Ваза

      — Что делаешь? — услышав в стороне какую-то возню с большими картонными коробками, совершенно незаитересованным, но таким звучным, бархатистым голосом спросил парень с идеальной причёской рыжего цвета лет двадцати пяти. Он, продолжая развалившись сидеть на диване, положил ногу на ногу и не отрывался от телефона.       — Ты сейчас серьёзно? — недовольно подняв бровь, откликнулась вопросом на вопрос девушка, копающаяся в коробках, которые им было сказано разобрать. Да, работа в полиции оказалась для неё не только не такой интересной, как в фильмах, но ещё и скучной, ведь зачастую тут заставляют разбирать груды каких-то документов. Этим сейчас и занималась Шелли; несколько пальцев по неосторожности она уже успела порезать о тонкие листы бумаг, из-за чего была не в духе. — Второй час уже, вобще-то, копаюсь с этими бумажками. Лучше не ехидничай. И, ещё лучше, будь добр, заткнись.       — Ха, — Кольт издал довольно громкий смешок и надменно посмотрел в сторону девушки. Она от злости уже сжимала кулаки и шипела «Даже не начинай» и «Помолчи». За эти два часа Шелли наслушалась столько, как говорит Кольт, «интеллектуального юмора», что сейчас её бесил даже просто факт существования этого шутника. Ему было скучно: уже второй час он наблюдал за своей подругой, надеясь хоть как-то скрасить её пребывание здесь, пытался шутить. При том, словно не понимая, что ей это не нравилось.       Кольт наклонил голову на бок и ухмыльнулся.        — Не я же проиграл спор. Да и слишком уж я крут, чтобы копаться в этой ерунде, — довольно произнёс Кольт и пригладил свой и без того идеальный начёс. — К тому же, ты так яро хочешь выполнить в одиночку задание проигравшего.       Дело в том, что на обеде ребята бурно обсуждали реинтеграцию заключенных. Шелли была убеждена, что тюрьма меняет людей, Кольт — утверждал обратное. Дошло даже до спора: если кто-то из бывших заключенных в течение этой недели совершит какое-то преступление, то Шелли в одиночку будет разбирать документы, которые им было поручено отсортировать по датам ещё почти месяц назад. Если ничего подобного на неделе не случится — возиться придётся Кольту.       По иронии судьбы, ждать долго не пришлось — было совершено ограбление одного банка; и когда задержали плохо подготовившегося преступника, выяснилось, что раньше он уже сидел.       «Ух ты, смотри, и часа не прошло, а ты уже проиграла!» — заливался от смеха в тот момент парень. Шелли достойно приняла поражение и спокойно слушала насмешки друга, хотя и с большим трудом удерживаясь от того, чтобы врезать ему. Он предложил посидеть с Шелли, пока та будет разбираться с бумажками, а то — «Шеф ещё заметит, что валяю дурака, и влетит мне» — но, не дождавшись её согласия, решил пойти с ней.       — Что тебе не понятно в слове «заткнись»? — ворчливым, будто бы пока ещё любезным голосом быстро и чуть тише, чем обычно, проговорила Шелли и резко вынула из коробки чей-то старый небольшой блокнот. Её явно начинало раздражать поведение Кольта.       — Я, вообще-то, беседу поддержать пытаюсь, не видишь? — всё так же ехидно говорил он, подергивая ногой в воздухе.       — У меня, вообще-то, — передразнивающе выделила эту часть своей реплики Шелли, — есть дела, в отличие от некоторых, — и не скрывая некую неприязнь к последнему слову, грубо отрезала она.       — О, чего ты такая серьёзная всегда? Самой не надоело? — вновь стал её доставать Кольт. Ответа не последовало, вместо него был суровый, уставший, прожигающий и смотрящий прямо в душу, разум и подсознание взгляд Шелли, использование которого она обозначала, как крайнюю меру предупреждения. Этот невербальный сигнал ему был знаком отлично, и поэтому парень успокаивающе посмеялся. — Ладно, ладно, Мисс Недотрога, — и риторически добавил, — может, прекратишь срывать на мне свою злость?       