«Девять граммов сердца»

*** 

Секреты  есть у каждого из нас. Есть Тайна, которую мы прячем очень глубоко внутри разума или оставляем на поверхности для стервятников, пытающихся украсть у нас что-то более ценное. Что-то сокровенное. 

Мы бы изо всех сил сражались за ту истину, что замуровали внутри себя, лишь бы никто не прознал, не услышал, как сердце пропускает удар при маленькой мысли, что все тайное когда-то станет явным. 

Когда-то, но не сейчас… 

***

Дата: 1 июня   Год: 1998 

Первая временная линия. 

Малфой-Мэнор. За час до нападения в Уэльсе. 

Когда Малфой понял, что Он его вызывает - еще тогда, в подвале пакваджи, не было времени на раздумья. Нужно было все силы потратить на окклюмениционный щит. Не обо всех своих разговорах и местах Драко готов был докладывать Лорду.  Блокада на воспоминаниях была сильна,бывший слизеринец оттачивал свои умения день за днем, но этого все равно было недостаточно. Всегда будет. Так ему казалось.  Поместье встретило молодого Лорда сыростью и темнотой. Будто школьник, опоздавший на урок, Малфой дернул пиджак вниз, поправляя его, после чего, зашел в гостиную.  Мать, как истинная хозяйка, ждущая гостей на прием, озадачила эльфов накрыть на стол, поставить лучшие кубки и развесить украшения из серебра на шторы.  К моменту появления Драко, в зале Малфой Мэнора собралось достаточно много черных мантий. Было тихо, несмотря на то, что люди общались между собой.  Никто не восклицал, никто не нарушал общий уровень громкости голосов, снующих по залу - все ждали, когда Лорд скажет зачем всех призвал.  Драко медленными шагами приближался к столу из благородного палисандра своей семьи, занимая законное место в этом доме. Тёмная фигура с сереющей бледной кожей  уже сидела за этим столом, щедро накрытым, с указания миссис Малфой.  Том рассматривал своих последователей очень внимательно, и Драко знал, что в этот момент он бесшумным змеем проникает в сознание каждого, пока те отвлечены обсуждением повода для собрания.   Когда в гостиной щелкнул последний звук апарацци, Он заговорил:  – Внимание, друзья, – хриплый голос едва прорезал гул шепотков, но этого хватило, чтобы гробовая тишина воцарилась в ту же секунду.  Драко, уже подошедший к своему месту. сцепил руки за спиной, поднимая голову выше и выпрямляя спину, будто он солдат, вставший в шеренгу. Его поражало то могущество, коим обладал Том Реддл.  Он хотел этого могущества.  – Мы с Вами, благодаря моим верным последователям, – Люциус, стоявший по левое плечо от Воладеморта, и напротив сына, позволил себе ухмылку, – Сможем осуществить то, что я называю, – Лорд на секунду замолчал, – Сбор ресурсов, – полушипение озарилось улыбкой, а зал взорвался аплодисментами.  Идиоты.  – Мой господин, не слишком ли рано? – Беллатриса подкралась по правую руку к сидящему, безумный взгляд и обеспокоенность выдавали её трепет перед великой силой хозяина.  Суровые холодные глаза  полоснули по неестественно испуганному лицу женщины. Её вьющиеся, как ураган, волосы прикрывали глаза.  – Дорогая, бестолковая Белла, сбор ресурсов нужно было начать уже давно, – Лорд медленно опустил ладонь на запястье волшебницы, сжимая его, но она не подала виду, что ей больно. Грязные серые ногти впились в кожу пожирательницы, – Но несмотря на то, что мы так долго тянули, сейчас самое время начать. Наши враги расслабились, дали себе время на бестолковое горе от потерь грязнокровок и предателей крови, поэтому именно сейчас пора прервать затишье.  Малфой младший приметил одну деталь на неизменном лице Тома Рэддла - вены на его полупрозрачных висках стали более видны. Так часто юноша отгонял слово «чудовище» в своей голове при описании Повелителя. Не из-за того, что он действительно  верил в его убеждения, и не по той причине, что уважал его. Том должен был оставаться в глазах Драко человеком - сильным, почти непобедимым, но человеком.  Потому что в отличие от чудовищ, люди - смертны. Значит и Воладеморт мог умереть.  – Наша с вами сила, – крикнул Лорд прерывая овации, – такая непоколебимая и могущественная разделена на всех грязнокровок недостойных жить. Они - грязь под ногами истинных волшебников. Их отцы и матери породили отррдья, которые питаются краденым волшебством, тем, что даровано нам по праву, – Беллатриса безумно улыбнулась в подтверждение того, что готова подписаться под этими словами, несмотря на то, какую боль чувствовала от руки, сжимающей её запястье, – Но мы с Вами исправим это недоразумение, – Воладеморт откинул от себя руку приспешницы, оглядывая зал, – Мы заберем свое, ведь так, Люциус?  Мужчина рядом вздрогнул, если бы Драко не был его сыном, то не заметил бы этого.  – Конечно, мой лорд, все почти готово, нужны только подопытные крысы, – Малфой старший говорил безэмоцианально и тихо. Он сцепил руки в замок за своей спиной и улыбнулся.  – Мне неважно сколько этих тварей придется истребить. Сделай все как подобает, – в его голосе слышалась угроза вперемешку с отвращением, но как только старший Малфой поклонился, на лице Лорда расплылась усмешка, – Часть из вас уже знает наш план действий на сегодняшний день, а кто не знает, тот просто последует за остальными. Беллатриса, распорядись , – рявкнул Рэддл, заметив как по ножке его кресла вверх ползла Нагайна.  – Вы слышали своего хозяина, – от лелейного голоса не осталось и следа, тетя Бэлла вновь почувствовала власть, – Соберите всех.  Сумасшедшая тень улыбки упала на лицо родственницы, когда зал начал стремительно пустеть. Она всегда была с Лейстрендж, но когда та чувствовала запах смерти, улыбку уже невозможно было скрыть.  – Мальчик мой, подойди ко мне, – после нескольких секунд немого разговора со змеей, Воландеморт переключил свое внимание на Малфоя младшего.  Не успел Драко и шага сделать к своему повелителю, как Беллатриса дернула юношу за рукав пиджака, вынуждая племянника поторопиться.  – Моя драгоценная спутница приметила тебя сегодня в Лютном переулке, – полушепот Рэддла заставил Драко хаотично выстраивать стены в своем подсознании,– Расскажи мне, что же привлекло твое внимание в этой дыре, – Нагайна двинулась вдоль руки своего хозяина, заползая на стол.  – Мой Лорд, – начал было Люциус, но Лейстрендж быстро оказалась подле него, ткнув волшебной палочкой в сонную артерию, заставляя того замолчать.  Сам факт того, что семьи Малфоев и Лейстренджев были достаточно близки к Тому - означало тотальный контроль. Лучшие верные прислужники, самые отчаянные, самые преданные.  Воландеморт скривил серые губы, не смотря на юного волшебника. Вместо этого он опустил серую руку на змею, проведя по склизкой чешуе.  В этот момент блондин почувствовал как холод окутал его черепную коробку, сдавил виски. Малфою казалось что невербально Рэддл сдавливает пальцами его череп в попытке раздавить.  –  После моего провала на Астрономической башне, отец не доверяет мне настолько, чтобы посвещать в подробности Ваших планов, мой Лорд, – Драко представлял в голове неприступные стены, втыкающиеся в чернеющее небо, эти стены были каменными, из них торчали железные шипы, – Я хотел доказать свою полезность для Вас , поэтому отправился в Лютный переулок в надежде найти фолиант по алхимии, – он был чертовски близок к правде, но обходил её стороной, огораживая её в своем разуме рвами и плотинами. Если изначально он хотел представить все как небольшую встречу с другом , то сейчас нужно было врать убедительнее.  – И как же ты поможешь мне познаниями алхимии, Драко, – Тёмный Лорд не скрывал своего присутствия в разуме юноши, а наоборот , хотел, чтобы Малфой заметил, что он пытается прочесть его мысли.  Блондин представил, как одна из его плотин рушится, и предоставил Рэддлу то воспоминание, которое сам позволил ему увидеть - несколько недель назад он пытался в своей лаборатории в подвале создать элексир, помогающий душе регенерировать. Конечно, из этого ничего не вышло, но он все же продолжал это сделать раз за разом. – Последнее время, мой Лорд, Вы начали выглядеть иначе, – Драко стало сложнее выговаривать и контролировать слова, холод пролез от мозга к ребрам, – Я подумал, что раз мой отец смог добиться от Вас доверия, то я тоже смогу это сделать, если решу небольшую проблему, мешающую нам мыслить здраво.  Парень сжал руки в кулаки, он не раз проходил через легилименцию от Беллатрисы, и примерно знал, к чему быть готовым. Виски начали пульсировать , холодный туман в голове начал взбираться вверх по стенам в разуме Драко. Это было больно. Чертовски больно.  – Что же это за проблема?, –грязно-желтые змеиные зрачки обратились к Малфою младшему, но серая фигура Лорда оставалась неподвижной.  – Время, – на выдохе выговорил юноша и опустился на одно колено не в силах удержать себя на ногах, – Чем дольше идет война, чем дольше эти отродья сопротивляются, тем больше сил уходит, – парень опустил деталь, чьих именно сил, – Но если бы Ваша душа могла сама поддерживать свою жизнедеятельность, или еще лучше, могла регенерировать даже из крупицы, что осталась в уничтоженных крестражах, Вы были бы непобедимы, – последние слова Драко выговорил лишь благодаря святой Моргане, он уперся руками в мраморный пол, пытаясь удержать стены в своем разуме.  Секунда.  Две.  Морозный туман исчез из головы Малфоя, оставляя за собой табун мурашек по всему телу. Если бы Драко не был природным легалиментом, его мозги уже превратились в кашу. Если бы Белла по ночам не пытала его, проникая в его мозг, заставляя защищаться, - он бы уже лежал на полу, как беспомощный флоббер-червь. Хоть за что-то можно было выразить благодарность тетке. Но мораль этой сказки в том, что Реддл даже не приложил должных усилий, а младший Малфой уже валился с ног.  Смех такой же холодный и устрашающий отскочил от стен Мэнора. Драко позволил себе поднять налившиеся, от лопнувших сосудов, кровью глаза на источник звука - Лорд смеялся. Громко. Безжизненно. Без тени веселья.  – Амбициозно, мой мальчик, очень, – он поднял кисть руки, подавая знак Беллатрисе убрать волшебное древко от горла Люциуса, – Хочешь заслужить место рядом со мной, хочешь, чтобы тебе доверяли, – мерзкое шипение послышалось от столешницы, по которой ползла Нагайна, – Ты слишком юн и глуп, Драко, но я дам тебе шанс показать себя, потому что ты сын Нарциссы, а она сестра моей правой руки. Твой отец, – сухой серый палец дернулся в сторону старшего Малфоя, – лишь тень той власти, которая есть у твоей тётушки, он никчемен, но когда у него есть мотивация, – Лорд усмехнулся,намекая на жизнь единственного сына Люциуса, – он  может быть не таким бесполезным.  Драко кинул взгляд на отца, который покорно слушал своего господина, не смея перечить.  «Что, отец, не хватает смелости открыть рот?  Сволочь»  – Не груби отцу, Драко, – прочитав мысли юноши прошипел Темный Лорд, отчего блондин вернул свое внимание на Рэддла, понимая, что он, приклонив колено перед Томом, дал слабину, разбомбил стены и испарил рвы, будто под заклятием «инсендио». Нельзя позволять себе такой беспечности, – Может, и вправду дети - лучшая версия своих родителей, посмотрим. Бэллатриса расскажет тебе часть плана, и если не будешь совершать ошибок, то займешь место своего отца, а если я узнаю, что ты что-то скрываешь от меня, то он умрет, вслед за твоей матерью, – ладонь Воландеморта опустилась на палочку, лежащую на столе, – И больше не смей сопротивляться, когда я хочу прочесть твои мысли, мальчик, потому что за этим последует наказание, – Лорд встал со своего кресла и направил палочку на Драко, – Круцио!  Тело вдруг парализовало адской болю. Молнии будто бы изнутри начали бить во все нервные окончания. Казалось, что мозг сейчас взорвется от импульса темной магии, ворвавшейся в тело волшебника.  Все его жилы, вены и мышцы напряглись настолько, что еще чуть чуть и они потрескаются, как лед, опущенный в кипяток.  Он успел сделать лишь краткий вдох, перед тем как его грудная клетка столкнулась с мраморным полом Мэнора. Но крик - этот истошный вопль, длился дольше, чем хватило бы глотка кислорода, сделанного ранее.  – Беллатриса, расскажи племяннику отправную точку, об остальном позаботятся Кэрроу, – Лорд хищно оскалился, – Пойдем, Нагайна, у нас еще есть дела, – он произнес это не на парселтанге, но змея послушно спустилась со стола на пол и отправилась вслед за босыми ступнями хозяина.  Драко почувствовал облегчение только когда за Лордом закрылась черная дубовая дверь.  – Ты никчемен, – с омерзением фыркнула Лэстрейндж и обернулась к Люциусу, – Ты слышал приказ? Почему ты еще здесь? – резко обратилась она к мужчине.  Тот безмолвно осмотрел сестру своей жены холодным, но беспомощным взглядом и испарился черной дымкой через открытое окно зала. При этом не одарив и секундой внимания собственного сына.  Малфой младший тяжело дышал, мысленно соединяя будто бы разорванные сухожилия. Он лежал на полу, лицом вниз, начиная наконец ощущать отвратительный холод под ним.  –Встань, – крикнула волшебница, вкрадчиво подходя ближе к парню, – Ты что, забыл, чему я тебя учила?  Юноша понимал, что экзекуция еще не закончена. Он медленно перевернулся на спину и сел, прижавшись спиной к ножке стола.  – Мой милый, я что, недостаточно хорошо тебе объясняю, как пользоваться своими врожденными способностями? – пролепетала женщина тоненьким обманчивым голосом, опуская слишком худую и костлявую руку на влажные от пота волосы племянника, – Ты выскочка, Драко, – пророкотала она и сжала в кулаке волосы, которые секунду назад гладила. Приложив усилия, она оттянула их назад, чтобы юноша поднял на нее свой взгляд, – Если бы я провинилась перед Темным Лордом, я бы беспрекословно выполняла любой его приказ, в попытке искупить свою ошибку, а ты… – она вновь дернула рукой, отчего парень почувствовал импульс в голове, – Пререкаешься, сопротивляешься, лжешь, просишь внимания к своей персоне, – она нагнулась ближе к лицу юного волшебника, высматривая тень обмана в его серых глазах, – Ты добился своего, Господин решил дать тебе шанс, но если ты, трусливый мальчишка, не справишься и подвергнешь всю нашу семью опасности, или еще хуже, навредишь Темному Лорду, – она на секунду замолчала и её губы изогнулись в предвкушающей улыбке, а язык прошелся по верхнему ряду грязных зубов, – Я живьем сниму с тебя кожу и заставлю смотреть на собственные органы, чтобы научить тебя послушанию, – и она засмеялась, выпуская  клочок его волос из своих пальцев.  – Я знал, на что иду, тетя, – хрип смешался и кашлем, когда Драко попытался вытряхнуть из себя эти слова, – На этот раз все будет иначе, я не подведу.  Лестрейндж закатила глаза и отошла от парня на несколько шагов.  – Я поверю в это только когда девчонка Грейнджер будет вопить от боли под прицелом моей палочки, – глаза женщины сузились, руками она нежно обхватило волшебное древко, проведя пальцами от основания до кончика, – Как идут успехи в моей маленькой просьбе? – мило пробормотала она.  Малфой наконец отдышался, и почти был готов функционировать как раньше. С каждым разом окклюменция помогала ему восстанавливаться все быстрее. Вот только , что будет, когда сдерживаемое внутри черепа, вырвется наружу?  Он облокотился на кресло, где еще несколько минут назад сидел Рэддл, и поднялся на ноги, отворачиваясь от Беллатрисы.  – Мы и так знали, что сразу она не поверит. Грязнокровка получила письмо, но пока не согласилась, мне нужно время, – голос восстановился после непростительного, организм начал вырабатывать иммунитет, – Она наивная, но не тупая, как её дружки, тем более обитает в Ордене, где много предателей, верящих в праведность их действий. Она подпитывается надеждой от них. Её нужно лишить этого, тогда она сдастся, – длинные пальцы уперлись в столешницу, взгляд упал на окно, в котором не так давно исчез отец. Слизеринец вновь остался один. Он был одинок и недостаточно силен, чтобы противостоять, показать на что способен.  – Делай своё дело быстрее, Драко, – женщина подошла сзади и шепнула ему слова на ухо, отчего юноша вздрогнул и левой рукой поправил душащий его галстук, – Мне нужна эта грязнокровка живой, мне нужно знать, как она оказалась в моем хранилище, мне нужно знать все, что знает она. Ты же понимаешь, Драко, насколько важны те сведения об Ордене, которые крутятся в ее грязных мозгах? Она приближенная к бедняжке Поттеру, Орден охраняет ее, как справочник с драгоценными сведениями. И я хочу это себе, – прошипела Белла и положила руку на плечо парня, чуть сжав его, – Вытяни из нее всю информацию. Узнай о расположении штабов, госпиталей, а главное узнай о крестражах, а потом , когда она безоговорочно будет тебе доверять - приведи эту мелкую сучку ко мне, – Беллатрисса оставила на своем лице звериный оскал, – Собор Лландафф, убейте всех, кто помешает вам забрать подопытных, а потом убейте тех, кто остался в живых, – холодный звонкий смех эхом отразился от стен, когда женщина черной дымкой испарилась из зала.  «Убейте всех» - Драко сглотнул. 

