«Девять граммов сердца»

***

Что есть наши решения? Наши мысли? Наши поступки? Всегда ли мы верим в праведность своих действий? Всегда ли ставим все на карту перед прыжком в неизвестность?

Что нас ждёт там, где мы ничего не контролируем?

***

Дата: 1 июня Год: 1998

Первая временная линия.

Тяжелый черный ботинок с хлюпающим звуком опустился в грязь, размазанную дождем на дороге, ведущей к пабу «Белая Виверна». Лютный переулок смрадом и гнилью окутал темные закоулки улиц и разлагающиеся здания магазинов. Это пристанище отверженных, пристанище тех, кто практиковал темную магию еще в утробе матери. Угнетающе мрачный район магического Лондона, без единого намека на тепло Большого зала в Хогвартсе. Было странно, что в своей голове Драко сравнивал Лютный переулок — одно из тех мест, которое вызывало у него отвращение, с Хогвартсом — местом, которое не хранило в себе ни одной его искренней улыбки, за исключением, возможно, только детских приятных воспоминаний. Очевидно, что подсознательно, юноша все-таки признал, что школа была ему домом, в отличие от Малфой Мэнора, и именно к ней он мысленно стремился, оказавшись в мерзости раннего утра в Лютном переулке. Летняя черная мантия колыхалась от быстроты шагов, брюки с самого низа покрылись крапинками глины и земли. Бледное лицо ничего не прикрывало. Наступили времена, когда злодеи не прятались по углам в тени, а гордо шествовали по местам, где их боялись и уважали. Не было смысла скрытничать и по другой причине: его более менее чистый и опрятный вид сразу выдавал в нем человека из обеспеченной семьи, а все аристократы, кто не поддерживал Лорда, были либо в бегах и их преследовали, либо мертвы. Прятаться — значило подвергнуть себя опасности. В небольшом перекошенном здании магазина «Лавка Коффина» уже скопились покупатели, решившие раньше всех обзавестись человеческими костями и останками животных для будущих ритуалов. Витрина была заставлена пробирками с гноем и чем-то похожим на зеленую слизь, ёмкостями с кишками кроликов, а сверху на крюки были подвешены множество отрубленных кошачьих голов. В Цирюльне, напротив лавки, эльфы заржавевшими ножницами хаотично отстригали клочья волос у тех, кому не хватало денег на настоящего цирюльника. Даже сквозь грязные разводы на стекле были видны трещины в потолке помещения, из которых капала вода. Все люди здесь походили на червей, копошащихся в сырой земле, от которой чуть ли ни слышались звуки чавкания. Даже земля здесь пожирала жизнь, была ядовита для любого, ступившего на нее. Проходя мимо сгорбленных старых ведьм и беззубых трухлявых колдунов, Дарко часто сжимал челюсти, потому что знал: скоро весть о его появлении здесь разлетится и за пределы переулка. Будучи чуть ли ни самым известным приближенным Темного Лорда, он мог бы не распылять свои нервы на какие-то незначительные слухи, но от одной только мысли об осуждающем взгляде маминых глаз сводило мышцы. Нарцисса была из семьи Блэков — до неисправимости чопорных и строгих в отношении воспитания детей, поэтому было очевидно, что посещение сыном злачных магических мест не приведет женщину в восторг. Она будто только что вышла из 18 века с вытянутой спиной и взглядом полным пренебрежения к тем, кто был недостоин её внимания, но пытался его заполучить. До того, как Том Реддл поселился в Мэноре, в домашнем гнёздышке Малфоев с легкой руки Нарциссы каждый месяц проводились званые ужины и балы, которые так ненавидел Люциус. Она всегда говорила: «Балы — это демонстрация власти. Балы позволяют правящему классу оставаться правящим классом». Если быть до конца честным, Малфой младший ходил на них только из-за уважения и любви к матери, которая была счастлива несколько часов провести в светском обществе и при этом ощущая рядом с собой негласную поддержку сына, раз уж хозяин поместья так выверено подбирал время бала для того, чтобы закрыться в кабинете с «решением важных дел». Шагами, размеренными и быстрыми одновременно, он приближался на место встречи с человеком, которому вряд ли мог доверять. Юноша себе в этом не признавался. Последние пару лет, обстоятельства сыграли с ним злую шутку. Он перестал доверять самому себе, скрывал эмоции так филигранно, что казалось, сам забыл каково это — что-либо чувствовать. На место всех душевных перипетий пришли холодность и злость. И все же он делал вид, что у него остались верные друзья. Верные ему, а не Темному Лорду. Утро — это было время Драко. Целиком и полностью он отдавал его на то, чтобы пару часов побыть наедине с собой и… честным с самим собой. Когда долго носишь маску — снимать её становится сложнее с каждым разом, поэтому парень создавал себе эти мгновения «пустоты», когда не нужно быть Малфоем — достаточно быть просто Драко. Это утро понедельника стало исключением из его размеренной рутины. Сегодня он встал, быстро собрался, не задерживаясь на завтрак, приготовленный домовыми эльфами специально для него, и отправился в Белую Виверну, чтобы встретиться с Тео. Небольшой разговор с другом мог отлично оправдать нахождение младшего Малфоя в Лютном переулке, поэтому Драко решил отложить свои истинные планы на час позже. Дверь паба, покрытая наполовину облупившейся грязно-красной краской, со скрипом отъехала в сторону, когда волшебник дернул за ручку. Он поднялся по ветхой лестнице, и наконец, взглядом наткнулся на нужный столик, за которым перекинув ногу на ногу ждал Нотт, с уже заказанными чашками цитрусового чая. Теодор на дух не переносил кофе, даже его запах, поэтому у блондина не оставалось другого выхода, как пить в присутствии друга кисло-сладкий чай, разбавляя этот вкус табачным дымом. — Что за срочность? — бросил кучерявый юноша и поставил чашку на деревянный стол. — И на будущее, выбирай места для встречи менее… — он на секунду задумался, — грязные… — с отвращением закончил он. Тео, так же, как и Драко, был слишком чистым для нахождения в стенах этого паба. Вместо колдовской мантии его плечи накрывало темно-синее пальто. Черный костюм, явно сшитый на заказ, идеально сидел на длинных руках и ногах юноши, а красный платок, торчащий из левого кармана, добавлял вычурности. — Поноешь в следующий раз, когда я попрошу тебя о встрече в публичном доме мадам Лаузи, — Драко сел за стол, широко расставив длинные ноги и откинувшись на спинку стула. Тео на секунду скривил лицо, в попытке отогнать от себя противные мысли о тянущихся к нему рук грязных женщин в порванных платьях и с фиолетовыми гематомами под глазами. — Мог бы просто пригласить на бранч в Мэноре, — выдохнул он, потерев указательный и большой пальцы друг об друга, будто на них скопилась пыль. Драко хмыкнул и бросил взгляд на посетителей паба, уныло напивающихся с самого утра. Сам парень редко пил, можно сказать, что прекратил это делать, как только понял, что алкоголь перестал быть его обезболивающим. И Малфой решил для себя, что пока не найдет или не создаст то, что ему поможет — он будет концентрировать внимание именно на боли, чтобы ярость копилась быстрее и увереннее в его разуме и в его душе. Не будет ярости — не будет сил отомстить. Алкоголь последнее время только смягчал все, сглаживал углы, расслаблял и это первопричина, чтобы не смотреть в сторону огневиски. — Друг мой, плохо выглядишь, тебе посоветовать лекаря или все-таки гробовщика? — Тео через сарказм и шутки сразу перешел к делу, акцентируя голосом первые слова обращения, он понимал, что встреча в Лютном переулке не является приятельской и позволил себе эту маленькую колкость. Если бы Малфой хотел дружеского разговора, они бы встретились в каком-то из дорогих магловских клубов. Драко был расслаблен. В его мышцах закупорился зуд от круцио, но эта боль превратилась в перманентную, он отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Неуместные слова, непонятные шутки и завуалированная грубость — так можно было описать общение с Тео. Человек, которому Малфой где-то глубоко внутри так безоговорочно доверял, не был идеалом праведности, честности и справедливости. Нотт с возрастом становился более увёртливым и хитрым, подражая отцу, и более аристократичным и прагматичным, подражая матери. Возможно, в его настоящей личности было много хорошего и светлого, но это затерялась в тех масках, которые он менял, подстраиваясь под каждого, с кем юноша вел диалог. — Ты знаешь все обо всем, Теодор, — начал Драко, возвращая свой взгляд с посетителей Белой Виверны на собеседника, — Знаешь каждую горгулью и эльфа, которые готовят заговор в данную минуту, — продолжил он, выдавив из себя еле заметную ухмылку, — Может, ты даже знаешь, где приобрести яд Василиска в виде алмазов, — на этих словах Тео непринужденно взял чашку и сделал глоток чая, наслаждаясь лестью. — Малфой, я знаю тебя много лет, выкладывай, какая конкретно информация тебе нужна, — проговорив это, бывший слизеринец закатил глаза и бесшумно опустил чашку на надколотое блюдце на столе. — Всего лишь книга, ничего такого, что могло бы скомпрометировать тебя, меня или наши семьи, — наконец, юноша присоединился к бывшему однокурснику и только ради приличия грациозным движением налил себе цитрусового чая, — Название может быть тебе знакомо… «Sanitatem tenebris». Нотт в полном молчании достал серебряный портсигар с элегантной гравировкой змеи, поедающей орла, и вытащил оттуда сигарету, но не ту магловскую, которую обычно предпочитал Драко, а ту, в которой магический табак. Как только первый клуб дыма растворился в воздухе, блондин почувствовал импульс магии, обволакивающий их. — Ты полный кретин, Драко, — вдруг достаточно громко произнес Тео, наклонившись к другу через стол, оперевшись на локоть правой руки, — Какого черта ты решил, что наш разговор в Лютном переулке — это хорошая идея, при том, что ты хочешь у меня выведать о фолианте, напичканном черной магией, — немного агрессивная обеспокоенность Тео вызвала у блондина смешок. — Мне нужно было немного проветриться, оказаться окруженным людьми, и конечно, поговорить с тобой. Для пожирателя смерти узнавать про книжонку с черной магией — полный пустяк, — обманчивая улыбка Малфоя становилась всё шире, по мере того, как мрачнел Нотт. Блондин сделал глоток чая, чувствуя на языке кислинку цитруса. Захотелось съежится от непривычного вкуса, но Драко сдержал и эту эмоцию. — Это не просто книжонка. Узнают, что ты её ищешь и тебя убьют те, кто прикрывает твою спину, милорд — Теодор внезапно перешел на быстрый шепот, впиваясь бегающими зрачками в лед глаз Малфоя, который лишь приподнял брови в знак того, что ему наплевать на все последствия. Тео тихо чертыхнулся и стряхнул пальцем пепел с сигареты. Волшебный табак из черного превратился в ярко-красный, как только коснулся подобия пепельницы, — Юстас Бёрк, написавший эту книгу, был тёмным целителем много веков назад. — Кучерявый юноша чуть сгорбился, опустив глаза на пепел, но продолжил рассказывать факты, которые откуда-то знал, и Малфою было достаточно того, что друг начал выкладывать информацию, — В те времена черная магия не была такой усовершенствованной и простой, но некоторые заклятия и варева, описанные в этом фолианте, обладают силой, к которой мы только стремимся. Это рецепты на крови, Драко. Зачем они тебе? — Считай это научным интересном, Тей, — внезапно всплывшее в голове и давно ушедшее в прошлое прозвище друга, заставило Нотта смягчиться. Он понимал, что с Драко последнее время творится что-то странное. От подросткового школьного задора ничего не осталось, от юношеского максимализма и сарказма тоже. Кажется, Малфой первый из них, кто уже повзрослел. — Из тебя учёный, как из меня хороший игрок в квиддич, — Тео дернул плечами от раздражения и откинулся на спинку стула, делая последнюю затяжку уже вытлевшей сигареты, — Я узнаю, где можно достать один экземплярчик. — Ты себя недооцениваешь, — Малфой скрестил руки на груди, — Мяч ловить у тебя все же получалось, просто обычно ты ловил его головой, — первая явная шутка проскользнула