Cyberpunk: Эвтюмия - Катарсис

      Твёрдая подошва тяжелых ботинок с одинаковой периодичностью касалась пола. Большей тяжести придавало тело, под завязку напичканное имплантами. С каждым шагом звук расходился эхом по залу, разбивая сформировавшуюся тишину после перестрелки.              Повреждённый холл с разрушенной техникой остался позади. Помимо поломанных серверных стоек здесь и там лежали трупы охраны Ёринобу — неприятное зрелище. Всё придётся восстанавливать после того, как мы разберёмся с родственником.              Я поднялся по короткой лестнице и подошёл к двери на противоположной стороне зала. Рядом с этим местом ранее Смэшер припрятал пулемет. Выброшенное оружие валялось рядом с лестницей. Дверь была закрыта — пришлось открывать с помощью взлома.              Когда путь стал свободен, передо мной открылся последний коридор, ведущий к кабинету Ёринобу. Я позволил себе оглядеться. Справа, сразу у входа, располагался ресепшен, где в обычное время сидела секретарша. С противоположной стороны была лаунж-зона с бежевыми креслами и низким чёрным столиком, на котором стоял полупустой стакан с остывшим чаем; свет из широкого окна ложился на их подлокотники. Вдоль стен стояли растительные террариумы за толстым стеклом — аккуратные миниатюрные сады, в которых ещё чувствовалась старая забота сотрудников.              Меня позабавило звуковое сопровождение: едва различимое чириканье, записанное на фоне, в холодных стенах штаб-квартиры нелепо дополняло имитацию садов за стеклом. Этот контраст — зелень в стекле и гул техники вокруг — делал место одновременно уютным и чужим.              Перед тем как идти дальше, я зашёл за стойку ресепшена. Там меня удивила женщина в строгом костюме, которая опасливо отползла к стене и широко смотрела на человека в броне Арасака. Она понятия не знала за какую я сторону в этом конфликте.              — Сиди молча.              Я остановился около решетки, за которой спрятан терминал. На всякий случай вскрыл изолированную подсеть и потратил секунд десять, чтобы связать её с общей сетью штаб-квартиры. Если бы у меня был такой доступ заранее, не пришлось бы попадать под внезапную атаку Смэшера с его людьми. Взлом прошёл быстро — рутина, отработанная до автоматизма — и камеры тут же открыли мне вид на кабинет и другие комнаты, соединённые с залом позади.              Больше не предвидеться опасностей. Рядом осталась секретарша, пару работников, спрятавшихся в отдельном помещении позади, ну и тот, кто заварил кашу.              Я был уверен, что один Ёринобу не в силах причинить мне вреда, но не исключал возможности, что в его кабинете кто‑то ещё остаётся. Теперь, имея доступ к камерам, ситуация прояснилась: он был один. И даже не держал в руке оружия.              Хорошо. Поговорим один на один, прежде чем придёт Ханако. Я и так собирался наведаться к нему в одиночку: наша наёмница была покоцана и явно не хотела ввязываться в разборки с Арасака, а бывший телохранитель Сабуро в коротком разговоре признался, что, вероятно, убил бы Ёринобу при личной встрече.              Этот человек убил того, кого должен был защищать Горо, а после обвинил телохранителя в предательстве корпорации. На подобное сложно закрыть глаза.              Хотя, если честно, намерения убить Ёринобу испытывали не только Горо. Я на время простил ему прошлые попытки вставить палки в колёса и подставлять нас с Люси — понимал, что придётся работать вместе под флагом одной корпорации. Но этот сукин сын замышлял завалить совет директоров; в списке целей находились не только Ханако, но и я. Достаточно причин, чтобы избавиться от неудавшегося наследника корпорации.              Я задержался на мгновение у терминала, просматривая кадры по второму кругу. Можно идти. Я окинул взглядом секретаршу, проверил оружие в кобуре и шагнул к двери, ощущая холод от стеклянных террариумов и сухой запах пыли, которую принес с собой разрушенный зал.              — Так и быть, подожду Ханако, — тихо сказал я, предпочтя не торопить вынесение смертного приговора. Тем более меня настоятельно просили не трогать её брата. С этими словами я встал перед дверью; она как раз разъехалась по сторонам и открыла проход по моей команде.              То, что открылось передо мной, не произвело впечатления. Те же террариумы с растениями, те же предметы декора и зоны отдыха. Цвета и пропорции слегка отличались от того, что я видел в коридоре. Порядок в вещах, но никакой роскоши: оформление было аккуратным, но без показной помпезности.              