«Девять граммов сердца»

***

Она помнит его. Чувствует кожей его прикосновения. Только он один мог успокоить, только он мог рассмешить. Он всегда был чем-то большим — светящимся маяком в темном ночном непроходимом тумане. Как сейчас перед ее глазами всплывает образ того самого человека, с которым так много расставалась и так много пережила. Их первая и последняя встреча, его улыбка и полный ярости и решительности взгляд… его слезы она тоже помнит… И никак не может осознать, что человек, которого она так сильно любила, стал не больше, чем отголоском воспоминания.

***

Дата: 11 мая       Год: 1998

Первая временная линия

Гермиона сидела на своей кровати, прижав колени к груди, и просматривала очередную книгу, в которой, как она надеялась, найдет, хотя бы что-то важное для решения проблемы с крестражами. Рон был прав — сдаваться рано. Орден пока не нашел конкретной тактики их действий, но все придёт постепенно. Теперь они считались повстанцами, тем самым сопротивлением против великого режима тирании. Конечно, часть тех, кто остался в живых почти сразу приняли сторону Воландеморта, если им позволено было остаться в рядах приспешников. Никто не хотел умирать. Орден в свою очередь состоял из немногочисленных служащих бывшего Министерства Магии, в том числе и самого министра — Кингсли Бруствера, а также из тех юных и взрослых волшебников, которые все еще готовы были бороться за мир. Грозный Глаз напрямую командовал сопротивлением, пока министр пытался найти сторонников в других странах. Грюм никогда не был хорошим человеком, но черт возьми, главнокомандующий и тактик из него был отличный. Собрания Ордена Феникса все еще проводились в нераскрытом убежище на площади Гриммо. Все командиры отрядов сопротивления приходили в назначенное время, чтобы обсудить стратегию дальнейших действий, но людей все равно не хватало. Ученики Хогвартса, которых еще пару месяцев назад считали просто детьми, сейчас являлись полноценными участниками всего происходящего и были вовлечены в обсуждения — по крайней мере, так казалось на первый взгляд. На самом деле, к собраниям допускались лишь командиры отрядов, непосредственно участвующие в некоторых операциях. Принимать решения было позволено только руководству — тем, кто был у истоков Ордена Феникса. Все считали, что так и должно быть. И все же, были в рядах повстанцев исключения. Те люди, которые были чуть ближе к руководству, чем остальные члены Ордена, а значит, получали больше информации: такие как семья Уизли, Гермиона, сестры Патил, Симус Финниган, Ханна Эббот и Полумна Лавгуд, которая потеряла не только отца, но и своего возлюбленного — Невилла. Имена тех, кто оставался верен «миссии» Дамболдора, а теперь уже и Гарри Поттера, можно было долго перечислять, но это не вылечило бы боль от потерь дорогих людей в их сердцах. Иногда Гермиона жалела, что так и не изучила окклюменцию, ведь она могла бы помочь в борьбе с той бурей, что неистовствовала внутри нее. Хоронить друзей и близких сейчас не было возможности, нужно было оттолкнуть от себя чувства, отстранить подальше скорбь, убить в себе слабость. И все же Фреда Уизли похоронят на следующей неделе. Молли настояла на этом, и никто не посмел возразить горюющей матери. Грюм попытался, но тут же сдался, когда миссис Уизли пригрозила оставить сопротивление без ингредиентов для медикаментов, которые она по тайным каналам доставала через свою близкую подругу из Ливерпуля. Все лекарственные средства были бесценны, поэтому Молли добилась своего после долгих споров. Среди череды бедствий было и что-то хорошее: Нимфадора Тонкс и Римус Люпин станут родителями. Несмотря на тяжелое ранение, которое получил мужчина во время битвы, они решились сыграть свадьбу, как только обстановка станет менее накаленной. Молли обещала испечь большой торт и приготовить множество закусок. Когда в дверь комнаты постучали, Грейнджер осознала, что уже около часа не читала ту книгу, которую сжимала в руках. — Войдите, — откашлявшись, произнесла девушка, откладывая книгу в сторону. В дверной проем просунулась рыжая макушка, а после из-за двери показался высокий парень. Грейнджер слабо улыбнулась и быстро слезла с кровати, подбегая к юноше. Он в свою очередь сжал миниатюрную девушку в объятиях. — Скучала по мне, принцесса? — глухой смех раздался где-то рядом с кудрявой макушкой. Волшебница отпустила гостя и сделала шаг назад. — Я так рада, что ты смог зайти, Джордж! — улыбка уже более естественная окрасила лицо Гермионы. — Проходи скорее, — она пригласила парня пройти вглубь комнаты и присесть на кровать. Когда оба устроились на покрывале, Джордж достал из кармана небольшой свёрток. — Мама сказала, что ты только вчера очнулась, и я, как смог, сразу из Ракушки направился сюда. Вот, принес тебе пару твоих любимых кислых батончиков, — Уизли протянул сверток девушке, и она тут же приняла его. — Мне было двенадцать, когда я рассказала об этом Рону, — рассмеялась Гермиона, разворачивая бумагу и открывая один из батончиков. — Ты же знаешь, что он не умеет хранить секреты, принцесса. Тем более от нас… — бросил он, а после быстро исправился, — От меня, то есть… — Джордж ухмыльнулся, наблюдая за тем, с каким наслаждением волшебница откусила небольшой кусочек угощения. — В нашем магазине эти батончики появились только из-за тебя. На них не особо большой спрос, но запас всегда имеется. Один из близнецов Уизли был в своей изношенной клетчатой оранжевой рубашке сверху на белую футболку. Коричневые брюки слегка помялись, отчего парень выглядел по-мальчишески