в речи Драко, и Тео расслабился. Такое внутреннее спокойствие окутало парня не просто так. Нотт знал, что будучи приспешником Темного Лорда, его школьный приятель часто пользовался темной магией, так часто, что это могло утянуть его в самую чёрную пучину магических сил, после которой человек теряет себя и вкус к жизни. Процесс похож на заболевание, поедающее кору мозга или на поцелуй дементора, только этот поцелуй тьмы может длиться целые годы. — Зато ты себя переоцениваешь. Не заиграйся во всемогущего, друг, тебе это не по силам, — фраза оказалась корявой, голос Теодора будто споткнулся на слове «друг», но глаза оставались кристально честными. Малфой никак не отреагировал на выпад собеседника, лишь слегка хмыкнул, прищурив глаза. — Найди мне информацию про книгу, Теодор, а потом я угощу тебя магловскими коктейлями и мы забудем про этот разговор, — непринужденно добавил блондин. — Твой отец участвовал в операции в Бристоле? — Нотт грубо сменил тему разговора, в присущей ему манере, не испытывая никакого смущения от таких провокационных вопросов. Из кармана пальто брюнет достал небольшой блокнот и ручку, тут же записав туда пару слов. Эта раздражающая привычка записывать новости, которые можно выгодно продать, появилась у него уже давно, но Драко никак не мог с ней смириться. Он понимал, что друг не расскажет никому про Люциуса, но сам знать будет, а доверять торговцу информацией — это русская рулетка. — Мама говорит, что он все еще в Порт-Глазго, — Малфой покачал головой, прикрыв глаза, — Я не верю ей, хотя отец может и ей лгать. То, что случилось полмесяца назад в Бристоле — явно работа моей тетки, отец обычно не лезет в её сумасшествие, но так долго в Глазго — ему делать нечего, — юноша вновь взглянул на друга, который как оказалось внимательно рассматривал его. — Все, что касается наших войск в Шотландии — полный бред. Они больше двух недель готовятся к атаке на слабый лагерь сопротивления. По моим данным, это даже военной базой не назовешь, — Теодор скучающе откинулся на спинку стула, незаметным движением убирая блокнот обратно в карман пальто, — Если Люциус до сих пор там, то явно не за детьми из сопротивления следит. — Ты что-то знаешь? — заинтересованность заиграла на кончике языка Драко. — Лишь слухи… — парень отмахнулся, но все-таки продолжил, — Говорят, что в Порт-Глазго привозят всех грязнокровок, которых ищейки Лорда ловят в захваченных городах. — Ищейки? — Драко слегка дернулся на этом слове, — Я встречался с ними пару раз, не самые приятные джентельмены, — он сцепил руки в замок на столе. — Никогда не любил их, — отозвался Тео, гримаса отвращения окрасила его изящное лицо, — Будто верные псы, пожиратели, отобранные Темным Лордом, ищут жертв и набрасываются на них, как на кусок мяса. Даже мысль о них мне омерзительна, — юноша развел руками в стороны, будто этим признанием раскрыл другу душу, — Когда их было меньше — я все еще верил в человечество. — Родольфус знает свое дело в воспитании. Малфой помнил, как зарождалось само понятие «ищейки». В самом начале их «отряд» был совсем немногочисленный, и туда входили отребья, кому не чужда жестокость, извращенность и мерзкое поведение по отношению к грязнокровкам. Ищеек взрастил Родольфус Лестрейндж, в лучших традициях своей жены. Он находил тех самых, кому не нужны были деньги, а за вознаграждение они считали саму возможность безграничной власти над человеком. Наверное, их можно было назвать каннибалами, но вместо человеческой плоти — они съедали людскую волю. — Мне посчастливилось расти под гнетом своего отца, но я даже приблизительно не был бы более счастлив жить твоей жизнью, — тонкий указательный палец Тео проткнул воздух в направлении блондина. — К тому же мне бы не пошел этот пепельный оттенок волос, — произнес он так серьезно, будто бы и правда был озадачен. — Зачем туда отвозят грязнокровок? Зачем в целом они ему нужны? Почему он не убивает их на месте? — пропустив рассуждения Тео, Малфой все больше падал в пучину своих раздумий. — Если бы все тираны раскрывали свои планы, из них бы вышли паршивые лидеры, — констатировал Нотт и наконец окончательно потушил сигарету. Магическая дымка рассеялась и в ушах немного зазвенело от гула усилившихся звуков. — Через неделю я дам знать, как проходят поиски твоей макулатуры, — заканчивая беседу, бросил Тео и поднялся с места. Драко лишь кивнул, смотря куда-то в стену, пока друг уходя, кинул на стол два золотых галеона. Чтобы не вызывать подозрений, Малфой вышел из Белой Виверны спустя десять минут, успев «насладиться» всеми прелестями этого захудалого кабака. Смрад на улице был все таким же удручающим, но настроение юноши стало чуть более приподнятым, из-за того, что Тео согласился хотя бы поискать нужный ему фолиант и можно было отправиться по запланированным делам чуть раньше. Конечно, можно было пойти более сложным путем, заходя к подпольным перекупщикам, чтобы выведать информацию о книге, но Драко не хотелось марать руки, а для Теодора это будет новым поводом выведать информацию о Малфое старшем. Таким образом — все в плюсе. Но Нотт все же не может достать ему все, что необходимо. Выйдя из здания, он продолжил путь вглубь Косого переулка. Самое время зайти к Когану, чтобы набрать нужных ингредиентов для новых опытов. Алхимия — новое увлечение парня, было так же интересно, насколько и полезно. Она занимает все его свободное время. Он все еще пытался создать для себя наркотик потяжелее, который заставит его отключиться от боли, хоть он и убеждал себя, что ярость лучший союзник в борьбе с самим собой и беспросветными злом вокруг, в глубине души надеялся, что когда-нибудь боли придет конец. Успеха он пока не добился, поэтому сейчас алхимия стала для него чем-то наподобие хобби, которое имеет много граней, завуалированных решений и сложных логических задачек. Сделав парочку уже заученных поворотов, волшебник, подошел к тяжелой дубовой двери неприметного подвала. Сам дверной пролет был вполовину роста блондина, но Драко все же пару раз стукнул костяшками пальцев о столетнюю дверь. С трескающимся звуком огромное черное пятно чуть выше середины двери, разделилось пополам, являя гостю огромный желтый циклопий глаз. — Venenum sagittae, — произнес Малфой, после чего глаз еще два раза моргнул и вновь превратился в черное грязное пятно, за чем последовал тихий щелчок, и дверь приоткрылась. В подвале было душно, но чище, чем в любом закуточке косого переулка, несмотря на то, что привычно пустые прилавки, завешаны паутиной, на которой скопилась пыль, не было сырости, плесени или какой-нибудь живности. Драко усмехнулся, когда дверь за ним захлопнулась, и в тот момент, когда он сильно пригнувшись, чтобы не задеть макушкой потолок, сделал несколько шагов к центру помещения, кромешную темноту подвала озарил один единственный факел, закрепленный на каменной стене. — Давай же, Коган, ты знаешь по какому вопросу я здесь, — громко продекламировал волшебник, и в подвале зажглось еще три факела. На свет вышло существо с длинными ушами и серой кожей, поблескивающей в свете огня. На маленьком тельце было тряпье, которое раньше могло сойти за боевую амуницию. Глаза узкие и полностью черные уперлись в Драко злостным взглядом. Тварь держала в своих длинный костлявых пальцах заряженный лук, а стрела, естественно была направлена в грудь незванного гостя. — Ты зачастил ко мне, Малфой, — скрипучий голос раздался в плохоосвещенном подвале. — Есть что-то для меня? — юноша не стесняясь подошел ближе к владельцу и выставил на показ мешочек с золотыми галлеонами. Коганом Драко называл старого пакваджи, который перебрался в косой переулок из окрестностей Северной Америки. Драко мало знал об их виде, как таковом, но визуально считывались сходства с гоблинами. На самом деле этого дряхлого старца звали иначе, но все, кто вообще когда либо мог связаться с ним, или упоминал о нем — звали его именно так. — Сразу бы так, — ответил гоблин на звон монет в маленьком мешочке, — Ты не единственный, кто ищет редкие ингредиенты, но самый заинтересованный, — Коган оскалил свои острые зубы, и сложил оружие, закинув его через плечо. Отчеканив по каменной стене определенный ритм, гоблин зашел за прилавок перед которым он стоял. — Проходите, милорд, сегодня Вам повезло, — Коган начал рыться под прилавком, выискивая что-то, что заинтересует младшего Малфоя. Все также сгорбившись, наверное, он никогда к этому не привыкнет, Драко подошел ближе к пакваджи и начал наблюдать за тем, что тот делал. — Ваш папаша не обрадуется, если узнает, что Вы это заполучили, милорд, — зло усмехнулся гоблин и длинными сухими пальцами вытащил на прилавок коричневый тканевый мешок, в котором лежало что-то, что пыталось вырваться наружу. Малфой уже почти свыкся с невежественно льстивым стилем общения этого мерзкого существа, поэтому изо всех сил старался не заострять внимания на явном оскорблении. — Покажи товар, Коган, моя невербальная магия быстрее твоей отравленной стрелы, — блондин выгнул бровь и поставил один локоть на прилавок. В своих словах юноша немного преувеличил. Хоть он и практиковался больше обычного в последнее время, невербальная магия давалась ему с трудом. Спина начинала затекать от сгорбленного положения, а на висках начинали сформировываться капли пота от духоты помещения, но выражение лица волшебника оставалось невозмутимым. Гоблин скривил пухлые губы и острием небольшого кинжала прорезал дырку в мешке, из которой тут же высунулась голова змеи. Ее глаза широко раскрылись и отсвечивали рубиновым цветом, а чешуя оказалась покрыта древесными шипами. Малфой лишь слегка дернулся в сторону, убирая руку за секунду до того, как клыки змеи впились в столешницу именно в том месте. — Гора Грейлок удивительное место для того, чтобы взрастить столь изысканную отраву, — Коган откашлялся и отрубил кинжалом голову змеи, на месте которой тут же появился черный росток, покрытый тонкими окровавленными шипами. Малфой поднял ледяной взгляд на продавца и стряхнул с ладони вязкую каплю змеиной крови. — Гора Грейлок, — он задумался, — Сдается мне это не просто змея, это ветка со змеиного древа, — в подтверждении его словам, шипы на отрубленной части змеи начали разрастаться, покрываясь мхом. — Хорошие познания для избалованного мальчишки, — проворчал скряга, явно понимая, что не сможет продать волшебнику данный товар подороже. Гоблин с усилием всковырнул лезвием начинающие прорастать корни дерева, и запихнул их обратно в проделанную в мешке дыру. — Змеиное древо — редкий экземпляр само по себе, но у этого рубиноглазые змеи, — длинный коготь уперся в впалое подобие щеки Когана, и он почесал ее с легкой задумчивостью. — Пять сотен галлеонов, не меньше, — выдал он вердикт. Драко сузил глаза. Старик знал его уже давно, знал, что у него есть деньги, поэтому всегда заламывал цену. — Заберешь все, что есть. Это мое предложение, — волшебник в подтверждение встряхнул еще раз мешок с монетами, давая острому слуху Когана по звону определить количество галлеонов. — Двести мало, мальчишка, — проскрипел гоблин, воткнув кинжал в древесину прилавка. Малфой с детства понимал, как нужно вести дела. Поэтому хотел продолжить торговаться. Блондин опустил мешочек с деньгами рядом с кинжалом и выгнул бровь. — В твоих интересах продать мне его за двести. Ты ведешь дела с обычной чернью, никто не предложит тебе больше, а если отдашь кому-то другому, я сделаю так, чтобы твои пальцы оказались разбросаны по всему Магическому Лондону, а может… Драко не договорил. Звук, который он издал, походил на рычание. Правая рука отпустила мешок с деньгами и схватилась за левую в зоне предплечья. Под кожей зашевелилась иная змея, та, которая течет по венам изо дня в день, поедая части души. ОН звал его. — Приду за товаром вечером, — голос юноши изменился, в него вселились грубые звериные ноты. Он схватил мешок с деньгами, после чего темная дымка закрутила его в вихре. И Драко исчез.

