Ты мой наркотик

Всё что я помню после той ночи, это шумная тусовка у одного из моих знакомых. Громкая музыка, алкоголь и наркотики. Вечеринка была в каком-то коттедже, я не знаю где, в каком районе, и была ли она вообще в Нью-Йорке. С друзьями тогда уже были в алкогольном опьянении и не совсем соображали куда нас везут, что мы вообще там забыли. Ничего не запомнилось, кроме тех двух дорожек кокаина, которые я употребила за некоторое время, до конца тусы. Толпы людей то обжимались по углам, то пили, но я со своим другом отличилась. На небольшом столике с напитками, трясущимися руками, с головокружением решили добавить в эту тусу немного разнообразия. Кокаин. После двух дорожек нам было так хорошо, но до определенного момента. Вечеринка оборвалась. Ворвались копы. Наверное утекла информация о наркотиках. У меня начали косить ноги, темнело в глазах, но было так хорошо, думала, что это эффект от нарко, но нет, по всей видимости, это был передоз. Подробностей я не знаю, я сразу отключилась, и проснулась уже в лечебнице, через четыре дня после тусы. После той ночи, мать решила отправить меня в реабилитационный центр в Ист-Хайленде, говорят, самое лучшее заведение в штате. Лежа в больничке, в которую меня отправила мама, для переосмысления жизни, избавления от этой зависимости, я поняла, что ничего не хочу менять в этой жизни, меня все устраивает, но порой стыдно перед мамой. Она старается ради меня, переживает каждый раз, когда ловит меня с передозом, даже оплатила дорогущее лечение от наркозависимости, но увы, я ничего с собой не могу поделать. В больничке я познакомилась с Ру, она стала мне сестрой. Каждый день мы проводили с ней. Нас положили в центр почти в одно время, только с разницей в два или три дня. Наше общение с самого начала было хорошим. Перед ее выпиской она оставила мне свой номер телефона, хотела сохранить дружбу, так же как и я. Правда было грустно, что мы будем общаться только через интернет. Грустно было расставаться, но пришлось. Те два дня до моей выписки после отъезда Ру, были такими скучными, дни тянулись очень долго, но в этой всей ситуации радовало одно — скоро я уеду обратно в Нью-Йорк, встречусь с друзьями, буду также проводить весело время, ходить на тусовки, но в этот раз постараюсь употреблять как можно меньше, не хочу, чтоб мама расстраивалась. Кроме меня у нее никого нет, она не переживет, если со мной что-то случится. Отец нас бросил. Мне было всего пару месяцев, и естественно я не смогла хоть как-то привязаться к этому человеку, поэтому его уход из семьи меня никак не задел, а вот мама, даже после нескольких лет от его выходки, все равно скучала по нему. Все те два дня, сидя в своей палате только и делала, что смотрела в окно, ничего не чувствовала, просто безжизненное состояние. Считала не только дни до выписки, но и часы. Казалось, что скоро начну считать и минуты. Из-за недоедания, которое пошло из-за депрессивного состояния просто отключилась и проспала сутки в искусственной коме. Сразу же позвонили маме, она прилетела из Нью-Йорка и решила дождаться моей выписки в Ист-Хайленде, сняла номер в гостинице. Когда навестила меня, сказала о кое какой новости. Я была не в состоянии что-либо воспринимать, поэтому эту новость мама отложила до моей выписки. Проснувшись, я застала маму, спящую сидя на стуле около моей койки. На ее глазах были следы потекшей туши, от того, что я представила ее плачущию, на моих глазах начали выступать слезы. Мне было стыдно. Очень стыдно, что мама переживает такое, хотя я могла бы огородить ее от лишних волнений, но никак не выходило. Я пыталась завязать с зависимостью, но безуспешно. Все что я могла делать, прикованная к кровати, это смотреть на спящую маму, вспоминала все моменты, и радостные, и не очень. В комнату аккуратно вошла медсестра, понимая, что мама спит, и выполняла свою работу максимально тихо, чтоб не разбудить маму. Она подошла к койке, сняла и убрала