Слуга Ворона

— Дорита, милая, подымайся.       За время службы у герцога Алвы Эрика привыкла вставать в любое время и по первому требованию, поэтому, едва почувствовав прикосновение женских рук, проснулась и даже поняла, что чувствует себя вполне выспавшейся. — Куда-то нужно идти, Кончита? — Ох, не знаю. Соберано велел будить тебя, дорита, и одевать, — кэнналийка покачала головой, с явным неодобрением.       Герцогиня Окделл сощурилась и прикрыла лицо рукой, закрываясь от солнечного света. В отличие от тёмного почти в любое время суток Надора, Юг не скупился на солнечные лучи. Судя по виду за окном, утро. В Олларии ей доводилось вставать и раньше, но для чего Рокэ хочет поднять её сейчас?       В комнату вплыли две девушки. Эрику умыли, причесали и принялись одевать. Герцогиня удивилась, увидев, что на этот раз ей предлагают не юбки, а мужской костюм из тёмно-синей ткани. «Соберано так велел». Ну что же, велел, так велел.       Спустившись вниз, Эрика сразу же обнаружила во дворе маршала. Трудно было обозначить какие-то конкретные перемены в Рокэ, и всё же, он изменился. Озабоченность, не покидающая его в столице, сменилась расслабленностью и спокойствием. В синих глазах, не затухая, горел огонёк веселья, а уголки губ не растягивались в улыбке, но были слегка приподняты, создавая впечатление, что их обладатель готов рассмеяться в любую секунду.       При появлении Эрики, маршал склонился в изящном поклоне и бросил ей тренировочную рапиру, которую она незамедлительно поймала в воздухе. — Прошу прощения за проявленную мной вольность, герцогиня, но оружие быстро забывается, когда его не берут в руки. — У нас мало времени, — Эрика улыбнулась, крепче перехватывая рапиру. — Мне бы тоже не хотелось его упускать.       Пока они здесь, в Кэнналоа, ничего не случится. Даже король не властен над тем, что принадлежит Ворону. Но рано или поздно придётся вернуться. Хорошо не бывает всегда, а на смену лету приходит зима. Каким бы счастьем не была поездка на Юг, она не сможет оставить матушку и сестёр, да и бросить Альдо с Матильдой не сможет тоже.       Эрика уже думала об этом. За время пребывания в столице она приобрела кое-какой опыт. Если подсказать дяде Эйвону пару хороших идей, если Айрис станет женой кузена Наля, а младшие сёстры со временем окажутся в столице… Герцогиня Окделл усвоила, что многие ищут в своей будущей спутнице не столько состояние, сколько красоту и титул. У девочек есть и то, и другое, а ещё — благородное, любящее сердце.        Поймав себя на этих измышлениях, Эрика осеклась. Она подумала о благополучии Надора, но не о счастье родных. Малышки не обязаны платить за её амбиции, но и оставить Север нельзя. Как было бы замечательно, если бы Эрика могла всё решить сама! — Нет-нет, берите в левую, — поправил Рокэ, придирчиво оглядывая своего оруженосца. — С правой вы уже обращаетесь сносно, но левой фехтуете так, словно у вас палка вместо руки.        Герцогине бы очень хотелось с этим не согласиться, но ей даже нечего было возразить. Она могла бы оправдать себя тем, что левой рукой у неё толком не получалось даже писать, но с Рокэ ни одно оправдание не имело действительной силы, в чём Рик убедился на собственном опыте. “Вы в самом деле пишете только одной рукой? Чудовищно: так ведь даже не выйдет подделать почерк”. С тех пор оруженосец Первого маршала корпел ещё и над бумагами, игнорируя как в детстве остающиеся на пальцах чернильные пятна.       Первая тренировка в Кэнналоа выдалась непростой, но Эрика запретила себе унывать. В конце концов, Рокэ обещал прогулку по Алвасете, и она просто не имела права истратить сейчас все свои силы.  — Итак, если лишить вас правой руки, вы совершенно беспомощны, — со вздохом подытожил соберано под конец занятия. — Пока идите в комнату, а через полчаса я жду вас на завтраке.       Её снова переодели, на этот раз в обычное женское платье. Как это странно: прислуживать год, а потом вернуться в роль человека, отдающего приказы.       Завтрак, томатный суп густой консистенции, Эрика проглотила быстро, торопясь на прогулку, и уже потом пожалела, что недостаточно иссмаковала сочный, солоноватый вкус.       