*** 

Уэльс. Собор Лландафф. Спустя час с начала нападения. 

На секунду пожирателя передернуло от вида крови, размазавшейся по запястью под его пальцами.  Карие глаза, испуганные и широко раскрытые, сверлили его, пытаясь удостовериться, что это не очередная угроза. Ее дыхание сбилось, как у загнанного в угол зверька, если Малфой не поймал бы момент и не сказал ей «приветственных слов», она бы уже вырывалась и брыкалась в попытке выжить.  Юноша вновь почувствовал это скользкое ощущение под ребрами: ощущение, когда в твоих руках чья-то жизнь.  Метка на левом запястье  зашевелилась, напоминая о темной магии, движущейся по телу волшебника.  Заставив себя сосредоточиться, он вновь выстраивал дамбы и стены в своей голове, создавая окклюмеционный барьер. Драко медленно опустил свою руку вместе с кистью девушки вниз, прикладывая палец к своим губам, намекая на тишину.  – Я проверю этаж, – громко произнес он, адресуя обращение человеку за стенкой.  Гермиона задержала дыхание, не отрывая взгляд от глаз юноши, сверкающих под черной маской. Как легко пожирательница  в комнате обращалась к слизеринцу по фамилии при пленных. Так делают только в одном случае - если все те люди уже почти не жильцы.  – Давай быстрее, мы скоро здесь закончим, – голос из комнаты затих, и пожиратель с силой потянул Грейнджер за собой, так сильно сдавливая её запястье, что из раны от режущего вновь источалась кровь.  Они шли недолго, всего несколько метров в сторону лестницы, по которой она поднялась, а после остановились у больших резных дверей.  Створки открылись с легкой руки Малфоя, и он затянул волшебницу внутрь комнаты.  Было светло и душно. Огромное витражное окно от пола до потолка, словно призма, ловило лучи солнца, спрятавшегося за облаками, и отдавало внутрь разноцветные блики, разукрасившие стены. Мебель отсутствовала. Похоже даже при полном оборудованном госпитале оставались помещения непригодные для проживания больных. Поэтому здесь хранились коробки…  Они были повсюду в этой относительно небольшой комнате, где-то сложены друг на друга, где-то просто лежали на полу перевернутые. Из них торчали вещи: сапоги, мантии, брюки и рубашки, куртки, шарфы.  Гермиона знала, что это за место. Сюда приносили одежду умерших.  В госпитале всегда есть место для смерти. Она пропитала стены, которые заглушали последние вздохи тех, кто никогда не покинет этот собор.  Чаще всего одежду никто не забирал. Не потому что не нуждались в ней, так как  во время войны пригодится что угодно, а потому что чтили тех, кто ушел из этого мира.  Драко отпустил чужую руку, как будто только сейчас заметив, что испачкался в её крови. Он аккуратно, почти брезгливо, чтобы не задеть испачканной рукой свое лицо, снял с себя маску пожирателя, отступая назад.  Волшебница храбрилась, выпрямляя спину и задирая свой носик к верху, но глаза выдавали страх. Руки в закрытой позе она прижала к груди.  – Что, Грейнджер, на площади среди толпы магглов ты была такой храброй, а сейчас трясешься? – сиронизировал парень, сняв наложенное заклятие немоты, и пнув одну из коробок, которая мешалась под ногами.  – Зачем ты мне помог? Я не приняла твое предложение, – тихо, но не менее яростно, спросила Гермиона, помассировав, окропленными её собственной кровью пальцами, горло, и с презрением покосившись на вещи, которые от удара мужской ногой отлетели ближе к стене.  Блондин чуть склонил голову вбок и выгнул бровь.  – Ты носишь мое фамильное кольцо, разве этого не достаточно? – он взглядом зацепился за пальцы девушки на её шее. Она же в свою очередь быстро опустила руку вниз, отправляя свой взгляд в том же направлении. Её пальцы судорожно стянули кольцо, пряча его в карман джинс.  – Тогда помоги мне спасти всех тех пленных в комнате, – волшебница чувствовала небольшое головокружение, но поняла, что может свою нелепую ошибку с кольцом, переиграть в свою сторону.  Тихая усмешка не была хорошим признаком.  Юноша неторопливо чистой рукой взял свою палочку из набедренной кобуры и нанес на себя очищающее заклятье. Все эти действия были в полной тишине, но вдруг он подал голос:  – Исключено, – волшебник тряхнул головой.  Маленькая овечка попалась хитрому волку. – Сделка только с тобой, только в пределах работы над планом убийства Лейстрендж, о спасении других грязнокровок речи не шло.  Опять это слово. Оно ударило по ушам и лишь по-касательной задело сердце. Гермиона смогла ухватиться за край ускользающего благоразумия, которое медленно превращалось в гнев, и продолжила попытку уговорить пожирателя. В её горле почти застряло «подними вещи убиенных твоими грязными руками , и сложи их обратно в коробку».  – Ты оставишь их умирать? Вот так просто?, – её глаза чуть сузились. Она предприняла попытку поймать взгляд Драко и  сделала шатающийся микрошаг навстречу оппоненту. Его глаза были пустыми. Почти стеклянными. – Поверь мне, ведьма, они вряд ли скоро умрут, – юноша старался не терять уверенности в своих словах, но сам не имел ни малейшего понятия об их дальнейшей судьбе, – Ты уйдешь одна, без лишнего шума.  «Ну же, Грейнджер, согласись уже на чёртову сделку»  Сил спорить с ним оставалось критически мало. Если она даст добро на его предложение - не сможет помочь другим, а если не согласится?  – Докажи, что я могу тебе доверять, помоги мне спасти пятерых людей, Малфой, и я помогу тебе, – она произнесла эти слова будто с нажимом: последняя попытка образумить, последний рывок в никуда.  – Исключено, – отрезал он, вторя самому себе и начиная раздражаться, – Либо только ты, либо никто.  Эти пять человек в комнате - отличный улов для Темного Лорда. Если Драко даже и пойдет на риск, в попытке освободить их, то получит свое «вознаграждение» позже, в стенах собственного дома. И неизвестно , сколько невообразимой боли в этот раз он сможет вытерпеть.   Стоит ли Его жизнь - пяти никчемных грязных жизней?  И почему же именно жизнь этой грязнокровки стоит? Возможно, в будущем у него будет на это ответ. Точно будет.  – Я не принимаю твое предложение, – внезапно поменяла свое решение волшебница.  Малфой ухмыльнулся. Она была умна, но слишком наивна. Играла в покер - не зная правил.  – Тогда считай, что у тебя было время на раздумья, и сейчас оно истекло, – медленно он поднял левую руку, и волшебное древко теперь указывало на бывшую грифиндорку.  – Сделка, заключенная под давлением, не может считаться действительной, Малфой, – девушка вновь отступила и вжалась в стену даже не замечая этого, – Тем более, хотел бы меня убить, уже сделал бы это, но по каким-то непонятным для меня причинам, я нужна тебе, поэтому ты помог, – констатировала она. Внутри страх искрился, но не давал фитилю паники зажечься - «Это всего лишь Малфой» Всего лишь? Драко стоял в полуметре от собеседницы, с уверенным серьезным взглядом, готовый в любой момент произнести заклинание. В чем-то она была права, о чем-то даже не догадывалась, но смысл был один - он не убьет её. Сегодня точно нет.  Вряд ли ему когда-то предоставят честь убить её самому.  Гермиона дышала размеренно, успокаивая себя мыслями о том, что этот мальчик, который в одиннадцать лет был просто отвратительным  ребенком, повзрослел и обрел толику милосердия и разума. Она разглядывала его черную мантию, светлые волосы и его висок, по которому медленно скатывалась капля пота. Он выглядел  неприступным, холодным, даже страшным. Выглядел так, как не должен выглядеть парень в восемнадцать лет: палач, который в любой момент ослабит руку, и гильотина опустится на шею приговоренного.  «Всего лишь Малфой?»  Время на переговоры было максимально неподходящим, но Драко почему-то упорно оставался на своем месте, чтобы дождаться её решения. Сейчас или никогда.  – Я уверен, ты уже начала осознавать или совсем скоро поймешь, что Орден, который ты так лелеешь, совершает ошибки. Недопустимые, глупые и в скором времени - необратимые, – процедил пожиратель. Он отвернулся от волшебницы, резким движением, убрав палочку в кобуру, – Ты просто дура , раз все еще веришь в праведные идеалы любви и добра, – саркастический смешок прозвенел в улыбке, с которой сорвались заученные фразы, – Что твое «протего» сделает против непростительного? Что есть твое режущее против круциатуса ? – в голосе снисхождение.  – Сила не в заклинании, а в волшебнике, который его произносит, – процедила она, обретая силу, уперев глаза в его ровную спину.  – Детские сказки - не та реальность, в которой мы живем. Поттер - тому доказательство, – это было жестоко. Настолько, что скулы девушки свело от злости. И от силы сжатия челюсти, запульсировало в висках Но осознание слов, прозвучавших в её голове было еще более жестоким и болезненным - «Как же он чертовки прав».  Вот она - первая мысль, неосознанная, необдуманная, потерявшаяся где-то среди веры в победу. И эти слова заставили бы её на секунду оторопеть, если бы не его самодовольство, которое вывело её из себя.  – Ничего подобного, – девушка на этот раз уверенно отступила от стены навстречу спине Драко, почувствовав, но проигнорировав то, как сильно начал шататься мир в её глазах. Она хотела сказать тысячи слов, и все же  выделила для себя самое главное: он манипулирует ее чувствами, чтобы заставить к нему присоединиться, – Хочешь по-взрослому? Хорошо, – внезапно появившаяся пару минут назад злость, все больше набирала обороты, –  Ты предлагаешь мне предать Орден сделкой с тобой? Ради чего я это сделаю?, – она сощурилась, наступая на собеседника, при этом не позволяя себе повышать голос, – У тебя нет плана, а вместо него слишком заоблачная фантазия о мести своей родственнице, потому что она обидела бедного мальчика. Это просто ребячество с твоей стороны, а если вдруг не заметил - вокруг война, Малфой, – руки девушки начали подниматься и опускаться, но из-за волн в голове их движения не попадали в такт её словам,  – Ты не даешь мне никаких гарантий, что условия нашей сделки будут соблюдены как с моей стороны, так и с твоей,– наконец блондин медленно повернулся на Гермиону, нарываясь на гневные расфокусированные глаза,– Это предательство Ордена будет глупым, безрассудным и необоснованным поступком, как бы я не хотела вернуть тело убитого вами лучшего друга, – отчеканила она, возвращая ему обратно жестокие слова, сжав руки в кулаки.  – Ты непроходимая идиотка, Грейнджер, – тихо злостно рассмеялся парень, – О каком предательстве идет речь? Это я буду твоим информатором, я буду подставляться из раза в раз, чтобы увидеть Лейстрендж, насаженной на кол, – улыбка быстро исчезла с его лица, он сделал несколько шагов к двери, – Тебе нужно просто быть идейным вдохновителем, пособницей - возможно , – он произнес эти слова с презрением, – Каждый останется на своей стороне, это лишь мелкое сотрудничество. Клясться в верности мне не прошу и даже не заставлю целовать мне ноги, – полуоскал коснулся его губ, глаза покрытые туманом сверлили её неприступным взглядом.  – Я не стану тебе помогать,– она отрицательно покачала головой, – Не стану пособничать убийству. Я знаю тебя, Малфой. Ты предашь. Не выполнишь условия и тогда уже моя голова окажется насаженной на кол. И ты будешь тем, кто сделает это.  Промозглая тишина на секунду стала осязаемой. Они смотрели друг другу в глаза.  – Время закончилось, – блондин медленным движением вернул на лицо черную пелену маски пожирателя, – Прикрой чем-то свою грязную кровь , а то мои друзья в соседней комнате учуют смрад, – хищная улыбка, теперь Гермиона узнала в нем того мальчишку, который задирал её в школе, –  Запомни этот момент, Грейнджер, – он подошел к двери и приоткрыл её, собираясь выйти наружу, – При следующей встрече живой я тебя не отпущу, – и его черная мантия скрылась из виду.  