А4. — Шедло-о-о! — по платформе певческим голосом разнесся вопль боли и страданий.

***

— Садист. — Сам дурак.       Этот позор надо было видеть. Хоть видеоматериал делай и курсантам раздавай в виде наглядного пособия «Как делать не надо. T.H. Shadow». Публика, через которую они держали путь, лишь посмеивалась в сторонке над происходящим. Если после этого лазурный станет основой какого-то мема в интернете, будет полный абзац. А ведь он еще не знает, что Шедоу сделал его фотографию себе на память…       Погрузка в такси и поездка до гостиницы прошли без происшествий. Соник пусть и бурчал в своей манере что-то нечленораздельное, но потом успокоился, пригревшись на плече полосатого, который безучастно смотрел в окно всю дорогу, сделав лицо кирпичом. Водителю до них не было дела. Оно и к лучшему. Впрочем, эта поездка не идет ни в какое сравнение, когда он с Руж — иногда мышка тот еще приколист на ее любимую тему: «муж и жена в медовом месяце».       Гостиница встретила их с распростертыми объятиями: просторный светлый холл с мини-фонтаном в центре, надраенный пол, приветливый ресепшн — классика. А вкупе с лучезарной улыбкой Соника помещение словно заблестело и наполнилось иллюзорной приторной розоватостью. У Шедоу чуть голова не заболела. Зато ключ-карта от номера стандарт плюс с повышенным комфортом оказался у него почти через пять минут, за что госслужащий был готов боготворить музыканта. Темный не был сегодня настроен на социальные взаимодействия. Однако вместе с этим его нутро наполнилось некой ревностью к стоящей за стойкой сотруднице, ревностью, которую он уже ощущал в Новом Авалоне, и постарался успокоиться. «Это просто его характер, это просто его характер… Он не заигрывает с сотрудницей, он не заигрывает сотрудницей…», — повторял словно мантру черно-красный про себя, с усилием постигая дзен, в противном случае его эмоции грозили отразиться на лице, а он этого хотел меньше всего.       Пока темный пытался понять — какого черта и когда стал таким собственником в отношении главы «Ultrasonic», да занимался личной успокоительной терапией, Соник потащил его за одежду с вещами к лифту. Лазурный в конце концов оставил ресепшн (к великому облегчению госслужащего) и стоящую там сотрудницу — британскую вислоухую кошечку, на которую Шедоу все это время пытался не обращать внимания. Ее мордочка выражала легкое непонимание происходящего, это можно было заметить без труда, она явно не была уверена в том, что по итогу сейчас лицезреет…       Как ни крути темному пришлось вынырнуть из своих мутных размышлений и вернуться к реальности, когда они оказались в лифте, скрываясь от любопытных глаз сотрудницы. Однако прежде, чем он успел что-то сказать, Соник нажал кнопку десятого этажа и заговорил первым: — Итак… какие у нас планы на сегодня-завтра? — спросил лазурный, весело посверкивая зеленым взглядом.       На самом деле, наблюдая за тем, как из главы «Ultrasonic» так и бьет еще оставшаяся после дороги энергия, госслужащий захотел тут же скончаться на месте. И откуда у него ее столько, ну, ёкарный бабай? К сожалению, он сейчас единственный, на кого обращено внимание синего ежа, и страдать он будет таким образом чуть ли не весь свой отпуск. Ввиду этого, темный не смог сказать ему многого, решив ограничиться самым обычным ответом, но с саркастическим подтекстом.       Сложив руки на груди и облокотившись о панельную стенку лифта, Шедоу прикрыл карминовый взор: — Сегодня отдыхать и спать, все сразу и замкнутым кругом.       Реакция лазурного на такое категоричное и в корне не устраивающее его заявление нарисовалась тут же: — Скукота-а-а! — Соник закатил глаза и косо глянул на черно-алого, состраивая недовольное лицо, намекая на более активную деятельность.       Несмотря на это, госслужащий успешно проигнорировал его завывания, размышляя о второй части вопроса: — Завтра же… У меня есть пара мыслей, — загадочно изрек темный, специально напуская на морду ту самую излюбленную им усмешку, которая буквально выводила Соника из себя своей неопределенностью. Эта манера речи Шедоу бесила музыканта абстрактностью, но в то же время подталкивала попытаться узнать больше всеми правдами и неправдами.       Не стоит лишний раз говорить, что такое поведение черного главе «Ultrasonic» по умолчанию не понравилось. Ему нужно все и сразу, описание грандиозных планов на дни пребывания здесь! Почему это должно быть тайной, покрытой мраком? Как считал синий еж — это его обязанность в их… отношениях создавать тайны, отнюдь не госслужащего. Кажется, в этот раз инициативу перехватывают. Поэтому все, что он может сделать, чтобы ее не потерять — вновь пойти в атаку.       Как только двери лифта закрылись, Соник перестал находиться в стороне и выступил вперед, становясь перед Шедоу, упирая руки слева и справа от его головы, провокационно начиная пялиться: — Но ты мне ничего не скажешь, потому что «top secret information»? — ехидно улыбнулся парень.       Лифт неторопливо начал движение вверх… — А у тебя есть чутье, оказывается. Все верно.       Черно-красный пока был непоколебим, сохраняя самообладание, хоть и было сложновато, особенно в положении, которое создал синий еж. Если тот разойдется в провокациях, то тут станет жарко. Во всех возможных смыслах. — На твоей коварно ухмыляющейся роже все было написано, — придвинул глава музыкальной группы морду еще немного ближе к Шедоу. — Да ну? Думаешь, меня так легко прочитать, Соник?       Отвечая, госслужащий не поскупился добавить к своей неизменной ухмылке прищур, который постарался сделать максимально наглым. Так просто лазурный ответ не получит, темный не поведется на это. На его обаяние тоже. Правда же? И кто тут провокатор, спрашивается… — Пока мне это удается, Шедоу.       Музыкант не собирался сбавлять обороты, подступая к темному лишь ближе, собираясь во что бы то ни стало выпытать ответ. И раз слова тут стали почти бесполезны, значит, в ход пойдут карты посерьезнее. Шедоу уловил это не только по сложившейся атмосфере, но и по языку тела Соника, однако поддаваться не собирался.       