неряшливым. Рыжие волосы коротко подстрижены, а веснушек на лице не было видно. Джордж всегда был эмоциональным, так же, как и его брат, но сейчас он шутил и веселился лишь для того, чтобы подбодрить Гермиону, и она это отлично понимала. Девушка прожевала кусочек батончика и выдохнула. Ей было страшно говорить, но она не могла промолчать. — Я скучаю по нему… — обеспокоенность явно читалась в голосе. — Он такой прилипала, даже сейчас не может вылезти из головы, — юноша широко улыбнулся, заученно произнося нужные слова. Грейнджер впилась сочувствующим взглядом в Джорджа, и после этого он так же вгляделся в глаза подруги. Его улыбка потускнела. — Каждую минуту думаю о нем, — он кивнул и рукой растормошил волосы на затылке. — Будто он все еще здесь и… — Продолжает твои шутки? — несмело предположила девушка, отчего рыжеволосый невесело рассмеялся. — Да… Чертов засранец всегда читал мои мысли, — парень отвел глаза и пустым взглядом уперся в дверь. — Просто в нем всегда была частичка тебя, — Гермиона пожала плечами и коснулась ладошкой груди Уизли, рядом с сердцем, — Как и в тебе всегда будет частичка его души… Джордж нежно обхватил ладонь подруги и несильно сжал, опуская голову. — А ты всегда находишь нужные слова, — пробормотал он, — Джинни и Рону несказанно повезло, что у них есть ты. Иначе они бы натворили много бед. Хотя постой, они же все равно их натворили, — Уизли вновь немного развеселился. Гермиона шутливо стукнула парня в плечо и тихо рассмеялась. — Надолго ты здесь? — ей хотелось, чтобы юноша задержался подольше. — Уже выгоняешь? Как грубо, мисс Грейнджер! — сморщился Джордж и поймал осуждающий взгляд девушки, будто говорящий:«ты знаешь, о чем я». Уже в одиннадцать Гермиона чувствовала, что внутренне она взрослее своих лет. Друзей своего возраста было трудно найти в магловской школе, что уж говорить о Хогвартсе. Но вселенная или судьба сжалились над девочкой, посылая ей тех, кто стал для нее второй семьей. Да еще и такой большой. С близнецами она подружилась, так же, как с Роном и Гарри, почти с самого детства. Они были для нее такими же братьями, как для Джинни. То горе от потери Фреда, которое переживала вся семья Уизли, а в особенности Джордж, Грейнджер разделила с ними в равной степени. — Я пробуду тут до похорон Фреда, а после них мы с Биллом отправимся обратно в Ракушку. Там мы нужнее. Девушка отложила сверток с батончиками на прикроватную тумбочку. — Билл прибыл сюда с тобой? — воодушевленно уточнила Гермиона. — Нет, он не смог оставить Флёр одну, поэтому они вместе приедут сюда в назначенный день, — Джордж откашлялся и привстал с кровати, — Ладно, ты пока отдыхай и восстанавливайся. Совсем похудела за эти дни, — хмыкнул юноша, — А я пока пойду найду маму, она еще не знает, что я здесь. Помчался к тебе раньше всех, — Уизли тихо посмеялся и направился к выходу из комнаты, оставляя Гермиону сидеть на кровати. Волшебница откинулась спиной на подушки и вновь погрузилась в свои мысли. Вчера ей пришло послание от Драко Малфоя. Рон, Джинни и Молли были озадачены тем, кто мог отправить его, потому что Грейнджер не решилась сразу рассказать им, а после уже засомневалась, что действительно нужно на него отвечать и назначать встречу. Она помнила Малфоя со школы. Помнила его оскорбления, унижения и хитрость ума, его заносчивость, жестокость, помнила его оскал, когда он смеялся. Казалось, в нем нет ни капли человеческого, кроме страха. Да, Малфой был трусом, всегда был, но это не мешало ему возводить себя на пьедестал из чистоты крови и внушительного статуса в обществе. Когда на Астрономической башне он не смог убить Дамблдора, Гермиона почти поверила, что в этом мальчике есть что-то светлое, но потом Гарри рассказал, что блондин принял метку пожирателей. Это что-то сломало в девушке. Будто вся ее вера в людей разрушилась, как карточный домик. Это смешно, ведь в мире много плохих людей, но ей так хотелось думать, что дети — всего-лишь дети, неповинные в том, что творят взрослые. Что могло сподвигнуть Малфоя отправить это письмо? Тем более отправить его Грейнджер — его школьному врагу и объекту насмешек. Он презирал таких, как она, разве нет? Почему отправил письмо именно ей? Может, это ловушка? Но для чего? Ведь в Ордене она не принимала важных решений, хотя Грюм делал вид, что прислушивается к ее идеям и ее мнению. По крайней мере, так было, пока Гарри оставался жив… Конверт с запиской и кольцом лежал на письменном столе, тревожа мысли Гермионы. А если, Малфой что-то знает, и решил поделиться информацией, так как понял, что Воландеморт ослаб, так же, как и Орден? Такой шанс упускать нельзя. Может, через него она узнает, как попасть в Мэнор? Нагайна была еще жива. Нагайна всегда со своим хозяином, а её хозяин - в родовом поместье Малфоев. Нужно идти с ним на встречу. И в голове набатом: «ловушка-ловушка-ловушка» Как же сейчас хотелось обсудить все с Роном и Гарри. Принять общее решение и отправиться туда вместе. Но это было невозможно: Гарри больше нет, а Рон горюет вместе с семьей. Эта вылазка будет в любом случае опасным прыжком в никуда. Если и жертвовать собой, то в одиночку, без Рона или кого бы то было еще. Гермиона не может так поступить с Молли, Артуром, Джинни и Джорджем, со всеми Уизли… Грейнджер всегда была сильной. Мальчики полагались на ее ум, рассудительность и силу характера. Но она почти позволила себе сбежать во время битвы, почти позволила себе сдаться. Такого больше не произойдет. Никогда. Девушка встала с кровати, подошла к столу, взяла перо и пергамент. Никогда больше…