Яростный взгляд проводил парня до самого момента закрытия двери. Руки девушки несильно тряслись, возможно, из-за потерянной крови. Ей хотелось кричать.  Еще минуту она дала себе на успокоение испуганного сердца и на попытку заставить комнату перестать раскачиваться.  Малфой ушел, забирая с собой свою тень, будто она была отдельным существом: жила, пожирала остатки души, выжигала свет, потаенный в его глазах.  Гермиона почти знала, что он не поможет ей, но не ожидала, что в конечном итоге - даст ей уйти.  Витражное окно продолжало откидывать разноцветные лучики, и гриффиндорка обратила свой взгляд на сам рисунок: мужской силуэт, повернутый в профиль, стоял на коленях с опущенной вниз головой, держа перед собой  вытянутые руки. Его ладони окутало пламя. Слева от него виднелась женская фигура в белом одеянии. Ее лицо выглядело печальным, почти безжизненным. Она смотрела на огонь, в котором утопали руки юноши, а сама стояла ровно, непоколебимо, отчужденно.  Гермиона будто пролистнула несколько страниц своей памяти на два года назад и вспомнила древнегреческий миф, который так часто любила пересказывать ее мама: Прометей, укравший у Богов огонь, чтобы передать его людям.  Но на витраже сцена была иной. Здесь не было толпы, восхищенной стихией в руках у титана, не было и статной позы самого героя.  Казалось, что он сдается на растерзание, что ему больно.  И тогда Грейнджер поняла, что рисунок был интерпретацией другой истории. Той, которую так любил её отец. Он,споря со своей женой, доказывал, что миф был совершенно не о Прометее и его силе любви к народу, а о его брате и его силе любви к женщине:  «Жил был один титан и имя ему было - Эпиметей. Его исполинский род происходил от божества неба - Урана и богини земли - Геи. Титаны были проводниками между небом и землей, навечно соединяя то, что никогда не могло оказаться рядом.  У титана Эпиметея было много братьев и сестер, которые верно служили своим создателям, скрепляя союз земных глубин и недостижимых небесных пространств. Одним из его двоюродных братьев был Зевс, тот, кому пророчили стать верховным богом Олимпа.  Зевс, будучи взращенным на знании о своем великом будущем, стал тщеславен. Видя, что брат его был недалеким и доверчивым, решил преподнести Эпиметею дар - прекрасную девушку. Она затмевала своей красотой богинь, ныне живших до нее. Её  называли всеведущей и одаренной, а имя ей было - Пандора.  Эпиметей, несмотря на уговоры брата Прометея, принял столь роскошный дар. Но прекрасная Пандора не являлась богиней. Она была кем-то неизведанным, она оказалась слаба и хрупка. Зевс в дар своему двоюродную брату превознес первую женщину, созданную им - он сотворил человека.  Стремясь защитить её от мира, который мог её изничтожить - Эпиметей взял девушку в жены. Тогда-то Зевс и решил показать своё всемогущество.  В день свадьбы он подарил невесте своего брата сосуд, который она тут же открыла. В нем таились все болезни и беды мироздания. Так, она выпустила в человеческий мир горе и печаль, которые окутали её живое сердце.  Эпиметей, не зная, как помочь своей возлюбленной, пытался восполнить чащу весов и даровал всем живым существам необходимые свойства, чтобы им было легче жить - некоторым животным сотворил шерсть, чтобы им было теплее, некоторым даровал умение плавать, чтобы они смогли выжить в воде.  Но даже уравновесив боль живых существ с их радостью и возможностями, он не мог помочь своей жене, которая утратила счастье, погружаясь во вселенскую печаль. Розоватая кожа Пандоры превратилась в бледно-белоснежную, оставаясь вечно ледяной, румянец щек заменили тени осунувшегося лица.  Тогда Титан предпринял последнюю попытку и решил  согреть свою супругу, желая хотя бы в последний раз увидеть её улыбку.   Он склонился перед ней, встал на колени, протягивая все, что мог ей предложить - огонь, украденный им с Олимпа.  Девушка почувствовала свет, источающийся от рук мужа, и коснулась его дрожащими пальцами.  В миг пламя в руках титана вспыхнуло, разгораясь с новой силой. И тогда Эпиметей понял, что же нужно дать человеку, чтобы восстановить баланс мироздания.  Он ухватился за руки Пандоры, крепко удерживая ее ладони в своих, и огонь будто перетек  в девушку, стал един с ней, пробежался жаром по всему телу.  Когда девушка улыбнулась, а щеки её порозовели, Эпиметей встал с колен и обнял возлюбленную, нарекая пламя, переданное им своей супруге - душой». Гермиона не верила ни в богов, ни в мифы о них, но сейчас, завороженно смотря на витражное окно собора, она хотела почувствовать тепло, которое исходило от рук титана. Почувствовать надежду, которая предвещала бы конец всем бедам мироздания.  – Тише,Никии, мы просто проверим, –   шёпот за дверью заставил девушку отмереть и почувствовать укол вины за то, что она задержалась, а не сразу поспешила помочь детям, которых окружала опасность.  – Трей, может, не надо? А если она там… Как Сайер… – второй мальчишеский голос звучал встревоженнее и дальше от двери.  Взяв себя в руки, Гермиона вышла из комнаты, одной рукой придерживая голову, которая пульсировала.  – Все хорошо, – еле слышно произнесла девушка, и в миг почувствовала как тонкие детские ручки обвились вокруг её талии. Она обязана быть храброй, –  Нам пора идти дальше, – немного отодвинув от себя Николаса, и слабо улыбнувшись Трею, она проследовала вперед.  Дверь, из которой когда-то вышел Малфой, теперь была наглухо закрыта. Он специально не оставил дверь приоткрытой, чтобы они смогли уйти.  «Мой герой» - саркастично пронеслось в её голове.  – Скоро мы будем в безопасности, – шепнула девушка слегка обернувшись на детей а после , повела их за собой вглубь коридора. Проходя мимо комнаты, в которой все еще были слышны голоса пожирателей, Гермиона жестом приказала юным волшебницам молчать.  Они продолжали путь по старинному коридору, чем дальше - тем темнее становилось. Плотные бордовые шторы, битком набитые пылью, перекрывали солнечные лучи. Хотелось использовать «Люмос», но Грейнджер не решилась рисковать.  – Куда мы отсюда переместимся? – неуверенно шепнул Трей, где-то за спиной у Гермионы, – Есть же место, куда можно отправиться, где нет войны? – голос был хриплый, такой юный и печальный, что волшебнице пришлось проморгаться, чтобы не заплакать.  – Все будет хорошо, проверим еще пару комнат на этом этаже, и сможем отсюда уйти, – уверяла «умнейшая ведьма столетия», аккуратно ступая по скрипящим половицам.  Впереди их ждала очередная развилка.  В груди сердце забилось сильнее, отчего бывшая гриффиндорка нахмурилась. Предчувствие опасности разгоралось с новой силой. Ей стало жарко.  – Гермиона, – вдруг подал голос Николас, – Твой карман, – детский пальчик ткнул её в бедро, и девушка опустила глаза вниз.  Словно маленький маяк под тканью джинс просвечивали всплески изумрудного цвета. Лучики то затухали, то разгорались с новой силой.  В недоумении волшебница сунула руку в карман и вытащила оттуда фамильную драгоценность семьи Малфоев, которую недавно так спешно снимала со своего пальца. Кольцо стало горячим , металл чуть ли ни дымился от жара, а камень внутри кольца подавал сигнал.  – Давайте заглянем в эту комнату ненадолго, – приглушенно произнесла девушка, указывая на ближайшую дверь, встретившуюся им на пути. Она тут же быстро вернула кольцо на указательный палец, и украшение, словно почувствовав, что на него обратили внимание, перестало сигнализировать. Металл стал прохладным, а камень внутри чуть потемнел, принимая исходный вид.  Мальчики в серых пижамах быстро прошмыгнули в помещение, а сама Гермиона зашла последней, оставляя дубовую дверь приоткрытой, чтобы обзор на коридор был доступен. Комната маленькая и темная. Это было им на руку. Рядом с противоположной от двери стеной стоял деревянный шкаф. Кроме него еще было много пыли и коробки с вещами, разбросанные на полу. Гермиона открыла створки и заглянула внутрь. Пространства было достаточно для двоих.  Девушка быстро огляделась и ухватила одного из ребят, стоящего ближе к ней, за плечо:  – В шкаф, живо, – прошептала она, после чего оба ребенка перелезли между висящий одеждой, – Без глупостей. Если кто-то зайдет, сидите тут.  Волшебница задвинула дверцы шкафа, не дав Трею и Николасу возмутиться, и вернулась ко входу в комнату. Она спиной прижалась к стене, почти не дышала и рукой придерживала холодную ручку.  Издалека послышались крики и тяжелые шаги, будто волочащие за собой кого-то.  – Прошу ! Прошу, пожалуйста! Отпустите меня! – крик был явно женский, – Я колдунья! Моя мама была волшебницей! Умоляю!  – Закрой рот, сука! Я же чую, что ты грязнокровка.  Грейнджер подрагивая следила за тем участком коридора, который был виден в оставленную щель, ожидая появления участников диалога.  Громким шагам последовал высокий силуэт, и глаза бывшей гриффиндорки раскрылись шире в испуге. Мужчина ухватился за волосы девушки и тащил её по полу за собой. Она боролась дергая ногами, а пальцы её зацепились за собственные волосы, чтобы уменьшить боль. Грейнджер крепче ухватись за ручку двери. То ли в попытке успокоиться, то ли сдерживая себя, чтобы не выбежать на помощь жертве.   Пожиратель шел достаточно медленно, но из-за того, что шаги у него были широкие, волшебница, одетая в обычную маггловскую одежду, с большой скоростью волочилась за ним. – Вы все сдохнете, как и подобает грязи. Тёмный Лорд уж точно об этом позаботится, – сквозь грубый голос мужчины, будто проскальзывал рык.  Когда они уже почти миновали зону видимости гриффиндорки и чуть ближе переместились к свету от окна, Грейнджер зажала рот свободной рукой.  Она узнала пожирателя, тащившего за собой пленницу. Через половину его лица прошел ужасающий шрам, а бакенбарды были похожи не на человеческие, а на звериные.  Фернир Сивый.   Оборотень резко остановился в метре от двери, за которой прятались Трей , Николас и Гермиона. Он начал принюхиваться, скалясь, пока девушка в его лапах не переставала плакать.  Грейнджер буквально слышала свое громкое дыхание, хоть и казалось, что не дышала вовсе, а краем глаза пыталась понять, заметил ли он их.  В голове запузырились мысли, будто огромное болото начало вскипать изнутри. Она прикусила собственное запястье, чтобы привести себя в чувства и тут же почувствовала металлический привкус от раны на руке.  Её будто прошибло током.  «Прикрой чем-то свою грязную кровь , а то мои друзья в соседней комнате учуют смрад».  Это было не просто бездумное оскорбление, брошенное Малфоем, чтобы оставить последнее слово за собой.  Мерлин, это было предупреждение.  От этого осознания, Гермиона быстро пришла в себя. Она сконцентрировала  все магические силы, на кончиках пальцев и сжала их в кулак.  Невербальная магия все еще была сложна для нее, но иногда , заклинания получалось сотворить без палочки и без слов.  «Ну же… Сейчас как раз тот момент, чтобы все получилось».  Волшебница уговаривала сама себя. И когда легкое покалывание очищающего заклинания коснулось раненой кожи, Гермиона не сдержала в себе вздох облегчения.  Сивый еще пару секунд потратил на распознание запахов, но после рыкнул, и потащил девушку дальше.  Мерные шаги сменились за звук хлопнувшей двери. Пожиратель присоединился к своим соратникам.  – Почему мы ей не помогли? – Николас привлек с себе внимание гриффиндорки, которая до сих пор не могла поверить в произошедшее.  – С оборотнем мы бы не справились. Я хочу Вас защитить, – огорченно произнесла Грейнджер, видя как в детских глазах теплится разочарование. 