Лазурный настолько увлекся, что кажется, стал забывать, где находится. Его стоп-кран (если у него он вообще был предусмотрен) начал постепенно отказывать: почти буквально зажав Шедоу между собой и стеной, он что-то искал в его красном взоре, постепенно сокращая расстояние до минимального.       Госслужащий напряженно наблюдал, титаническим усилием держа себя в руках, чтобы не сотворить глупость. Черт, а ведь так хочется…       Нет, нельзя. Его очередь обламывать. Эту возможность он ни за что не упустит!       И вот, когда обжигающее и манящее дыхание главы «Ultrasonic» стало ощущаться практически у самых губ, произошло то, чего так ждал Шедоу — извещение лифта о прибытии на нужный этаж и его остановка.       Стоило только этому случиться, как темный ловко ускользнул от лазурного, хитро вывернувшись из спонтанного захвата, что казалось невозможным в его положении. Да, но это если вы не Шедоу, имеющий за плечами бесчисленный опыт в подобном.       Забрав часть вещей с собой, он с завораживающей грацией ретировался из лифта, позволяя себе наконец победно засмеяться. Смех, раздающийся где-то в недрах его горла, не вырываясь наружу из-за сомкнутого в улыбке рта, звучал поистине шикарно. Еще один пункт, за который его иногда ненавидели. И, кажется, скоро будет ненавидеть Соник, едва успевший осознать произошедшее: — Ах, ты… Шедоу, а ну вернись!       Конечно, его уже никто не слушал. Как наивно. Затянуть разговор, отслеживая движение лифта по этажам на экране, чтобы использовать это в свою пользу против беспечного Соника – великолепный план. Заманить в ловушку, дать призрачную, заведомо ложную надежду, принятую за чистую монету, что у него что-то да получится, а потом разбить в пух и прах, оставив ни с чем. Как же это было красиво! Счет сровнялся.       Жутко довольный собой Шедоу направился по коридору, продолжая глухо посмеиваться. Какая он сейчас прекрасная сволочь.       Через несколько секунд глава музыкальной группы догнал госслужащего, обиженно смотря на него. Синий еж не поскупился по-дружески слегка толкнуть черного в плечо, на что тот лишь больше посмеялся. — Я тебе это еще припомню, — прошуршал лазурный. — Дрожу от страха, — самодовольно ухмыльнулся в ответ Шедоу.       Оставив своеобразные заигрывания, оба парня наконец добрались до номера, с удовольствием скидывая с себя сумки в среднего размера гостиной, плавно переходящую в спальную зону. Соник сразу обозначил место для гитары — поставил ее около одного из двух небольших кресел, находящихся неподалеку от окна и стеклянного журнального столика.       Кровать у окна черно-красный присвоил себе, кинув туда телефон прямиком из коридора. Своеобразное желание спать у окна у него появилось достаточно давно, благодаря той же незабвенной работе, но еж смирился с данным фактом, каждый раз позволяя солнцу выполнять роль будильника, если комната располагалась с восточной стороны, как сейчас. Руж иногда гоняла его, резервируя подобные места для себя, апеллируя тем, что она летучая мышь и ей так комфортнее…  Но он и не был против.       Как и Соник в принципе, получивший постель у стены с доступом к всевозможным выключателям и массе розеток, чему был несказанно рад. Шедоу оставалось лишь пожать плечами.       Стоило только госслужащему задуматься о посещении иного помещения в номере — ванной, как его опередили: — Я в душ, — ликующие хихиканьки разлетелись по комнате. Кажется, певец таким образом решил насолить Шедоу за его недавние проявления характера, заняв столь желанную ванну первым. Вот ведь…       Однако темый не был разочарован, пожалуй, даже рад, что какое-то время проведет без главы музыкальной группы — долгожданное спокойствие и тишина. Оставив без внимания тот факт, что он в одежде, в которой был в поездке, черно-красный лег на постель и прикрыл глаза. Сделав это, он сразу почувствовал, как на самом деле устал. Зверски. Усталость будто приумножалась с каждой секундой его пребывания на мягкой поверхности, росла в геометрической прогрессии, делая тело госслужащего своей частью. По крайней мере ему так казалось. Кончики век противно заболели, а ноги слабо покалывало.       Собрав оставшуюся энергию, Шедоу легонько потянулся, хрустнув пальцами на ногах и немного позвоночником. Следовало бы написать Руж, проинформировать «по протоколу» о своем местоположении, разложить вещи… Но что-то явно пошло не так… Рука отказывалась тянуться к столь близко лежащему телефону, не то, чтобы брать его и что-то там строчить в сообщении.       Спустя короткое время звук журчащей на фоне воды стал менее обременительным для ушей и головы, позволив темному провалиться в сон ровно в той же позе, в какой он и рухнул на кровать – почти звездочкой. И даже слабые лучи солнца, попадающие на лицо сквозь легкий тюль, запах чистого постельного белья, из-за которого он не может по умолчанию нормально спать на новых местах, не помешали Шедоу напрочь отрубиться…

***

      Проснулся госслужащий достаточно резко без осознания, где находится. Оранжевый мягкий свет, разливающийся по потолку, сумерки за окном, на удивление настолько красивые и яркие, что стали вызывать далекое чувство восхищения, звенящая тишина вокруг…       Но от внезапно возникшего ощущения, что что-то не так, кольнувшего нутро, Шедоу подорвался в положение сидя, дернув обе руки к правому бедру. Не почувствовав там знакомой тяжести и в принципе кобуры, темный перевел острый взор сначала вниз, а затем столкнулся им с другим — зеленым.       Соник сидел напротив на своей постели, замерев в одном положении и облокотившись спиной о вертикально поставленную подушку: в правой руке у него находился телефон, в котором проигрывалась некая концертная видеозапись со слабым звуком, в левой чашка с дрожащим над ней паром. Причем чашка осталась на уровне края нижней части мордочки под небольшим наклоном. Видимо лазурный хотел отпить заваренный чай, но его насторожил своим пробуждением госслужащий. И теперь от греха подальше музыкант просто настороженно смотрел в ответ, боясь сделать неверное движение… И у него были все основания так себя вести — чтобы не спровоцировать темного на непредсказуемую реакцию.       