Часть 2. Глава 40
18 ноября 2025 г., 21:50
Бой перешёл в новую, более жёсткую фазу с прибытием подкрепления наёмника. Сам по себе Смэшер уже был проблемой: продвинутая защита «лёд», которая глушила быстрый взлом; прокачанное тело, выдерживающее попадания даже в уязвимые места; и опыт, проявлявшийся в постоянных смещениях и молниеносных атаках с флангов. С появлением дополнительной огневой мощи это стало почти непреодолимым испытанием.
В зал с прибежавшей подмогой ворвался шквал выстрелов. Солдат пришло слишком много, чтобы нам втроём открыто им противостоять, стоя на открытом пространстве. Они мгновенно подключились к огневой дуге Смэшера, и пространство наполнилось свистом пуль и треском верхних поверхностей пола и стен. Уклоняться было трудно. Мы выжили только благодаря сандевистану и оперативному отступлению к двери, через которую ранее сюда попали.
Ранения не заставили себя ждать. Пуля коснулась каждого из нас; к счастью, в опасные места прилетало не от пулемёта — такая очередь прошла бы насквозь, несмотря на подкожную броню и жёсткие опорные элементы имплантов.
Мне с пулемета попали в видоизменённое сердце: оно разбито на несколько модулей, распределённых по грудной клетке, один модуль находится чуть ниже основной оси. Одна очередь пробила защиту и повредила один из этих модулей. Боли не было, так, искусственные ощущения, дающие понять, куда именно прилетело. Но это не опасное место, поэтому похер. Главное, чтобы не по голове или стыкам, отвечающим за подвижность.
Моё тело было собрано из лучших корпоративных наработок для элитной охраны — похожие платформы носили Горо Такемура и Сандаю Ода. По физическим возможностям мы примерно равны, но у меня есть дополнительные нетраннинговые улучшения, которые не перегружают систему даже под действием сандевистана благодаря лучшему функционированию мозга. Впрочем, в момент, когда из стволов летели свинцовые потоки, преимущества взлома и противодействия взлому работали не так, как хотелось: они позволяли быстрее обработать ситуацию и принять решение, но не могли мгновенно сделать тело неуязвимым или сместить с линии огня.
Я принял решение отступить обратно в предыдущий коридор, где были развилки, с первой же секунды, как не получилось повторно обезвредить Смэшера. Не вариант идти вперёд. Смэшер занял позицию рядом с тем коридором, что вёл к Ёринобу; другие бойцы выскакивали через боковые двери. Неясно было, куда ведут эти отходы, и хватит ли там укрытия от очередей. Лучше отступить к месту, где остались одни трупы.
Мы откатились быстро, но не без ранений. Лично мне досталось в самый неподходящий момент, когда я пробегал через открытую дверь. Смэшер уже сократил дистанцию с помощью рывка с конца зала до середины и направил ствол. Его металлический палец крепко сжал курок — минимум три пули врезались в меня до того, как удалось скрыться за углом. Все попадания пришлись в одно относительно сконцентрированное место, что и позволило им пробить защиту и повредить модуль сердца.
Передышки не было. Топот солдат и зловещие крики Смэшера, направленные в адрес его «бесполезных» подчинённых, усиливались с каждой секундой. Они не собирались давать нам уйти к лифтам. Не то чтобы мы хотели этого делать.
Казавшийся на первый взгляд рабочим план наёмника дал сбой: он не отпустит нас просто так. Биография и репутация говорили сами за себя — Адам Смэшер доводит дело до конца.
Ему приказали ликвидировать нашу группу, чтобы оставить обычных солдат на охране Ёринобу и самому громить штаб-квартиру. Оказалось, это не так просто, как ожидалось. Недооценка нетраннеров приводит к перегрузке мозга.
— Это пиздец. Ты чего не накинул на него новый взлом!? — кричала Ви, пытаясь перекричать выстрелы и взрывы. Речь шла о коротком окне, когда после перемещения Смэшер менял оружие, а к нему подбегала подмога.
— У него странный «лёд», — ответил я, сжимая в руке заполненный магазин и вставляя тот на место пустого.
