Когда цветет магнолия

      - Нет. Спор - это дело чести. Хочешь лишиться ее? Ну поцелуешь, может ему понравится, начнете встречаться, сама же страдаешь. Быть с кем-то - это нормально. В конце концов, что ты потеряешь? - Бин даже передернуло от твердой интонации Вивьен.       - Вот эту твою честь и потеряю вместе с девственностью, - Вивьен закатывает глаза и шипит, что Юн потеряет в таком случае ее. Бин отчаянно игнорирует это заявление, не хочется думать, что какое-то желание выше их дружбы.       - Попользуется и бросит, а вдруг вообще не понравится, он мне или я ему и что потом? - ее начинает раздражать эта глупая затея.       - И как часто ты принимаешь исключительно правильные решения и не расстраиваешься? Мы всегда что-то теряем, лучше взглянуть на то, что мы приобретем.       Она боится... На самом деле боится быть отвергнутой. Боится оказаться недостаточно хорошей, боится, что не сможет посвятить всю себя одному человеку. Она без понятия, откуда этот страх, но ее всегда пугали новые события в своей жизни. А Чонгук, он... Она считала, что он слишком для нее.       Бин читала научную статью, что существуют люди, которые влюбляются в недостижимый идеал. Психологи объясняют такую позицию просто: проще любить и жалеть себя, что ты одинок и твой возлюбленный не твоего поля ягода, чем что-то делать с этим. Что-то вроде безапелляционной отговорки, позволяющей укатать себя в толстый слой скорлупы.       Она сама не знает, чего хочет от этой жизни, кажется, будто вздыхать по кому-то тайно - это край ее возможностей. Не пытается как-то бороться с этим, потому что ей и так хорошо, ведь Чонгук ни с кем не встречается. Он не ее, да и вообще ничей. Он вообще для всех недоступный.       В голове развернулась бы еще целая баталия, если бы не рюкзак, плюхнувшийся прямо перед носом на стол в кафе, от чего стаканчик упал на пол, благо был уже пустым. Она бы не выдержала, правда.       - Ты серьезно заставляешь Бин засосать его? Ты жестокая. Я, конечно, понимаю, что у нее тараканы в голове джигу-дрыгу танцуют, но они не занимаются членовредительством.       - Я пожаловалась ему, - Юн откидывается на спинку стула, взмахивая рукой в направлении Хосока.       Хосок их друг. Невыносимый оптимист, но, судя по всему, даже его положение Юн выводит из стоя.       Бин наблюдает за тем, как Вивьен грозно смотрит на Хосока. Битвы за ее честь не избежать.       - Почему ты решил, что у него будут проблемы с членом? - ухмыляется Вивьен.       - Я не об этом... Это все, что ты услышала? - Хосок тяжело вздыхает и опускает лицо в сложенные ладони, пытаясь успокоиться. Нервно трется о них и продолжает, - Вдруг чуваку не понравится. Ну типа, прости, конечно, Бин, но я ни разу не видел его с девчонкой, слухов тоже нет, пока что, но обстоятельства намекают на его не совсем общепринятую ориентацию. Обеспечишь ему психологическую травму.       Хотела услышать слова поддержки, рассчитывала, что Хоби сможет нормально отговорить Вивьен от пытки, а он просто решил сделать из Чонгука гея.       - Нормальный он! - в сердцах восклицает Бинна.       - Возможно, а вот ты точно нет! Как ты собираешься целоваться с ним?! Хотя ладно, отставить панику, сейчас что-нибудь придумаем...       Еще около десяти минут у них уходит на то, чтобы пропитаться отчаянием. Пока Хосок, наконец, не выдает, что вполне можно обманным путем затащить Чонгука в темный кабинет и там предаться грешным мыслям.       Местное кафе при университете уже забилось под завязку, практически не осталось пустых столиков, один Хосок со своим планшетом и рюкзаком занимал два стула.       - Он все равно разглядит ее и как ей оттуда сбежать-то потом? Глупости говоришь, - фыркает Вивьен, осматривая толпу людей, будто они могу дать хоть какую-то подсказку.       - Предлагаю накачать его препаратами, от которых снижается зрение. Говорят, можно так же отравиться алкоголем. Что-то про метанол еще было... - Вивьен отбирает у Хосока планшет и начинает гуглить актуальность информации.       - Клофелин! - Хосок даже подпрыгивает с места. - Усыпить и поцеловать. Во-первых, сказочно, прямо как в "Белоснежке" и "Спящей красавице", только спит принц-красавчик и Бинна не принцесса. Во вторых, можем узнать, есть ли у нее склонности к сомнофилии, - заговорчески улыбается, по всей видимости, уже бывший друг Юн.       Она с ужасом наблюдает, как Вивьен заинтересованно слушает Хосока и кивает каким-то своим диким мыслям. Хочется послать их в пешее эротическое, но возмущение настолько захлестнуло нутро, что слова не воспроизводятся. Так и сидит, открывая и закрывая рот словно рыбка.       - Гениальный план, надежный как швейцарские часы! Могу со знакомым накачать его, он, кстати, друг Чонгука, ради такого счастья не откажется, а дальше - дело за тобой, - он победно улыбается и хлопает Юн по плечу.              Последняя капля...       - Вы что, идиоты?! - не контролируя себя, Бинна бьет Хосока в ответ. - Не буду я никого качать, травить и усыплять! Сама поцелую!       - Ладно-ладно, мы поняли, ты девочка самостоятельная с принципом "скули, но делай", - Вивьен примирительно поднимает руки и слегка морщит носик. - Пойдем, Хоби, поищем клофелин, пока Бин придумывает свой гениальный план обольщения, или нет, разрушения неприступной крепости. Бин, не забывай, он неженка - крепость из зефирок, - Юн чуть не запустила в нее этот несчастный стаканчик.       - Зефирки можно растопить на костре, - подмигивает Хосок, утаскивая довольную Вивьен подальше от кровожадного взгляда Бинны.       Только они скрываются за дверями кафе, как Бин замечает стилус от планшета Хоби. Так убегал, что даже его забыл. Юн устало вздыхает и убирает его в сумку, при встрече отдаст и отругает. За все.       Шутки шутками, а заявление про поцелуй было серьезным и тут уже точно не отвертишься, придется что-то придумывать. И как назло в голову не лезет ничего лучше клофелина или какого-нибудь снотворного.       Юн грустно вздыхает и открывает инстаграм. Новое фото...       Дыхание остановилось, сердце тоже, она, кажется, умерла. Губы. И колье. Что это, блин, такое!       Юн внимательно рассматривает фото, стало дурнее. Нехорошие мысли лезут в голову. У нее внутри душа делает кульбит и тянется к нему. Его губы сводят с ума, они вишневые, манящие, она снова не может представить, какие они на вкус. Наверно безумно сладкие, мягкие. Его перстни на руках, колье в руке, отливающее гранатом, и черт... Сок граната идеально бы смотрелся на его губах. Он красиво стекал бы по уголкам рта, дальше по подбородку к шее. Чарующая красная дорожка, которую хочется слизать языком, идти вверх до губ и прильнуть к ним в сладком поцелуе. Ощутить их упругость, вобрать нижнюю губу и нежно нежно пройтись языком, чтобы потом нырнуть им дальше, разводя эти губы. Ласкать его язык, упиваться вкусом граната и его собственным, а потом долго, глубоко, самозабвенно целовать. Руками цепляться за плечи, волосы на затылке, перебирать их, гладить, притягивать ближе. Чтобы до дрожи в коленях, до бабочек в животе, до захватывания духа и закатывания глаз. Чтобы потом отпрянуть, загнанно дышать и отчаянно, слегка снова касаться его, запоминая мгновение, запечатлеть в своей памяти определенно вкусный поцелуй с его определенно вкусными губами.       Она не понимает, что с ним случилось, почему в последние дни он не выкладывает свои обыкновенные фото, совсем не понимает ничего, кроме того, что безумно хочет его. Всего.       Бин трясущимися руками хватается за телефон как за спасательный круг, судорожно вдыхает, а потом резко давится воздухом.       - Не против, если я сяду здесь? Мест совсем нет, сегодня какая-то акция?       Кажется, он увидел свое фото в телефоне, потому что иначе не объяснить эту странную самодовольную ухмылку и блестящий взгляд.