Единственное действительно привлекающее взгляд вошедшего внутрь — это огромные экраны вдоль стены, которые сразу бросались в глаза, как только переступил порог. Это и неудивительно: они занимали центральное место комнаты. И впечатляла не сама техника, а информация на ней: десятки экономических графиков с подсказками о скрытых связях и потоках капитала, карта мира с отмеченными сферами влияния крупных корпораций и целый поток мелких сводок — отчёты, уведомления, индикаторы риска. На этих экранах, как на ладони, раскинулась полезная информация, когда что-то замышляешь.              Личность, ради которой проделали весь этот труд, оказалась ничтожной. Я всегда испытывал пренебрежение к данной личности. Как по мне ему повезло родиться наследником одного из главных мировых игроков, и он всё просрал.              — Жалкое зрелище, — пробормотал я еле слышно и медленной походкой направился к Ёринобу.              Он сидел на полу, опираясь на него одной рукой. Большую часть его фигуры и пространство позади закрывала нелепо длинная одежда, скорее похожая на халат, чем на официальное одеяние. Видно было, что он предпочитал ходить в ней по кабинету, совмещённому со спальней.              Я заранее изучил обстановку и состояние мужчины по камерам, так что ничего нового не обнаружил. Пистолет лежал в паре метров от него, рядом красовался перевёрнутый чёрный стол. Всё выглядело так, словно тут недавно шла борьба, в которой он почти ничего не добился.              Судя по выражению лица, у него было достаточно времени, чтобы осознать провал и представить, как глубоко он вляпался с недавней выходкой.              Я шёл медленно. Каждый шаг громко отдавался по помещению, от чего казалось, что тишина вокруг только плотнее давила на находящихся внутри. Пистолет остался в кобуре; если он решит рыпнуться за оружием, то в ответ получит целый набор скриптов, который заставят корчиться в агонии на полу. Он имеет хорошую защиту, но даже близко не сравним в этом плане со Смэшером.              «Навевает неприятные воспоминания из прошлой жизни», — подумал я, не говоря ничего первым. В прошлой жизни хватало моментов, которые выбивали меня из колеи, но по итогу удавалось взять себя в руки и идти дальше.              Что сказать ему сейчас? Ничего. Пусть говорит первым. Всё-равно ждать его младшую сестру и мою мать в одном лице.              Я остановился на расстоянии трёх широких шагов, чтобы видеть его реакцию и одновременно не давать повода резко дернуться.              Он повернул голову как раз в тот момент, когда я остановился в паре метров справа от него. Он наблюдал через экраны за падением планов, но не ожидал, что к нему первым приду я в одиночку.              — М‑м? Племянник из лаборатории… Как поздно порой узнаёшь о родственниках, — пробормотал он, нахмурившись, затем на пару секунд отвернул взгляд к карте на экране и продолжил тише: — …которых скрывают. Я сначала ожидал увидеть Ханако. Где моя сестра?              — Увидеть Ханако первой? Не наглей, Ёринобу. К тебя бы её не подпустили одну после инцидента с советом директоров, — ответил я ровно, не давая ему ни капли жалости.              Я не стал оставлять оружие рядом с ним, на всякий случай. Быстрыми шагами подошёл ближе к пистолету, наклонился, извлёк магазин и выбросил его в сторону. В пистолете оказалась одна пуля; она с тихим звонком упала на пол. Магазин почему-то пустой.              Он посмотрел на неё, затем на меня. Тихое бормотание на японском прошло мимо моих ушей. Что-то про лишнюю перестраховку.              — Неужто хватило смелости бросить вызов отцу и сестре, но не хватило на попытку противостоять группе захвата? — спросил я, толкая ногой упавшую пулю в сторону пистолета, чтобы та больше не мозолила глаза.              Ёринобу вздохнул, взгляд его устремился в сторону откинутого пистолета, в нём мелькнула злость и какая‑то усталость от недавних событий.              — А смысл? — прошептал он. — Я проиграл.              Несмотря на обычную спокойность, в этот раз я не сдерживал эмоций и сказал с усмешкой:              — Ну, всегда можно припасти пару фокусов в запасе.              Фокусов у меня действительно хватало. Конечно, не всё и не всегда срабатывало — в бою со Смэшером девяносто девять процентов из них могли бы провалиться. Мы победили не благодаря фокусам, а потому что сумели импровизировать и вовремя отступить. Я знал цену случайности и цену людей, которые могли использовать случайности себе на благо.              — Какие фокусы? Я всё испробовал. Все до единого, — прошипел он в ответ, голос стал ещё тоньше.              — Тогда почему не застрелился? Пистолет и пуля у тебя под рукой. Ты же понимаешь, что тебя не ждёт ничего хорошего, — спросил я прямо. — И на это не хватило смелости?              — Хотел увидеться с сестрой, — сказал он коротко.              — В таком случае тебе повезло — и она хотела тебя увидеть. Меня попросили не убивать тебя при встрече.              Он презрительно скривил губы. В следующих словах проскользнул презрительный тон.              — Беглец, наёмник и заноза под кожей Арасаки в Найт‑Сити перешёл на сторону корпорации… какое огорчение, — усмехнулся он на подобные выкрутасы судьбы.              Его рука самопроизвольно поднялась, указательный палец потянулся в сторону экрана. Смена темы, попытка уцепиться за что‑то, что даёт смысл в ожидании сестры.              — Вот что ты видишь? — спросил он, переводя взгляд на меня исподлобья.              Разум среагировал мгновенно. Я подключился к потоку данных на экранах — секунда на обработку, и море информации сложилось в единую картину.              Связь с филиалами прерывалась один за другим, как только становилось известно о провале попытки переворота в Найт‑Сити, люди в управлении предпочли отмежеваться. Те, кто ставил на Ёринобу сбрасывали свои привязки прежде, чем ввязаться в открытый конфликт с Ханако и советом директоров. Все, кому не хотелось быть на стороне проигравшего, заняли нейтралитет или открыто встали за Ханако.              Большая часть таких людей по итогу умрёт, когда начнутся чистки по всей корпорации.              — Вижу неудачную попытку переворота за пределами Найт‑Сити. Ханако связалась со всеми после перестрелки, устроенной тобой во время разговора с советом директоров. Приятно, что все встали на её сторону, — прокомментировал я ровным тоном.              — На её? Ха‑ха… — его смех был горьким.              — Хватит разговоров. Тебе, видимо, известно про планы папочки по управлению через энграмму после смерти. Не сложно догадаться. Я ставлю на Ханако, а ты умрёшь, когда закончите говорить, — сказал я прямо; у меня не было желания тянуть.              Я нашёл на экране кадры, где Ханако направлялась к нам с охраной и телохранителем Одой — скоро доберутся. Её группа приближалась, и это давало мне уверенность, что разговор окончится быстро.              — Ты слепо идёшь в пасть льва, не понимая последствий, — сказал он, пытаясь вернуть разговор на приемлемую линию.              — Я понимаю. Или ты про влияние корпорации на мир? Тут у тебя мен… — я резко прервал фразу, раздражённый долгими переговорами в условиях постоянного напряжения. Слушать того, кто скоро умрёт, становилось невыносимо. Ещё не хватало проболтаться от усталости. — Тц, не важно, — добавил я и отшатнулся мыслями в другое русло.              В прошлой жизни мегакорпорации были куда мощнее, чем местные Арасака и Милитех. Я представлял примерную картину возможного будущего — если человечество не уничтожит себя первым — и понимал, какие механизмы нужно ломать или использовать, чтобы не стать очередной незаметной шестерёнкой в огромной машине, управляемой верхушкой. Опыт прошлой жизни учил меня читать и использовать систему, а не восторгаться или бояться её внешнего блеска.              — Ты не понимаешь, — не унимался Ёринобу. — С тех пор, как себя помню — рядом веял страх. Нельзя сказать, что отец был слаб. Он знал, как вызывать страх в людях.              Его слова тянулись, как старая пластинка, заевшая на одной совсем неинтересной ноте. Мне надоело вести диалог. Бредни про отцов‑тиранов утомляли. Я предпочёл стоять молча и слушать, ожидая прибытия Ханако.              Неважно, что там говорил и делал его отец. Убрав мегакорпорацию, ты лишь откроешь дорогу новым игрокам — те, кто раньше был внизу, займут верх. Равные игроки усилятся на твоём подгнивающем трупе. Идея развалить систему изнутри ради «сброса» её верхушки была банальной и опасной: хаос никогда не пустует, он порождает новых хищников.              Если бы он хотел укреплять корпорацию — это было бы другое дело. Но вместо управления ему в голову пришла мысль разрушать. Вбил в голову «благую цель» и считает себя единственным правым.              Нам повезло, что попытка переворота случилась именно сейчас, когда у корпорации нет серьезных проблем вовне: теперь власть переходила к Ханако в спокойное время. Достаточно будет работать с ней и учиться внутри системы. Я умел работать с техникой, взламывать и убивать, но не умел руководить даже крупным отделом — и это стоило признать.              — Однажды он мне сказал: «Любая ценность — это лишь флаг на ветру. А ветер — это страх», — произнёс Ёринобу, и по нему было видно, что мужчина поддался воспоминаниям. — А потом он тихонько дунул мне в лицо. Тогда он ошибся. В первый раз. А в прочем, это работало. Его боялись и боятся. До сих пор. Этих глупцов испугал мёртвый дед из коробки. Мерзость.              — Пристально наблюдал за переговорами? Не отвечай. Ответ понятен по перевёрнутому столу. Ты путаешь страх с привычкой и почтением со стороны его подчинённых, — я продолжил, не давая ему углубиться в ностальгию по мёртвым. Не люблю подобные беседы с приторной философией.              — Почтение зачастую рождается из страха, — ответил он совсем тихо, и в этом тихом утверждении звучала не гордость, а признание поражения. У него случилось ровно так, как было сказано.              Я вновь молча посмотрел на него: лицом к лицу с проигравшим, которого уже никто не воспринимал всерьез.              Разговор прервался звуком каблуков по гладкому полу. Наконец‑то она соизволила появиться.              — Ханако, — голос Ёринобу оживился, стал менее подавленным.              — Ёринобу.              Я стоял в нескольких метрах от них, со скрещенными руками, с холодным выражением лица, и наблюдал встречу двух близких родственников. Ничего особенного не чувствовал — только профессиональное любопытство и расчёт.              Она подошла с другой стороны, присела и позволила ему склониться, положить голову ей на колени. Жест был тривиален и в то же время полный смысла: уязвимость, которую семья умеет признавать только друг перед другом.              — Я ждал тебя. Ты всегда приходишь, когда мир начинает разваливаться, — он сказал с намёком на радость.              — Даже в кромешной темноте видно, кто в этот раз пытался развалить «мир», — ответила Ханако спокойно, без ненужной строгости. В голосе слышалась уверенность, отточенная годами управленческих решений.              Разговор шёл на японском языке. Это я предпочитал английский.              — Не развалить — лишь спасти, — пробормотал Ёринобу.              Меня мало интересовал их семейный прощальный диалог. Интерес сместился к компактному контейнеру с энграммой Сабуро, аккуратно положенному Ханако на пол рядом с братом. Контейнер смотрелся чуждо в этой комнате — холодная технология среди человеческих эмоций.              Пазл сложился, сформирован неприятный план действий, по которому она решила пойти.              — Уничтожение семьи нельзя назвать спасением... — Ханако резко подняла голову, заметив, как я коснулся контейнера. — Кибо, положи обратно.              — Только не говори мне, что ты попросила оставить его в живых, чтобы использовать на нём биочип, — сказал я, не скрывая иронии. — Я-то надеялся на слезливое прощание.              Она молча сверлила меня взглядом. Попал в точку. Вот что-что, а держать маску на лице она умела в совершенстве. Лишь молчание подтвердило сказанное.              — Совет директоров уже передал власть в твои руки, — продолжил я, оставляя контейнер в руке.              — Арасака держалась на отце, — в её голосе сквозила уверенность не хладнокровная, а та, что рождается из привычки и глубокой привязанности к кому-то.              — Корпорация не держится на одном человеке. Вы ведь разрабатываете способы полного клонирования. Загружай энграмму в клонированного отца, когда разработка будет готова. А пока управляй сама. Пускай помогает тебе. Он умер от рук собственного сына — полный провал.              Ёринобу молчал, продолжая лежать у её ног. Казалось, он уже принял роль, заранее зная, что будет уготовано сестрой.              — С чего тебя волнует, кто будет управлять корпорацией? — спросила Ханако, не отводя взгляда. — Ты совсем недавно узнал о родстве. До того момента враждовал с корпорацией. Наёмники ведь редко любят нас.              — Мои девушки недолюбливают корпорации и работу с ними, тут ты права. Хотя и там были предпосылки. Я вижу в этом потенциал. Скажи мне честно, мать... нравилось ли мне возиться с отбросами города ради имплантов и обучения? Ответ очевиден.              Ханако хмыкнула, но не рассмеялась. В её глазах мелькнула смесь понимания и расчёта — как будто она сразу примеряла на меня роль, полезную корпорации.              К сожалению, план оставался в силе:              — И всё же передай биочип в...              Фраза оборвалась. В последнее время слова нередко прерывались — кто‑то или что‑то торопило время.              Пару секунд — и я вытащил пистолет. Рывком откинул Ёринобу в сторону и трижды выстрелил в голову. Он не успел даже удивиться: глаза широко раскрылись, успели лишь встретиться с дульным светом ствола.              