***

Малфой-мэнор грязным пятном чернел в окружении густого тумана и рассветных лучей солнца. Весна в Уилтшире уже почти перетекла в лето, окрашивая деревья в зеленый. Если бы кто-то зашел на территорию поместья Малфоев с главного входа, то он не заметил бы ни одного намека на цветущий сад, теплицы с которым находились на заднем дворе. Пусть воздух уже с ранних часов начал прогреваться, напоминая о том, что месяц май вступил в свои законные права, внутри мэнора царил дух декабрьских морозов. Если прислушаться, то в молчаливом одиночестве поместья можно было различить отдаленные крики и стоны тех, кого когда-то здесь пытали или убивали. Лишь две комнаты в этом огромном доме эльфы отапливали каждый день, независимо от того, находились ли хозяева на месте: спальня Нарциссы Малфой и спальня ее единственного сына. Пять часов утра. Драко лежал на своей кровати в черных брюках и белой расстегнутой рубашке, закинув руки за голову. Юноша отгонял сон всеми силами, потому что по ту сторону ждал его личный ад. Лицо надзирателя, который направлял на главного героя сна палочку, постоянно искажалось, как будто ночной кошмар менял маски. Бодроперцовые зелья, бодрящие настойки, зелье сна без сновидений, рябиновый обезболивающий отвар — Драко знал эти рецепты наизусть, когда помешивать, когда добавлять следующий ингредиент, сколько они должны настаиваться, какие побочные эффекты и какая смертельная доза, но со временем организм привыкает даже к самым сильнодействующим колдовским варевам. Жизнь, которую проживал и до сих пор с помощью Мерлина и святой Морганы проживает Драко Люциус Малфой, нельзя назвать хорошей. Она сносная, хотя отец и мать считают, что их сын просто избалован, поэтому не способен осознать той чести, которая оказана ему самим Темным Лордом. Уже около двух лет Малфой-мэнор является пристанищем Тома Рэддла. Детство для Драко закончилось в 1996 году, когда «великий» темный волшебник, опять же, как говорил отец, оказал честь своим проживанием в их родовом поместье. Нескончаемые казни, вечно пропитанные смрадом пытки. Если кто-то попадает в «Дом покарания», именно так в голове окрестил свое поместье Малфой-младший, то уже никогда не покидал его со всеми частями тела или не мертвый. Беллатриса Лестрейндж — преданная соратница и правая рука того, чье имя нельзя называть, как будто бы тоже была здесь постоянно, вездесущим топором нависая над головами новых жертв. Тетка Драко была сумасшедшей. Возможно, это просто у Блэков в крови, но та разрушительная сила ее безумия ужасала. Для этой женщины не существовало ни сострадания, ни жалости, ни пощады. Личный палач Темного Лорда — что-то в голове заставляло ее зверствовать с каждым днем всё больше, убивать кровожадней и смеяться всё громче. Драко отлично был знаком с методами «воспитания» своей тётушки, ведь именно он являлся для неё, так называемым, нулевым пациентом. «Ты должен стать мужчиной, мой милый племянник». Она начала с малого, по ее мнению. Не сильный круциатус и несколько ножевых ранений, которые так и не успевали заживать перед новым занятием с Беллой. «Ты должен много раз вытерпеть самую сильную боль, чтобы в конце концов перестать ее чувствовать». Все становилось хуже с каждым разом. Безумие съедало Лестрейндж изнутри. «Терпи, мальчишка». Большинство слов Беллатрисы отпечатались в голове Драко ожогами на внутренних органах, и ее уроки возымели эффект. Казалось, что даже с одной рукой можно переплыть океан туда и обратно, отбиваясь от русалок и сирен, казалось, можно дальше бороться с разорванным животом и кашей из своих же кишок под натиском сильнейших круциатусов. Может быть, у парня получилось бы без одной ноги и с переломанными ребрами пробежать кросс. По крайней мере с вырванным глазом он смог сражаться в обучающей дуэли, устроенной теткой, с одним из ее пленников. Драко уже не был уверен на что же стал способен и на какого человека похож. Человека ли? Конечно, сумасшедшая не может лишиться такого ценного экземпляра, поэтому всегда возвращала на места части его тела, всегда с особой заботой хвалила за «достижения» и оставляла на попечение домовым эльфам. Чтобы подлатали. Когда-то живший в стенах мэнора маленький мальчик, сейчас стал более взрослым, сильным, но глубоко травмированным молодым мужчиной, чей путь в жизни сначала определялся его отцом, а после монстром, которого впустили, как долгожданного гостя. После битвы за Хогвартс и победы в ней Воландеморта, почти всем пожирателям смерти он раздал приказы о совершении незапланированных нападений в разных частях Англии и других странах, чтобы охватить проигравшую сторону ужасом, пока те слабы и беззащитны. Пленных грязнокровок и маглов становилось больше, хотя живыми им пробыть оставалось не так уж долго. Хлопок аппарации вывел Драко из некоего подобия транса, в который он часто погружался, будучи в одиночестве. — Хозяин, — маленькая эльфийка поклонилась юноше, — Вам принести что-то на ранний завтрак? Парень скосил глаза на домовика, так и не сдвинувшись с места, чтобы выглядеть более подобающе для аристократа. — Нет, — просто, понятно, не требует разъяснений. Появлению эльфа он совсем не удивился, обычно они начинают свою работу с четырех утра, но только если хозяин не прикажет иного. — Может, Вам требуются какие-нибудь зелья из нашего хранилища? — осторожно попыталась уточнить Тинки, огромными желтовато-зелеными глазами смотря на юного лорда. — Нет, — так же лаконично и чуть грубовато. Драко не любил особо общаться с домовиками. В детстве за хорошее общение с ними отец наказывал не только непослушных слуг, но и сына. — Как прикажете, хозяин, — эльфийка вновь поклонилась и исчезла с тем же хлопком аппарации. Когда солнце окончательно показалось из-за горизонта, на часах была половина седьмого утра. Лежать в постели стало неуютно, а есть все так же не хотелось. Юноша встал с заправленной кровати и вышел на балкон. Несильный ветер коснулся оголенной грудной клетки, покрытой шрамами. Никто кроме пары портретов и двух домовиков не видел молодого хозяина с множественными увечьями. Тинки и Мэлв провели много ночей в покоях лорда, чтобы сохранить ему ясность ума и силу бренного земного тела. Мать, почти живущая в своих теплицах, либо и правда не догадывалась, какие уроки ее сестра преподает Драко, либо просто не хотела в это верить. Наверное, оно и к лучшему. Твердость характера и внутренняя сила Нарциссы может не выдержать всего того, о чем бы она узнала. Неведение оберегает. Миссис Малфой — единственный человек в жизни Драко, которого он любил. Искренне и всепоглощающе. Его отец никогда бы не удостоился таких чувств от сына — лишь презрение и ненависть. Люциус все отлично знал о том, что творилось в каждом уголке его дома. И никогда мужчина не препятствовал этому, хотя был в силах что-то изменить. Дверь, выходящая на задний двор, открылась, и юноша увидел свою мать в утренней тишине скользящую к теплицам. Быстро застегнув на себе вчерашнюю рубашку, блондин развернулся и направился из своей комнаты в вечно зеленые заросли пестрых цветов, за которыми не покладая рук следила Нарцисса. Сад встретил его концентрированным запахом лилий и диких роз, а также еще каким-то цветочным запахом, который юноша не смог определить. Женщина стояла чуть вдалеке около своего любимого куста с белыми розами. Ее темно-фиолетовое платье нежными волнами струилось вниз к подолу юбки. Волосы, как всегда собранные в небольшой низкий пучок приобретали в теплицах более серебристый оттенок. Юноша проследовал за женщиной. — Доброе утро, мама, — Драко подошел к ней со спины, не слишком близко, чтобы не напугать своим внезапным появлением, и не слишком далеко, чтобы она расслышала его обращение. Миссис Малфой обернулась, и на лице появилась легкая улыбка. — Плохо выглядишь. Опять не спал всю ночь? — тихий голос матери был отчетливо слышен в окружении безмолвных цветов. — Я спал, просто не так много, как хотелось бы, — с легкостью соврал парень. Нарцисса с такой же легкостью приняла эту ложь. — Ты и сама сегодня проснулась рано. Драко встал справа от матери, бросая взгляд на куст цветущих роз. Этот сорт был дикорастущим и они раньше других раскрывали свои бутоны. Хоть те и жили в природе меньше месяца, волшебнице удавалось с помощью магии поддерживать их в полной красе как можно дольше. — Не намного раньше, чем обычно. — женщина коснулась кончиками пальцев одного из бутонов и выдохнула, — Прилетела сова с новостями из Порт-Глазго. Твой отец готовится к нападению на обнаруженный лагерь повстанцев. Драко вновь посмотрел на лицо матери: она выглядела уставшей и измотанной, но все же делала спокойный вид, будто все идет своим чередом. — Темный Лорд тоже там? — юный волшебник понимал, что вряд ли их лидер рассказал ей о своих планах за чашкой чая с лимонными профитролями, но попытать удачу стоило. Ведь если в поместье не будет Его, значит не будет и Лестрейндж. — Он действительно отлучился, но куда именно — это знать не в моей компетенции, — ответила миссис Малфой, коснувшись пальцами уже другого бутона, — В любом случае, ты должен быть всегда готов к тому, что тебя отправят на фронт. Пусть мы победили тогда, у стен Хогвартса, но война все еще идет. Юноша это прекрасно осознавал, особенно после последней «аудиенции» с Темным Лордом. Он в красках описал планы на ближайшее будущее: концлагеря для маглорожденных, казни, вселяющие страх, завоевание территорий и уважения не только в магическом мире, но и в магловском. Достижение всеобъемлющего контроля. — Я знаю, мама, — Драко сцепил руки за спиной и глубоко вдохнул, наполняя легкие ароматом цветов. — О, дорогой, тебе тоже пришло письмо, — женщина засунула руку в небольшой карман в своей юбке и вытащила оттуда конверт, протягивая его сыну. Он был без печати. Парень забрал письмо из рук матери и под пристальным взглядом раскрыл его. Там находился клочок пергамента, на котором каллиграфным почерком было выведено несколько слов:

«12 мая. На площади Пикадилли в 17:00».

Он сразу понял, от кого получил это послание — Грейнджер. — Что-то важное, дорогой? — заинтересованно спросила женщина. — Теодор зовёт на обед, — отмахнулся юноша, пряча письмо в карман брюк. — Тебе незачем переживать. — О, передавай ему мое приветствие. И скажи, что я тоже с удовольствием жду его на обед или ужин, когда ему удобнее, — Нарцисса слабо улыбнулась, скрестив руки на груди. — Конечно, мама. Но скажу, что это я его пригласил, а то, если узнает о твоей благосклонности, то может нафантазировать совершенно не аристократические мысли, — пошутил Драко. Миссис Малфой рассмеялась и покачала головой. Драко подхватил смех матери и они продолжили небольшую прогулку по теплицам.

Дата: 21 ноября       Год: 1996

Вторая временная линия

Почти полночи ушло на то, чтобы проследить за зельем на первых стадиях его приготовления. Грейнджер знала усовершенствованный рецепт оборотного, он занимал не так много времени, но требовалось больше ингредиентов. К тому моменту, когда сон сморил девушку, она чувствовала слабость и утомленность. Несмотря на то, что бадьян залечил рану, общее состояние организма все еще оставалось плачевным. Нужно было что-то поесть и попить — почти все съестные запасы она уже использовала. Это означало, что нужно быстрее раздобыть волос профессора Трелони или прокрасться в кухню за провиантом, ведь посещение большого зала без оборотного все еще под запретом. Конечно, можно было использовать несколько сильных чар гламура, которые помогли бы волшебнице выглядеть примерно так же, как в школьные годы, но это был запасной план на случай провала. Жить в Хогвартсе следующие четыре года Гермиона не собиралась, но можно пробыть тут пару недель или месяц, чтобы найти информацию, которая, как волшебница надеялась, хранилась в библиотеке замка. Если нет, то придется искать в другом месте. В будущем обыскать книжную святыню школы не удалось. Через год после захвата Хогвартса здесь были оборудованы лаборатории для экспериментов и камеры для пленных, а также Темный Лорд начал уничтожать древнейшие книги и фолианты. Члены Ордена Феникса, узнав это, поняли, что ему есть что скрывать и он очень не хочет, чтобы какие-то из не уничтоженных экземпляров попали не в те руки. Конечно, это облачная зацепка, но она есть. Грейнджер подтянула к себе сумочку и достала оттуда свежую одежду. Не примечательная коричневая кофта с длинными рукавами и синие джинсы чуть висели на волшебнице, подчеркивая ее нездоровую худобу, но выбора особо не было. На месте ножевого ранения образовалась красная корочка, пораженное место выглядело так, как будто вот-вот вновь раскроется. В полевых условиях «чисто» залечить рану не представлялось возможным. Взмах палочкой и волосы наконец-то приобрели более аккуратный вид. Добавив в котел еще несколько ингредиентов, волшебница решила осмотреться в выручай-комнате. Здесь всегда было захламлено, где-то вдалеке все это время звучал проигрыватель, повторяя из раза в раз одну и ту же мелодию. Она не замечала этого раньше. Продолжая путь по запутанным дорожкам между вещами, девушка заприметила около десяти старых мётел, а через еще один проход можно было рассмотреть множество столов, заставленных глобусами, сферами и маятниками. Статуи, виднелись в разных частях комнаты. Возможно, когда-то они двигались, как живые портреты, но сейчас застыли, как магловские скульптуры. Через пятнадцать минут девушка наткнулась на высокий шкаф, прикрытый тканью. Грейнджер остановилась, всматриваясь в предмет интерьера, прокручивая в голове всю информацию, которую она когда-либо читала об артефактах. Что-то появилось на конце сознания, завертелось и забилось в голове. Что-то такое знакомое, о чем она когда-то слышала, но забыла. Гермиона подошла ближе, чуть отодвигая в сторону пыльное покрывало. Резные черные дверцы, украшенные почти незаметными камнями, плотно закрыты, кованые ручки выглядели, как работа искусного кузнеца. В высоту шкаф был больше двух метров. Кончиками пальцев девушка провела по древесине и всмотрелась в узоры. Сзади послышался шорох. Грейнджер вздрогнула, одергивая руку от дверцы, тут же хватаясь за кобуру с палочкой. Она уже хотела обернуться, но голос остановил ее. — Стой на месте, медленно убери руки от палочки и повернись. Теперь Гермиона точно вспомнила, откуда она знала этот старинный предмет. Исчезательный шкаф, стоявший в выручай-комнате в 1996 году. Драко рассказывал о нем и о задании, которое дал ему Темный Лорд. Только один человек в Хогвартсе мог сейчас появиться здесь, рядом с этим шкафом. Волшебница согнула руки в локтях и приподняла их, а после развернулась. На нее направлял палочку Драко Малфой. — Грейнджер, — со злостью хмыкнул юноша, не сводя с девушки взгляд. — Я ведь почти поверил в то, что ты наплела мне вчера. — ртутный взгляд блуждал по телу однокурсницы, рассматривая новые детали, — «Иди проверь зрение, Малфой», — он спародировал ее высокий звонкий голос, — Тупая грязнокровка, откуда ты узнала про шкаф? — его холодный голос проскользнул в грудную клетку девушки, ломая все внутри. — Послушай меня, Драко, — начала она, не отрывая медовых глаз от направленного на нее древка. — Заткнись! — выплюнул парень, лишь слегка удивленный ее фамильярностью, — Отойди от шкафа, Грейнджер, — его голос вновь стал угрожающе тихим, когда он шагнул вперед. — Ты должен сейчас понять одну вещь, — хрипло проговорила Гермиона, чуть наклонив голову вниз и сделав три шага в сторону от деревянной реликвии, — Я никому не скажу, — нужно было успокоить его. В эти времена Драко еще был всецело предан отцу и его устоям. Он был труслив, но далеко не глуп, а также быстр в принятии страшных решений. — Ты действительно ничего не знаешь, грязнокровка. И очень скоро перестанешь помнить, — он усмехнулся, вновь решив что-то у себя в голове, и Гермиона отлично знала, что этого допустить нельзя. Она резко ухватилась за свой левый рукав и потянула его, оголяя предплечье. — Смотри, Драко, — она задержала дыхание, — Видишь метку? — в его глазах проскользнуло удивление, — Все хорошо, опусти палочку, — она часто вела переговоры во время войны, но самые тяжелые всегда были с ним. «В переговорах с пожирателями, первое, что ты должна сделать — это показать метку, поняла меня, Грейнджер? Это гарантия того, что тебя не убьют в ту же секунду, как ты откроешь рот. Сначала метка — потом болтовня». Когда тень сомнения заискрилась в радужке глаз Малфоя, волшебница одним быстрым выверенным движением выхватила свою палочку из кобуры, тут же направляя ее на парня. Это был момент переосмысления всего, что было запланировано и сделано раньше. Момент, когда их взгляды столкнулись, когда шум в ушах перебил звуки заклинившего проигрывателя, когда что-то в голове щелкнуло. Решения, приходящие в голову Гермионы поспешно — всегда оказывали эффект домино к последующим событиям. Но вдруг в этот раз будет по-другому? Что, если ей удастся спасти не только весь мир, но и его? Что, если ему не придется страдать за всех остальных, как было в ее прошлом и его будущем? Что, если этого мальчика, просто нужно направить в нужную сторону? Просто показать верный ориентир и оказать нужную поддержку? Этого не было в изначальном плане. Драко не позволил бы ей изменить его прошлое. Но он уже никогда не сможет возразить. Его здесь нет — и это первое, что пошло не по гребанному идеальному плану. — Я могу тебе помочь и все объяснить, но ты должен опустить палочку и успокоиться, — девушка чуть дернула палочкой, намекая на то, чтобы юноша убрал свою. — Грейнджер, хочешь напугать меня щекочущим заклятьем? Не советую тебе шевелиться, иначе будет больно, — усмехнулся блондин. Сомнения на лице Драко в секунду сменились решимостью. Конечно, он был еще мальчишкой, он пока не научился замораживать себя во льдах безразличия настолько хорошо, как было в ее прошлом. Он почти открыл рот, чтобы произнести какое-то из известных ему заклинаний, но она была быстрее. — Петрификус Тоталус! Юноша навзничь упал на пыльный пол выручай-комнаты. Гермиона чертыхнулась, опустив палочку. Пальцы с силой сжались в кулак, которым она стукнула по Исчезательному шкафу. — Всё такой же придурок… — пробормотала она и подошла к парню, забирая из его окаменевших пальцев волшебную палочку. — Мы с тобой еще поболтаем. Девушка заглянула в широко раскрытые глаза Драко. — Поспи немного, — она прикоснулась кончиком палочки к виску юноши, и он тут же закрыл глаза, а тело обмякло. Обездвиженного и бессознательного Малфоя, Гермиона левитировала к мантиям, на которых уже две ночи спала. В котле все так же бурлило будущее зелье. А в голове молниеносно проносились мысли. И что ей делать теперь?