***

— Гермиона, может, тебе немного отдохнуть? — сидящий рядом с ней Рон уже сонно зевал. Отдых явно нужен был им обоим, но даже спустя очень долгую ночь поисков — они были в тупике. — Еще пара глав и я закончу эту книгу, тогда можно будет отложить ее к ненужному, — энергия все еще бурлила в её мозгах, хотя тело почти поддавалось на уговоры Уизли. — Прошло уже полмесяца, как мы спим по четыре часа в сутки, штудируя эти бесполезные чтива, — его глаза от долгого чтения покраснели, поэтому он тщательно протер их в попытке взбодриться. Библиотека Блэков казалась необъятной. Сколько бы они ни читали — книг не становилось меньше, отчего Рональду казалось, что они вернулись в учебные годы, когда количество учебников можно было даже не считать. Такого числа просто нет. И волшебница понимала, что парень занимается его самым нелюбимым делом только из-за нее, чтобы она не осталась одна со своими мыслями и переживаниями. — Как бы мы поняли, что они бесполезны, если бы не прочли их? — Грейнджер не отрывала взгляд от страницы, бегая глазами по строчкам. Тон её голоса возвращался к естественному и приобретал нравоучительные нотки. Рон положил руку сверху на страницы книги, которую она листала, и тяжело выдохнул. — Мы поймем какие книги нужны, когда поймем, что нужно в них найти, — устало проговорил юноша, — Мы проштудировали множество рукописей о военных стратегиях, боевых заклинаниях и защитных куполах, но толку от этого мало. — Как ты не понимаешь, что шанс, который нам предоставил твой брат, только один. Если ты мне хоть чуть-чуть доверяешь, то продолжай читать, Рональд, — огрызнулась девушка, не открывая взгляда от книги. — Все-таки из-за этой переорганизации армии и зачистки, похороны Фреда перенесли на неопределенный срок. Нам нужно сделать хоть что-то. Гермиона произнесла это не задумавшись и не осознавая, что любое упоминание о старшем брате заставляет Рона зажмуриться. Все же он не стал акцентировать внимания на её брошенной фразе. Его подруга отчаянно пыталась найти в книгах ответы на вопросы, в которых даже не была уверена. Мыслей в голове не было. Им нужна была помощь, но это смехотворно — обратиться к кому-то с этим безумным планом, да что там планом. Он был только на этапе поиска информации, не о какой разработке речи не шло. Глупая бунтарская задумка двух подростков — вот, что это было. — Зачем он зачищает города? — она не унималась. — И мы снова тут, — тяжело выдохнул Рон, — Количество раз, что ты задаешь мне этот вопрос, скоро достигнет полусотни, и я еще раз повторю, что у меня нет ни малейших догадок. — Зачем ему пустые города без волшебников, без маглов, это не может быть просто тотальным уничтожением, не может быть все так просто, он будто расчищает себе территорию для чего-то другого, — поток её бормотания не прерывался ни на секунду. Только сейчас, когда Рон перекрыл своей ладонью текст, волшебница подняла глаза на него. — Гарри бы знал, что делать… — прошептала она после недолгого молчания, — Он бы не позволил Грюму покинуть свои боевые позиции в городах. Рон ласково взглянул на подругу и забрал из её рук книгу, закрывая её. — Гарри не всегда знал, как ему поступить, Миона, — он сказал фразу на одном дыхании, после чего продолжил, — Чаще он приходил к тебе за советом, ты не давала ему совершить опрометчивых ошибок. А чтобы быть такой рациональной — нужно иногда отдыхать, — теплая улыбка, коснулась его лица, подпорченная грустью глаз. — Я все чаще думаю, что мы не справимся без него, — Гермиона всплеснула руками, а когда опустила их, то почувствовала прикосновение пальцев парня на своей ладони, — Гарри всегда был для меня опорой. Он справлялся с такими ужасами, лишь опираясь на наши плечи. Плечи двух подростков. И в какой-то момент я осознала, что тоже могу опереться на вас. — она переплела свои пальцы с пальцами Рона, — А теперь… у меня будто отняли то, на чем я столько лет держалась, понимаешь? — Гарри был нашим другом. Тем, кто всегда будет рядом, но иногда все не так, Миона, — парень отвел глаза в сторону, наблюдая как за окном ветер тревожит зеленые ветви, — Мне сложно думать, что он больше не с нами. Знаешь, я часто представляю, что он просто уехал к Дурслям на лето, — в этот момент он поджал губы, будто подавляя смех, — Конечно, не лучшая семейка, но там об был в безопасности. — Рональд пожал плечами, — Я почти поверил в его летний отъезд, даже пару раз задумывался, почему он не присылает сов… Сердце Гермионы сжалось от этих слов. Насколько же она эгоистична, думая, что хуже всего было ей, что страдает она сильнее других. С началом войны чувства обострились, и страх был сильнее других. Ей вдруг пришло в голову, что она — и есть страх. Казаться сильной и быть такой — разные вещи. — Если мы не успеем, и волшебников начнут эвакуировать, обратного пути не будет. Я не считаю себя самой умной, не считаю, что сильна в стратегиях, но я чувствую, что что-то не так. Чувствую, что нельзя отступать от своих позиций, — Грейнджер чуть сильнее сжала руку Рональда, обращая его взгляд обратно на себя, — Мы так много времени провели пытаясь, остановить Воладеморта, так много сил потратили, чтобы понять его мышление. Как другие не могут осознать очевидных вещей? Юноша вздохнул и покачал головой: — Ты не можешь вложить всем в голову свои мысли и тем более свои мозги, — он хмыкнул и чуть наклонил голову, рассматривая появляющиеся синяки под её глазами, — Но я знаю, что если ты в чем-то уверена, то надо следовать за тобой. Я всегда это знал… Было уже позднее утро. За окном давно не было солнца, но сегодня оно просачивалось сквозь тучи, напоминая о том, что не все потеряно. Ее синие пижамные штаны смялись, а потертая футболка Джорджа висела на ней объемным мешком, в то время, как Рон даже не переодел вчерашнюю одежду. Их уютное и печальное молчание затянулось, но ни один из них не хотел его нарушать. Он нежно подглаживал большим пальцем её кожу. Гермиону это успокаивало, наверное, такая близость с Роном особенно после того, как они поцеловались в тайной комнате, должна была вызывать у нее и другие чувства, но этого не происходило, и девушка просто решила, что пока не время копаться в себе. Она принимала его жесты заботы, его тепло, и возможно, даже позволила бы ему себя поцеловать снова, если бы он решился потянуться к ней чуть ближе. Хлопок аппарации заставил их двоих вздрогнуть, все мысли о сне куда-то улетучились. В комнате оказалась Мадам Помфри. Ее пучок на голове растрепался, а белая мантия покрылась светлыми серо-красными пятнами. Лицо выглядело более постаревшим, маленькие морщинки украшали ее испуганные глаза. — Код синий, нам нужна помощь, — женщина спешно вышла из комнаты, даже не оглянувшись на двух молодых волшебников. — Синий — захват или нападение на нашу территорию, — быстро проговорил Рон, вводя подругу в курс дела. Они переглянулись и вскочили с дивана, только сейчас разжав сцепленные руки. Девушка выбежала в коридор первой, пытаясь взглядом зацепиться за тонкую фигуру в белой мантии лекаря. — Подъем по тревоге, я оповещу разведчиков. Как только прозвучит сирена, иди к Люпину, он перенесет всех небоеспособных и новичков в убежище, — озвучил инструкцию Рон и помчался в противоположном от Гермионы направлении, спеша объявить тревогу. Не успев возразить юноше, она чертыхнулась и бросилась вслед за женщиной. — Мадам Помфри! — окликнула её Грейнджер. — Дорогая, у нас нет времени, собирайте всех. В госпитале нужна помощь, — обернувшись лишь на пару секунд, женщина продолжила бежать к кабинету Римуса. Юная волшебница еще не была на передовой — именно этим её попрекал Грюм и от этого оберегал Уизли. Поэтому после первого звука разразившейся сигнализации, ей хватило минуты, на то, чтобы пробежать на второй этаж, переодеться, схватить палочку и выбежать к проснувшимся жителям дома. Когда девушка подошла ближе, то смогла услышать о чем они общались, заглянув в дверной проем. На лице их внегласного лидера, застыла ожесточенность, но при этом он был сосредоточен, отдавая команды, параллельно слушая Помфри, и девушка почти видела, как в его голове метаются мысли. — Это еще не Лондон, Римус, но они близко, и они со всех сторон, — быстро пролепетала женщина, пряча дрожащие руки в мантии. — Поппи, все, что мы делаем — это ради наших людей, ради тех, кто все еще готов сражаться, — шептал Люпин, спешно отправляя патронусы. — Пока это самый отдаленный госпиталь, но если они добрались до него, значит, откуда-то у них есть эта информация, — её хриплый испуганный голос, было не узнать. Гермиона, будто шпионка, притаилась за углом, слушая их разговор. Она частично понимала смысл, но ей, как в мозаике, не хватало частей для общей картины. Одежда, которую она впопыхах надела нельзя было назвать удобной. Черные джинсы она затянула старым ремнем, а изношенный серый бадлон давил на горло, хотя в локтях был большеват. Из-за ее прошлого состояния вся одежда немного висела на ней, поэтому девушка даже не надеялась сейчас найти что-то для комфортного ношения. — Как ты верно подметила — Уэлс еще не Англия, Поппи, у нас есть время, — Люпин сделал несколько шагов по кабинету и отодвинув портрет на стене, достал из углубления сверток пожелтевшей бумаги, тут же протянув его женщине, — Тут портключи. Как доберешься раздели людей на группы, чтобы в каждой из них было по одному лекарю и минимум десять больных, — он запнулся, но все же продолжил, — забирайте тех, кто способен ходить. — Я не боец, Римус… И тем более не командир отдряда. Я лекарь… — с сожалением и горьким протестом начала Помфри, но он её перебил: — Ключи перенесут их в разные места, не обещаю, что это будут госпитали, возможно, кто-то попадёт в осажденный город. Сейчас нет времени разбираться, — Гермиона услышала, как шаги приближались к выходу из кабинета, прижалась к стене спиной и выдохнула, закрыв глаза, продолжая слушать, — Нужно всех эвакуировать, наши ребята с этим помогут, а потом всем из госпиталя, возможно, придется добираться до места, где им смогут оказать первую помощь. — Я возьму несколько портключей, отдам кому смогу, остальные оставь себе, — женщина положила несколько вещиц в карман, а сверток пожелтевшей бумаги опустила на стол, — Я сделаю, как ты сказал, но не думай, что брошу тех, кто не сможет выбраться сам, — с этими словами мадам Помфри вышла из кабинета. Гермиона тут же последовала за ней, рукой ощупывая палочку в заднем кармане джинс. — Куда мы направляемся? — уверенно спросила она и в своей Грейнджеровской манере чуть задрала нос. На звук девичьего голоса, женщина в белом обернулась. — Вам еще нельзя сражаться, — Помфри покачала головой, — Аластор не одобрил бы… — Мы теряем время. Чем моя жизнь важнее их? — настаивала Гермиона. — Собор Лландафф, мисс Грейнджер, — сдалась она, и протянула руку для аппарации, и юная волшебница крепко ухватила её за запястье под громкие завывания аварийных чар.