Пришлось прерваться на точный выстрел. Один из солдат попытался перебежать к заграждению вокруг лаунж-зоны и заплатил за это раненым плечом. Я быстро вернулся к разговору, прицеливаясь между очередями.
— Он запоминает загруженные «демоны», кидает в ответ, — приходил объяснять кратко без нормальных пояснений. — Во второй раз «лёд» заблокировал комбинацию до загрузки и попытался вернуть её назад. Закинуть не получилось, но я не успел повторить.
Солдаты бросились через проход и вступили с нами в напряжённую перестрелку. Половина из них полегла сразу — штурмовать засевших за укрытиями всегда рискованно. Они рассчитывали, что мы побежим к лифтам, а не выйдем им навстречу на узком участке. Фатальная ошибка.
Гранаты взрывались вместе с пулями. Я видел их по камерам: здесь сети работали, в отличие от отдельного зала. С лёгкостью взломав начинку ближайшей гранаты и отключив детонатор, я поймал её на лету и бросил обратно, перезапустив механизм. Взрыв прогремел, откинув пару человек в разные стороны.
— Готовься воспользоваться моментом, — сказал я, считая секунды и оценивая положение Смэшера, не спешившего забегать сюда.
— Надо сказать Такемуре, — предложила Ви, чтобы синхронизировать удар и вмазать по Смэшеру в момент его уязвимости.
Мужчина у угла стрелял короткими очередями, не давая солдатам обойти нас с фланга. Я на долю секунды сконцентрировался на визуальном интерфейсе. Короткое и понятное сообщение Такемуре уже было отправлено.
— Отправил сообщение, — сказал я, когда снова сменил магазин в пистолете. В голосе слышались усталость и готовность ко второму раунду взлома.
Обычному человеку без имплантов повредило бы руки от стрельбы с такого пистолета без остановки. Хорошо, что к таким меня нельзя причислить.
Смэшер действительно был не просто силой, а целой архитектурой имплантов. Стоило мне накинуть убийственную комбинацию скриптов, как «лёд» без лишних колебаний проанализировал их, запомнил структуру и научился блокировать повторную загрузку в реальном времени. Есть чему учиться. Нет-нет, не подумайте про учебу у Смэшера. Я имел ввиду тех, кто создал это продуманное устройство.
Вторая попытка взлома оказалась провалом ещё в том самом зале. Я не сидел сложа руки и собирался сломать его до того, как подкрепление полностью развернётся, поэтому отправил пакет «демонов». Загрузка началась, но моментально прервалась, как только «лёд» распознал скопированные элементы. Он не просто сохранял скрипты во временное хранилище, он формировал их в ответный пакет. При следующем подключении устройство начинало отправлять нейтрайннеру последнюю сохранённую комбинацию, как будто боксерский тренажер возвращал удар. Я предположил, что лимит на количество сохранённых образцов установлен намеренно, чтобы минимизировать задержки обработки и сохранить максимальную скорость реакции.
Отразить ответный выпад мне было несложно. Нейтрализация комбинации, отправленной первым, в моих руках шла намного увереннее. Проблема была в другом: на этом фоне возникла заминка. Неожиданный ход со стороны автоматического устройства заняло почти всё внимание, отвлекая на доли секунды, и этого оказалось достаточно, чтобы солдаты открыли огонь и Смэшер успел взять в руки дальнобойное вооружение. В тех условиях отступление стало приоритетом; повторная попытка взлома оказалась рискованной.
Теперь, когда мы закрепились в более выгодной позиции и численность вражеских бойцов уменьшалась, шансы вернулись. План стал таким: закидать защиту киборга десятком слабых скриптов разных версий, активируя по две три одновременно, чтобы нагрузить «лёд» и вызвать рассогласование по ответным действиям к каждому отдельному случаю. Затем вбить повторную, но переработанную комбинацию с изменённой последовательностью и парой замен. Перегруженная система не сумеет среагировать вовремя.