*** 

Драко вернулся в комнату, пропитанную страхом и наглухо закрыл за собой дверь. Он чувствовал его, и темноте внутри него  сильно нравилось ощущать, как беспомощные люди на полу трясутся от ужаса.  – Ты с кем-то говорил? – Алекто Кэрроу коренастая низкорослая женщина сузила свои выпуклые глаза, не двигаясь с места. – Это шум первого этажа, периметр чист.  В этот раз ему не повезло. Он почему-то был уверен, что девчонка согласится на сделку, он же сыграл на главном чувстве человека - ненависти и желании отомстить.  Стена. Нужно встать ближе к стене.  «Драко, веди себя естественно»  Длинные пальцы пианиста перебирали волшебную палочку, будто игрушку. Пока пятеро живых, дышащих человек считали последние вдохи.  Сколько у них еще в запасе? Два? Десять?  – Чего мы ждём? Пора забирать грязнокровок  и уходить из этой дыры, – Амикус сел на низкое темно-бордовое кресло, стоявшее недалеко от окна,отчего табун пылинок взвился под потолок.  – Заткнись и следи за ними, – Алекто подошла к окну. Она ведь действительно ждала чего-то. Какого-то сигнала, чтобы можно было забрать пленных и трансгрессировать.  Внимание Драко привлекло кольцо на пальце , которое слегка нагрелось, источая слабое свечение. Уже через секунду свечение пропало, но фамильная драгоценность осталась теплой - это означало, что Грейнджер вновь надела его на себя, и два кольца оказались связаны потоком магии.  Парень знал эту небольшую особенность родовых украшений: они всегда чувствовали друг друга, подчинялись истинному хозяину, исполняли его волю. Малфою достаточно было немного зачаровать их, чтобы они могли исполнять свои функции не только на кровном родственнике.  Привязать кольцо к человеку можно назвав полное имя с парой связывающих чар вперемешку. Это достаточно долгосрочная магия, но чтобы в полной мере использовать кольца по назначению - понадобится кровь. Не только Драко, которую он и так использовал, но и её.  «Отец был бы в ярости, если бы узнал» – от этой мысли юноша сам себе довольно улыбнулся.  То, что она надела кольцо - хороший знак. Наверное, ощутила на себе предупреждающие чары, которые Малфой заблаговременно усилил.  Пора было уходить отсюда, заставить пожирателей исчезнуть, чтобы они не успели… Не успели схватить еще одну грязнокровку с его фамильным кольцом на пальце.  – С каждой секундой Орден направляет сюда больше и больше своих солдат, Кэрроу, – подал голос Малфой и упер взгляд в стену напротив себя, заглушая в голове мысли о том, что где-то поблизости безмозглая Грейнджер все-таки попытается что-то предпринять, – И насколько я наблюдаю, со стороны Лорда люди только убывают.  – Тебе, мальчишка, тоже нужно заткнуться и слушать то, что я тебе скажу, – лицо женщины искривилось. Малфой не смотрел на нее в упор, но при этом мог определить её местонахождение периферическим зрением, – Мы не союзники и даже не сослуживцы, – голос её окрашивали грубые, даже мужские ноты,– Мы  рабы одного господина. Кто-то по своей воле, кому-то не давали выбора, но суть одна: подчинись и умри во имя цели или не подчинись и умри, как псина.  – Кстати о псах, – оскалился Амикус, – Где дракклы носят Сивого, он уже должен был приволочь еще одну полукровку…  Глубокие познания философии - явно не были сильной стороной брата и сестры Кэрроу, но в одном старшая сестрица была почти права: пожиратели - такие же пленники, как эти пятеро на полу.  И в такой ситуации важно лишь одно: у кого в руках волшебная палочка?  В часть плана - юношу посветили, даже сообщили важную информацию - место, на которое надо напасть. Об этом редко сообщают лишним людям, а те немногочисленные, кто знает, сразу становятся первыми на смерть при утечке информации.  Но весь план скорее всего знала Алекто. Она была единственной, кто ждал сигнала, единственная знала место, пункт «Б». Даже если Малфой и попробовал бы помочь Грейнджер - ему пришлось бы устранить не только Кэрроу, а еще и Сивого, который, по несчастливой случайности, оказался с ними в одном звене. Наверное, это все потому что Кэрроу мдадший бесполезен на данной вылазке.  Лейстрендж была хорошей слугой своему господину, но и своих подчиненных у нее было немало. Заглядывая в свои воспоминания, он очертил лицо своей тётки красными сигнальными чарами. Она - враг. Но идти против нее - было самоубийством. Пусть и только на данный момент.  Пока полоумная тётушка горит  идеей найти грязнокровку-Грейнджер, у Драко была фора. Он мог больше времени уделить алхимии и подготовке плана по завоеванию власти. Пусть те, кто занимал высокие посты в рядах армии Лорда тоже подвергались пыткам, но был один важный аспект - их пытки бывали намного реже, чем над теми, кому позволяли находится в рядах пожирателей лишь из-за чистоты жидкости, льющейся по венам.  Малфой младший отошел от видения будущего в этом ключе уже давно. И все же, как бы не хотелось признавать - единственная надежда добренькой стороны магического мира - Святой Поттер - был мертв. Его тело временно выставили в садах Малфой-Мэнора на обозрение всем неверующим, и конечно, чтобы потешить эго властителя.  С того момента , как тело Гриффиндорца церемониально поместили в мамины сады,примерно неделю назад, Драко больше там не появлялся.  Воладеморт явно считал поместье Малфоев своим собственным домом, и словно Нарцисса, украшающая все к приезду гостей, выставлял свои лучшие трофеи на публику. И тело Гарри Джеймса Поттера было одним из них.  Конечно, все понимали, что это временная мера: тело парня в более менее нормальном состоянии поддерживала магия, а в садах, он был нанизан на ядовитый плющ, взрощенный по заказу Темного Лорда. Руки, расставленные в стороны, словно на маггловских иконах со святыми, голова, обмотанная вокруг ореолом из черно-зеленых веток, инкрустированных шипами.  В нормальном состоянии труп уже не кровоточил, но с применением толики темной магии - в местах, где шипы протыкали тело - шла кровь. Словно символ смерти мальчика-который-когда-то - выжил.  Если следовать великим планам Тома Реддла, тела всех членов Ордена торжественно развесят в захваченном Хогвартсе и на площади перед Министерством. Некая эпопея достижений армии Пожирателей Смерти.  Драко мутило. Он знал, что такое будущее вполне может быть реальным. Почти стало настоящим, в котором они живут.  С каждым днем ситуация накалялась. С каждой минутой злость, отчаяние и трусость брали верх. И если Ордену не победить - Малфой выбьет для себя место по-лучше среди тех, кто остался у власти. Даже ценой чужих жизней.  Дверь резко открылась, Драко кинул взгляд на вход, а за этим последовал громкий стук.  В комнату вошел Фернир, в кожаном плаще , без маски, выставляя напоказ свой боевой шрам на лице.  – Последняя , – Сивый за волосы подтащил очередную девушку в круг пленных, чуть ли не швыряя её в руки одному из полукровок.  Малфой прищурился. Девушка была в голубой кофте и черных брюках, волосы прямые и желтовато-белые. Возможно, он даже когда-то видел её лицо раньше… Не Грейнджер.  Мысль проскочила в голове почти незаметно, но после нее, блондин потерял всякий интерес к грязнокровкам, сидящим на полу.  – Как хорошо, что у нас есть оборотень, всем бы такой чуткий нюх, – Амикус встал со своего места и едко улыбнулся, – Как тебя еще не тошнит от запаха гнилой крови? Или все же нам поблагодарить тебя, что ты не устроил перекус по-пути?  В ответ на это раздался лишь раздраженный рык Сивого.  – Можем выдвигаться, – Алекто отошла от окна, с отвращением скривив губы, – Каждый берет по два отброса, и держите крепче, не хочу повредить собственность господина, – она выпучила глаза на своего брата и на Малфоя, – Мы отправимся в Порт Глазго. Попробуй не отставать, малыш, – мерзкая ухмылка коснулась её лица, она явно обращалась к Драко, но уже через мгновение её тон стал серьезнее, – Сивый, ты к Нотту -старшему, пусть поторопится, Тёмный Лорд хочет уже сегодня начать эксперименты над зверушками.  Драко не выдал никаких эмоций на этот счет. Окклюменционный щит держался на славу. Благо приспешники Лорда были не так сведущи в древнейшей магии, чтобы заметить стекло, обволакивающее зрачки блондина.  Он подошел, к центру комнаты, следуя за остальными пожирателями и крепко вцепился в шиворот двух пленников, не различив даже их пола.  Фернир первым в тишине покинул здание, отделяясь от основной части группы. И Драко прикрыл глаза.  «Надо будет в следующий раз расспросить Тео насчет его отца и его роли во всей этой истории с гразнокровками…» После этой мысли, черные клубы дыма разбили окно душной комнаты на втором этаже собора, унося куда-то далеко чужие жизни. 