***

Гермиона удержалась на ногах при приземлении. Они оказались на заднем дворе собора с красивой лепниной и острыми башнями. Девушке здание напомнило Саутварский собор рядом с Лондонским мостом, где она часто гуляла с родителями, ела сахарную вату и наблюдала за пискси, плескающимися в небольшом пруду неподалеку. Но это здание, несмотря на свою величественность, не внушало ей умиротворения. Внутри слышались крики, в высоких арочных окнах мелькали темные тени и красные вспышки магии. Похоже часть обитателей Гриммо уже прибыла на защиту. — Не отставайте, нам нужно вывести людей, — шепнула Помфри, быстрым шагом идя по зеленой траве к резным дверям входа в собор. — Сколько человек внутри? — спросила Гермиона, ускоряя шаг, больше не тратя время на рассматривание территории, — Из Ваших пациентов? — уточнила она, придерживая дверь, и заходя вслед за лекарем. — Не менее шестнадцати, кто способен дать отпор, и сорок два в плохом состоянии, — она не стала уточнять насколько плохом, но по тону голоса женщины можно было понять, что всех спасти не удастся. Проходя по узкому служебному коридору в тени сражения, вся гениальность стратегии, почти выстроившейся в голове, улетучилась. Как только коридор оборвался, Гермиона схватила волшебную палочку. Внутри главной залы собора было ярко. Вспышки и огни летали из одного конца в другой. Люди в черных масках выбрасывали непростительные, цепляя проклятьями то людей, то золотую лепнину и фрески, выгравированные, наверное, более ста лет назад. Зал был переоборудован под госпиталь, поэтому самое большое пространство занимали койки. Где-то не было даже их, просто матрацы лежали на полу, накрытые сверху коричневатыми пледами. Чем больше мест — тем большему количеству людей можно помочь. Арочные колонны создавали небольшие укрытия, если были еще целы. Где-то далеко от них виднелся бывший алтарь, к которому маглы приходили молиться. Наверное, здесь часто проходили мессы и полуденные чтения. — Возьмите, — Мадам Помфри сунула в руки девушке один из портключей в виде пуговицы и посмотрела ей в глаза, — Ставьте щиты посильнее, мисс Грейнджер, — и женщина первая вступила в бой. Из её палочки вырвалось голубое свечение защитного заклинания, и уже через несколько секунд Гермиона потеряла её из зоны видимости. Девушка, последовав примеру, выбежала в залу, тут же получая сбоку зеленый луч, который она отбила «Протего». Множество людей в когда-то белых одеждах выкрикивали заклинания, у кого-то виднелись ярко-алые пятна. И многие уже не сражались. Грейнджер зацепилась взглядом за черноволосого мальчика лет двенадцати, который прихрамывая и отступая назад, пытался защититься от проклятий пожирателя, наступающего на него. Не прошло и секунды, а Гермиона уже бежала к нему, спотыкаясь о сброшенные на пол подушки и одеяла, щурясь от света, просочившегося сквозь окна. — Инкарцеро! — крикнула она, и противник, не заметив угрозы, попался в сети связывающего заклятия. — Хватайся! — девушка протянула мальчишке руку, которую он принял, и потянула его к одной из колонн, сажая на пол. Ребенок был одет в больничную пижаму, очень похожую на те, которые им выдавали в лазарете в Хогвартсе. Серая плотная ткань кофты сильно помялась, штаны слегка разорвались внизу, а на ногах мальчика еле-еле держались тапочки. — Тише, — сидя на корточках, она вновь бегло осмотрела мальчика, и обернулась назад, пытаясь понять, где тут еще выходы. — Сайёр и Николас, — пролепетал ребенок, — Им тоже нужна помощь, они были рядом когда темный маг пришел, я кинул в него какой-то склянкой, но это его не остановило и он пошел за мной, — он тяжело дышал, прижавшись спиной к колонне, — А я Трей и … — Ты очень смелый, Трей — она улыбнулась, прерывая его панически быструю речь, но совсем ненадолго, — Я найду их, залезь под кровать, и жди меня, — строгим голосом продолжила волшебница, вновь вставая на ноги. Члены Ордена метались из стороны в сторону, но их все равно не хватало, пожиратели брали их числом. В толпе мелькали смутно знакомые лица. С громким треском кровать слева от Гермионы взорвалась, и девушка прикрыла лицо рукой, удерживаясь на ногах и быстро двигаясь вперед прямо на пожирателя. — Остолбеней! — голос чуть сорвался, при крике, но человек в маске отразил удар. — Диффиндо! — услышала она и еле успела сделать шаг вправо, но луч все же задел её по касательной, оставляя на руке глубокий порез. — В сторону! — голос звучавший долю секунды показался ей знакомым, и этого хватило, чтобы она пригнулась, и над её головой просвистело то же заклинание, которое только что ранило её. Пожиратель вновь поставил щит, уклоняясь. Анджелина пробегая мимо Гермионы, бросила в противника оглушающее, и оно, наконец, достигло своей цели. — Грейнджер, а ты вообще что тут делаешь? — девушка суетливо оглянулась в поиске противника, прячась за преграду из сломанных кроватей и ширм, — Я думала, что тебя не выпустят в бой, ты стратегически важная шишка, — хмыкнула она и рукавом протерла виски от пота, присаживаясь на корточки. — Тебе не должно быть все равно, кто пришел на подмогу? — гриффиндорка зажала ладонью левую руку, из которой вытекала кровь от режущего заклятия и присела рядом с девушкой. На ответную колкость Анжелина многозначительно промолчала, продолжив уже по делу: — На выходах стоят пожиратели, на этом этаже аппарационный барьер, — Джонсон тяжело дыша, обернулась на Грейнджер, — Единственный вариант колокольня. — На нее один вход, соответсвенно, один выход, мы приведем всех в западню, — Гермиона чуть развернулась назад, смотря на выход в коридор, который привел бы их к колокольне, и ощутила под ботинками хруст осколков стекла. Плечи Джонсон опустились, она понимала, что напарница права. — Кухня? Она у них выше этажом, — темнокожая девушка повела бровью. — Будем выводить из одного места, привлечем внимание. Надо рассредоточиться и отправлять группы из разных точек, — Гермиона старалась говорить тихо, но из-за шума это было почти невозможно. — Тогда каждый сам за себя, — Анжелина затянула потуже кобуру для палочки, вставая на ноги, — Я заберу часть людей с этого этажа, а ты переходи на второй, там безопаснее и там нужна наша помощь. — Сам за себя… — фыркнула Гермиона, — Отличная сплоченность, — себе под нос пробормотала девушка, но Джонсон отлично разобрала каждое слово. Оставив её без ответа, волшебница двинулась вперед, расчищая себе путь взрывающим заклятьем. Грейнджер так же поднялась на ноги, стремясь пробраться к дальним койкам, расположенным почти у алтаря, где было большое скопление людей. Она слышала четкий приказ, но понимала, что если уйдет сейчас на второй этаж, то не сможет добраться до детей. Стены, не выдерживая взрывов, отбрасывали мелкие осколки, которые усложняли путь. Казалось, что силы никогда не закончатся, когда она наколдовала очередной щит перед собой. Но осознание, что защитой не устранишь противника, давило на пальцы сжимающие палочку. Впереди раненые волшебники продолжали бой. Люди из Ордена боролись яростнее. Грейнджер даже заметила чей-то патронус белки, мчавшийся по всей зале, пытаясь прорядить темные сгустки магии пожирателей. У бойцов прибывших из укрытий были на это силы. Несмотря на это, их тела дрожали от напряжения, и палочки были направлены на противника. А пациенты… Они тоже сражались, но кто-то хромал, кто-то уже лежал на полу, но все еще боролся. Грейнджер отпускала оглушающие в попытке поразить или хотя бы отвлечь свою цель. И пару раз попала в пожирателей, техника ближнего боя хромала, поэтому она решила, что нужно будет потренировать её, если сможет помочь людям. Было сложно сфокусировать взгляд. Пожиратели словно черные тени, следовали за жертвами. Темная дымка вокруг них создавала впечатление, будто они перемещаются по воздуху. Резкий толчок, и её впечатывает в стену. Заклинание взрыва, ударило слишком близко к ней. Голова тут же дала знать, что удар пришелся на височную часть. — Редукто! — крикнула она, пытаясь в размазанной картинке перед глазами увидеть нападавшего. Возможно, даже попала, потому что у нее появилось время, чтобы оттолкнуться от стены и двинуться вперед. Вслед ей ударил новый луч заклинания, но она была готова. Когда девушка вновь уклонилась от проклятия, которое предназначалось ей, она кое-как переступая быстрым шагом через обломки, добралась до следующего укрытия. Огромная дыра в стене, ведущая на улицу, стала небольшой защитой и местом для передышки. А также местом её внутреннего монолога с собой. После взрыва дыхание участилось, словно кислорода осталось еще на два вдоха, пульс зашкаливал, голова кружилась. Паника начинала брать верх, она ухватилась пальцами за воротник, глаза застилали картинки из недалекого прошлого. Ведь стоило лишь применить портключ, чтобы уйти живой из этого сражения…. Легко быть сильной не на передовой. Это ее первый бой со дня Битвы за Хогвартс. Его даже боем не назовешь, пожиратели добивали слабых. Армия Воладеморта напала на раненых, больных и тех, кто даже без их вмешательства мог бы тут умереть. В госпитале было меньше людей и меньше противников, но тяжесть потерь застала Гермиону и здесь. Очередная бомбарда сотрясла здание, что немного вернуло девушку в реальность. Заглянув обратно, волшебница заметила слева тела пациентов. Сначала она увидела босую ногу. Переведя взгляд выше, зацепилась глазами за худенькое тело и личико. Грейнджер никогда не видела и не знала эту девушку, но осознание, того, что ей и не представится такая возможность, уколола в сердце. Черные волосы контрастировали с бледным худым лицом. Часть локонов ореолом очертили ее голову, как лик святого на иконе, а еще часть накрывала второе тело, но уже в черном одеянии. Она ушла, забрав одного из них с собой. Маска на лице пожирателя не дала возможности понять, кто это был, но лежал он также бездыханно, как и эта когда-то юная и отважная девушка. Переборов волну тревоги, Гермиона на корточках перебралась из своего укрытия внутрь и переместилась за койки, пытаясь немного себя обезопасить. И тут она почувствовала, как её схватили за лодыжку, не давая сделать шаг. Она пошатнулась и грохнулась лицом в пол, успевая лишь подставить впереди себя руки. Голова окончательно пошла кругом. Дыхание очередной раз сбилось, она резко, насколько ей позволяло состояние, перевернулась на спину и почувствовала, как маленькое тельце запрыгнуло сверху. — Умри! — крикнул ребенок в больничном «обмундировании», пытаясь ударить девушку по голове стеклянной вазой. — Вентус, — успев среагировать, крикнула она, и сильная струя воздуха ударила по вазе, вырывая ее из рук мальчика, — Ты, Николас? –слишком быстро из-за шока проговорила Гермиона, которая лежала не двигаясь, чтобы не спугнуть мальчишку. — Откуда знаешь? — он недоверчиво сморщил лоб, но через секунду его лицо просветлело, — Ты же Гермиона Грейнджер! Волшебница ужаснулась от восторга, проблеснувшего в глазах ребенка. Наверное, для них она была героем. — Тссс, –она приложила палец левой руки к губам, — Не привлекай внимание. И можешь пожалуйста с меня слезть? — неловкая улыбка коснулась лица. Мальчик поспешно скатился вниз, но остался лежать рядом. — Трей сказал, что тут еще Сайер, — шепнула она, — ты знаешь в каком направлении идти, чтобы помочь ему? — Это она, — исправил мальчик и легонько потянул её за рукав бадлона, заставив пододвинуться к нему, — Моя старшая сестра лежит там, — грустно продолжил он, мальчиком указывая куда-то дальше их ног. И тут Грейнджер поняла, что девушка, которая забрала жизнь пожирателя и есть Сайер. Гермиона приподнялась с пола и отвела взгляд от тела. Надо продолжать идти. — Тогда заберем Трея и пойдем наверх, хорошо? Только следуй за мной шаг в шаг, — предупредила она его. Дождавшись, когда юный волшебник кивнет, Гермиона двинулась в обратном направлении, почаще выбирая места для укрытий, чтобы не подвергать попутчика опасности. Каждый шаг становился тяжелее и тяжелее. Когда двое добрались до нужного места, она почувствовала, что её ладонь сжимает другая — поменьше. Трею удалось притаиться в том месте, где Гермиона его оставила. Поэтому, когда они подкрались ближе, ей стоило только кивнуть головой, чтобы он последовал за ней. — Куда мы идем? Где Сайер? — Трей переглянулся с Николасом, и тут же замолчал. — Мальчики, нам нужно будет попасть на второй этаж, –проговорила волшебница, прикладывая руку к виску. Голова невообразимо болела и пульсировала. Возможно, у нее сотрясение. — Вы знаете, какая из этих лестниц туда ведет? Николас нахмурился, но в конце концов осторожно указал на коридор, уходящий вправо от них. Наверх. — Хорошо, — кивнула волшебница и поняла, что зря лишний раз потревожила свою голову. — Поможем по пути всем, кому сможем. Ей бы себе помочь… Это было глупо, браться за спасение других, когда ты и себе помочь не можешь. Трусиха, трусиха, трусиха… В голове пульсировало сильнее, страха становилось больше и больше. Быть здесь «одной» было страшно. Не было Рона и Гарри по оба её плеча, чтобы прикрыть. Не было никого. «Тогда каждый сам за себя» С этими мыслями она пробралась к лестнице вместе с мальчиками. И пробиралась в своих мыслях через волны паники, накатывающих на нее. — Сверху слишком тихо, — где-то на середине пути подал голос Николас. Девушка обернулась на ребенка, подавшего голос. Его карие детские глаза отражали ужас в глазах гриффиндорки. Между ними была разница в семь лет, но даже рано повзрослев, ни один из них не мог сказать, что не боится происходящего. Она обещала себе не позволять страху брать верх над ней, но она относительно ранена, а рядом с ней два мальчика, которых только она может защитить и толпа пожирателей вокруг. — Значит, нам нужно быть еще тише, — прошептала волшебница и жестами попросила ребят встать за её спину. На втором этаже действительно было спокойно на первый взгляд. Правая часть коридора была светлее и оттуда доносились звуки сражения, возможно, там было открытое пространство, соединенное с первым этажом. А по левую сторону не было коек, лишь множество дверей и огромные окна. Колонны упирались в потолок, вплетаясь в лепнину. — Там кто-то есть, — взгляд зацепился за приоткрытую дверь в паре метров от них. Из нее пробивались лучи света и на полу от этого заплясали тени, — Подождите тут, — Гермиона сделала неуверенный шаг вперед, но рука Николаса не дала возможности ступить дальше, — Я вернусь за вами, обещаю. А пока спрячьтесь за колонной, — вполоборота шепнула волшебница. Николас опустил свою вспотевшую ручку, и Гермиона аккуратно ступая на половицы, двинулась к двери. — Всем тихо, если хотите жить, — услышала она, прижавшись к стене недалеко от двери. Аккуратно заглянув в небольшую щель, она увидела трех пожирателей, окруживших людей в белых ночнушках, сидевших на полу. — Ваше дело не скулить, и когда мы здесь закончим, Вас переправят в другое место, — женский голос был незнакомым и грубым, а по спинам в черных одеяниях нельзя было понять, кто из них троих это сказал. В небольшом кругу на полу, прижавшись друг к другу, сидело пять человек. Все разного возраста, на сколько можно было судить, так как лиц некоторых, Гермиона не разглядела. Что можно предпринять? Связывающее? Подействует лишь на одного, выиграет лишь пару секунд. Режущее? Может задеть по-касательной пленных. Ослепляющее? Умница. Когда она была готова произнести заклинание, половицы где-то сзади скрипнули. Гермиона задержала дыхание. Мальчики… — Эй, слышал? — мужской басистый голос раздался в комнате, и Гермиона зажмурила от досады глаза, — Проверь что там, найдешь кого-то, убей, — улыбка сочилась в каждом звуке этих слов. Шаг. Еще один. Грейнджер сжала палочку, ей хватит времени оглушить первого, а дальше им придется выйти, чтобы сразиться с ней, удобная позиция — убрать по одному. Половица сзади снова скрипнула, девушка кинула взгляд на колонну, из-за которой высунулись взлохмаченные детские макушки: русая и иссиня-черная. Девушка помотала головой, пытаясь дать понять, что они не должны издавать ни звука. От резкого поворота головы помутнело в глазах. Дело плохо… Дверь слева хлопнула. Она ошиблась. Отвлеклась. Дала слабину. Гермиона рефлекторно занесла руку для удара даже не увидев противника, хотя движение получилось медленное и вялое из-за сотрясения. — Силенцио, — шепот заклинания прозвучал раньше, чем она успела набрать воздух в легкие. Пожиратель схватил её за запястье, заблокировав взмах палочки, — И снова ты, ведьма… Грейнджер прищурилась. Венка на запястье под пальцами пожирателя пульсировала с неистовой силой. Знакомые серые глаза. — Ну что там, Малфой? — прозвучал отдаленный голос из комнаты. «Я не буду нести ответственность за твою жизнь, она в целом неважна. Но твой мозг, Грейнджер, все, что мне нужно…» Полмесяца назад он кинул ей правдой в лицо. Она не дала никакого ответа на его предложение. Их возможный альянс не вступил в силу. Гермиона застыла, будто прямо сейчас острый клинок застрял в миллиметре от её легких. — Все чисто, — смотря гриффиндорке в глаза ответил Драко.