Я ускорил мыслительные процессы в поисках лучшего момента для взлома, но в том же стремительном темпе рывка через проход вбежал Смэшер. Он перестал тратить время на демагогию и перешёл к делу. Вскинул тяжёлый пулемёт в сторону укрытия Такэмуры и открыл огонь, не заботясь об собственном укрытии.
От непрекращающихся очередей калибра край стены обломился. Горо, не успев увернуться до конца коридора, получил пару попаданий. Удары были ослаблены, так что никто не ожидал мгновенной смерти. Снаряды пробили тонкий слой перегородки и отобрали у него хорошую часть мобильности, но не лишили сознания.
К счастью, киборг прибежал вовремя. Думая наперёд, я подготовил контрмеру: быстро перестроить порядок загрузки и разбавить цепочку сторонними скриптами, чтобы замедлить распознавание. За долгие годы службы на Арасака и блуждая на вольных хлебах Смэшер видел много нетраннеров и пережил каждую атаку, иначе бы он не был здесь. Во время первого взлома я ввалил в него целую связку мощных скриптов. Они ударили по системе, но «лёд» адаптировал оборону именно под ту последовательность. Это означало, что новая прямая мощная атака не имела бы прежнего эффекта.
Я не настаивал на том, чтобы уничтожить его силой одного удара. Я менял «демонов» в реальном времени, вносил минимальные правки прямо на кибердеке, добиваясь того, чтобы каждая новая загрузка выглядела отличной от предыдущей. Это замедляло распознавание. В считанные секунды я перестроил порядок загрузки и ввёл вставки других, менее опасных скриптов. И главное — я прочитал структуру его защиты и понял принцип работы.
Глаза загорелись красным. Обработка информации вышла на максимальные обороты. Валери прикрывала меня сбоку, её дыхание было ровным, руки уверенно держали оружие несмотря на раны. За углом прятался Горо, отвлекая Смэшера, удерживая на себе основную струю огня.
Смэшер вдруг решил сменить направление пальбы в нашу сторону.
Поздно. Я уже закидывал первую волну ложных образцов. В алгоритме «льда» начались рассогласования, и я почувствовал, как шанс на прорыв сквозь защиту растёт с каждой строчкой кода перед лицом.
***
Уличные зеваки видят красивые картинки и не догадываются о реальных историях, скрытых за блестящей оболочкой на экранах телефонов и компьютеров. Смэшер знал это давно. Каждый показательный выход, любая перестрелка — для публики это была театральная сцена, для него — инструмент. Люди боялись. Они отступали, уступали дорогу, шептались за спиной. Ему нравилось это внимание; оно поднимало внутреннюю шкалу значимости, делало любое действие легче переносимым. Быть в центре страха значило иметь власть, пусть иллюзорную, но работавшую на него. Не поэтому ли он до сих пор жив и дееспособен? Другие давно бы стали овощем. Он не тратил времени на убеждения. Нет смысла объяснять, что ты способен расплющить любого, кто встанет на пути, когда все додумывают за тебя. Гораздо практичнее действовать в рамках возможностей и опираться на ресурсы корпорации: техника, поддержка, людской резерв. Но чаще, когда уверенность поднималась выше разумной, он бежал вперёд с пушкой наперевес и делал то, что умел лучше всего — убивал. Мысль, что эта группа захвата должна была быть уничтожена максимум в минуту, жила в нём как свод правил. Он видел свою миссию просто: затаиться, когда силы группы истощаться, ликвидация большинства сверху и добить остатки под ускорением. Это срабатывало в большинстве случаев. В момент, когда ресурсы и расчёт совпадали, он ощущал вкус победы. В этот раз что-то пошло не так. Он не замечал, как пальцы стали требовать больше усилия, чем раньше. Курок уже не срабатывал с привычной решительностью. Тело отказывало из-за вмешательства проклятого нетраннера. Мозг, который всегда управлял потоками решений и подсказок, переключился на аварийный режим. Разум помутнел, восприятие сжалось до набора простых, ярких образов. Перед глазами стояла мёртвая троица, за которой он гнался раньше. В его исказившемся сознании эти фигуры