Похоже Шедоу пребывал между сном и реальностью и пока медленно осознавал, что происходит. Насыщенная алая радужка постепенно темнела и приобретала знакомый оттенок багрового, а суженный почти до вертикальной полоски зрачок неторопливо возвращался к прежнему виду.       Пожалуй, такая стремная во всех смыслах ситуация возникла у них впервые за весь период их знакомства и пребывания вдвоем. Соник мог лишь догадываться, что поспособствовало такому пробуждению черного. Возможно причина крылась непосредственно в моральном состоянии Шедоу, истерзанном работой, и его перегруженности. Ведь даже находясь в отпуске в спокойной обстановке, он действует так, будто выполняет задание своей организации. Или ему просто приснилось что-то неадекватное...?       Во всяком случае лезть в это глава музыкальной группы не будет до тех пор, пока темный сам не захочет поделиться, либо пока все не станет совсем плохо. Но даже так Соник сначала свяжется с Руж, чтобы не наломать дров. Ей лучше знать, переживает он на пустом месте или нет. У всех есть свои скелеты в шкафу и право что-то скрывать.       Спустя еще несколько секунд Шедоу с облегчением выдохнул и пару раз моргнул, прекращая игру в гляделки с лазурным. А тот наконец смог отмереть и расслабиться, да отхлебнуть желанный чай из чашки.       Решив оставить все размышления на потом, Шедоу потер глаза, оперевшись локтями о колени. Ох, уж эти внезапные провалы в сон, чтоб их. Сколько он вообще спал?       За это время реальность стала ощущаться уже на приемлемом уровне, и темный заметил еще кое-что — с него свалилось бежевое покрывало. Но он не разбирал постель… Озадаченно похмурившись, он мельком посмотрел в сторону кровати соседа, и пазл сложился сам собой. Все понятно, дело рук Соника — он сидел прямо на аккуратно сложенном белом одеяле.       От этой мысли по телу сразу разлилось приятное тепло, а нутро окончательно успокоилось. Признаться, госслужащий был благодарен певцу за такой небольшой жест заботы о нем. Не исключено, что именно из-за этого темный не вскочил раньше, проспав дольше обычного. Комфорт — он и есть комфорт, даже если еж этого не признает. Все-таки тело не было холодным, а сам Шедоу ощущал себя довольно неплохо отдохнувшим. — Я не решился тебя будить, — сказал лазурный, отвлекаясь от видео в телефоне. — Твой вид был слишком… потасканным. Да и выглядел ты перегруженным.       В ответ темный лишь что-то неразборчиво промычал. «Это еще мягко сказано…» — Тебе звонила Руж. Мне пришлось ответить, она была очень настойчива.  Спрашивала где ты. Но услышав, что с тобой все в порядке — успокоилась. Я так понимаю, у вас это рабочее?       Ох, черт, он совсем забыл об этом. Соблюдение их с Руж своеобразного ритуала — рапорт в личные сообщения. — В принципе да, привычка оповещать друг друга, куда бы ни поехали. На всякий случай.       Причем эти оповещения могли быть разного формата. Если хватает времени, сил и возможности — полноценное короткое, но емкое предложение с важной информацией, в иных случаях отправка любого символа вплоть до абсурдного стикера, что воспринимается как «я жив и не сдох» или «я добрался до…» и прочее в зависимости от ситуации. Кстати, довольно полезно и даже не раздражает, иногда позволяет понять, в каком состоянии каждый и расположен ли к диалогу.       От провала в новый водоворот размышлений его избавил Соник, протянув чашку: — Будешь? Хвойный. Напоминает чем-то таежный пунш.              Несмотря на столь вкусный и соблазнительный запах сладковатой ели, ударивший в нос, Шедоу покачал головой и задумчиво произнес: — Я думал пойти на полноценный ужин… У нас ведь еще осталось время? — Час с чем-то. Можем пойти хоть сейчас, но я советую тебе сначала хотя бы переодеться. Ты мало того, что с дороги, так еще и теперь жутко помятый, — Соник окинул госслужащего оценивающим взглядом, на что тот не мог не согласиться с замечанием. — Справедливо.       Неторопливо встав с постели, черно-красный несколько грузно и угрюмо направился в ванну, зевая в половину рта и действуя на автопилоте. Тело двигалось неохотно, ноги были против похождений, призывая лечь обратно, все еще уставшие от постоянной беготни на неприемлемо громадные расстояния. Знакомые ощущения, к которым еж уже привык, но такие временами вымораживающие.       Когда Шедоу проходил мимо собрата, тот шутливо «пнул» его кончиками пальцев ноги, попав куда-то в бок. Причем растянулся специально на кровати, чтобы достать. Темный лишь усмехнулся на его шутку, но Соник остался доволен, так и продолжив лежать в позе ленивого кота с задранной футболкой.       Что ни говори, а поднимать ему настроение у музыканта получалось хорошо. Был бы Шедоу один, то загрузился бы по самые уши и ходил в дурном расположении духа весь оставшийся день.       Ванная комната встретила приятной влажностью и запахом гостиничных принадлежностей. Госслужащий сразу отрегулировал свет на вменяемую для него яркость, в итоге оставив освещение только у зеркала и в двух местах на потолке. Теперь здесь властвовал полумрак, приглушивший помещение, выполненное в бело-бирюзовых тонах.       Только сейчас обратив внимание на самого себя в зеркале, Шедоу заметил проступающие темные круги под глазами и хаотичные линии на левой щеке. Отлежал похоже. Теперь он понимал, почему Соник так настаивал на полноценном приведении его в порядок. Видок тот еще. «Может стоило попросить у Руж консилер…?»       