Дата: 12 мая        Год: 1998

Первая временная линия

На площади Пикадилли было шумно. Множество снующих маглов, брюзжание моторов машин, автомобильные гудки, гомон голосов, крики детей. По сравнению с окраиной на Гриммо — тут просто балаган. Но немагический Лондон еще не был окутан тьмой и ужасом, а большое количество людей позволило Гермионе выбрать для встречи именно это место. Если это хорошо продуманная ловушка, у волшебницы будет время скрыться в толпе, чтобы сбежать. Она сидела на небольшой лестнице, ведущей к фонтану в самом центре площади. Фонтан всегда вызывал у девушки благоговение перед архитектурой, про которую её отец мог говорить без умолку. Высокий постамент приводил взгляд к ангелу в воинственной позе: херувим держал лук, будто бы нападая, ведь стрелы в свободной руке не было. Папа рассказывал семилетней Гермионе историю про ангела, который мстил миру за разделенную любовь. Защитник душ, о котором никто не знал, который лечил боль от несостоявшейся любви, забирал её себе. Его ярость питалась слезами разбитых не по своей воле сердец. Он защищал не только любовь между мужчиной и женщиной, он воевал с судьбой за любовь сына к матери, друга к другу, брата к сестре. И если Эрос выигрывал поединок, то много лет спустя разделенная любовь могла вновь обрести силу. Грейнджер отняла взгляд от ангел, оглядываясь по сторонам. Палочка неприятно упиралась в бок. Никто в штабе не знал о том, что девушка отправилась на встречу. Чары иллюзии стали основным алиби, потому что «спящая Гермиона» сейчас находилась в своей комнате. Если что-то пойдет не по плану, чары превратятся в сигнал тревоги. Казалось, что Грейнджер продумала все детали, но страх неизвестности все равно подкрадывался со спины. Иногда безрассудство девушки пугало даже ее саму. Вот она вышла из магической комы, и вот она же два дня спустя идет на встречу с пожирателем смерти почти в центре Лондона совершенно одна. Безумная ли это затея? Совсем чуть-чуть… Её порыв встретиться был скорее детской наивностью. Инфантильностью. Чуть больше недели назад она была в родных стенах школы и видела ярость в лицах однокурсников - детей, готовых бороться в войне, которую они не начинали. Ей хотелось верить, что данная вылазка - очередное приключение. Опасное, со всеми возможными рисками, но все же приключение. Малфой - ее ровесник, считай мальчишка. Он был таким же ребенком. Она видела, как тряслись его плечи, когда холодные руки Волондеморта коснулись его в неестественном объятии около дверей школы. И пусть его фамилия - уже была непростительным в чистейшем виде. Это неважно. Она выслушает его. Выслушает, потому что больше никто из Ордена не стал бы. Надев на себя ярко-красный бадлон, она понадеялась, что красочное пятно будет более заметно среди других. Черные строгие брюки обтягивали бедра, становясь чуть расклешенными внизу. Такие мама бы надела на переговоры с потенциальными клиентами. Только, если миссис Грейнджер говорила бы о лечении зубов, то речь в разговоре с Драко Малфоем пойдет о чем-то менее приятном и более важном. На наручных часах, которые отец отдал ей в качестве подарка на пятнадцатилетие, минутная стрелка переместилась с 17:00 на 17:10. Немного нервно подергивая ногой, Гермиона осмотрелась: ни одного знакомого лица или светлой макушки. Может, та записка была вовсе не от Малфоя-младшего и она ошиблась? Девушка засунула руку карман брюк и достала оттуда увесистое серебряное кольцо. Вчера она рассмотрела его со всех сторон. Даже залезла в библиотеку Блэков, чтобы удостовериться в том, что это кольцо именно семейства Малфоев. Все подтвердилось: буква «М», змеи, опоясывающие основание кольца, и небольшие вкрапления драгоценных черно-зеленых камней под названием «Александрит». Вновь поднесла, явно фамильную драгоценность, ближе к глазам: никаких гравировок на кольце не было. Когда она вчера примерила украшение, то оно тут же приняло размер ее пальца — так, чтобы оно не спало и ни на дюйм больше или меньше. — Не смей потерять его, Грейнджер, — раздался голос за спиной девушки, — Ты не расплатишься за него даже собственной жизнью, — она почувствовала, как парень присел слева от нее. Гермиона перевела взгляд на блондина: неизменная черная рубашка, этого же цвета брюки и светлая макушка. Она хмыкнула, потому что на секунду подумала, что он придет в мантии пожирателя. Кольцо она все же убрала обратно в карман, оставив руки лежать поверх спрятанной палочки. — Опаздываешь, Малфой, — ее голос приобрел холодные нотки, как и всегда в разговоре с ним, — Не считаешь, что настоящие аристократы не заставляют себя ждать? Парень, смотревший на бывшую однокурсницу в упор, криво усмехнулся. — Я прибыл сюда заранее, — он поправил манжеты на своей черной рубашке и оперся локтями на колени, — Просто наблюдал. Надо было проверить, не привела ли ты с собой верную дружину помощи, — юноша махнул рукой в воздухе, будто оправдываясь, что не придумал оскорбления по-лучше. — Даже не надейся, если это ловушка - максимум, что вам достанется - маглорожденная ведьма, — она закатила глаза, – Здесь никого нет, кроме меня. — Знаю, — он кивнул, — Это меня и удивляет, — в этот момент он нахмуренно огляделся. Солнце возвышалось над Лондоном, согревая безутешных жителей, которые в такую погоду совершенно не хотели оставаться в своих домах. Гермиона уже пожалела, что надела бадлон. В это время солнечные лучи не такие палящие, но было ужасно душно. Возможно, вскоре жара сменится на небольшой дождь, потому что небо медленно заполнялось серыми облаками. Волшебница неуютно поёжилась, оттягивая ткань, будто бы сжимающую горло. — Нервничаешь, Грейнджер? — юноша провел рукой по волосам, — Ты же умная девочка, понимаешь, что я не запущу в тебя непростительным на магловской площади полной людей, — он миловидно улыбнулся, — Ты для этого и выбрала место, а я позволил его выбрать, — самодовольство вытекало из