Дата: 25 ноября Год: 1996

Вторая временная линия.

Прошло четыре дня после применения непростительного, четыре долгих дня восстановления и для Гермионы сегодняшнее пробуждение стало глотком свежего воздуха. У нее был пропуск в запретную секцию, возможность в скором времени добраться до кухни незамеченной и наконец перестать слышать свой урчащий желудок из-за того, что все свои пайки она делила на четыре части, чтобы продержаться до готовности оборотного, которое также неустанно бурлило в котле. Если она не ошиблась в пропорциях, то варево продолжит так еще максимум час. Когда оно окрасится в едко-зеленый цвет и перестанет кипеть — дело сделано. У волшебницы было четыре дня на восстановление после ранения. Этого более чем достаточно в данных условиях. При подготовке плана у них с Драко было времени намного больше и множество информации, касающейся их совместного прошлого, и все же, этого оказалось недостаточно. Какие-то моменты стирались из памяти, забывались, и даже омут вряд ли мог с этим что-то сделать. Почему они выбрали именно это время, чтобы начать сначала? Все просто, они хотели предотвратить поиски крестражей, сделать это самостоятельно, пока все внимание Темного Лорда нацелено на их юные версии. Это могло бы стать отличным решением, которое не привлекло бы внимание большинства. Хотя они обдумывали то, что Макгонагалл или Дамблдор вмешаются. Сейчас главная задача Гермионы восполнить дыры в памяти и исправить то, что она могла упустить в прошлый раз — пять лет назад, когда была девчонкой, верящей в праведность всех своих поступков. Когда она жаждала приключений и надеялась, что вместе со своими друзьями сможет спасти магический мир. Только тогда она не думала, что некоторых её друзей может не оказаться рядом, что ближе них для нее могут стать её бывшие враги. Она не задумывалась, что иногда сделать выбор — не означает принять правильное решение. Его не бывает никогда. Вечер после ухода Драко — был для волшебницы испытанием на стойкость. Темная магия словно наркотик — с каждым разом хотелось больше, и в какой-то момент, в далёком прошлом, она перестала себе запрещать, но у нее был Малфой и он всегда был против этого. Он все время твердил, что ей это не нужно, что сила в том, чтобы противостоять, а не поддаваться, но гриффиндорка была иного мнения: власть побеждает. Сколько бы сил она не потратила на любовь, заботу и защищающие заклинания — это не приносило успеха. «Быть сильной — значит иметь власть. Иметь власть — значит уметь себя защитить и быть смертоносней врагов». После применения непростительного, мысли о власти и силе съедали её разум. Она не могла их отключить, не могла остановить или сделать тише. Поэтому сон — единственное, что спасало. Если бы девушка чаще пользовалась темной магией, то в какой-то момент привыкла бы к ощущению второго разума в её мыслях, вечно требующему жестокости и мести. Но правильных решений не существует. Выручай комната пусть и была отличным местом для того, чтобы скрыться от чужих взглядов, но все же становилась невыносимой. Огромное запутанное и хаотичное пространство никогда не давило на нее сильнее чем сейчас. Гермиона понимала, что зелье скоро будет готово, поэтому начала собираться. Она еще раз обработала порез, потому что умереть от антисанитарии при лечении раны — будет самым идиотским, что случалось в её жизни, при наличии в ней магии. При этом волшебница бросила попытки сделать что-то со своими волосами. Зря она отстригла длину, теперь они вились с большей силой, превращая голову в неопрятный шарик. Ей пришлось немного подлатать аврорскую форму, чтобы в будущем можно было её надеть. Пусть она неуютно давила, но кажется, девушка за небольшой период уже привыкла к ней, как ко второй коже. И все же она убрала пока что амуницию подальше, достав из сумки черные брюки и белую рубашку. Это было так странно… Надевать его вещи. Ведь она брала эту старую школьную форму, чтобы Драко мог переодеться, когда прибудет сюда вместе с ней. А сейчас, она накинула белую ткань, бережно застегивая пуговички одну за одной. Штаны и туфли пришлось подогнать по размеру магией. Столько лет работы над планом, и вот она на первом этапе. Возвращение в прошлое только начало пути. С теми знаниями, что у нее есть, сможет ли помешать Темному Лорду захватить магический мир? Или умрет попытавшись? Никто не обещал ей быстрого исполнения всех желаний. Пока она приводила себя в порядок, смогла перекусить небольшим кусочком бисквита, оставшегося еще с прошлого утра. Жуя безвкусный кусок теста, она присела на корточки и залезла рукой в сумку, доставая из нее медальон Слизерина. Уничтожать этот крестраж ей не выпало радости, но она помнит, как Гарри и Рон справились с этим. Помнит, как побито и счастливо в одно и тоже время она себя чувствовала, увидев Рона в тот день. Он так долго отсутствовал, что она смирилась с тем, что он не вернется. Чуть глубже в сумке среди других книг затесался дневник Тома Реддла. В нем еще со второго курса зияет дыра от клыка василиска. Все эти артефакты здесь уже были не нужны, но они напоминали Гермионе через что она прошла, и что ей еще предстоит. Убрав обратно «нужные» вещи, волшебница оглянулась по сторонам. Вечно работающий проигрыватель продолжал звучать, а вот зелье… Оно замолкло. Грейнджер улыбнулась, схватила сумку, встала и подошла к котлу. Огонь был все таким же большим, но жидкость внутри емкости уже не кипела. От желтовато-зеленой субстанции исходил лишь пар. Засуетившись, девушка достала из своей сумки несколько жестяных фляг и большой черпак. Перелить зелье было не трудно — пара минут и у нее есть запас оборотного, которого хватит на две и более недели. Все, кроме одной, фляги девушка убрала в сумку, а после достала белесые волосы и часть из них насыпала в свой напиток. Несмотря на усовершенствованную алхимией формулу, на вкус и запах это оставалось все то же омерзительное оборотное зелье. Сделав три больших глотка, Гермиона прикрыла рот рукой, заставляя себя остановить рвотные позывы. Жидкость словно кусок желе еле скатывалось по глотке, щекоча внутренности. Волшебница откашлялась и почувствовала, как все её тело затряслось, начиная трансформацию. Сначала она увидела руки — более грубые и большие ладони, и вены, шедшие от запястья к локтю. Аккуратно коснувшись волос, она почувствовала короткую стрижку и влажность от геля, с помощью которого шевелюра была зачесана назад. Гермиона почувствовала новую силу в ногах и руках, её мышцы окрепли. И лишь метка пожирателя неизменно красовалась на левом предплечье. Трансфигурировав свою маленькую сумочку в кожаный элегантный портфель, волшебница, направилась на выход из выручай комнаты.