Рокэ оделся просто, как и она сама, наверняка затем, чтобы не слишком выбиваться из толпы в городе. Люди здесь носили одежду, выглядящую дороже той, к которой привык народ в Олларии, но и кэнналийские дворяне одевались проще талигойских.        Они вышли за пределы поместья Повелителей Ветра. У Эрики перехватило дыхание от того простора, который открылся ей. Вдали виднелось поселение, но до него — безграничный зелёный ковёр, плавный спуск, море цветов ниже по склону. Герцогиня Окделл катастрофически больше не могла держать себя в руках. Весело оглянувшись на маршала, она бросилась бежать вперёд. Это было похоже на галоп с Ызаргом, но только теперь земли касались её собственные ноги, и они несли вперёд, вперёд, вперёд.       Эрика не заметила, как одна босоножка соскочила с ноги. Герцогиня запнулась и повалилась на траву, но боли совсем не почувствовала, а вместо стона наружу вырвался хохот. Какая мягкая трава, какое яркое солнце, какой ласковый ветер!       Когда Рокэ подошёл к ней и опустился рядом, Эрика замотала головой и уткнулась ему в плечо, всё ещё не в силах прекратить смеяться. Маршал, наверное, подумает, что она сошла с ума. Ну и пусть! — Боюсь, что эта обувь не рассчитана на подобные забеги, герцогиня, — Алва вернул ей слетевшую босоножку, его глаза смеялись тоже. — Недоработка мастера. — Надо было снять их вовсе! — Эрика наконец смогла немного прийти в себя, но широкая улыбка так и замерла на её губах. — Ой.       Только сейчас она осознала, что спустилась достаточно низко, чтобы достичь цветов. Синие, красные, жёлтые — они были рассыпаны по траве, как драгоценные камни. Герцогине никогда раньше не доводилось видеть такого количества красок в одном месте.       Рокэ проследил за её взглядом и улыбнулся: — Вы умеете плести венок? — Нет, — Эрика замотала головой. — А вы что, умеете? — Ну, — глаза маршала лукаво блеснули. — Если вы соберёте цветы, проверим.       Лучшего способа сподвигнуть Эрику подскочить с места и заняться делом не было. Через несколько минут герцогиня вернулась к Алве с целой охапкой цветов, и бросила их к его ногам, шутливо поклонившись: — Всё для моей эрэа!       Рокэ невозмутимо выбрал два цветка — тонкие изящные пальцы принялись ловко сплетать стебль со стеблем, так быстро, что Эрика не успевала понять, как именно Рокэ делает то, что делает. — Откуда вы научились? — герцогиня вновь опустилась на траву, с завистью наблюдая за мастерскими движениями. — Жить среди цветов и не научиться плести ветки — кощунство, — заявил маршал, беря в руки уже, кажется, пятый цветок, и чуть мягче добавил: — Меня научил брат. — Расскажите, — попросила Эрика и коснулась длинных тёмных волос, вдруг пронзённая идеей. — Можно?       Рокэ кивнул, и герцогиня провела по чёрному шёлку пальцами, как гребнем, разделяя волосы маршала на три части, аккуратно перекидывая правую на плечо и скрещивая две другие. Венки ей плести не доводилось, а вот косы — множество раз. С тремя сёстрами такому просто невозможно не научиться. — Карлос ненавидел сидеть дома, — негромко начал рассказ Ворон, не выпуская из рук цветов. — Когда он приезжал из столицы, мы гуляли по Алвасете целыми днями. Женщины были от него без ума.       Эрика взяла из вороха цветов один синий и вплела его в косу. — А он любил их радовать. Венками в том числе.       Как бы сложилась жизнь Рокэ, останься хотя бы один из его братьев жив? Возможно, он так и не стал бы Первым маршалом. А может, был бы намного более счастливым человеком. Никто не заслуживает того, чтобы потерять всю свою семью, чтобы терять близких снова и снова.       Эрика потеряла отца, но у неё остались мать, сёстры, Матильда, Альдо, Адриан, а ещё Ро, который пришёл ей на память сразу же, когда Алва начал рассказывать про старшего брата. Она бы тоже хотела рассказать Рокэ про то, чему Робер учил её, как они вместе исследовали каждый уголок Агариса, как Ро смеялся над Кавендишами и в красках описывал Эпинэ. В конечном счёте, Создатель отнял у неё намного меньше, чем дал. — Готово, — Эрика взвесила на руках тяжёлую тёмную косу, с вкраплёнными в неё синими всполохами. — Только нужно найти ленту, а то она скоро расплетётся. — В этот день в Алвасете как раз обычно бывает ярмарка, — Рокэ развернулся к ней, и герцогиня ахнула, увидев, каким красивым вышел венок. — Он восхитительный! — Он вам идёт.       