Шелли равнодушно отнеслась к сказанному: лишь медленно, от монотонности своего занятия, закрыла глаза, сделала глубокий выдох и продолжила работать. Она разбирала коробки; основная масса их содержимого состояла из старых, никому ненужных, забытых и забитых договоров.       Кольт хотел вновь приступить к просмотру чего-то в телефоне, но краем глаза заметил удивленное лицо Шелли. Кольт посмотрел на неё и увидел, что она держала в руках.       — Керамическая ваза? Какая безвкусица! Мне она не нравится. Что она вообще тут забыла? — с ноткой удивления и смеха в голосе, почти воскликнул Кольт.       — Откуда мне знать. У меня тот же вопрос к тебе, — пробубнила себе под нос Шелли. Кольт сделал вид, что не слышал этого.       Он окинул взглядом крохотную комнату, в которой они находились, где с трудом помещались диванчик и стол. Это было архивное помещение, тут хранились многие криминальные хроники последних лет, у стен возвышались серые шкафчики. Стол ломился от высоченной стопки бумаг, которую предстояло разобрать Шелли. Кольту стало жаль девушку, представляя, сколько времени она потратит на сортировку бумаг.       — Да давай я уже помогу, — закатив глаза и поставив руки в бока, произнёс он. — Я распределяю их по годам, ты раскладываешь по полкам. Видишь, как работают нормальные люди?       — Может, ты просто закроешь рот и всё-таки свалишь отсюда? — в резкой форме спросила Шелли. Чуть подумав, добавила. — Будет тихо, и, наконец, от тебя будет польза.       — Эй, стой. Ты отвергаешь меня? Это больно, — театрально изображая горе, сказал с усмешкой Кольт. «Печально, что с тобой приходится общаться грубостью на грубость» — подумал он. На самом деле, за маской безразличного ко всем эгоиста, которая, как казалось Кольту, больше нравилась его напарнице «с характером», скрывался очень даже милый и общительный мужчина. И ему не сильно то и нравилось хамить, всем и, особенно, ей.       — Да что ж это такое… — смотря в потолок тяжело выдохнула Шелли, понимая, что её слова вновь проигнорированы. Как будто она многого просит?       «Этот придурок мог бы уже десять раз уйти, но нет, лучше он посидит тут и подостает меня! Чёртов спор!» — нахмурившись, подумала Шелли. Она небрежно выставила перед собой какой-то документ и показательно продолжила его изучать. Кольт-таки не послушал её и стал раскладывать бумаги в хронологическом порядке.       — Я сама могу справиться! — гневно бросила Шелли, и с этими словами хотела, но не напористо, выхватить из рук напарника папки. Однако тот это заметил и вовремя отодвинулся. — Ух, жаль мой пистолет остался в кабинете, и я не могу тебе всадить пулю в лоб, — раздосадованно произнесла Шелли, увидев, что делает Кольт.       — У-у-у. Действительно жаль, — максимально приблизившись к её лицу сказал Кольт, и их носы соприкоснулись, а он почувствовал её разгорячённый выдох возле губ. — Пип!       — Ты чего это делаешь?! — недовольно вскрикнула на это с еле румяными щеками Шелли и отодвинула ладонью от себя лицо Кольта. Он выпрямился и, опустив голову вниз набок, ухмыльнулся. Шелли скрестила руки и нахмурилась. — Говоришь, я серьёзная? Ладно, допустим. Но вот тебе нужно быть хоть чуточку серьёзней. Хоть иногда не по-детски относиться к ситуации. Хоть иногда задумываться о том, что может случиться и какая на тебе ответственность.       — Неправильно. — Спустя полуминутного молчания коротко вывел Кольт, не поднимая головы и оставляя напарницу лишь догадываться, что же тут неправильного.       — Ты хочешь, чтобы я спросила, что тут неправильно? — провокационным тоном, косо глядя на него, вопросила Шелли.       — Вовсе нет. И так скажу. Ты неправильно поставила ударение в «допустим», — мило улыбнувшись, издевательски сказал Кольт. Как он и ожидал, реакция девушки была яркой: в её глазах загорелась ярость, и было удивительно то, что она ещё его не стукнула по голове. — Правильно ставить ударение на… — не успел договорить Кольт, как его перебил нервный голос из рации, висевшей на ремне с электрошокером и кобурой с двумя револьверами:       — Внимание всех свободных полицейских! Перестрелка на западной восемнадцатой! Могут быть жертвы среди гражданских! Все свободные наряды, живо туда, запрашиваем подкрепление!!       Оба мигом обменялись взглядами, не секунды не колеблясь, вскочили на ноги и помчались на улицу, чтобы сесть в машину.       — Ремень? — заводя автомобиль, спокойно проверял Кольт подругу, которая сидела на переднем сиденье рядом с ним, взбудораженная срочностью.       — Да! Поехали уже! — протараторила нежелавшая сидеть на месте ещё хоть секунду Шелли.       Уже на всей скорости Кольт гнал к месту перестрелки, осведомляя прочих участников движения мигалками и сиреной о важности и неотложности его указаний отъехать в сторону. Парень привык к подобным ситуациям и относительно хладнокровно ездил на вызовы.       Шелли сидела, как на иголках, и сминала пальцы. Хоть и внешне она — воплощение уверенности в себе, конечно, ей было страшно не вернуться домой с работы одним вечерком.       Большую часть десятиминутной дороги они провели в напряженном, даже угнетающем молчании, и, когда они остановились на светофоре, девушка решила разрядить обстановку:       — Ты можешь дуться и обижаться сколько влезет, но всегда прикроешь. И спросишь, пристегнут ли ремень, — радостно и немного смущённо проговорила Шелли, вспомнив, что Кольт побеспокоился об её ремне безопасности.       В ответ лишь последовала дружеская ухмылка, которая, скорее всего, значила, что Кольт считает, что Шелли поступила бы также.       — Я так понимаю, что не особо тебе нравлюсь, — смотря на дорогу продолжила она, — своими упёртостью и вспыльчивостью, но просто…       — Ох, ты сейчас серьёзно? Поэтому я каждое утро перед работой покупаю тебе твой любимый кофе? Поэтому я каждый вечер после работы сижу на твоих тренировках, дожидаясь тебя? Поэтому мы с тобой почти три года тусим и постоянно выясняем отношения? — шутливо отозвался Кольт и вытянул в сторону Шелли руку, кисть которой была сложена в кулак. — Даже с Поко спорить не так интересно, как с тобой, хах.       Шелли хихикнула и повторила жест напарника. Кулачки!       Кольт хотел что-то сказать, но их глаза неосознанно встретились. Он застыл в нерешительности, смотря в её карие с золотым отливом очи, что напоминали лес в осеннее время. На сердце Кольт вновь почувствовал то тепло, тот жар, которые появляются каждый раз, когда перед ним предстаёт образ этой девушки. Он густо покраснел и начал нервно дышать, а его самоуверенный и серьёзный вид наконец сменились растерянным и застенчивым, истинным Кольтом.       Шелли смотрела в его голубые, словно лазурь на рассвете, глаза с той радостью, что случается, когда выиграешь в лотерею. И она действительно считала, что это произошло, раз у неё есть такой лучший друг. Всегда рядом с ним у неё захватывало дух и учащённо билось сердце, но с ним ей было спокойнее и уютнее всего, даже когда он ёрничал. А в моменты, когда она видела его таким, как сейчас, её душа трепетала от волнения и счастья, ведь только перед ней Кольт представал таким жизнерадостным и открытым.       