превратились в доказательство его значимости. Ощущая, что силы на исходе, он повторял себе стандартную мантру — добить тараканов и пойти искать новых. Даже тогда он умел фантазировать победу и приписывать ей баланс силы. «Да похер, добью прямо сейчас!» — проносилось в голове с детской тупой решимостью. Это был не план, а рефлекс, опора для руки, которая уже не могла нажать на курок. Он думал, что сумел их пристрелить, и в этой мысли находил последнее облегчение. Но слова о победе становились пустыми, потому что тело и техника больше не отвечали на команды, а мир вокруг продолжал действовать по своим законам без участия его воли.***
— Господи, наконец-то закончили, — устало сказала Ви. — Всё ведь, работа закончилась? Она рухнула на порванный диван и на мгновение позволила себе просто сидеть. В руке у неё появился запечатанный пластырь, пропитанный свертывающим составом; она приложила его к ранению на бедре и сдавила место крепче, чем следовало бы, чтобы остановить кровь и замедлить шок. Лицо бледнело, но голос оставался ровным — привычка держать себя в поле, даже когда внутри буря. Добавит стимулятор и спокойно дотерпит до медицинской помощи. Горо обходил остатки и добивал еле живых предателей так, как умел: подходил, наводил ствол, делал пару выстрелов в голову, шёл дальше. У него был свой метод — быстрый, без лишних раздумий. Он подходил к каждому по очереди, и почти всегда его действия были точны. Исключением оставался Смэшер, Перед киборгом, корчившимся в хаотичных потугах умирающего мозга, стоял только я с пистолетом в руке. Он выглядел похожим на машину, которой дали перегрузить начальное ядро: конечности дергались, но уже не слушались воли, глаза светились тускло. Судя по всему, первая комбинация сработала как надо, и повторный удар окончательно вывел его из строя. Его движения были судорожными; из гортани доносились прерывистые звуки, похожие на кашель или попытки связать слова. Мне на мгновение стало интересно, а смогли бы в Арасака вытащить его с того света в подобном состоянии?.. или прожарка мозга перешла ту черту, за которой только смерть? Оружие выпало из его рук в тот самый момент, когда сработала новая длинная комбинация. Он застыл, как фигура, у которой оборвали нитки. В устройстве защиты произошёл перегруз: я снял ограничение на одновременную загрузку ещё в первой попытке. Десяток одиночных скриптов слабых версий успели пройти вцепиться со всех сторон, а спустя секунду я вбросил длинную комбинацию. «Лёд» попросту не успел обработать все входящие потоки и перекрыть главный. Система защиты сбилась, и с последней командой произошла окончательная рассинхронизация исполнительных блоков Смэшера. — Ты поработала на славу, — сказал я коротко, имея в виду Ви. Услышал довольное мычание в ответ, ибо больше от неё ничего не потребуют. Я не стал затягивать. Мало ли чего исполнит в последие мгновения жизни. Три выстрела решили вопрос. Смэшер опустился на колени, затем рухнул, и его тело безжизненно обмякло. Без сцен, без лишних эффектов. Конец был так же холоден и прагматичен, как и всё, что он делал в жизни. Для нас это был известный и смертоносный наёмник. Он жил долго, убил многих и в итоге встал на пути. Ви вздохнула глубоко, закрыла глаза на миг и снова сжала пластырь на бедре. Такэмура подошёл ближе, оглядел её рану и кивнул, подтверждая способность продержаться до прихода врачей. В помещении стояла тишина, нарушаемая только треском остающегося оборудования и редкими сиренами вдалеке. — Дождитесь прибытия Ханако, — сказал я. — Я пойду к Ёринобу. Он, наверное, заждался. Такэмура понимал, о чём речь, и кивнул ещё раз. Наша наёмница нуждалась в присмотре; оставлять её одну было рискованно. Не хватало ещё, чтобы сюда прибежал загулявший солдат Ёринобу. Тем более на лифте сзади поднимется Ханако. Ви продолжала лежать на диване. Мужчина же в свою очередь взял автомат и опёрся на стену. Оставив двоицу позади, я пошёл вперёд через открытую дверь и разрушенный зал.