его рта колючими иголками слов. — Я все прекрасно понимаю. Даже то, что у меня нет никаких оснований тебе доверять, — волшебница крепче прижала пальцы к палочке, в голове прокручивая заклинания. — Как и у меня их нет, чтобы доверять тебе, — раздраженно рявкнул пожиратель, — Но у тебя, такой святой, и у меня, полнейшего беспросветного зла, — сыронизировал он, — Есть кое-что общее. Хитрый прищур коснулся холодных глаз, и Гермиона интуитивно повторила этот взгляд. — Тоже любишь оливки? — она не могла найти ничего общего с ним еще со школы, а теперь внезапно появилось неизвестное нечто. Просто смехотворно. Драко закатил глаза. Эта девчонка точно величайший ум этого века? Она действительно спросила про оливки? Что за непроходимая дура. Ловким движением высвободив кончик палочки, отчего тело Гермионы тут же напряглось, он взмахнул древком, помещая их двоих в прозрачный купол, как догадалась девушка, означающий заглушающее заклинание. После юноша так же быстро спрятал древко. — Враг, Грейнджер. Общий враг. — Я не поведусь на твои россказни о внезапном перебеге на нашу сторону, — она покачала головой. Кудряшки запрыгали вверх-вниз и растрепались. — Ты трус, Малфой. Всегда им был. В один момент отречься от всех устоев, которых придерживается твой отец, мать, все священные двадцать восемь? — она издевательски рассмеялась, — Один пожиратель и Орден против Темного Лорда. Даже звучит нелепо, — выплюнула она. Это его предложение? Сотрудничество против Темного Лорда? Уже интереснее, но бросаться в омут с головой было рано. Драко сжал челюсти. Его терпение заканчивалось, по крупице, как в песочных часах, ускользая и рассеиваясь в душном майском вечере. Он схватил волшебницу за левое запястье, поднимая рукав ее бадлона. В этот же момент девушка рванула палочку из кармана, с силой втыкая её кончик в живот парня, перехватив дыхание. – Отпусти. – прошипела бывшая гриффиндорка, почувствовав на кончике языка горечь. «Ловушка-ловушка-ловушка» — Темный Лорд? Тебя не учили выбирать осуществимые цели? — прорычал юноша, не обратив внимания на древко, уткнувшееся ему под ребра. Он встряхнул руку бывшей однокурсницы, будто бы впервые показывая ее собственный шрам: отвратительные неровные буквы, где-то еще воспаленные, составляли слово «Грязнокровка». — Лестрейндж, — Гермиона яростно вырвала руку из хватки Драко, возвращая рукав на место и все еще удерживая бывшего однокурсника на прицеле, — Малфой, ты свихнулся. Он задержал взгляд на ее руке, а после медленно перевел его на ее глаза. Длинные музыкальные пальцы коснулись манжета черной рубашки, расстегивая правый рукав и подворачивая его. Под легкой, но грубой на вид тканью оказалась изуродованная кожа, с таким же отвратительным буквенным клеймом, но с другим значением: «Слуга». — Я могу помочь тебе, а ты мне, все просто, Грейнджер, — он не стал вдаваться в подробности всего, что с ним происходило в подвалах под руководством его тетки, но юноша заметил искру понимая проскользнувшую в больших карих глазах. Он кожей почувствовал, как палочка в ее руке дрогнула. — Я хочу, чтобы она помучилась перед смертью. Сделка проста: информация за помощь. Гермиона в неверии покачала головой, удивленно взирая на собеседника. Её губы были плотно сжаты, когда напряженная кисть отодвинула волшебную палочку от парня. — Я не могу говорить от имени всего Ордена. Я ничего не решаю. Чем могу помочь? — не понимающим тоном проговорила она. — Попроси о великом возмездии своих дружков, — девушка прижала левое запястье к груди в защитном жесте, пряча свое «оружие» на прежнее место. — Орден — это кучка безмозглых кретинов, — блондин резко дернулся ближе к волшебнице, — А своих доверенных людей подвергать такой опасности — просто нерационально. Они мне могут еще понадобиться, — кривая ухмылка появилась на его бледных губах, — Я не буду нести ответственность за твою жизнь, она в целом неважна. Но твой мозг, Грейнджер, все, что мне нужно, — прошипел он. — Подумай хорошо. Она пытала тебя, клеймила, убивала твоих друзей… — Какое может быть соглашение, если ты говоришь, что моя жизнь ничтожно неважна? — выкрикнула Гермиона, радуясь предусмотрительности Малфоя в создании заглушающего, – Чтоб ты знал, это подтверждает, что у тебя есть другой вариант на случай моего отказа. Воспользуйся планом «Б», придурок, – она уже вскочила с места, – И когда мы увидимся в следующий раз, я с удовольствием посмотрю, как ты умрешь вместе со своими дружками, с застывшим на губах непростительным, – она окончательно встала со ступеней, чувствуя как кровь бурлит в ней с новой силой и развернулась к нему спиной. — Из моей палочки не было выпущено ни одного непростительного смертельного проклятья, ведьма, — угрожающе проговорил Драко, поднимаясь вслед за ней и рукавом прикрывая изуродованную руку. Буквально почувствовав непреклонность, шипящую в венах девушки, он вздохнул и откинул голову назад, хватаясь за переносицу, — Информация и тело Поттера взамен на помощь, — бросил пожиратель, поднимая «ставки». Юная волшебница задержала дыхание, останавливая свои ноги, которые уже сделали шаг в сторону от слизеринца. Кажется, сердце ускорило свое биение в два раза. Тахикардия? — Ты сможешь его вернуть? — хрипло и взволнованно переспросила она, обернувшись. — Это займет много времени, — он убрал ладонь от лица, — и не сказал бы, что задача из простых, но могу дать слово, что сделаю все возможное, — блондин кивнул и размял шею. У него был план. Драко произнес это немного лениво и скучающе, будто не предлагал то, самое страшное, на что они могли обречь себя за свои будущие поступки: — Сохрани кольцо, когда надумаешь положительный ответ, коснись волшебной палочкой буквы «М» и произнеси «nexum». Я дам о себе знать. И, конечно, в твоих интересах, сохранить наш маленький секрет в тайне. — Малфой не прощаясь спустился со ступенек фонтана и ушел прочь, теряясь в толпе маглов.