Бах.              Бах.              Бах.              Три выстрела превратили голову возможного наследника Арасаки в кровавую кучу — всё кончилось быстро и без театральных представлений.              Ханако застыла, её лицо побледнело, глаза расширились от шока. Казалось бы, сама должна была привести к этому решению — замена сознания, биочип, холодный расчёт — но теперь, глядя на брата, она была не осуждающей судьёй, а человеком, ошарашенным скоростью и бесцеремонностью произошедшего.              Ну, ожидаемо от неё. Сколько времени ушло у Ханако на то, чтобы взять ответственность и перейти дорогу брату. Она небось мысленно готовила себя к убийству Ёринобу через замену сознания. И что в итоге? Я просто беру и пристреливаю её перед ней.              Она дрогнула только тогда, когда я всунул ей в руку контейнер с биочипом. Пальцы сжали холодный металл; контейнер звякнул в ладони. Ханако резко встала, выпрямилась, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. В её взгляде мелькнула раздражённая решимость — не скорбь, а расчётная злость: кто сорвал её план, кто лишил её возможности совершить всё по‑своему.              — Поздравляю с заслуженным местом главы семьи, должностью генерального директора и освобождением от того, кто меньше часа назад чуть тебя не убил... — проговорил я ровно. — Обойдусь без благодарностей.              — Я недооценила твою импульсивность, — вдруг сказала она, и в голосе слышалась уже не только холодная официальность, но и личная обида, пускай временная. — В дальнейшем будешь слушать и следовать указаниям. Иначе тебе лучше пристрелить меня следом за братом, пока ещё есть возможность.              О какой импульсивности шла речь? Цель была поставлена заранее — убить Ёринобу — я выполнил её. Скорее речь шла о способе и разрушенному плану по быстрому возвращению отца.              — Это будет глупое решение, — ответил я. Нет смысла лишаться союзника, пока он полезен. Ханако сейчас нужна корпорации в живом виде. Без неё я никто в корпорации.              Я уже хотел развернуться и молча пойти к наёмникам — утрясти выплаты, закрыть дело — как заметил, что‑то странное на экране. Доступ к мониторингу позволил мне увеличить изображение уличной камеры, установленной на вершине штаб‑квартиры. Камера была наклонена вперёд, но объектив захватывал небо. Через эту камеры было видно треть города.              Ханако обернулась к экрану, заметив мой интерес к экрану. Удивление отразилось на её лице в тот же миг, как только успела рассмотреть трансляцию.              — Чей это шаттл? — проскользнул её вопрос.              В тот же момент я на максимум приблизил зум — и увидел падающий, искрящийся предмет, окутанный пламенем. Шаттл. С дымящимся разрывом корпуса и огненными следами, он терял управление и круто снижался в сторону Догтауна.              — Шаттл президента НСША, — прошептала она, распознав по символике и размытым эмблемам.              Мы молча наблюдали, как в сторону трущоб летит подбитый шаттл — и мысль о том, радоваться или тревожиться убийству Ёринобу сошла на второй план. Это могло понести серьезные последствия на международном уровне.              Мысленный ответ прервало внезапное уведомление на моём терминале. Знакомое короткое имя и строчный текст гласили:              [Сойка: Привет, Крипто. Как дела в корпорации? Надеюсь на успехи. У меня есть предложение, от которого ты не захочешь отказываться.]              Не обращая внимание на то, как я предавался чтению, Ханако подбежала на каблуках к стене и нажала несколько кнопок на панели. Часть стены отъехала в сторону, открывая плотное стекло. Она успела увидеть через него, как шаттл упал на территории группировки Баргест.              Я подошёл ближе к окну. Это привлечёт всех в городе, но не так просто зайти на территорию военной банды.              Следующее сообщение пришло в виде файла с подробным описанием произошедшего. Содержимое заинтересовало не только меня, но и новую главу корпорации.              На утро стены штаб-квартиры покинуло три машины со мной, вылеченными наёмниками и солдатами Арасака, которых выделила Ханако.              Сойка оказалась права. Предложения бывают разными. Плата за помощь слишком велика, чтобы отказываться.              Первая работа в качестве высокопоставленного члена корпорации и официального наследника Арасака — вытащить птицу из клетки и получить ключ к свободному перемещению по Старой Сети вместе с терабайтами секретной информации Милитех и НСША. Первая работа в новой роли, но далеко не последняя.