Неосознанно они стали медленно, неуверенно приближаться друг к другу, будто их подсознания ещё сомневались в совершаемых ими действиях. Всё остальное расплылось, поблекло и потеряло смысл; они слышали только тихое, отголоском отдающееся шипящее движение машин вокруг. Их лица были настолько близки друг к другу, что они почти чувствовали их тёплые дыхания. Он чувствовал её: её парфюм, её сердечный ритм — её. Она непроизвольно легонько наклонила голову набок и прикрыла глаза, и он поступил так же. Его ладонь нежно, едва ощутимо коснулась её мягкой щёчки, что в ту секунду покрывалась ярким румянцем, ещё мгновение и… и раздался громкий, почти оглушающий, противный, продолжительный звук сигналящей машины сзади.       Шелли повернула голову в сторону и тут же отстранилась, увеличив расстояние в сантиметр между ними до полуметра. Хотя на её лице изображались разочарование и досада, в душе она не понимала, и словно не помнила, как так получилось, что их губы почти соприкоснулись.       Кольт грустно отвёл глаза в сторону вниз, а его рука так и осталась на весу, будто запомнив расположение. От почти произошедшего ему было одновременно и очень радостно, и неловко, и грустно. Больше всего он боялся того, о чём сейчас думает Шелли, поэтому даже боялся двинуться.       Из транса мыслей его вывел вновь последовавший сигнальный звук. Кольт огляделся: давно ещё загорелся зелёный свет у светофора, а сигналить полицейской машине стоящие сзади какое-то время не решались.       Он нажал на педаль газа, машина неуверенно тронулась и поехала. Случилось так, что они вновь одновременно посмотрели друг на друга, и оба, смущённо заулыбавшись, сразу отвели взгляды в стороны.

***

      — Ох, чёрт, сколько же крови! Дурацкий бронежилет! Он вообще для чего придуман, если не защищает как надо?! — быстро и взволнованно проговорила Шелли. Сейчас рядом с ней почти без сил, прислонившись к двери машины и шипя от боли, сидел её напарник.       — Не знаю. Ай…— протянул в ответ Кольт, хватаясь за место на животе, куда попала пуля и кашляя. — Скорую же…       — Да, да, вызвали. Они уже там стоят, — нервно перебила его Шелли, в тот момент выглядевшая обеспокоенной даже больше, чем её напарник. Она помогла ему привстать и махнула ладонью в сторону, куда она собирается его отвести. Кольт согласно кивнул. Шелли придерживала его под бок, его голова почти лежала на её плечах и шее, а левая рука держалась за её талию. Они стали умеренными шагами передвигаться к машине скорой помощи, что стояла неподалёку и была наготове.       Боль от пули с новой силой дала о себе знать, голова сильно кружилась, кожа побледнела, почувствовалась слабость. Горячая кровь всё так же окрашивала полицейскую форму Кольта. Он легонько провёл возле раны правой рукой и выставил её перед собой. Она была вся в крови. Сердце от этого содрогалось, ладонь начинала дрожать. Он сжал её в кулак. И в тот момент ему стало страшно. Но не за то, что может случиться с ним. А за то, что может быть, если он не скажет об этом ей.       — Шелли, я хотел сказать… — дрожащим голосом начал Кольт.       — Эй, нет, стоп, — боясь услышать что-то плохое, перебила парня Шелли. — Знаю то, что должна, и то, что ты хотел сказать. Не знаю и не хочу знать, то что может все усложнить или испортить, — холодно отрезала она.       «Я капец как сильно во френдзоне…» — грустно только успел подумать Кольт, как она продолжила:       — Хотя о чём это я вобще? Всё зашибись будет. Должен был бы привыкнуть к таким ситуациям. Невпервой всё-таки.       — Да, невпервой…— подтвердил Кольт и грустно отвёл взгляд в сторону прежде, чем перед глазами всё потемнело. Он чуть не свалился на землю, а врачи стали в испуге носиться туда-сюда вокруг него.