Это не являлось чем-то сверхъестественным, скорее обыденным. Летучая мышка давно перестала спрашивать зачем ее напарнику то или иное косметическое средство, для каких целей и надолго ли. Более того, она сама часто помогала ему избавляться от тех же темных кругов под глазами, когда они появлялись после нескольких бессонных ночей подряд. Или маскировать на шее и лице пару фиолетово-синих гематом. Да даже на самой Руж иногда настолько много штукатурки, что для нее чересчур… Работа их не щадила и не щадит по сей день. «Или что-то для нормального сна…?»       Выспаться ему действительно не помешало бы. Однако, как это сделать, если через раз мучают картины из подсознания, напоминающие жуткий трип, приходящий после употребления тяжелых запрещенных веществ? Самое забавное, что они исчезают только к концу отпуска. Голова привыкает к умиротворенной обстановке, начинает понимать, что к чему, возникает желание взяться за что-то новое, куда-то поехать (а не просто валяться и спать, ведя амебный образ жизни), но… на следующий день тебе выходить на работу. Замкнутый круг стресса.       Оторвавшись от созерцания своего отражения, на котором ничего нового не появится, Шедоу постарался выбросить терроризирующие мысли из головы и перестать прожигать время ужина…       Что ни говори, душ пошел ему на пользу. Ощущение липкости и пыльной шкуры сошли на нет, а алый на черном стал смотреться гораздо выразительнее и эксцентричнее. Шедоу даже показалось, что мешки под глазами уменьшились. Да и в целом он восполнил запас энергии с минимального до среднего и посвежел, что не могло не радовать. Шерстка распушилась, приятная ледяная свежесть распространилась вокруг.       Покинуть ванну пришлось прямо в белоснежном полотенце, ибо госслужащий не удосужился позаботиться о сменной одежде, которую оставил в комнате, не вытащив из сумки. Пока он копался в вещах и попутно раскладывал их в шкаф, Шедоу краем глаза зацепился за встроенное в дверцу еще одно зеркало. Все, да ничего, если бы не один присутствующий здесь синий субъект, откровенно пялившийся на него. Причем это выглядело довольно забавно. Телефон для парня уже перестал быть объектом интереса и медленно выскальзывал из руки, а чашка с остатками чая близилась к горизонтальному положению и вот-вот грозилась пролиться содержимым прямо на одеяло. Изумрудный взгляд, не моргая, уставился в спину темного, казалось, музыкант и вовсе забыл как дышать. И чего глава «Ultrasonic» в нем нашел…       На самом деле Шедоу был сам виноват, не подозревая об этом. Порой черно-красный забывает, что в нем есть, что порассматривать… Ведь он не только бумаги в офисе перебирает, а проводит бо́льшую часть времени на боевых тренировках и выполнении полевых задач, таская на себе, то бронежилет, увешанный вооружением и средствами связи, то гребаный гранатомет, а то и еще кучу всякой ереси. Для него все обыденно, как и собственное тело, которое он лицезреет каждый день, устав считать, сколько прибавилось шрамов от пуль или ножей. Благо, от природы черный окрас скрывал добрую часть «узоров».       Усмехнувшись, госслужащий прищурился и сказал: — Чай прольешь.       Сначала Соник не понял, что его спалили, продолжив лицезреть, как темный неторопливо надевает песочного цвета поло с короткими рукавами, но потом… Взгляд певца расширился, и он просто-напросто подавился имеющимся во рту чаем, чуть полностью не выплюнув его. Лазурный заставил себя молча отвернуться, на что Шедоу лишь тихо посмеялся. А он что думал, его не заметят?       Наконец облачившись до конца, дополнив свой образ серо-металлическими карго с множеством карманов и вручную пришитыми рему́вками, он позвал Соника: — Пойдем, папарацци. — Чего-о?! Эй! Я ничего не-…!       Однако в намерения Шедоу слушать главу «Ultrasonic» изначально не входило, поэтому он, в который раз побулькав глубоким смехом, медленно скрылся в коридоре. Соник выскользнул следом, забавно фыркая, однако тему, как и шутку дальше развивать не стал.       Время до ресторана на первом этаже они провели в тишине без подколов, размышляя о своем. Но вот стоило им только попасть в помещение, отведенное для ужина в правом крыле, как лазурного опять пробило на разговоры. Сначала вроде как госслужащий пытался вникать и даже отвечать, но его это быстро утомило, ведь тот поток информации, что исходил от музыканта, засорял и так засоренную стекловатой голову. А говорил Соник обо всем подряд: о его увлечении, друзьях, каких-то перспективах…       Однако конец одной из множества фраз лазурного Шедоу уловил: — …хотя тебя стоило бы.       Все-таки навык слушать «по диагонали» и через слово или фразу иногда помогал выцепить нечто важное. Как хорошо, что темный еж является его обладателем. Опять же благодаря работе и совещаниям, высиженным им просто в немереном количестве. — Стоило «что»? — черно-красный обратил внимание на половину последнего изречения Соника.       Тот пребывал в заинтересованности, выбирая, что бы стащить со шведского стола — яркий фруктовый салат или классический цезарь, пока госслужащий остановился на тонкой мясной нарезке, красиво выложенной на лавашике. — Узнать тебя поближе, — внезапно повернулся синий еж к темному, моментально забыв про еду. — А я думал, ты перестал меня слушать.       И словно в доказательство своих слов Соник с задором в глазах потянутся руками к палевой морде полосатого. Его легкая и беззаботная улыбка плавно перетекла в дерзкую. Кажется, кто-то опять начал не вовремя проявлять свою игриво-бесстыжую натуру не там, где следует. Госслужащий уловил все изменения на лице певца боковым зрением, как и прочитал его намерения.       Едва тот успел предпринять что-то из ряда вон выходящее, Шедоу схватил главу «Ultrasonic» за запястье, все еще разглядывая кушанья перед ним.       Пусть Соник и не смог реализовать столь желанное прикосновение, от него послышалась запальчивая смешинка. Кажется, он так просто не отстанет. И темный был, ох, как прав, поэтому попытался сдержать музыканта, иначе потом придется сдерживать его: — На публике? Руки оторву, — несколько угрожающе произнес черный, но руку собрата все же соизволил отпустить. — Ты смотри, какой злой. — Ты у меня сейчас доиграешься. Я тебя заломаю и прикую наручниками к батарее, — сказал в повседневной манере Шедоу, словно для него это обыденно, и он каждый день это делает.       