Дата: 25 ноября      Год 1996 

Вторая временная линия 

Гермиона огляделась. На входе в Большой Зал было мало учеников. Уже конец дня, здесь оставались либо самые голодные, либо те, кто не хотел отсиживаться в пределах своих гостиных.  Девушка подметила для себя, что вечернее время - было самым безопасным, чтобы посещать  Большой Зал или другое любое людное место.  Уверенными шагами она направилась в сторону столов, чувствуя как желудок тянет под влиянием восхитительных запахов чего-то съестного.  Пройдя полпути до стола Гриффиндора, она мысленно себя одернула. Ей нужно было двигаться немного левее.  Столы Слизерина были самыми немноголюдными. Наверное, потому что только этот факультет позволял себе покидать пределы замка даже сейчас, когда директор ввел строгий комендантский час.  Как жаль, что в её времени ( существовало ли оно еще параллельно этому?) не было такого Хогвартса. Здесь: студенты - дети, преподаватели- мудрые взрослые и наставники, приведения- отголоски чужих душ, не желающих прощаться с жизнью.  В её времени - все они солдаты. Они все в строю, в длинном и нескончаемом.  Авангард - мертв.  Арьергард - не сдается.  Только смысл от этой борьбы? Иногда казалось, что они сражаются, только чтобы умереть достойно, но все равно умереть.  Здесь шумно, но не от криков,  многолюдно, но не из-за толкучки, которая возникает при обстрелах. Здесь спокойно.  Гермиона обогнула слизерецев, сидящих парочкой в центре стола. Отчилалв пару метром и присела. Ноги Малфоя были длинные. Ей непривычно с ними уживаться. Было странно видеть всех настолько свысока.  Стол был не полон, но как только Грейнджер присела, прижав к бедру кожаный портфель, - появились салаты, свежеиспеченный хлеб, вареный картофель и немного мяса.  Вдохнув поглубже аромат, девушка скромно улыбнулась. Сухпайки, конечно, утоляли голод, но живот все равно заурчал при виде свежей и горячей еды.  – Драко, как хорошо, что я тебя тут встретила! – тоненький голос послышался над правым ухом прямо в тот момент, когда Гермиона затолкала полный рот вареного картофеля, – Я думала, что тебя уже не застану, но мне сегодня везет!  Грейнджер, скосила глаза в бок: Полумна светилась счастьем, будто у всех нарглов наконец-то наступило затишье и она могла спокойно заниматься своей жизнью. Ее светлые волосы доставали до бедра, школьная форма как всегда выглядела не слишком «прилежно» для студентки Когтеврана. В этот раз обувь была при ней, что подтверждало теорию о нарглах.  – Что нужно, Лавгуд? – быстро прожевав еду и проглотив часть, произнесла Гермиона, только сейчас подумав, что Драко никогда в жизни не выставил себя так нелепо.  Даже при всем желании, Грейнджер не повторила бы то надменное выражение лица, какое она помнила у Малфоя, когда они вместе учились в Хогвартсе, но она очень старалась.  – Я думала, что ты все еще на мосту, так как не видела за этот вечер твоих друзей, – продолжала как ни в чем ни бывало говорить Лавгуд, аккуратно занимая место за слизеринским столом.  «Наверное, в этот момент Драко хватил бы сердечный  приступ»  Грейнджер проглотила смешок вместе с остатками картофеля.  – У меня для тебя кое-что есть, – маленькие ручки девушки потянулись к портфелю, что-то упорно пытаясь там нащупать.  – У сумасшедших бунт и ты его решила возглавить? – усмешка. Неискренняя. Невеселая. Поддельная.  Локти волшебницы под оборотным зельем оставались на столе. Она сидела вполоборота к Полумне, стараясь широкой спиной прикрыть ее от слизеринцев, сидящих в отдалении.  Даже в обличие главного засранца в Хогвартсе, ей не хотелось обижать друзей.  Наконец блондинка вытащила из портфеля несколько листов. Они выглядели обычными: не пожелтевшие, чисто белая бумага, как была в родительском принтере.  Все с той же светящейся улыбкой и немного расфокусированным взглядом,  Полумна протянула листы «Драко».  – Я собрала тут… Конечно, не оригинал, но тебе ведь важна информация, а не конкретный экземпляр, – она тряхнула рукой, чтобы Малфой наконец-то взял бумаги из её худощавых рук.  Гермиона с сомнением приняла пергамент, стараясь особо его не рассматривать. Скорее всего, Драко тайком заставлял Полумну делать его домашние задания по прорицанию, ведь он не любил этот предмет, но обязан был иметь «отлично» по всем дисциплинам.  Но Лавгуд продолжала сидеть, ожидая, когда юноша взглянет на документы.  – Ждешь благодарности? Поклон в ноги? Этого не будет, – Малфой опустил руку на стол, кладя ладонь сверху, намекая, что не намерен смотреть их при когтевранке. Также он отвернулся обратно к еде, прекращая обращать внимание на девушку.  – Там не все, что тебе может понадобиться, – настойчиво произнесла блондинка, а после понизила тон голоса, – Но зато есть очень важный алхимический рецепт, который поможет тебе с вопросом Банка «Гринготс», – хмыкнула волшебница, надевая свои нелепые красно-синие очки и рассматривая в них профиль Малфоя, – Ведь, чтобы достать чашу Пенелопы понадобится чуть больше, чем везение? – Полумна встала из-за стола и вприпрыжку сделала пару шагов в сторону выхода из Большого Зала, как вдруг остановилась, обернувшись на слизеринца, – Потренируй грубость, слова верные, но подача хромает, – посмеялась когтевранка , в этот раз окончательно отвернувшись и уходя прочь.  В это время Гермиона не могла поверить ушам.  Полумна знает о крестражах.  Или это Драко знает о них уже в 1996 году.  И последняя брошенная Лавгуд фраза, почти ставила все на места.  Она знает, что говорила не с Драко…  Как минимум - странно, как максимум нелогично. Все в духе Полумны. Все то время, которое они общались - девушка была не от мира сего, как будто знает намного больше других, но при этом в базовых жизненных вопросах - являлась нулем.  Грейнджер воровато огляделась, забывая отыгрывать свою роль, и притянула листы с рукописями ближе у себе, заглядывая в них. Множество тусклых строк, написанных от руки, исчерчивали бумагу. Почерк был красивым, витиеватым, но не каллиграфическим:  « «Гибель воров» или как эти чары называют древнейшие фолианты «Смерть лжецов» довольно редки в своем использовании. Главное преимущество, что они снимают непростительное заклятье «Империус»,  конечно, только если зачарованному волшебнику удалось осознать, что его зачаровали. Эти чары нельзя применить без чего-то материального - вода, огонь, земля, предмет и т.д. По сути - это пустышка, магия без магии, пока не привязать её к чему-то осязаемому.  Конечно, у таких древних чар должен быть создатель, жаль нам никогда не удастся его поблагодарить или даже узнать имени.  Противостоять  «Смерти лжецов» можно. Эту уловку мало знает, она погребена под толщей другой информации, которую в наше время называют «белой магией». Но все забывают, что магия не имеет цветов.  Контрзаклятья не существует.  Снять чары с предмета может лишь тот маг, кто наложил его на них, поэтому единственное, что остается - сотворить чары «Гибели воров» самостоятельно. И конечно, алхимия в этом - самый верный помощник, ведь её возможности распространяются далеко за пределы усовершенствования зелий.  Чаще всего такое колдовство как «Смерть лжецов»  привязывают к порошкам или воде, чтобы можно было использовать на другом человеке, но если вы хотите защитить себя от чужого воздействия - достаточно зачаровать небольшой предмет , который всегда будет при вас. Тогда при столкновении двух идентичных чар, которые имеют разных владельцев - магия начнет обманывать сама себя.  Бороться с магией - удается не всем, поэтому могу предложить вам обвести её вокруг пальца…»  Грейнджер удивленно скользила взглядом по написанному. Поразительно сколько книг она прочитала по древним чарам, зельям, проклятиям и заклинаниям, но ни в одной из них - не было информации позволяющей обмануть магию. Интересно, кто был автором, как он пришел к такому решению, что еще он может посоветовать ей сквозь года?  Сработает ли его уловка?  Гермиона отлично помнит тот раз, когда отправилась в банк с… мальчиками…  Их было трое. Всего три подростка, которые противостоят всему миру и злу в нем. Она в отвратительном кожаном платье с неестественными черными кудрями Беллатрисы Лейстрендж. Рон - её верный прислужник-пожиратель с красными пятнами на щеках и рыжими волосами на оттенок тускнее его собственных.  Гарри… Гарри прячется под мантией-невидимкой, ведя за собой гоблина. Грейнджер чувствует присутствие друга, ей не нужно даже видеть его, она знает, что он рядом. Знает, что готов помочь.  Одна попытка. Трое молодых людей. Один гоблин, подставивший их, и все сработало. Честно сработало черт бы их побрал. И всегда после таких изречений всплывает огромное, усмиряющее почти бесчувственное «НО».  План сработал, но все же оказался бесполезен. Они мертвы. Мальчики… Их нет настолько давно, что боль глухая, почти шепотом по легким. Но она есть. Всегда была, есть и будет. Она не испарится, от нее не спрятаться.  Можно лишь научиться жить с ней. И человек, в чьем обличии сейчас Грейнджер пыталась собрать себя по кусочкам - научил её этому. Научил жить отталкивая эту саднящую боль настолько глубоко, что дышать становилось легче.  Но ей нужно научиться удерживать боль без него. Потому что теперь эта червоточина в её сердце была о нем.  О его срывающихся криках, о его хмуром взгляде, так редко отдающим голубым цветом, о его характере - черством и задушенном другими людьми, о его предплечьях, испачканных метками.  О нем.  Дышать стало тяжело. Гермиона так долго держалась. По её меркам - насильное удержание панической атаки и скорби с помощью окклюменции на протяжении недели - отличный результат.  «Мерлин, Грейнджер, не думал, что ты такая слабачка, – его лицо расплывается в улыбке, – Так что, поплачем вместе взявшись за ручки? – едкий смешок не сместил улыбки с лица - холодного, отстраненного и пустого, как Северный Ледовитый океан».  Волшебница перестала слышать шум Большого зала. Её ладони вспотели. Пульс ускорился.  Ну вот же. Прямо сейчас кто-то направит палочку в её сторону, проговорив непростительное. Да, это случится прямо сейчас с минуты на минуту.  Её душа задрожала вместе с телом, в которое была облачена. Длинная нога отстукивала чечетку под столом нервно подрагивая.  Глаза девушки опустились вниз на полупустую тарелку: остатки ужина превратились в пюре, от того, что она вилкой медленно, но с особой силой, вдавливала столовый прибор в вареный картофель.  Нет, в Хогвартсе этого времени не рискнут произнести смертельное проклятие. Скорее всего они будут действовать обдуманнее.  Конечно, это яд. В еде, которую она только что с упоением поглощала, был яд и он убьет её, как только химических состав проникнет в кровь.  Да, яд. Девушка будто почувствовала каждую вену в её организме, потому что по ним бежала отравленная жидкость. Смерть стремительно распространять устремляясь к сердцу с каждым его толчком.  «Ведьма, ты просто невыносима, – его взгляд отливал тревогу, голос хрипел, будто он долго что-то кричал, но она не слышала, – Сделай вдох, Грейнджер, давай, – зрачки расширены, словно кто-то или что-то напугало его до смерти, – Сфокусируйся на своем пульсе, считай… Нет, считай вслух, Грейнджер, ну же, – тон голоса мягкий, не вызывающий и тени сомнения, что угрозы он не представляет, – Раз, два, три, считай со мной, черт бы тебя побрал!»  – Раз, два, три, – быстро зашептала девушка зажмурившись. В голове счет сбивался. Невозможно сосредоточиться и она начинает заново, — Раз, два, три…  Но внезапно что-то выдергивает девушку из приступа. Сердце перестает биться чаще, сжимаясь только для следующего вдоха. Оковы опутали голову, готовые сжаться, раздавив мозг.  Грейнджер резко открывает глаза.  Что-то не так.  Боль , не ментальная - физическая,  пульсирующая и усиливающаяся с каждой секундой все больше сковывает движения. Слух возвращается. Шум от разговоров бьет по ушам.  Поворот головы стрелой пронзает затылок, и Грейнджер видит на входе в Большой зал миниатюрную девушку с запутанными русыми волосами и несколькими книжками в сжатых руках.  С лица этой волшебницы, застывшей в дверях, медленно сползает улыбка, руки отпускают книги, позволяя им повалиться на пол. Два юноши встревоженно оборачиваются на подругу, что-то спрашивая и чуть склоняясь к ней.  – Гермиона, ты в порядке? – голос Рона очень тихий и далекий. Как жаль, что ей не видно его лица, – Может, сходим к Мадам Пофри?  – Эй, давай присядем, голова кружится? – Поттер тянет подругу к столу Гриффиндора, уже успев подобрать учебники, распластавшиеся на полу.  Парадокс. Даже на таком относительно большом расстоянии Гермиона чувствует его влияние на организм. Это что-то вне времени, что-то вне пространства.  Время не любит , когда в него вмешиваются, тревожат. Оно словно титан, которого не сдвинуть с места. А те, кто делают попытку - жестоко за это расплачиваются.  Ноги сами поднимают её со скамьи. Сколько она просидела, отключившись от всего мира? Сколько времени еще будет действовать оборотное?  Длинные ноги Драко продолжают жить своей жизнью, ускоряясь к выходу, пока голова пульсирует. В легких огонь такой степени, что хочется распороть их и влить туда ушат воды.  Руки все еще сжимают пергамент и кожаный портфель. Поравнявшись с сидящей троицей Гермиона опустила взгляд.  – Экзамены еще не скоро, тебе нужно поберечь себя и перестать столько времени проводить за учебниками, Миона, – назидательный голос Уизли прозвенел в ушах относительно рядом, но «Драко» даже не обратил на них внимания, чуть пошатываясь проходя мимо.  Волшебница уперла взгляд в ладони и поняла, что те начали подсвечиваться.  «Неконтролируемый выброс магии при парадоксе частое явление. Если чувствуешь, что не сможешь сдержать - лучше беги со всех ног. Может, тогда будет шанс не умереть».  И она ускорила шаг. Кожа на пальцах выпускала искры, почти прозрачные - такого не бывает при колдовстве, но магия взбунтовалась против девушки.  Большой зал оставался позади. Дальше и дальше вглубь коридора. Поворот налево.  Дальше от зала и ближе к гобеленам.  Юркнув за плотную ткань в небольшую выемку в стене, Гермиона прижалась спиной к холодному камню и сильно дернула головой назад, прикладываясь затылком.  В темноте все еще поблескивали кончики пальцев.   Она выпустила из рук портфель и листы бумаг, хаотично дернув за узел слизеринского галстука, душащий её.  «Теперь понимаю, почему Драко так его ненавидел…»  Магия внутри бушевала, решив вскипятить кровь. Девушка почувствовала как что-то защекотало шею - на плечи опустились коричневые завитки её волос.  Одежда ослабила давление на кожу, стала большеватой, а брюки волочились по полу. Белая рубашка Драко окрасилась красным в районе живота, где у Гермионы был порез, похоже зелий не хватало, чтобы заживить ее окончательно.  Она вновь стала собой. Попусту тратить оборотное, чтобы добраться до выручай-комнаты не имело смысла,  надо накинуть дезиллюминационные чары.  Как же черт побери она устала. Всего больше недели самостоятельной жизни и у нее сдают нервы. Почему раньше было легче?  Потому что Гарри всегда держал её за руку.  Потому что Рон был рядом.  Потому что Джинни отпаивала её травяным чаем.  Потому что Пэнси не давала ей плакать в одиночестве.  Потому что Блейз знал все лекарственные зелья и заклинания наизусть.  Потому что Драко всегда прикрывал её спину.  Она никогда не была одна. И все её попытки помочь Драко в этом времени - лишь эгоизм, несобранность, трусливость. Он запретил ей отступать от плана - и что же она сделала? Приняла облик умершего возлюбленного и пошла перекусить в большой зал…  Идиотка. Грейнджер ударила себя ладонью по виску. Нужно было собраться.  Паническая атака - нет времени. Подчиниться эмоциям - нет времени.  Гермиона с силой сжала клочок волос на своем затылке. Взгляд приобретал все более остекленевший вид. Окклюменционные щиты выстраивались вокруг библиотеки в её голове.  Медленно, но достаточно уверенно, девушка поднялась на ноги, попутно собирая с пола разбросанные вещи.  В кармане пиджака она нащупала палочку и парой взмахов накинула на себя скрывающие чары. 