Дата: неизвестно Год: 2001

Департамент Министерства Магии. Кабинет для допросов № 302А.

Третья временная линия

Дверь кабинета для допросов громко хлопнула. Юноша тяжело дыша вышел в коридор, сделал несколько поворотов и распахнул большую деревянную дверь. За ней располагалась небольшая комната с минимальным количеством аппаратуры, а одна стена была немного затемненной и прозрачной. По ту сторону виднелась женская фигура, а сама девушка безмолвно что-то кричала. Тео прошел в центр комнаты и сел на кресло перед зачарованной стеной, рядом с другим таким же, на котором раскинулся его напарник. Аврор тяжело вздохнул и кинул папку на небольшой узкий стол. — У нас еще остались запасы сыворотки правды? — Нотт повернул голову к сидящему по его левую руку парню. — Последний ушел на прошлой неделе на того мерзкого пожирателя. Как там его… — блондин задумался, — Руквуд, кажется. — Думаешь, она лжет? — брюнет поставил локти на стол и опустил голову в свои ладони. Напарник прокрутился в кресле так, чтобы прямым взглядом смотреть на Тео. — Мне откуда знать? Законы и все их нюансы она знает, раз просит неприкосновенности. Поняла, что стена зачарована, явно раньше была в Министерстве, — волшебник взял со стола зеленое яблоко и подкинул его в руке, словно теннисный мячик, — Маховик времени может объяснить таинственное появление умершей девочки десять лет спустя, — он пожал плечами и откусил пойманное яблоко, — Она — либо очень подготовленный шпион, либо говорит правду. Есть основания ее выслушать. — Но как же крестражи, Драко? — Тео резко поднял и повернул на собеседника голову. — Что за бред про эти артефакты? Если они так важны, почему мы о них ни черта не знали все пять лет? — Теодор устало откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Думаю, это мы тоже сможем выяснить в ходе разговора с ней. Пожиратель смерти или нет, она знает то, что нам нужно. Что, возможно, перевернет ход войны, — еще раз откусив яблоко, Малфой отложил его в сторону. — Скажем, что согласились на ее условия, а потом, если поймем, что лжет она не так уж складно, кинем в камеры к остальным, — он пожал плечами. — Как у тебя все просто и незатейливо, — усмехнулся Тео, — Где наш глава Аврората? — спросил, немного отъезжая назад в кресле и закинув ноги на стол. — Прибудет, как только закончит вылазку в Хогсмид. И о каком Аврорате ты говоришь, Тео? Твои детские влажные мечты? Его не существует с того момента, как Министерство впервые захватили, — фыркнул блондин, наблюдая за другом. — Нашей заключенной это знать необязательно. Форма есть и отлично, — брюнет устало улыбнулся, подмигнув напарнику. — Иди ты с ней поговори, вдруг твоя смазливая мордашка сыграет нам на руку. — Кретин, — Драко слегка пнул ногой кресло Тео, отчего тот отъехал еще дальше и длинные ноги с грохотом приземлились на пол. И все же, блондин поднялся со своего места, и пошел к кабинету для допросов, почти единственному уцелевшему в этом крыле здания. Молодой человек толкнул металлическую дверь и вошел в небольшое ярко-освещенное помещение. Вблизи девушка казалась еще более тощей и хрупкой. Нотт сказал, что ее без сознания нашел один из патрульных отрядов Ордена Феникса, где-то на окраине Шеффилда. Тогда казалось, что это очередная тупиковая зацепка — найти пожирателя смерти, который может рассказать полезную информацию об армии Темного Лорда? Это очень навряд ли. Чаще всего они убивали себя раньше, чем раскалывались или раньше, чем их схватят. Но как выяснилось, все намного запутанней. Когда тяжелые ботинки застучали по полу этой «металлической коробки», девушка обратила внимание на вошедшего. Что-то в ее взгляде резко изменилось. Юноша очаровательно улыбнулся и присел на прежнее место Нотта. — Драко Малфой. Приятно с Вами познакомиться, мисс Грейнджер, — издевка отчетливо чувствовалась в голосе. — На чем Вы остановились с моим другом? Крестражи, верно? — Сколько раз я должна это пережить? — прошептала она себе под нос, сжав кулаки, но так и не отводя взгляда от парня. Это был третий раз в ее жизни, когда она «знакомилась» с ним заново. Первый раз в 1998 году, когда все началось. Его дурацкая сделка, их общение на грани доведения до непростительных, вся их история вплоть до 2001, когда ей пришлось навсегда попрощаться с самым близким человеком. Второй раз в 1996. Она только попала в прошлое и почти сразу столкнулась лицом к лицу с мальчишкой, все еще живущим убеждениями отца. Тогда он был озлоблен и неблагоразумен. После долгой жизни с ним в своем времени — его прошлое мальчишеское альтер-эго ударило по сознанию Гермионы. И вот он, третий раз, в новом 2001 году, в новом неизвестном мире, с абсолютно новым Драко Малфоем. Если раньше, волшебница знала наперёд почти всю историю его семьи и жизни его самого, то сейчас казалось, что если она узнает, что изменилось абсолютно все, то сойдет с ума. Он выглядел так, будто застрял где-то вне времени. Высокий и такой обворожительно красивый в форме аврора. Грейнджер задумалась, видела ли она его