капельницу, мол она мне больше не понадобится. Меня отправили в палату собирать вещи. Сегодня день выписки. Вещей было немного, поэтому я быстро справилась, осталось расписаться в каком-то бланке и я свободна. Мы с мамой сели в машину, по радио заиграла какая-то весёлая песня, ни раз не слышала ее, наверное новая. — Мам, что на счёт той новости? — оперевшись головой о стекло, с улыбкой на лице и какими-то радостными нотками в голосе спросила я. — А, да, новость... — сделав паузу, медленно процедила мама — не думаю, конечно, что ты обрадуешься, но сразу скажу, что это ради твоего же блага! Повернув голову влево, посмотрела на маму и ждала объяснений. Она лишь на миг повернулась и взглянула на меня. — Я купила дом в Ист-Хайленде. — Что? Мам, ты же шутишь? — улыбка с лица пропала. Надеялась, что она несерьёзно и мы сейчас поедем в аэропорт, и улетим домой. — Нет, я не шучу, я подумала, что тут тебе будет лучше. Мне никогда не нравилось твое окружение, а когда с тобой это случилось во второй раз, решила отгородить тебя от такой компании. Я не стала ей ничего говорить, просто молча отвернулась и смотрела в окно. По щекам лились слезы. Теперь я никогда не увижусь со своими друзьями, этот факт меня и добивал, но отчасти мама права, мое окружение действительно плохо на меня влияло. В полнейшей тишине, со слезами мы доехали до нового дома. Двухэтажный, снаружи представлен в серых тонах, большие окна, небольшие кусты чего-то прям под окнами первого этажа. Заехав на дорогу, которая ведёт к гаражу, остановившись у его ворот, мы забрали вещи и вышли из машины. Глубоко вздохнув, я переступила порог в новый дом. Внутри дом был достаточно уютный, осталась мебель от прошлых хозяев. На втором этаже была моя комната, большая двуспальная кровать размещалась посредине комнаты, сразу за ней два окна, по обе стороны от спинки кровати. В правой части комнаты находился туалетный столик с зеркалом и подсветкой, рядом небольшой комод. Напротив кровати шкаф, сразу же за ним зеркало в полный рост, которое с лёгкостью можно перемещать по комнате из-за колёсиков. Обессилиная рухнулась на кровать, уткнулась лицом в подушку начала плакать. Буду скучать по моим друзьям, по дому, в котором выросла. Но сейчас я начала понимать мамины переживания и потихоньку смирилась с переездом. Лежа в полной тишине, понемногу погружалась в царство Морфея, было прохладно, но это не помешало мне уснуть. Снилось, как не странно — ничего, в принципе, это лучше чем какая нибудь страшилка. Проснулась часов в шесть. Было ещё светло и жара все никак не спадала. Немного полежа на кровати, я спустилась вниз, мама что-то готовила. — Ты уже проснулась? Отлично, я хотела с тобой поговорить, я подала документы в школу и пока ты была в коме, мне выдали учебники, расписание — в процессе готовки и переговоров со мной, мама поглядывала на меня, смотря на мою реакцию. — Да? Спасибо, мам. Интересно, Ру учится в той школе... — Ру.. Это та, которая лежала с тобой в больничке? — моим кратким ответом "да", она удостоверилась в своих догадках и отвернулась обратно к плите — Позвони ей и спроси. — Мгм, я тогда пойду. Быстро поднявшись наверх, я взяла телефон в руки и набрала Ру. После трех гудков, она взяла трубку. — Бетти! Как я рада твоему звонку, я уж начала переживать. — Ру.. — я так рада была услышать голос подруги. — Ты уже в Нью-Йорке? Хорошо добралась? — Ру, тут такое дело, мы остались в Ист-Хайленде, и завтра, я надеюсь, попаду в ту школу, в которой ты учишься. — Да ладно, подруга! Я.. У меня нет слов, я рада, что вы остались тут.. Дальше мы поговорили часа два точно. Я ей рассказала где живу, оказалось, что она живёт недалеко, и мы можем ходить до школы вместе. Она обещала меня познакомить со своими друзьями, показать город. На часах было около одиннадцати ночи, пора бы уже спать, пусть даже я спала часа три, все равно спать очень хотелось. Только голова коснулась подушки, как я вырубилась.