Госслужащий повернул голову к лазурному, как-то оценивающе смотря на него и непонятно о чем думая. Рубиновый взгляд выражал легкое раздражение, но в то же время и искрил будоражащим электричеством, которое так нравилось Сонику. Именно поэтому он выводит черно-красного на эмоции. Шедоу осознавал происходящее, пытаясь вернуть ситуацию в прежнее русло, но пока выходило не очень хорошо. Своей предыдущей фразой он только подлил масла в огонь. — Вау, а Вы оказывается еж высокой культуры, Шедло.       И певец все же рискнул пойти в наступление. Несмотря на предупреждающую недавно интонацию со стороны темного и его угрозы, он снова подобрался ближе, на сей раз проводя пальцем по выбившемуся белому меху.       У Шедоу дернулся глаз. Его лицо пересекла до жути кривая, но в то же время вызывающая ухмылка, а тело само собой завибрировало. «Зараза…» — Напросился.       Развернувшись к главе музыкальной группы уже полностью, госслужащий бесцеремонно положил тому ладони на грудь, легкими движениями приближаясь к шее. Соник от такой неожиданности впал в ступор, натянувшись струной, не понимая, что происходит, почему его лапают и как так вышло. Теперь, кажется, он будет страдать, еще не до конца осознав этого. Он хотел что-то сказать, но поперхнулся словами.       Только когда синий еж ощутил пальцы где-то в районе подбородка, он смог издать звуки удивления, смешанные с закипающим возмущением: — Э-э-э! — Знаешь, я так подумал… На публике? Хм… Интересно… — не сбавлял оборотов Шедоу, размышляя вслух о чем-то своем, даже не слушая обрывки реплик, издаваемых парнем напротив.       Взгляд полосатого чуть прикрылся, вспыхнув ярче. Он приподнял мордашку главы «Ultrasonic» чуть выше, рассматривая ее из-под нужного ему угла. Заметив розоватость на щеках и кончиках ушей лазурного, Шедоу ухмыльнулся шире, полноценно сверкнув клыками.       Госслужащий с каждой секундой становился все более непредсказуемым, в связи с чем стремительно повышалась вероятность того, что их заметят в столь двусмысленном положении. Хуже будет только в том случае, если темный перестанет ходить вокруг да около раньше. Но он решил не считать это большой проблемой, ведь Соник думал также минуту назад? Желания совпали, как тот того и хотел, однако…       Соник наконец понял, какую ошибку совершил, и что сейчас может произойти из-за его провокаций. Он поднял руки вверх, принимая поражение на любых условиях. — Ладно, я понял-понял, всё-всё! Был не прав! «Дошло наконец…»       А ведь еще немного и госслужащий бы съел его прямо здесь вместо мяса, которое он в итоге взял. Шедоу также резко прекратил домогаться до музыканта, как и начал, от чего тот аж покачнулся. Похоже, тело синего ежа наконец смогло вернуть себе способность двигаться, но все еще пребывало в непонятной послестрессовой расслабленности.       Кажется, только что Соник потерял несколько лет своей жизни. Заводить Шедоу было однозначно плохой идеей…       Госслужащий же как ни в чем не бывало ретировался, дернув по дороге блюдце с парой кофейных макарон. Довольный собой темный гордо продефилировал к выбранному им неподалеку столику, оставляя все добро там и вновь уходя, чтобы заварить чашечку чая. Он явно демонстрировал свое победное настроение и превосходство, за ним так и вился этот шлейф, пока глава музыкальной группы продолжал стоять в прострации.       Что ни говори, а лазурному пришлось смириться с таким положением дел. Сам виноват, сам получил. Поэтому Соник лишь еле слышно прогундел что-то, да принялся дальше скользить взглядом по наборчикам еды, стараясь привести голову в порядок.       Благо, далее ужин прошел спокойно и обошелся без дополнительных неожиданностей, кроме одной — синий еж случайно узнал, что Шедоу любит кофе и в принципе кофейные зерна. А всему причиной была излишняя наблюдательность парня по отношению к черно-красному. Тот слишком активно налег на соответствующие макарон, что не осталось незамеченным. В итоге на вопрос «Ты так любишь сладкое?» он получил весьма интересный ответ: «Нет, я ем их из-за кофе и кофейной стружки от его зерен». Признаться, такого поворота певец не ожидал, зато узнал что-то новое о своем темном спутнике. Пусть и в плане вкусовых предпочтений.       Выходя из ресторана, Шедоу ощущал себя приемлемо удовлетворенным. Если бы не одно «но». Голова отказывалась думать о сне или отдыхе, о любой другой белиберде, кроме рабочей. Мозг не понимал, почему у него так много времени, которое можно занять документацией или тренировкой, почему черный еж никуда не бежит и не торопится. Госслужащий усиленно отгонял на протяжении всего вечера столь сейчас ненужный информационный шум, умело маскируя любые негативные эмоциональные проявления от Соника. Однако этот мрак продолжал медленно поглощать и отравлять сознание, что совсем не нужно Шедоу. Необходимо что-то сделать…       Немного поразмыслив, он предупредил музыканта: — Иди в номер без меня. — А ты куда собрался на ночь глядя? — В паб.       Алкоголь — не лучший вариант для того, чтобы заставить голову отключиться, однако для Шедоу единственный, не позволяющий сгореть изнутри. К сожалению, иных способов он не знал. А какие и знал, те на него не работали, что печально.       Не дожидаясь продолжения диалога, черно-красный развернулся и направился в сторону улицы, напрасно надеясь, что за ним не увяжутся. Но лазурный мгновенно оказался рядом. Парень закинул руки за копну иголок, вышагивая следом. Госслужащий вопросительно посмотрел на него, тут же получая весьма ожидаемое: — Так я тебя одного и отпустил. — Боишься, украдут что ли? — усмехнулся Шедоу, его радужки в свете ламп приобрели ярко-алый цвет, добавляя взгляду некую опасность и насмешку.       Соника пробрали мурашки. Он провокационно улыбнулся в ответ: — А то!