*** 

Информация, которую Полумна передала «Драко» была достаточно полезной. Кроме записей про «Гибель воров» в распечатках хранилось много упоминаний о крестражах и  их создателях. И все же, она искала кое-что конкретное: Coniungens mortem - ритуал, позволяющий обмануть темнейшие артефакты. Обмануть крестражи.   Смысл был прост - объединить все и уничтожить лишь один, чтобы у их создателя иссякли жизненные силы. Хоть какую-то информацию об этом ритуале найти сложнее, чем способ создания осколков души. Чёртова несправедливость. Конечно, если бы любая из этих ценных рукописей попала в руки Гермионе из 1996 года, можно было бы намного упростить их «военную историю».  Но вопрос был в том, к чему это приведет?  Грейнджер сидела на коленях на мантиях в своём месте в Выручай комнате. Мысли казались чистыми и безмятежными. Рукописи распространились вокруг нее неразмыкаемым кругом, некоторые левитировали над головой. Структурировать свои догадки и знания - это занятие всегда успокаивало девушку.  Она скомкала пергамент, на котором до этого хранились  некоторые пометки и воспламенила его. Искрящийся пепел опустился на пол, после чего волшебница взяла еще один  пергамент и начала с чистого листа:  «Первое: в этом времени все крестражи были еще целы, конечно, кроме очевидного - дневник Тома Реддла.  Второе: чтобы связать все артефакты воедино нужна кровь самого Реддла, его верного слуги и хотя бы один действующий крестраж( Диадема?).  *хватит ли магического потенциала одного артефакта, чтобы объединить как неживые, так и живые крестражи?  Третье: способ уничтожить- клык Василиска. (Меч?) Четвертое: формула?» Девушка тяжело выдохнула отложив перо в сторону. Она легла на спину и посмотрела наверх в потолок.  Кроме того, чтобы собрать все ингредиенты, ей предстояло найти алхимические формулы, на которых держался ритуал объединения.  Время на сомнения истекло. Нужно следовать плану - оставить подделку вместо настоящей Диадемы, по отличному примеру Регулуса Блэка. Наполнить её собственной темной магией, раз других альтернатив не было, и оставить в том месте, где через пару лет её найдут.  Пусть у Гермионы теперь было темного с избытком из-за метки, все равно могло не хватить. Именно Драко должен был выполнить данную часть плана.  А сейчас все могло пойти не так.  Грейнджер прикрыла глаза. Окклюменция заставляла её чувствовать себя сносно. Ни боли, ни радости - только трезвость ума. Пережитая пару часов назад истерика отступила, но девушка знала, что когда-нибудь это состояние  ее догонит…  Призвав к себе склянку с бодроперцовым зельем, волшебница приподняла край пропитанной кровью рубашки: рана никак не хотела заживать, и девушка приняла решение подумать об этом позже, пропуская влажную рубашку обратно вниз. Она опрокинула в себя бодрящее зелье и чуть зажмурилась от его вкуса.   Откинув склянку в сторону, Гермиона сжала кулаки и аккуратно поднялась со своего места. Силы еще оставались, значит, с этим можно работать.  Она решила не тратить магию на трансфигурацию одежды в более удобную и просто переступила пергаменты, окружавшие её. Нужно было сосредоточиться. Вытащив палочку из кобуры, она сжала её в руке, почувствовав уже родное сопротивление.  После того, как Грейнджер приняла метку - её первая волшебная палочка перестала её слушаться, поэтому ей пришлось поменять древко, пусть оно и не было ей досконально преданным, творить магию все же получалось.  Расстегнув верхние пуговицы рубашки, она оголила ключицы: чуть выше сердца, на грудной клетке был расположен выжженный участок кожи в форме нескольких завитков руны. Девушка прижала кончик волшебной палочки к шраму и почувствовала, как кожа в этом месте воспламенилась.  В этот же момент её окклюменция задрожала, впуская в голову оглушительный мерзкий шепот. Она не понимала, что он пытается донести, но чувствовала, куда нужно идти.  Словно галлюцинация перед глазами появлялась черная полоска дыма, вырвавшаяся из руны над её сердцем. Дым двинулся вперед и завернул направо спустя несколько метров.  Гермиона последовала за ним, гонимая чужеродным голосом в голове: он потрескивал, отчего слегка дергались плечи.  Налево. Прямо. Направо. Направо.  Стой.  Резко остановившись, взглядом окинула огромную кучу сваленных стульев и диванов перед собой. Черная дымка взмывалась вверх, огибая гору вещей.  – Verus gentem, – она произнесла это достаточно громко, с силой прижав палочку к руне на теле.  Дым перед глазами становился осязаемым, жалящим, и преобразовался в щупальца, которые продвигались на самый верх. Через мгновение, волшебница увидела, как они спускали вниз бархатную коробку.  – Sigillum, –  с придыханием вырвалось из груди, и Грейнджер  упала на колени перед предметом, оказавшимся около её ног, оторвав древко от руны. – В этот раз без Адского пламени, – тень улыбки упала на лицо, когда она открыла коробку, смотря на Диадему Кондиды Когтевран. 

Дата: неизвестно    Год: 2001

«Департамент Министерства Магии. 

Камера временного задержания особо опасных преступников»

Третья временная линия

– Гарри, это какой-то бред, – гневный женский голос эхом распространялся по помещению, – Я в который раз повторяю, что не стану этого делать.  Рыжеволосая девушка стояла около стены перед хлипким деревянным столиком, большую часть которого занимала массивная сумка и пузырьки с зельями.  Нижняя половина лица волшебницы  прикрыта тканевой маской - через нее в подземельях тяжело дышать, но Уизли никогда бы не сняла эту вещь, пряча за ней изуродованную часть.  Гарри окинул подругу уставшим взглядом. Около часа назад она помогла Драко прийти в себя после попытки проникнуть в мозг пожирательницы. Диагноз везунчика  - это ничего серьезного: нервное физическое истощение, ментальные разрывы, хронический идиотизм и сильная мигрень, которая будет преследовать парня еще пару дней.  Джинни не участвовала в последних операциях, но все равно выглядела изнеможденной. Аврорская форма, которую сейчас носили все без разбора в отвоеванном Министрерстве, сидела на девушке почти идеально, так как была прижата к талии широким ремнем с карманами, в которых хранились лекарственные зелья. Пышные рыжие  волосы убраны в высокий хвост и все равно доставали до талии, а руки спрятаны в неизменные перчатки. Пусть она и была целительницей, но никогда не прикасалась к крови и телам без них.  – Джин, как ты не понимаешь… Она - прецедентный случай. Не могу рассказать тебе всего, пока сам не буду уверен, но ты должна ей помочь, – Поттер говорил тихо и хрипло, прошло совсем немного времени после того,  как собеседники перешли от криков к спокойным тонам. Несмотря на все уговоры, Малфой настоял на том, чтобы целительница осмотрела «путешественницу» и, как сказал блондин: «Лучше бы Уизлетта привела её в чувства перед тем, как я выбью из нее все дерьмо».  Гарри согласился с ним, о чем уже пожалел. Как и всегда.  – Помочь ей? – усмехнулась целительница, – Как ты помог моему брату? – холодность слов Джиневры чувствовалась мурашками по телу, – Или как Малфой или Нотт помогли? – постукивание склянок в руках бывшей гриффиндорки не сглаживало острые ноты. – Приспешники  раз в несколько месяцев отправляют нам его пальцы по одному! Черт! – грохот разбившегося стекла прокатился по комнате, когда одна из склянок выпала под натиском дрожащих пальцев волшебницы, – И ты сейчас просишь, чтобы я вылечила одну из этих тварей своими руками, чтобы вы могли с ней мило поболтать? – ярость кралась тихой поступью к глазам ведьмы.  – Не просто поболтать, – Поттер нахмурился, делая шаг ближе к подруге,смотря на её профиль, пока та упрямо не обращала на него внимания, – Она знает что-то об артефактах, которые могут стать нашей победой, Джинни, – непроизвольно рука юноши дернулась в сторону пожирательницы, лежащей сейчас без сознания на подобие больничной кровати, – Три года длится война, в которой мы не продвинулись хотя бы к намеку на победу -  ни на йоту. Все это время мы терпим поражения во всех битвах…  – И чья это вина? – Уизли грубо перебила друга, схватив волшебную палочку, уничтожая осколки.  Гарри почувствовал как теряет терпение:  – Орден разбит, сопротивление не продержится без надежды на план действий, которого у нас нет! – прорычал парень, все больше не сдерживая себя, – Три чертовых года мы хороним близких в попытке отвоевать свободу.  И сейчас в нашем распоряжении появляется девушка, которая знает что-то. Которая не похожа ни на одного пленного, которого мы схватили до этого, – Поттер прижал ладони к лицу и медленно потер глаза, – Мы не можем просто убить ее. Салазар, даже если она врет, нам нужно знать наверняка, – и он пустил стрелу прямо в сердце Джинни, – Рон согласился бы со мной.  Насыщенно карие глаза наконцец встретились с зелеными. Они оба замолкли и тяжело вдохнули.  – Дай мне слово, Поттер, что как только Вы все выясните, – Уизли сглотнула, – Я увижу её смерть.  Гарри первым отвел взгляд, почувствовав будто с его плеч упала целая тонна гоблинского золота. Рука непроизвольным жестом запуталась в черных волосах, слишком отросших, чтобы не замечать как они лезут в глаза.  – Делай свое дело, Джин, – и после этих слов, вышел из камеры. 