***

Первой остановкой на пути являлась библиотека. Как бы ни хотелось зайти в Большой зал за едой, обед был еще нескоро. «Жаль, что я не взглянула в зеркало…» Эта мысль посетила Грейнджер, как только в заполненном коридоре поймала на себе несколько взглядов. Может, это из-за отсутствия мантии в такой холод? После чего тут же поняла свою ошибку: она шла слишком торопливо и нелепо для Драко Малфоя. Он бы шел более элегантно и с идеально ровной спиной. Аристократы всегда остаются аристократами. Снизив скорость, Гермиона проложила идти к Библиотеке. В кармане брюк уже лежал бесценный лист с пропуском в запретную секцию. Девушка старалась не сталкиваться ни с кем взглядом, не разговаривать, ничем не отличаться от ученика школы. — Эй, Драко! — чья-то рука упала на плечо, и Гермиона остановилась. Сердце застучало с бешеной скоростью. Тише. Ты знаешь его. Ты знаешь, что говорить, просто включи голову. Справа показалось лицо друга, лицо человека, который всегда весело шутил и смеялся громче всех над её шутками. Темнокожий юноша почти не отличался от своей взрослой версии, только синяк под глазом казался ей неуместным. В будущем, он лечил, а не наносил травмы, она сама обучала его некоторым целительским заклинаниям. — Забини, я тороплюсь, — она впервые услышала, как её голос трансформировался в мужской и низкий. Пришлось немного откашляться, чтобы не хрипеть. — Вечно ты торопишься, — усмехнулся Блэйз, продолжая сжимать плечо друга, — Я думал, у вашего высочества найдется пара минут на перекур между важными делами, — сыронизировал слизеринец, уже оттаскивая друга в сторону коридора, ведущего на улицу. Гермиона понимала одно, насколько бы она ни была посвящена в школьную жизнь этих подростков, она не сможет поддержать диалог обо всем, что сейчас на уме у Блейза Забини. — Идем, Малфой, Нотт кинул меня ради девчонки с пуффендуя, похоже когтевранки ему наскучили, — юноша продолжал тянуть Гермиону в сторону улицы. Она выдохнула и резко остановилась. — Слушай, мне сейчас не до твоих слезливых историй, — она скинула руку парня со своего плеча, — Иди пожалуйся Паркинсон, может, у нее есть на это время, а мне нужно идти, — девушка сжала пальцами кожаный ремень портфеля. — Иди-ка ты в задницу, друг мой, — рассердился брюнет, а потом уже тише продолжил, — Слушай, если это опять из-за отца, то ты можешь идти по своим делам и отталкивать людей, которые готовы тебя выслушать, а можешь, просто поговорить об этом и мы все уладим, — юноша засунул руки в карманы и попытался посмотреть другу в глаза. В сердце Гермионы что-то екнуло. Блейз был действительно почти единственным человеком, которого она могла бы назвать настоящим другом Драко. Так она могла бы описать Блейза Забини со стороны: верный, преданный, добрый, веселый, одинокий и, конечно, отчаянный. Может, в будущем все было сложно, может, было слишком много факторов, не позволяющих людям быть теми, кто они есть, верить не тем, кому надо бы, но сейчас все еще не так запутано. Сейчас они просто дети. — Все в порядке, — она заставила себя посмотреть в глаза Блейзу холодным взглядом, — Я просто занят, и если бы мне был нужен сеанс психотерапии, обязательно обратился бы к тебе, — не став дожидаться ответа, Грейнджер двинулась в обратном от улицы направлении, не желая смотреть на разочарование, окутавшее лицо Забини, который одиноко двинулся в сторону двора. На паре оставшихся поворотов до библиотеки девушке повезло, и она не встретилась больше ни с кем, кто знал бы Драко или рискнул с ним заговорить. На входе в знакомое помещение, её как всегда встретила добродушная Мадам Пинс. Вот только Гермиона не учла, что добродушие она проявляла не ко всем студентам. Женщина с миловидными чертами лица, острым лисим носом и выпуклыми скулами была одета в свою излюбленную черную мантию и шляпу, похожую чем-то на заостренный конус. Она как всегда сидела за приемной стойкой библиотеки. Вокруг нее в воздухе левитировали книги, и перо, которое вело учет отданной и возвращенной литературы. — Здравствуйте, Мадам Пинс, — на голос Драко, женщина подняла глаза от стола и посмотрела на юношу строгим взглядом. — Мистер Малфой, наконец решили вернуть часть учебников? — волшебница вернула свое внимание на записи. — Скорее взять на изучение еще парочку, — длинными пальцами Гермиона подцепила из кармана брюк свое разрешение на посещение запретной секции и протянула его женщине. Та взяла его костлявой рукой и пробежалась глазами по написанному. — Похвальное рвение, вот только профессор Снейп слишком жалует Вас допусками в запретную секцию, юноша, — сложив бумагу пополам, она вытянула руку к ученику, — Вашу палочку пожалуйста. Грейнджер спокойно вытащила древко из портфеля и положила его на деревянную стойку перед библиотекаршей. — Patefacio sursum, — произнесла Пинс, взмахнув своей палочкой, а после того как слизеринец забрал древко со стойки, указала рукой вбок, явно приглашая ученика самому найти дорогу. Для Гермионы это не составило труда, она наизусть выучила все пути в библиотеке, все повороты и разделы с книгами. В помещении звучали шепотки с разных сторон, раздавался скрежет пера о бумагу, небольшие светильники озаряли столы и полки с книгами, хотя сейчас был день, и света из окон вполне хватало для освещения. Впереди показался проход в запретную секцию. Тяжелая цепь с замком украшала застекленные полупрозрачные двери. Девушка приложила палочку к замку, и он открылся, а двери приглашающе разъехались в стороны. В этой секции было темнее, поэтому светильники действительно были нужны. Возможно, самим фолиантам здесь нужна была темнота, или профессора решили, что в темные помещения не будут пытаться пробраться первокурсники и второкурсники. Медленным шагом Гермиона прошла к интересующим её книгам: «Темная магия и артефакты». Не своей рукой она легким движением провела по корешкам книг, в которых хранились страшные знания. В свое время Драко искал книгу Юстаса Бёрка, чтобы усовершенствовать свои познания в алхимии, и ему это почти удалось. Именно в его гримуаре они нашли первое упоминание о заклинании, которое сможет победить смерть или истлеть душу. «Все бы было намного проще, если бы в его книге был список используемой литературы…» — эта мысль почти насмешила девушку. Спустя два часа нескончаемых поисков, она не нашла того, что искала. Было ожидаемо, что даже, если эта книга находилась в Хогвартсе, вряд ли бы её держали здесь. А если, найдя этот фолиант в свое время, Реддл все-таки избавился от него сразу же, как прочел о крестражах? Что тогда? Грейнджер встряхнула головой, протерла подушечками пальцев глаза и продолжила читать, сидя в темноте запретной секции. «Темная магия чаще всего связана с кровью волшебника, творящего ее. Всю силу и всю боль от произнесенного заклинания или совершенного ритуала темный маг берет на себя. Есть более сложные обряды, для которых кровь — почти не имеет значения. Темная магия может творится с использованием частиц души». Бывшая гриффиндорка остановилась на последних абзацах книги, которую держала в руках. До этого ей попадалась информация о темных религиях, об истории запрещенных заклятий и их разновидностях, множество книг о воскрешении и некромантии, о силе природного воздействия на темные артефакты, но сейчас… Ей на секунду показалось, что она совсем близко к разгадке. «Душа — главный источник энергии, как в светлой, так и особенно в темной магии. Есть заклинания-зеркала, которые полностью отражают друг друга. Например такое, как «Экспекто патронум». Данное заклинание в обычном понимании означает «ожидаю защитника», но если прибегнуть к темной магии, можно вызвать своего «слугу» или «послушника», произнеся «Мортмордре». Многими магами и ведьмами доказано, что сила данного заклятия заключена в привязке множества душ к одной единственной, которая впитывает в себя их силу и магию». Гермиона глухо выдохнула, заметив рядом с этими строками чью-то надпись. Чернила почти выцвели, половины слов не разобрать, но девушка все равно знала автора этой приписки. Том Реддл был здесь, читал эти же книги, превращая знания в оружие массового поражения. К сожалению, ничего дельного в этой книге больше не нашлось. Ритуал создания крестража был описан лишь поверхностно, без каких-либо деталей, или возможных советов по дезактивации данного заклятья. Может, нужно было найти гримуар постарее, чтобы добиться успеха? Чем больше времени она проводила в библиотеке, тем меньше у нее оставалось надежды, но, к счастью, у нее как всегда был план «Б»: Диадема Кандиды Когтевран должна быть спрятана среди этого хлама в выручай комнате. Пока что — это единственный крестраж, из существующих в этом времени, до которого будет легче всего добраться. Девушка с помощью магии вернула большую часть книг на свое место, а часть из тех, что её заинтересовали, убрала в сумку, наложив на них чары, чтобы когда она покинула библиотеку, не сработал сигнал тревоги. Выносить книги из запретной секции ученикам строго настрого запрещено, но ведь она уже не ученица этой школы, верно? На выходе она не попрощалась с Мадам Пинс, лишь предупредила, что вернется в скором времени. На середине пути к выручай комнате желудок скрутило с новой силой, и Гермиона вспомнила, что она все еще живой человек, которому нужно есть и пить. Поэтому она уже не смогла заставить себя вернуться в свое укрытие, а развернулась, и зашагала в Большой Зал.