***

      Заветный паб, куда держали путь парни оказался недалеко, за углом на соседней улице. Еще когда они только приехали, Шедоу отметил, что место, где они остановились, имело неплохое расположение относительно как развлекательных объектов, так и предназначенных для проведения различного рода досуга.       Вечерняя иллюминация на главной улице и переулках создавала индивидуальный вайб для каждого заведения. Где-то слышалась ретро музыка и светились оранжевым и желтым такие же лампочки, призывая зайти и погрузиться в ностальгические воспоминания прошлого. Одновременно с этим рядом в небольшом кафе могли неторопливо переливаться радужным целые светодиодные модули, расположенные вдоль широких окон, достигающих пола, приглашающе зазывая присоединиться и сесть за столик с приятной свечкой в центре… Еще подальше было несколько шумнее из-за наличия небольшого клуба и караоке… Стоило ли говорить, что на караоке сразу же соблазнился Соник, у которого чешутся с поезда не только руки на электрогитару, но и горло подрать в песнопениях. Шедоу еле увлек его за собой, куда они шли изначально, сославшись на то, что у него скоро концерт, успеет еще.       В конце концов оба дошли до паба «Sternenhimmel». И если госслужащий зашел сразу, не особо акцентируя на чем-то внимание, то синий еж заморочился над переводом названия, взявшись за телефон. Однако Шедоу избавил певца от такой мороки, выглянув из-за двери паба: — «Звездное небо» переводится. — Какое странное название для паба, не находишь? — сказал Соник, поднимаясь по небольшой лесенке, проходя в помещение. — Сейчас поймешь.       И действительно стоило им только войти, как лазурный выдал восхищенное «вау». Пусть это и был самый обычный паб со стандартным набором мебели, стойкой и набором алкогольных напитков, но его оформление окутывало дополнительной атмосферой.       Предметы интерьера, стены, потолок были оформлены в лайт-космическом стиле, что несколько нетипично для такого заведения. Однако это его ничуть не портило. На потолке сверкали не только мягкие лампы, обплетенные изящно изогнутым металлом с вкраплением цветных стекл, но и слабо поблескивали минималистичные лампочки. Они создавали незамысловатые узоры, периодически собираясь в импровизированные созвездия. Если приглядеться, можно заметить, что они выполнены из множества гирлянд-капелек разного размера и мощности, соединенных друг с другом, по итогу вовсе не являясь лампами.       В дальнем углу при входе горела луна и стояло пианино, на котором играла живую музыку белая куница. Рядом с ней находился небольшой светильник, разбивающий льющийся из него свет на точечные блики, предавая месту еще больше загадочности.       Несмотря на относительно небольшое помещение, ощущалось оно уютно и тепло, что сразу понравилось Сонику, который все еще осматривался, следуя за черно-красным к стойке. Посетителей было немного, но шума как такового не было. Видимо, здесь любят посидеть по-дружески цивильно и без шабаша, что было оценено Шедоу по достоинству. Он слабо рассчитывал на подобную роскошь, однако сегодня, видимо, высшие силы услышали его немую просьбу о спокойствии.       Оба с удовольствием приземлились на мягкие квадратные барные стулья немного подальше от входа. И если темный сходу заказал себе коньяк, то главе «Ultrasonic» пришлось задуматься. Он нечасто бывал в таких заведениях, да вообще почти никогда. Алкоголь его не особо интересовал, но все же для приличия синий еж остановился на красном вине. — Шедоу, с чего вдруг ты решил пойти в паб? — сгорел от любопытства Соник, все еще рассматривая «звездочки» на потолке, не в силах отвести взгляд.       Госслужащий тяжело вздохнул. Не очень удобный вопрос. Угораздило же лазурного прилипнуть. — Мне обязательно отвечать? — Хотелось бы знать.       Ожидаемый ответ. Всего раскрыть ему Шедоу не может и не хочет для его же блага, значит, придется что-то придумать, при этом не разглашая много компрометирующей информации.       Пока черный размышлял, им принес заказ бирюзовый геккон с ярко-оранжевым переходом на лапах, удивительно хорошо сочетающийся со стилистикой данного места. Его чешуя слабо, но по-своему волшебно переливалась в свете, переходя то в насыщенные оттенки, то уходя в фиолетовый. Легкие полосы у глаз создавали эффект хвоста падающей кометы. Ловко передавая музыканту его бокал, а госслужащему небольшую хрустальную расписную рюмку, он пожелал приятного вечера и удалился, дабы не отвлекать гостей от беседы.       К тому времени у темного уже появился емкий и простой ответ на вопрос Соника: — Перенасыщенность работой. Я не могу отдыхать нормально.       Большего певцу знать пока не следует. Технически он даже не соврал, а сказал часть правды, утаив более глубокие причины такого своего поведения. — Что ж, в этот раз в твоем отпуске буду я! Скрашу твой досуг, — озорно сказал Соник, слабо дотронувшись ножкой бокала о краешек янтарной рюмки Шедоу, издав тем самым мелодичный звон. — Я так помру… — Чего?       Шедоу лишь отмахнулся, мол, неважно. Не услышал и хорошо. Все же это был сарказм средней степени тяжести.       Хмыкнув, глава музыкальной группы отпил часть вина, пробуя на вкус, а затем опустошая бокал наполовину, расслабленно жмурясь. Черный же без предисловий сразу опустошил свою рюмку. Его взгляд после этого слегка помрачнел, лицо напряглось. Могло показаться, что он ухватился за какую-то призрачную мысль, но… Темный еж позволил ей пройти сквозь сознание и раствориться, обращая внимание на лазурного рядом и возвращая себе прежний вид. Соник, пребывая в приподнятом настроении, улыбнулся и тронул Шедоу локтем, будоража вино в бокале. Госслужащий поставил рюмку на стойку, прося повторить…