***

Гермиона с силой зажмурилась, чтобы попробовать открыть глаза, но ничего не выходило. Она поняла, что лежит на относительно жесткой поверхности. Руки не были связаны, но сил даже на поворот головы вбок не хватало.  Кожу на лице стянуло, на ней  чувствовались липкие пятна, а в носу стоял металлический запах. Голова пульсировала, вызывая тремор пальцев на руках и ногах - отличительные симптомы после принудительной легилименции.  И жар. Мерлин, как же ей было жарко.  Ведьма сконцентрировала слабый поток магии, направляя его к своей «библиотеке разума». Тут был беспорядок: решетки все еще держали оборону, но где-то искривились и будто поплавились. На одной из них виднелся отпечаток чужих рук, и Гермиона отлично понимала, чьих конкретно.  Ничего серьезного не пострадало -  пара детских воспоминаний, но сознание все же поддалось Его магии, впуская  чужака в точную копию квартиры в Шеффилде, которую Грейнджер создала, чтобы скрыть все самое необходимое.  « – Тебе нужно раскрыть в себе второй подуровень сознания, что-то неосознанное, самое сокровенное. Это чертовски тяжело, но у нас нет выбора, ты должна это сделать, – он мазнул подушечками пальцев по её виску, убирая завитушки непослушных волос от лица.  – Тайник внутри собственной головы? – удивленно прошептала она, нахмурившись.  – Именно, Грейнджер. Тебе нужно создать гребанную Тайную Комнату…»  Ведьма вздрогнула и открыла глаза с тяжелым вдохом, который тут же прервался сухим кашлем. Девушку ослепили диагностические чары, опоясавшие голову, и она простонала.  – Пришла в себя? Превосходно, – металлический чем-то приглушенный голос заставил Гермиону повернуть голову вбок. Импульс боли промчался по мышцам шеи, намекая, что так больше делать не нужно.  Джинни.  – Джинни… – пожирательница повторила свою мысль вслух и вновь закашлялась.  – Не смей ко мне обращаться, мразь, – Уизли начала быстрыми нервными движениями собирать лечебные принадлежности в сумку, – Выпей, – она пренебрежительно кинула склянку с зельем на матрац рядом с кудрявой головой, чудом не попав в глаз, –  Помни, что не умерла от моих рук, только потому что в твоей голове есть что-то нужное для этих салдафонов, – огрызнулась целительница, – И как только они вытащат это, ты сгниешь здесь под пытками похуже тех, что вы подготовили для моего брата. – Не понимаю, о чем ты говоришь, но мне жаль, – Гермиона трясущимися пальцами откупорила пузырек и опрокинула в себя жидкость, особо не задумываясь над его составом.  За это Он убил бы её на месте.  Но Его здесь не было.  Тепло зациркулировало по организму расслабляя напряженные мышцы. Теперь ведьма могла двигаться, с облегчением осознавая, что боль отступила.  – Конечно, не понимаешь, – все больше распылялась Джиневра, бутыльки вновь зазвенели в её руках, – Все вы не знаете ничего, попадая в плен. Не боитесь смерти, готовы добровольно на нее пойти ради Повелителя, – рыжеволосая не сдержалась и отшвырнула от себя сумку на стол, подходя к пожирательце, нависнув над ней, – Ваш Лорд же такой справедливый, он воскресит своих последователей, ведь так? – зашипела она, скривив лицо в омерзении, – Тебе может быть жаль только потому что ты не успела убить себя раньше, чем тебя схватят.  Решетка тихо скрипнула.  – Уизли, на выход, – в дверном проеме  появилась светлая макушка.  Джинни резко обернулась и выпрямилась.  – Не стоит благодарности, Малфой, – зло бросила целительница, схватила со стола сумку , и толкнув юношу плечом, вышла за пределы помещения.  Пока шаги лекаря звучно отскакивали от стен подземелья, Гермиона пыталась обуздать головокружение после зелья. Она размяла затекшую шею, медленно спустилась с кровати на пол.  Она облегченно выдохнула. Внизу было прохладней.  – Я ей не особо нравлюсь, да? – хрипло усмехнулась Грейнджер и откинулась спиной на койку, опустив голову вниз, как тряпичная кукла. Влажные от пота длинные кучерявые волосы упали на лицо.  Заключенная прижала колени к груди , свесив с них руки ладонями вверх, будто в молитве. Одного даже быстрого взгляда на нее вошедшему хватило, чтобы понять, что поза у нее на самом деле не расслабленная. Драко, к сожалению, не успел вовремя прийти, чтобы не дать Уизли возможность, выдать конфиденциальную информацию. Она могла сказать лишнее.  Ох, парень был на сто процентов уверен, что их огненная девочка это сделала.  – Здесь ты, мисс Грейнджер, никому не нравишься, – ответил блондин. Обходительность вернулась в его речь, будто не было нескольких часов допроса ранее. – Но я рад, что ты пришла в себя. Как голова? –  наигранно встревоженно спросил юноша. Он будто прощупывая почву медленно оперся спиной о решетки на входе в камеру  и скрестил руки на груди.  Аврорская форма на нем  съежилась и помялась, но молодого человека это интересовало в последнюю очередь.  Казалось, прошла минута прежде чем молодой человек услышал тихий смешок со стороны пленницы.  Еще через пару секунд смешок повторился, и она подняла голову, окинув взглядом своего «гостя».  Темнота помещения не позволила хорошо рассмотреть её лицо, но оно явно было в разводах засохшей крови.  После того, как Малфоя выкинуло из её головы в допросной, он лишь мельком оглядел путешественницу, но когда её переносили в эту камеру, он  заметил кровь, хлынувшую из её носа, и пару кровавых слез на побледневших щеках.  Сейчас же эти  глаза, сверкнувшие недобрым прищуром, Драко не понравились.  – Знаешь, бывает так, что ты попадаешь в ситуацию, которая выбивает тебя из колеи, – голос Гермионы был другим: он не был похож на тот, что Малфой уже слышал в допросной. Он был холоднее на несколько тонов, в нем не проглядывалось панических интонаций, или мягкости, – Ты так долго бежишь, так долго сражаешься, что спустя время даже оазис среди пустыни кажется тебе реальным, – её слова казались скрежетом заржавелой стали, когда взгляд полуопущенных глаз не сводил прицела с блондина, – И когда до цели остается подать рукой, ты расслабляешься, твой мозг, чувства, мысли - все откатывается до заводских настроек, – девушка вновь издала булькающий смех, и наконец, к нему добавилась тень невеселой улыбки, которую Драко едва заметил среди кудрей, упавших на её лицо, – Тебе знакомо это, Малфой?  Спокойствие, укутавшее парня минутой назад, начало испарятся. Он улыбнулся, будто не заметил изменений, но был готов ко всему. Он почувствовал опасность - будто лев затаился перед прыжком прямо у него за спиной.  – Мисс Грейнджер, почему же столько времени ты скрывала, что любишь литературный подход в диалогах, – его дыхание размеренное и четкое, он может сказать сколько ударов в минуту делает его сердце, – Что ж, я сыграю в эту игру, если ты скажешь мне правила. Я должен сказать да или нет?  Гермиона выдохнула и её улыбка исказилась в усмешку.  – Со сколькими пожирателями смерти ты вел долгий диалог, чтобы их раскусить? – встречный вопрос никак не отразился на расслабленном лице Драко.  «Чёртова Уизли» - молниеносно пронеслось в его голове.  – В этом и есть проблема, ведь так? – продолжила Гермиона, – Не удивлюсь, если я единственная вышла из той допросной с целыми мозгами и частями тела, хотя не знаю, на сколько в этой временной линии всё соответствует моим представлениям, – девушка с тихим стоном распрямила одну ногу, вытянув её на полу перед собой, рукой повторив это движение, – Не думаю, что мне стоит вновь притворяться запуганной девчонкой, попавшей в беду, ведь оазис оказался миражом.  – Притворство… – фыркнул Драко, – Давай поболтаем об этом. По-моему, ты просчиталась и сейчас пытаешься выдать себя за грозную пожирательницу, – юноша улыбнулся настолько мерзко, насколько умел - искренне , – Достаточно второсортный спектакль ради чего? Я уже был в твоей голове.  Гермиона медленно  склонила голову влево, не отводя янтарных глаз.  – Твои мышцы напряглись, как только я посмотрела на тебя, глаза чуть прищурились, когда улыбнулась, а дыхание сбилось, когда я выпрямила ногу, — хрипло проговорила волшебница, выгибая левую бровь, – Читаешь каждый мой вдох и взгляд, но пока не уверен в выводах, потому что ты сильный легилимент, но не смог пробиться достаточно глубоко в мое сознание, чтобы найти что-то важное, – она продолжала говорить, пока блондин оставался неподвижным. Глаза в глаза. – Отвечая на твой вопрос, Малфой, – она затихла на секунду, после чего подмигнула собеседнику, – Правду.  – Правду? – переспросил он, нахмурившись.  – Сказал, что сыграешь в мою игру и спросил , что тебе нужно ответить:  «да» или «нет». Тебе достаточно отвечать правду, чтобы сыграть со мной, – она сказала это нравоучительным тоном, будто за его ответы выставлялись оценки.  – Только если и ты будешь честна, – юноша пожал плечами и наконец оттолкнулся от стены, подходя ближе к девушке.  – Вы упустили шанс пообщаться со мной мирно, когда ты попытался выпотрошить мое сознание, – она покачала головой. Её тело зудело и еще восстанавливалось, – Если нужны ответы, придется их заслужить. Она не хотела быть злодеем в этой истории. Просто уйти, жить спокойно и не пытаться что-то изменить. Забрать все тайны с собой в могилу, просто потому что могла. Метка на её руке, как ни странно, являлась свободой выбора в умирающем мире. Но ящик Пандоры вновь открыт. Все беды мироздания выпустили наружу. Поэтому чья-то душа будет отправлена на жертвенный алтарь.