Рокэ водрузил венок ей на голову и легко поднялся, помогая встать и ей. Они продолжили путь и скоро правда достигли населённой части Алвасете.       Эрика обхватила маршала под локоть обеими руками, робко разглядывая снующих туда-сюда людей. В движениях южан не было торопливости, в отличие от их речи, быстрой, как весенний ручеёк. Рокэ уверенно вёл её за собой — он тоже никуда не спешил. Люди посматривали на них и широко улыбались, многие обращались к соберано с короткими восклицаниями, судя по всему, приветствиями. Матери указывали малышам на красавца-герцога и дети заглядывались на него, а получив в ответ улыбку, начинали радостно галдеть и дёргать родительниц за юбки.       Ворона здесь действительно любили, даже несмотря на его длительное отсутствие. Представить матушку, гуляющую на территории собственных владений вот так, пешком и без всякого сопровождения, Эрика не могла даже на секундочку, но ей показалось очень правильным то, что Повелитель Ветра делит один и тот же мир со своими подданными. Если бы Эрика стала Повелительницей Скал, она бы тоже выходила на пешие прогулки. Нет, она так и сделает в первый же день по возвращении домой! — Куда мы идём? — Вы ведь хотели ленту.        Они переходили от одной лавки к другой. Эрика быстро нашла и завязала на волосах Рокэ серебристую ленту, а в оставшееся время рассматривала ткани и украшения. Непременно нужно послать подарки семье, а как эта чудесная шаль подошла бы Матильде! Впрочем, алатская принцесса куда больше обрадуется хорошему вину, а где его найти, как не в Кэнналоа?       Эрика остановилась у лавки с множеством деревянных игрушек. За прилавком стоял седеющий смуглый мужчина, в этот момент вырезающий одно из своих творений. Рядом были выставлены деревянные ежи, лисы, кони, мужчины и женщины. Мастер заметил её взгляд и улыбнулся, что-то сказав на кэнналоа. Эрика растерялась, но за неё ответил герцог Алва. Между южанами завязался короткий диалог. — Что он сказал? — спросила герцогиня, когда они отошли от лавки.  — Его восхитила ваша внешность, — пожал плечами Ворон.  — Моя?! — удивлённо переспросила Эрика.       Собственная внешность всегда казалась ей самой обыкновенной, если не сказать — непримечательной. Мужчины никогда не засматривались на неё и ничего красивого, кроме волос, она в себе не знала.  — На Юге северная красота — редкость, — задумчиво проронил маршал.       Эрика опустила голову. Ей захотелось, чтобы Рокэ не говорил этих слов, потому что отвечать на них она не умела и оттого чувствовала себя глупо. Но маршал и не думал ждать от неё ответа. Он говорил тем же обыденным тоном, что и всегда и даже смотрел не на неё, а в сторону, уже примечая следующую лавку, к которой они пойдут. Заметив это, герцогиня немного успокоилась.       Они пошли дальше. Торговые лавки закончились, и начались обычные дома. В Эрику кто-то с разбегу врезался, и, наклонившись, она увидела перед собой лохматую девочку. Та пролепетала что-то на родном языке, и на этот раз герцогиня твёрдо решила разобраться без помощи своего спутника.       Эрика села перед ребёнком на корточки и осторожно обхватила её за узкие плечи, ощущая на себе заинтересованный взгляд тёмных глаз.  — Hola, — выдала герцогиня то немногое, что знала на местном.        Для убедительности она протянула ей сахарный крендель — сладость, приобретённую во время прогулки, решив, что уж такой язык поймёт ребёнок из абсолютно любой страны.       Девочка хлопнула глазами, но потом улыбнулась и взяла предложенную ей выпечку, пробормотав: «Gracias». «Спасибо». Вслед за ней выскочил черноволосый мальчишка и что-то выкрикнул, а, услышав ответ подружки, тоже уставился на Эрику.  — Кажется, они жаждут игры с вами, герцогиня, — со смехом объяснил Рокэ. — Не отказывайтесь.        Он обратился к детям с какими-то дружелюбными словами, после чего они тоже засмеялись и подхватили её с двух сторон, решительно куда-то уводя. Эрика не стала сопротивляться. Скоро она оказалась в окружении чернявых детей, обступивших её кольцом. Язык и слова перестали иметь значение. Малыши показывали и жестикулировали, а растерянность новой знакомой их только забавляла.       