***

      Ближе к двадцати двум часам музыка в заведении сменилась на тихую и почти еле уловимую, но количество посетителей практически не изменилось. Двое ежей, сидящие за барной стойкой, вели себя также тихо. И если во взгляде Шедоу прослеживалась трезвость, несмотря на приличное количество крепкого алкоголя, которое он в себя влил, то того же нельзя было сказать про его спутника. Соника развезло со второго бокала, пусть это и не помешало ему выпить еще немного после. Теперь он полулежал на стойке и познавал все прелести жизни, бороздя разумом просторы Вселенной.       Госслужащий ему не мешал. Надо будет только как-то поднять лазурного и вернуть в гостиницу. Взял на свою голову — не оставлять же. Но размышления на данную тему текли вяло и неохотно. А вскоре его и вовсе отвлекла фраза Соника, произнесенная тем весьма вязко: — Шедло-о. — М-м? — задумчиво отреагировал на обращение черный, пытаясь понять, что вдруг стало нужно экстраверту на не совсем ясную голову.       Тот ответил не сразу, изучая пустой бокал перед ним, слабо вращая стекло в пальцах. Видимо мысли в черепушке щелкали не особо охотно под влиянием алкоголя, поэтому лазурный ненадолго подвис в свойственной ему сейчас прострации. — Пошли в бильярд.       Шедоу даже задержал очередную рюмку у лица, не успев допить содержимое до конца, удивленно переключая внимание на главу «Ultrasonic». Музыкант продолжал как ни в чем не бывало качать бокалом из стороны в сторону. Госслужащему потребовалось несколько секунд, чтобы обработать сказанное. С какого вдруг перепугу он в бильярд собрался? Какая у него в голове вообще прошла логическая цепочка, что он решил это предложить? Но, кажется, черно-красный еж об этом не узнает никогда. — Ты себя в зеркало видел? Какой бильярд? — Гулять, так гулять, — расплылся Соник в обезоруживающей улыбке, окончательно положив морду на стойку, обращая потемневший зеленый взгляд на Шедоу. — Чего ты так на меня смотришь? Я тебя еще и обыграю. — Ага. В таком состоянии не ты со мной в бильярд поиграешь, а он в тебя, — госслужащий допил оставшийся в рюмке напиток, отставив ее в сторону. — У-у-у… Звучит весьма интересно…       На морде лазурного стремительно начала расползаться весьма многозначительная улыбка. Тут и без дополнительных умозаключений стало понятно — он явно начал воображать картины непристойного содержания. «Что он там уже успел себе напридумывать?» — Так, а ну отставить контент 18+, — черно-красный попытался прервать мысли Соника, но безуспешно, процесс было не остановить. — А кто мне запретит? «И ведь даже не отрицает!» — Я.       Столь необдуманный ответ оказался внезапным для Шедоу. Темный еж только спустя секунду осмыслил, что сказал, но пути назад уже не было. Их взгляды не моргая пилили друг друга какое-то время, прежде чем лазурный отодвинул бокал и подпирая голову рукой, произнес: — Заставь меня, красавчик, — наклонился он ближе, закидывая ногу на ногу.       Все понятно. Этому больше не наливать. Иначе он своими неоднозначными словами, произносимыми в таких же неоднозначных позах, кого-нибудь втянет пучину греха и разврата. Кажется, Соник относится к той категории персон, которым нельзя давать пить в принципе. «Надо будет Теилзу сказать об этом…»       Госслужащего поведение лазурного нисколько не встрепенуло, он лишь сделал для себя дополнительные выводы относительно него. Сколько коллег он в таком состоянии уже видел в жизни. — Я так понимаю, ты не успокоишься, придурок? — Да чего тебе стоит? Пойдем! — уговаривал глава музыкальной группы, надувая покрытые легким румянцем щеки, не собираясь сдаваться.       Похоже Сонику очень хочется приключений на свою голову и пятую точку, было бы ради чего. Еще и бильярд. Как он шары будет забивать в лузы, находясь подшофе? Но это вовсе не проблема Шедоу, не он это развлечение предложил.       Навскидку оценив состояние лазурного, убедившись, что он все еще способен стоять и идти без риска в перспективе пропахать мордой асфальт, а в дальнейшем сам бильярдный стол, госслужащий неспешно поднялся с насиженного места. Оплатив заранее оставленный счет и добавив чаевые, черный запустил руки в карманы карго и, обреченно вздохнув, направился в сторону выхода. Глава «Ultrasonic» сначала заторможено понаблюдал за действиями черно-красного, но когда тот оказался уже у двери, соизволил оставить стойку и присоединиться к Шедоу.       Оказавшись на улице, полосатый недовольно прикрыл багровый взор. И как это снова произошло? Снова его завлекли в какую-то авантюру. А ведь если не пойдет, то Соник весь оставшийся вечер будет жужжать ему в уши ерунду или того хуже.       Музыкант будто предвидя, что о нем думают, сразу оказался рядом. Несмотря на действие алкоголя, синий еж умудрился уловить нотку настроения госслужащего, касающегося игры в бильярд.       Молчание черного ежа, гнетущая атмосфера вокруг него и «радостный» взгляд были восприняты певцом как согласие. Засветившись ярче лампочки, парень взял Шедоу рукой за плечо через шею, и направился в сторону бильярдного клуба, который приметил еще по пути в паб. — Обратно сам свою задницу потащишь, — отвернулся темный. — Иде-ет!       Однако Соника нисколько не волновала реакция Шедоу, он был на своей волне приподнятого настроения, рвущегося нескончаемым потоком наружу. Госслужащий до сих пор поражался: откуда музыкант его берет в таком количестве?       В итоге устав ломать голову над очередными бестолковыми вопросами и бросив все на произвол судьбы, темный просто предпочел плыть по течению в ближайшие час или два. Основной его целью все-таки было: отвлечься и отдохнуть — чем тот же бильярд не вариант?       