***

Очередной учебный день длился как будто бы дольше чем обычно, но вечер с каждой минутой бесповоротно наступал, и каждому ученику школы хотелось поскорее завершить обучение и после последней пары направиться по своим делам. В коридорах Хогвартса шумных и заполненных детьми, сейчас было свободнее и менее оживленно. Раз в несколько минут проходили группы студентов из разных факультетов, обсуждая что-то свое или громко смеясь. Двое же стояли недалеко от поворота к лестнице, ведущей наверх к кабинету прорицания. — Предлагаю сегодня отменить для Слизерина факультатив по древним рунам, — Тео оперся на каменную стену и наблюдал из-за угла за тем, не идет ли кто из преподавателей. Сегодня был пасмурный день, но дождя не предвиделось и было достаточно душно, поэтому Нотт скинул с себя мантию, перевесив её через ремень кожаной сумки, в которой хранил учебники. До начала факультатива оставалось еще десять минут, а значит есть ровно столько, чтобы по-тихому спрятаться в подземельях или отправиться в Хогсмид. — Ты действительно еще собирался идти к профессору Дромгул? Она же сама не понимает, что вылетает из её прелестного ротика, — Блейз пихнул друга плечом и засунул руки в карманы брюк. Он так же, как и его однокурсник, скинул с себя мантию, но повесил её не на свою сумку, а на сумку Тео. — Противнее фразы я еще не слышал, — Нотт скривился и закатил глаза, отвлекаясь от коридора и поворачиваясь к другу. Они оба были в белых рубашках, с идеально выглаженными манжетами и аккуратно завязанными галстуками. Только у Блейза черно-зеленая змейка ткани была затянута немного слабее, чтобы можно было расстегнуть первую пуговицу рубашки. — Как по мне, она симпатичная, ну уж точно милее Макгонагалл, — Блейз пожал плечами, сверкнул оскалом улыбки и устремил взгляд куда-то в сторону, — Тем более мне нравятся рыжие. — Во-первых, фу, — засмеялся Теодор, убирая от своих глаз кучерявый локон, — Во-вторых, любой милее этой старухи, хотя Дромгул просто использует на себе заклятье сохранения молодости, ей явно больше лет. — Ну, что, мы идем на мост? — их бестолковую беседу прервал Драко, подкравшийся со стороны кабинетов прорицания, проход к которым должен был караулить Тео. — Друг мой, я думал, что ты вновь будешь весь вечер пропадать где-то, а потом найдешь отличное лживое оправдание! — саркастично изумился его появлению Забини. Он был еще зол на него за сегодняшнюю стычку, но присутствие Тео смягчало углы. — И правда, Драко! Выбиваешься из расписания, — подыграл Нотт. — За последние дни мы виделись от силы четыре раза. Я не слышу, когда ты возвращаешься в общую спальню, не слышу, как уходишь. Ты нашел подружку, и скрываешь её от нас, потому что боишься кровавой расправы Паркинсон? Малфой хмыкнул и немного вытащил руку из-под края мантии. — Вы можете дальше издеваться, либо заткнетесь и пойдёте со мной на мост. А там уже получите вознаграждение за свои прикусанные языки в виде огневиски пятнадцатилетней выдержки, — вытянув руку из-под мантии еще больше, он показал друзьям бутылку элитного напитка. — Ты что-то говорил, Блейз? — Теодор просветлел, походя к блондину, и начал потирать ладони друг о друга в предвкушении. — Нет, Тео, мне казалось, что это ты болтаешь без умолку, — оторвавшись от стены, юноша присоединился к друзьям. — Уже лучше, — блондин улыбнулся и отвернулся от парней, наметив путь на улицу, где они останутся незамеченными. В этот раз парни не нашли свою вечную спутницу — Пэнси Паркинсон, но это их не расстраивало. Иногда девушка была чересчур прилипчивой и надоедливой, отчего хотелось побыть в мужской компании. Они покинули здание и свернули на небольшую тропинку к мосту. — Решил таким образом искупить то, что пропадал неизвестно где все эти дни? — поинтересовался Забини, пнув гравий носком ботинка, — Мог бы хотя бы предупредить, мы бы не ждали тебя в общей гостиной холодными ноябрьскими ночами, — перепрыгнув через грязь, уточнил он. — Был занят. К тому же похоже я заболеваю, пришлось по вечерам посещать лазарет, Помфри без конца пичкает зельями, — слова словно мед вытекали изо рта. Юноша верил во что говорил, но если у него переспросят, он вряд ли вспомнит свои же слова. — Да и вообще, что пристали? Настроение напиться, — в конце концов бросил Малфой, большими шагами продолжая путь. Блейз с сомнением посмотрел на друга. Когда он встретил его сегодня, никаких признаков болезни не было. Хотя он и сейчас выглядит здоровым. Больше похоже, что он просто нарциссичный мудак. — У меня такое настроение каждый день, но я очень редко воплощаю его в жизнь, — скорбно пробубнил Тео, отчего парни прыснули смехом. Когда компания уже вступила на крытый мост, то они заметили недалеко от них силуэт. Кто-то сидел, свесив ноги вниз. Приближаясь к человеку, они начали узнавать женскую фигуру и белые длинные волосы. Полумна болтала ногами, под которыми простиралось огромное пространство, внизу шумела река, а развязанные шнурки на кроссовках девушки намекали на то, что в любой момент она может безвозвратно потерять один из пары. — Не повезло нам, лунатичка пришла сюда первой, — Блейз закатил глаза, притормаживая. — Первой и уйдет, — Малфой в отличие от друга не сбавил шаг. Они подошли вплотную к сидящей фигуре и остановились около нее. — Хм, — девушка задумчиво повернула на них голову, — У Вас сейчас должен быть факультатив по древним рунам, — после этой фразы она вновь обратила свой взгляд в сторону красивого пасмурного неба. — А у тебя пары по алхимии, ты на них не опаздываешь? — Тео локтями оперся на деревянную перекладину моста прямо над головой Лавгуд. — Если бы они были, то и Драко был бы сейчас там, — продолжая болтать ногами, Луна пожала плечами, — Ты никогда их не пропускаешь, это единственный предмет, на который ходишь в любом случае, — парировала пуффендуйка. Малфой встал позади Нотта и пихнул его в плечо, намекая на то, что он сморозил бред. — Мерлин, Лавгуд, я бы слушал твой ангельский голосочек вечно, но нам надо с парнями обсудить мальчишечьи дела, ты тут не к месту, — сдался Забини и сел рядом с волшебницей, свесив ноги вниз. Он взглянул на нее своими обворожительными карими глазами, быстро заморгав, отчего Теодор проглотил смешок, чтобы не мешать его обольстительному плану. Он бы точно сработал, если бы на лице Забини не красовался огромный синяк. — Ты говорил, что тебе нравятся рыжие, — напомнил Блейзу Тео и поднял в усмешке уголок губ. — Блондинки тоже ничего, — слизеринец подмигнул пуффендуйке, — Так что, дашь нам с парнями посекретничать? — А как же Пэнси Паркинсон? — спокойным голосом произнесла Полумна, заправив за ухо белую прядь, чтобы та не мешала ей, и от ветра не попала в глаза. — А что с ней? Её тут нет, — Драко, нахмурившись, переглянулся с Тео. — Странно, — волшебница обернулась на собеседников, будто не веря их словам, — Она уже должна быть здесь, — Луна вздохнула, спокойно отодвинулась назад и осторожно встала со своего места, поправляя мантию, — Значит, я права, вы пришли рано. Но ничего страшного, я тоже уйду раньше и она скоро придет, — девушка нагнулась, заправляя шнурки внутрь своих голубых кроссовок, — Знаете, красный мох, если натереть его о кору ивы, становится отличной закуской с спиртному, — блондинка улыбнулась и последний раз взглянула на природу вокруг, — Только не ешьте слишком много, иначе все плохо закончится, — загадочно проговорила девушка, уже идя в сторону школы. Парни удивленно посмотрели ей вслед. — Чокнутая, — шепнул Блейз и откинулся назад, ложась спиной на деревянное покрытие моста, подложив под голову руки. Малфой нахмурился. Он привык к неадекватности некоторых своих однокурсников и идиотизму студентов с других факультетов, но это был край шизофрении. — Пора переставать пить без дезилюминационных чар или сменить место, а то уже все в курсе, что мы распиваем здесь алкоголь, — Теодор встряхнул головой и присел рядом с темнокожим парнем, перед этим кинув вниз мантию, чтобы не испачкать брюки. — Хотя в чем-то она права… Драко вопросительно выгнул бровь, и Тео кивнул туда, откуда они пришли. Обратив туда свой взгляд, блондин заметил, что недалеко от входа на мост столкнулись две девушки. — Смотри куда идешь, придурошная, — съязвила Паркинсон, фурией проносясь мимо Полумны, которая в свою очередь лишь улыбнулась в ответ. Громкий стук каблуков рассеивался на открытом пространстве и был похож на приглушенный стук метронома. — И вы, сволочи, даже не позвали меня с собой! — подойдя к друзьям, начала Пэнси, вставая в свою излюбленную позу, уперев руки в бока. — Откуда Лавгуд узнала, что ты придешь? — Блейз приподнялся опираясь головой на локоть. — Кто? — Паркинсон сморщила лоб и поджала губы. Она явно дала понять, что не понимает, о чем он или не хочет продолжать разговор. Брюнетка ткнула носиком туфли Тео в бедро, и слизеринец послушно сдвинулся, чтобы подруга могла занять место на его мантии. — Наверняка подслушала в дамском туалете, — шепнул Теодор, подмигнув другу, отчего оба засмеялись. — Мы тебя не нашли, и решили, что как только не увидишь нас на факультативе, то сама придешь сюда, — соврал Драко, решив, не развивать тему с пуфиндуйкой. Он наконец позволил себе присесть и вытащить из-под мантии спрятанную бутылку с огневиски, — И вот, ты здесь, — парень с помощью магии откупорил пробку. — Ненавижу лекции Дромгул, — Паркинсон закатила глаза, делая вид, что поверила словам друга, — Тем более у меня есть интересная новость, — ухмыльнулась девушка. Блондин сделал первый глоток, и огневиски обожгло ему гортань. Приятный жар расползся по груди, после чего слизеринец передал бутылку в протянутую руку Тео. — Мы виделись буквально сорок минут назад, где ты успеваешь узнать новости? — Блейз вновь откинулся назад, принимая лежачее положение, а его ноги все еще свисали с края моста. — Иногда можно поприсутствовать хотя бы на начале лекции, — Пэнси отобрала бутылку с алкоголем из рук Нотта, в момент пока он пил. Рывок получился настолько сильный, что пара капель, не успев попасть в рот, разбрызгались на белую рубашку юноши, который тут же закашлялся. — На факультатив заглянула эта жаба, профессор Стебель, и недостаточно тихо узнавала, не приходил ли Снейп, ведь он не досчитался нескольких достаточно серьезных ингредиентов, — девушка издала стон наслаждения, после большого глотка алкоголя и передала бутылку Забини. — Значит, ты был прав! — хмыкнул Блейз, до которого наконец-то дошла очередь выпить, — Грязнокровка украла что-то ценное. Настолько, что Снейп зашевелился. Малфой на секунду застыл. Он с трудом вспомнил, о чем они говорят. Подсобка … Кто-то прячется там… Запретная секция. Почему его так заинтересовала эта кража? При чем тут Грейнджер… — Нет, я ошибся, — будто против воли произнес юноша. Друзья посмотрели на него с удивлением. — Это был кто-то с Когтеврана, — в подтверждение своим словам блондин кивнул, — Вы же сами видели, что грязнокровка была в Большом зале, — Блейз передал бутылку Драко, — Похоже Когтевран хорошо овладел чарами гламура, — блондин отпил большой глоток огневиски и немного скривился. — Они замаскировались под Грейнджер? — снисходительно посмеялась Пэнси, — О гламуре можно и не заикаться. — Задница у нее ничего, — Забини наконец, целиком забрался на мост и сел спиной к перекладине, чтобы смотреть на друзей. — Ради Салазара, найди себе уже девушку, Блейз, а то так скоро будешь на Хагрида бросаться, — Нотт согнул одну ногу в колене и оперся на нее рукой. — Ты меняешь их каждый день, и чем это лучше? — Блейз улыбнулся уголком губ, и у них начался спор про отношения, чувства и кого они бы затащили в свою пастель. Малфой повторно отхлебнул из бутылки и отдал на растерзание слизеринцам. Язык немного онемел, тело расслабилось. Дождь, смешанный с мокрым снегом, все же начал идти к середине вечера, мелкой дробью забарабанив по крыше моста. Ребята долго сидели там, пока алкоголь расширял их улыбки, делал смех громче и все больше подогревал интерес к бурным обсуждениям. Обстановка казалась Драко знакомой. Он почувствовал, будто уже был здесь, был в этом моменте, слышал все эти слова и также, как и сейчас, лежал с закрытыми глазами на коленях Пэнси Паркинсон, которая прохладной рукой касалась его лба. — Отец говорит, что будет война, — голос Малфоя был тихим и охрипшим после долгих разговоров и громкого смеха. Блейз тут же повернул голову на друга: значит, мысли об отце все также мучают Драко, как бы он от них не открещивался. — Мои родители этого не обсуждают, — Пэнси пожала плечами, — Их больше волнует сколько тысяч галеонов в очередной раз уйдет на переоформление гостиной, — она улыбнулась, возможно, даже искренне смеясь над своими родственниками. — А моя мать уверяет, что если что-то начнется, мы уедем в Канаду, — Забини придерживал пальцами волшебную палочку, из которой выползали небольшие потоки магии, создававшие купол, защищающий их четверку от дождя. — Ни за что бы не согласился. Как по мне, Канадцы просто идиоты. Это, наверное, единственная страна, позволяющая волшебникам добровольно отдавать свои силы маглам, — Нотт был самый пьяный из всех, поэтому его фраза прозвучала немного скомкано. — Кого волнуют чьи-то предпочтения, если на пороге война, Тей? — возмутился Малфой, — Я бы не раздумывая свалил из Лондона и тем более из Англии, — слова прозвучали настолько пьяно и честно, что Пэнси затаила дыхание. Последнее время, ей редко удавалось поймать Драко в умиротворенном состоянии. Будь он трезв, и если бы эту фразу произнес кто-то другой, он бы обязательно вступился за отца, обязательно бы был на стороне Темного Лорда, но сейчас… Он был собой… — Я бы сбежала с тобой, — шепнула Пэнси, поправив подушечкой пальца белые волосы парня, который лежал на её ногах. Малфой либо не услышал этого, либо решил не реагировать на её фразу. — Да, Драко, — тоненьким голосом заговорил Тео, — Забери и меня с собой, я буду тебе помогать, ласкать и буду верным, — пьяно передразнил он подругу, после чего тут же словил яростный взгляд Паркинсон. — Темный Лорд уже начинает брать власть в свои руки, — со знанием дела продолжил Малфой, — Он не даст никому уйти добровольно. Если ты живой, то должен быть на его стороне. И мы будем. — Выбор без выбора… — мрачно произнес Блейз и слегка пнул ногой пустую бутылку из-под огневиски. — Я слишком пьян для этого разговора, — Нотт отрицательно замотал головой, — Может, найдем красного мха? — Так, дружище, если ты решил закусывать чем-то подобным, значит, нам пора в подземелья, — усмехнулся Забини, медленно вставая со своего места. — Я бы еще посидела, — подала голос Пэнси, смотря на Драко, все еще лежащего с закрытыми глазами. — Никаких еще, если уходим, то все вместе! — воскликнул Тео, взмахнув рукой, пока Блейз старательно пытался поднять друга на ноги. — Нам действительно пора, — Малфой наконец разомкнул веки и принял сидячее положение. — Придем еще позже, и портрет доложит Снейпу, что мы нарушили комендантский час. — До сих пор не понимаю, зачем его опять ввели, — с досадой произнесла девушка, поправляя юбку, аккуратно поднимаясь с мантии Тео. — Чтобы ученики не нарвались на дементоров, — Блейз перекинул руку Нотта на свое плечо, чтобы друг мог на него опереться. — Дамблдор просто глуп и стар, — блондин провел рукой по волосам и сделал глубокий вдох, поднимаясь на ноги и чуть качнувшись, — Нужно защищать школу не снаружи, а изнутри… — в этот момент Драко прикусил язык. Он понял, что только что чуть не проговорился о своем задании. — Пошли, дождь усиливается, — поторопила друзей Пэнси, и четверка двинулась в сторону замка.