У Эрики был опыт общения с детьми и в Агарисе, и в родном Надоре, поэтому подружиться с маленькими непоседами ей не составило труда. Видимо, большинством голосов была избрана игра в жмурки, потому что к герцогине подошла уже знакомая ей девочка и протянула ей голубую ленту, явно предлагая завязать глаза. Эрика завертела головой по сторонам, чтобы найти Рокэ, и нашла. Герцог Алва стоял в стороне и наблюдал за ней с молчаливой улыбкой. И снова в его взгляде промелькнуло что-то от Адриана.       На лирику, однако, времени не оставалось, и герцогиня окликнула наблюдателя: — Соберано, присоединяйтесь к нам!       Услышав титул её спутника, дети завизжали, и Эрике удалось на несколько минут освободиться от их пристального внимания. Похоже, Рокэ обладал способностью очаровывать абсолютно всех детей в этом месте. Он улыбался, отвечал на каждый брошенный ему вопрос весело и терпеливо, а когда удовлетворил любопытство каждого ребёнка, повернулся к ней. — Позвольте теперь мне помочь вам.       Эрика послушно отдала ленту, и маршал осторожно завязал ей глаза. Попытка быстро повернуться и поймать Рокэ за рукав не увенчалась успехом, так что дальше пришлось играть честно.

***

— Вы подсматривали! — Что же, считайте так, если вам от этого легче, — маршал непринуждённо пожал плечами и улыбнулся самой самоуверенной и невыносимой улыбкой на свете. — Да не могли вы меня так быстро поймать, ничего не видя!       Игра с детьми затянулась до самого вечера. Эрика успела забыть, что умеет так веселиться. Она раскраснелась и тяжело дышала после долгой беготни. Всё-таки ни у одного профессионального военного не найдётся столько же энергии, сколько у самого обычного ребёнка. Обратно герцог и герцогиня шли значительно медленнее. Эрика была очень уставшей и очень счастливой.       Возвращаясь, они вновь встретили уже знакомого ей мастера. По всей видимости, он последний из торговцев покидал свой пост и уже собирал фигурки в корзину, но, завидев их, подскочил с табурета и подошёл к ним, вернее, именно к ней, с взволнованными восклицаниями протягивая ей фигурку, которую держал в руках. Эрика послушно приняла её, машинально прижимая к груди. Вручив свою поделку, мужчина с широкой улыбкой поклонился и, ничего не объясняя, ушёл.       Поймав удивлённый взгляд своей гостьи, Рокэ пожал плечами. — Вы понравились ему, Рика, и он захотел сделать вам подарок. Вы правильно сделали, что не отказались.       И, остановившись, он кивнул на нежно-розовый бутон в её руках. — Детям вы понравились тоже.       Цветок был присуждён герцогине как приз за победу в игре. Она невольно улыбнулась, вспомнив, что дети до последнего не хотели с ней прощаться. Возбуждение дня прошло, на душе было тепло и очень спокойно. Дойдя до дома, они вновь завернули в сад. — Ну и что вы можете сказать о вашем первом дне на Юге?       Лучше бы ему не спрашивать, потому что Эрика слишком много имела для ответа. — Все эти люди такие прекрасные! Я так благодарна им и вам! — она обернулась к Рокэ. — Мне рассказывали о кэнналийцах совсем другое. Что они... — Дикари и едят детские сердца? — улыбнулся Рокэ. — Вроде того, — Эрика смущённо улыбнулась и опустила взгляд. — Но всё оказалось совсем не так! Они такие добрые, преданные, открытые…       И снова, как два раза до этого, её поразил взгляд Рокэ. Она говорила от чистого сердца, говорила сбивчиво и неловко, но эти слова как будто действительно имели для герцога значение. Она не понимала, какое именно, но, как и всегда, была счастлива завладеть его вниманием. — У вас есть крылья, — сказал он, когда она закончила говорить.       После, уже оказавшись в своей постели, Эрика думала над этими словами, пытаясь разгадать смысл, который был спрятан за ними. А потом ей вдруг вспомнилось, что в растерянности она так и не рассмотрела фигурку, вручённую ей мастером.       Пришлось встать, и она встала с постели. Пришлось зажечь свечи, и она зажгла. В её ладонь легла точная её копия, с удивительно правильно вырезанными чертами лица.