Вопреки ожиданиям Шедоу, что они будут тащиться целую вечность, парни добрались до бильярдного клуба от силы за семь-десять минут. Бильярдная встретила их отнюдь незагруженными залами, было из чего выбрать. И пока черный еж договаривался об оплате, синий собрат по-английски исчез в глубине зала. Госслужащий, когда заметил пропажу, которая вечно себе на уме, отправился на поиски, диву даваясь его скорости после посиделок в пабе. И наконец пропажа отыскалась. «О, Хаос, он еще и решил играть в русский, а не американский пул», — простонал сам себе Шедоу, глядя на место для игры, выбранное лазурным ежом.       Белые шары, узкие лузы. От этого набора так и веет болью. Самое оно играть в поддатом виде.       Промычав утробные звуки и отпечатав смачный жест «рукалицо», госслужащий направился к оккупированному Соником столу. Тяжелый случай.       Включив свет, глава музыкальной группы уверенно облокотился о место для игры двумя руками, стреляя подначивающим взглядом в сторону Шедоу. С полумраком позади его фигуры и неравномерным распределением освещения по лицу и телу, образ Соника стал напоминать зловещий, присущий настоящему мафиознику. Не хватало лишь сигары, белого воротничка с соответствующими манжетами. Радужка глаз певца налилась ядовито-салатовым, а из-за образовавшихся теней иглы перешли в кобальтовый цвет, иногда приближаясь к черно-синему. — Три партии, до безоговорочной победы.       Слова прозвучали словно с угрозой, пусть и не несли в себе таковой, но все равно заставили Шедоу насторожиться и резко среагировать на подобное. Возникло странное ощущение при виде певца в таком амплуа. Противоречивое.       Однако образ держался недолго и разрушился мгновенно, стоило парню отойти за кием. Госслужащий сильно моргнул, пытаясь стереть отпечатавшуюся в сознании картину из головы. Но видимо она с ним надолго. Такое ощущение, что Шедоу только что стал свидетелем противоположной стороны лазурного, о которой совершенно ничего не знает… — Тебе бы до второй дотянуть… — прошуршал себе под нос черно-красный, пока Соник выбирал кий. — Проигравший исполняет желание победителя.       Ох, зря он это сказал… Но за язык никто не тянул. Хотя, чего можно было ожидать? Награда классическая, как и сама игра. Избитая временем, но все такая же заманчивая и действенная, ограничивающаяся лишь адекватностью и имеющимися возможностями.       Распределив белые шары из коробки в стойке, Соник установил пирамиду на зеленом сукне. В это время Шедоу тоже вооружился кием, ловко прокручивая его меж пальцами, предвкушая скорый разгром певца.       Хищно ухмыльнувшись, госслужащий принял вызов: — По рукам. Разбивай.       Заморачиваться не стали — по умолчанию сошлись на свободной пирамиде. Особых правил не придерживались, кроме грубых нарушений в виде двойных ударов, пропихе шаров и проведении удара с отрывом обеих ног от пола.       Удар за ударом, шар за шаром.       Шедоу разошелся на полную, чувствуя пробирающий до костей азарт, не собираясь щадить соперника. Если поражение наступало на пятки и палило хвост, тот не собирался сдаваться. Когда заканчивались прямые прицельные шары и свояки, брали хитростью. Госслужащий от борта и немыслимыми геометрическими фигурами, углами, рикошетами, а лазурный изворотливыми позами и длинными пальцами, устанавливая то ладонь, то только подушечки таким образом, что они еле касались поверхности стола и других шаров вблизи.       Пару раз Соник аж прильнул к столу, чуть ли не ложась на него полностью, оттопыривая все места, какие только можно. И эти пару раз черно-красный едва ли не с носокровью отворачивался, не в силах развидеть пошлости. А еще музыканта ругал за разврат в мыслях!       Однажды он-таки не смог себя сдержать и, подобравшись поближе, навис над синим ежом, со словами: — Был бы ты один или в стипбаре, уже взяли бы тебя.       Соник не ответил. Он выдержал паузу и, выверив удар, щелкнул по шару, тем самым сея на поле беспорядок для накала и усложнения партии. Поставив кий рядом, он оторвался от стола, двояко прищуриваясь: — Зачем мне стрипбар, если есть ты? — подмигнул лазурный и хихикая удалился на другую сторону поля.       Прыснув со смеху, Шедоу продолжил игру, одним точным и мощным ударом загоняя в угловую лузу не только прицельный шар, но и биток…

***

      Ввалились в номер парни уже за полночь. Навеселе, отдохнувшими и улыбающимися. Шедоу довольно пыхтел все-таки полуволоча притомившегося лазурного, который на протяжении всего пути оживленно обсуждал их игру, не прекращая восхищаться навыками госслужащего. Он буквально засыпал того комплиментами насчет его серьезности, расчетливости, совмещенных с элегантностью и изобретательностью. Уходить из бильярдной совершенно не хотел, пришлось выталкивать его оттуда после заявленных к отыгрышу трех партий, две из которых (почти все три, если бы не случайный исход событий в одной из игр) остались за Шедоу. — Не знал, что ты такой профессионал! Это было увлекательно, потом еще сыграем! — Да-да, иди уже спать, игрун, — сказал с усмешкой темный.       Для гарантии он развернул главу музыкальной группы в сторону постели, проследив, чтобы тот улегся куда надо и не колобродил оставшуюся часть ночи. Да и ему тоже пора ложиться, день был перенасыщен событиями.       Что будет делать с выигранным желанием, госслужащий не сказал, оставив его на потом. Как бы лазурный не пытался вытащить из черного ежа хоть что-то, тот был ломом, против которого нет приема.       И вот наконец добравшись до собственной постели, с удовольствием ложась полноценно спать, Шедоу почувствовал то душевное спокойствие, которое искал несколько месяцев. Его моральная составляющая прекратила верещать подобно бешеной сигнализации, извещавшей о перенасыщении работой, растекаясь по недавно рвущимся нервам блаженным теплом. «Какая же хорошая все-таки штука… отпуск».       Шедоу перевел взгляд со звезд в окне, неторопливо мерцающих на небе цвета черного агата с примесью обсидиановых оттенков, на заснувшего неподалеку музыканта. Хмыкнув в сторону развалившегося Соника, он и сам не заметил, как погрузился в сон.