Дата: неизвестно Год: 2001

«Департамент Министерства Магии. Кабинет для допросов № 302А.

Третья временная линия»

В Разуме Гермионы Грейнджер был полный порядок. Её воспоминания, аккуратно сложенные по полочкам, размещались в подобие библиотеки, размерами подходящей на библиотеку Хогвартса. Драко окружили исполинские шкафы, битком набитые книгами разных цветов. К его удивлению, все они были разложены по алфавиту. Юноша двинулся вперед, рассматривая полки: каждая книга подписана, но будто бы буквы были перевернуты и расплывались в глазах. Малфой никогда не страдал дислексией, но почувствовал себя беспомощным, когда понял, что не может прочитать ни одно название. Полки уходили куда-то наверх, подпирая невидимый потолок. Паркет под ногами не издавал ни звука, в отличие от обложек, от которых исходили тихие неразборчивые голоса. Когда блондин попытался взять одну из книг — вся библиотека завибрировала, а пальцы обожгло, словно он коснулся открытого огня. Защита на разуме этой девушки поражала: в ту же секунду, когда вибрация завершилась, с огромным шумом откуда-то сверху съехали сотни решеток, перекрывающие стеллажи. — Сопротивляйся, ведьма, но от меня ты ничего не скроешь, — усмешка коснулась лица Драко. Он закрыл глаза и применил невербальную магию, лишь тише шепнув, — Легилименс, — он схватился пальцами за ближайшую раскаленную решетку. Крик боли смешался со скрежетом железа, библиотека вновь затряслась, но в этот раз, волшебник крепко сжал металлический прут. Звук, отдаленно доносящийся из книг, стал громче в несколько раз, так что Драко смог различить несколько фраз. … В этом ты гребаный Пикассо … Женский голос, похожий на тот, что он слышал в комнате для допросов. Её голос. … Я предупредила тебя, чтобы доказать, что доверяю, но кажется тут я ошиблась… В каждой, из услышанных фраз, он слышал ее обращение к нему, переживал эмоции переполняющие ее в тот момент. … И это справедливо, Драко. Никто никому ничего не должен. Такая была сделка… Обрывки, еле разборчивые слова, остатки чувств, следы боли вместе с чем-то перемешанным с ней. И резко, все прекратилось. Малфой почувствовал себя нехорошо, когда очутился на входе в грязную квартиру. Она была магловской, все в ней выдавало быт обычного человека. Огромный диван и шкаф с правой стороны были перевернуты, двери в комнаты раскрыты нараспашку или выбиты. Здесь скопилось столько пыли, что она превратилась в пелену, светящуюся мелкими частицами на солнечных лучах, пробивающихся сквозь окно. Все в этой квартире было серым и невзрачным. Осколки посуды и ваз валялись на полу вместе с засохшими сгнившими цветами. Молодой человек прошел вдоль сломанных вещей, и обратил свое внимание на единственную закрытую дверь слева от него. Стена рядом с ней была завешана фотографиями, которые не двигались. Первой попалась на глаза та, где была девушка с длинными кучерявыми волосами и рыжеволосый парень, черт бы побрал Малфоя, если бы он не узнал в нем Рона Уизли. Эти двое улыбались друг другу, стоя на фоне Лондонского моста. На еще одной из многочисленных картинок Гарри, Рон и, так называемая, Гермиона сидели на трибунах какого-то, по-видимому, магловского спортивного матча. Они втроем с открытыми в крике ртами и поднятыми вверх руками казались счастливыми. Еще одна фотография заставила Драко вздрогнуть: на ней он узнал самого себя, обнимающего Грейнджер за талию. Она была в красивом платье, а он в элегантном костюме. На заднем плане как будто танцевали люди, но никто из них не обращал внимания на странную парочку. Момент, запечатленный на фото, был не таким живым, как на тех, что Драко рассматривал до этого. Здесь оба выглядели бесцветными статуями, застывшими вне времени и пространства. Взгляд юноши прикован куда-то ниже опущенных глаз улыбающейся девушки, руки которой лежали на его плечах. Малфой подошел ближе к стене и снял с нее рамку с этой фотографией. Щелчок. Запертая дверь открылась. Волшебник нахмурился и отложил фотографию на тумбу, где стояли старые бутылки из-под спиртного, и слегка толкнул дверь, чтобы зайти в комнату. Там все было яркое. Кровать с фиолетовым пледом на ней и легкие нежно-голубые занавески, которые колыхались, будто из-за открытого за ними окна. Помещение не было просторным, но в нем чувствовалась свобода. Юноша переступил порог, и только сейчас почувствовал сильное давление в голове. Горячая капля крови вытекла из носа, падая на пол. Бледной рукой, Драко вытер кровь над губой и сделал еще шаг вперед. — Дорогая, ты все вещи собрала? Он обернулся, но не увидел за спиной женщину, произнесшую фразу. — Мне осталось только найти Живоглота! Блондин вновь вернул взгляд к кровати, и увидел на ней девочку лет четырнадцати. Она сидела с ногами на кровати и читала какую-то большую книгу. Её волосы растрепанно лежали на плечах спускаясь вниз. На девочке была форма Гриффиндора. — Гермиона! — Уже иду! Юная волшебница оторвалась от книги и подняла глаза, тут же приобретая испуганный вид. — Малфой? Драко в эту же секунду вышвырнуло из сознания пожирательницы ударной волной. Большую часть воспоминаний просмотреть не удалось, а бонусом к этому провалу стало то, что голова загудела так сильно, что Драко еле удержался, чтобы не схватиться за нее. Гарри сидел рядом с пленницей, и по нему нельзя было сказать, что что-то не так. Серьезное, озадаченное лицо. Он зол. За годы, проведенные вместе, Дарко смог научиться читать друга, как открытую книгу. Разум девушки оказался настолько витиеват и сложен, что ориентироваться в нем было непростой задачей. Непоследовательные воспоминания, прошлое, настоящее и еще что-то отдаленно похожее на темные пятна и закрытые двери. Поттер откинулся на стуле и прикрыл глаза, убирая палочку, которую сжимал в руке, в кобуру. — С ума сошел, Малфой? — юноша так знакомо растрепал рукой волосы на затылке. — Ты пробыл в её сознании больше получаса, — Гарри вот вот выйдет из себя. — Полчаса? — аврор сощурился от пульсации в висках и ощутил, как сильно горят ладони. Он взглянул на них и заметил ожоги точь в точь повторяющие следы от раскаленных решеток в разуме девушки. — А если бы ты ей мозги расплавил? — брюнет чертыхнулся и взмахнул руками, — Мне пришлось магией поддерживать её жизнеспособность. Гермиона выглядела умиротворенной или полуживой. Было сложно понять по её состоянию. Она лежала лицом на столе без сознания. Либо заклинание умиротворения все еще хорошо действовало, либо дела совсем плохи. — Мне показалось, что я пробыл в её голове не больше десяти минут, — Драко с силой закрыл глаза, а после также с силой их открыл. Мутная картинка никуда не делась. — Я пытался вывести тебя из этого состояния, когда у тебя пошла кровь, но ты крепко там засел, — Поттер оперся локтями на стол и прикрыл лицо ладонями. — Защита очень сильная, — Драко почувствовал на губах собственную солоноватую кровь, — Мне не удалось пробиться к нужным воспоминаниям. По сути, я ничего не узнал, кроме того, что это действительно Гермиона Грейнджер. Гарри опустил руки на стол и выгнул бровь. — Я помню ту девочку, Драко, и помню, как палочки всего Хогвартса поднялись вверх на её похоронах, — юноша неверяще замотал головой. — Она что-то говорила про доказательства, что в ней? — взгляд блондина опустился на маленькую сумочку из бисера, которая лежала по центру металлического стола. — Тео принес её мне до того, как мы поняли, что ты сильно влип, — раздраженно произнес юноша. –По мне так, обычная вещица, что она может в ней хранить такого важного — задумался Драко и подтянул рукой сумку к себе. — Не пытайся, она зачарована, — Гарри встал и аккуратно приподнял девушку со стола и переместил её целиком на стул. Её голова тут же расслабленно опустилась на спинку. Глаза все еще закрыты, лишь учащенный пульс выдавал в ней жизнь. — Где наш лекарь, может, она поможет ей? — не обращая внимания на друга, спросил Малфой. — Вряд ли Джинни будет гореть желанием помочь. Пожиратели похитили, и возможно, убили её брата. Так что сами справимся, — возразил Поттер, — Но за свой зад можешь не беспокоиться, я сказал Тео подождать, когда ты придешь в себя и вызвать Уизли, чтобы она тебя осмотрела. Малфой хмыкнул и вернул взгляд от друга к сумке. Обычный замок, следов магического воздействия волшебник не почувствовал. Пальцами он аккуратно ухватился за металлическую застежку, потянул, и она поддалась. — Зачарована, говоришь? — улыбка окрасила его лицо. — Странно, как ни пытался, на нее не действовало ни одно контзаклинание, а ты просто открыл ее? — нахмурился Поттер и сел обратно в кресло. Драко залез рукой в маленькую сумочку, и понял, как же их заключенная могла достать из нее доказательства. — Заклятье незримого расширения, умно, — констатировал он и заглянул внутрь. — К сути, Малфой, есть что-нибудь? — заинтересованно спросил брюнет. — Книги, одежда, склянки со снадобьями, — бормотал Драко, в поисках чего-то стоящего, — Подожди-ка… Парень потянулся и достал альбом из сумки, положив его на стол. Поттер тут же открыл его, и наткнулся на фотографию: три человека, трибуны, цветные шарфы. — Я уже видел её, Гарри, — подал голос Драко, — У нее в голове есть точно такая же.