в таком обмундировании хотя бы раз. Волосы, на удивление, отличались от привычного взъерошенного «ёжика». Они оказались длиннее, чем обычно. Люциус носил похожую прическу, но волосы Драко были короче, чем у отца. При желании их можно было собрать в небольшой хвостик. Улыбка, как казалось Гермионе, обманчиво застывшая на молодом бледном лице, как всегда для нее говорила о многом. Может, она все так же могла сказать, что знает его? Или это была иллюзия, которую девушка сама себе навязала. — Сама кричала: «Дайте мне неприкосновенность и я расскажу все свои грязные секретики!» — передразнил он, выгибая бровь, — А сейчас молчишь? Можем начать с чего-то попроще. Я обещаю, что неприкосновенность от Главы Министерства тебе обеспечена, — будто бы промурлыкал юноша, а после слегка откашлялся, — Кто тебе помогал в «твоем времени»? Это простой вопрос. Всего лишь список имен. Он шутливо подмигнул заключенной и откинулся на спинку стула в расслабленной позе. Грейнджер не понравилось то, как быстро, якобы Министерство, приняло это решение. Что-то не сходилось. Интуиция била тревогу, поведение Драко вызывало сомнения. Но, как правильно выразился парень, это всего лишь список имен… Все было неоднозначно. Те, кто свято шел на войну во имя Ордена Феникса в ее прошлом, в этом будущем могли оказаться предателями или же изначально быть на стороне пожирателей. Сам Драко мог быть тому доказательством. Что он делал здесь? Вместе с Ноттом, который почти что со школы придерживался темной стороны волшебного мира? — Сначала покажи левое предплечье, — все, что смогла выдавить из себя Гермиона. Блондин прищурился и улыбнулся шире. Он будто уже торжествовал, будто победил в какой-то игре, известной только ему самому. Почти кошачьим грациозным движением, он приподнял левый рукав формы: на Драко не было пиджака из драконьей кожи, поэтому черная кофта с отличительным знаком Министерства Магии легко поддалась вверх. Этого и стоило ожидать. Чистая кожа. Ни одного намека на чёрную метку или чары, скрывающие ее. — Фамилия Малфой явно ввела тебя в заблуждение, Грейнджер, — от «мисс» и почтительного «Вас» аврор решил отказаться. — Мой отец грешил во время первой магической войны своей преданностью Воландеморту. И тогда же поплатился за это жизнью. Не будь такой предвзятой, ведьма. Гермиона почувствовала зуд в левой руке. Такой сильный, какого не было давно. Метка как будто хотела слезть с ее тонкой руки и перебраться на бледную руку юноши. В голове зашумели призраки прошлого, твердя о несправедливости. Именно Драко был инициатором одного из планов, в котором волшебница должна была принять метку. И вот он сидит в своем неидеальном новом будущем без омерзительного черного пятна. Ирония и не больше. Нотки сумасшествия заиграли на клавишах сознания девушки, и она чуть встряхнула головой, чтобы скинуть наваждение. — Хочешь имена? У меня их много, — злая усмешка окрасила худое поникшее лицо, — Подготовь перо и пергамент, Малфой, — перед глазами возникли лица тех, кто когда-то причислял себя к Ордену Феникса, кто боролся за мир без Темного Лорда, кто помогал ей самой в том, чтобы осуществить прыжок в прошлое. Щелчок пальцами и рядом с юношей появилось уже знакомое прытко-пишущее перо. — Аластор Грюм — внезапно голос девушки ожесточенно прогремел в тишине допросной, — Нимфодора Тонкс, Римус Люпин, Кингсли Бруствер, Амелия Боунс, — имена лились изо рта, будто заученный рождественский стишок, — Сейдж Брагнам, Полумна Лавгуд, Ханна Эббот, Симус Финниган, Рональд, Джиневра, Джордж, Билл, Молли и Артур Уизли, — на секунду она замолчала, а после с вызовом посмотрела на аврора, — А также Блейз Забини, и конечно, Драко Малфой. Торжествующая улыбка парня дрогнула. Все имена были известны ему и знакомы. Особенно последние. Маска непринужденности слетела с лица всего на секунду, после восстанавливаясь с новой силой. — Так мы с тобой старые друзья, Грейнджер. Что же ты сразу не упомянула об этом? — очередной щелчок пальцами и перо с пергаментом исчезло. Он пользовался беспалочковой магией на уровне рефлексов. Это было невероятно. — Я думала ты сам догадаешься, когда через эту волшебную стену, — она легким жестом указала за свое правое плечо, — где сейчас сидит твой друг Нотт, заметишь одну примечательную вещь, — она блефовала. Он научил ее делать это правильно. До момента, пока юноша не вошел в эту дверь, Гермиона и не подозревала, что именно Драко находится за стеной. Но сейчас все было очевидно. Почти на поверхности. И она разыграет все козыри, которые у нее есть. Уже далеко не изящная рука девушки метнулась к запутанным волосам, заправляя их за ухо. На одном из пальцев блеснуло кольцо. Малфой узнал его. Только сейчас, когда его, как маленького щенка ткнули носом в это, он заметил свою же фамильную драгоценность. Нахмурившись, парень интуитивно покрутил собственное идентичное кольцо на безымянном пальце. Он точно знал, что таких всего два в природе: первое на его руке, а второе похоронено глубоко под землей вместе с матерью.