Навстречу солнцу

      Жан проснулся от звона. Церквей рядом со стадионом не наблюдалось, строек тоже, в общем, всего, что могло бы предположительно породить этот звук, рядом не было, да и ему не снилось ничего такого, чтобы воспринять этот звук за реальный.       Громкие звуки рядом всегда пугали его. Вообще-то Жан очень чутко спит. Наверное, не наберётся и часа, когда он находится в фазе глубокого сна. В Гнезде он никогда не знал, что может случиться с ним ночью. На большинстве дверей рядовых игроков не было замков, так что ничто не ограждало Жана от вмешательства в его пространство других Воронов или Рико. Психика сама по себе стала ассоциировать звуки рядом во время сна с опасностью и резко выдёргивать Моро в реальный мир для обороны.       Жан крепко держался руками за простыню, которой укрывался. Он подскочил на кровати, но не увидел никого рядом. Сердце стучало где-то в глотке, а на лбу появилась испарина. Глаза бегали по белому помещению, но не смогли найти источник чего-то враждебного. Найдя в себе силы, он отпустил простынь и похлопал рукой по кровати в поисках мягкого собачьего бока, всё ещё не отрывая взгляда от полумрачных углов. Он не нащупал Эней, в комнате её тоже не было. Жан попробовал тихо позвать её, но никто так и не откликнулся. Уняв небольшую дрожь и дотянувшись до телефона, Моро понял, что уже полседьмого. Обычно он просыпался раньше, но в последнее время его организм отказывается действовать по режиму и в целом ведёт себя не как положено. Жан списывает это на стресс.       Стресс в целом и стресс от вчерашнего дня в частности. Жан смотрит на свои руки. Кровь всё ещё была на бинтах, потемневшая и застывшая. Обработать раны от стекла ему удалось только, когда все ушли, потому что в той суматохе он и сам забыл об этом.       Посидев на кровати некоторое время и успокоив пульс, Жан слезает вниз, морщась от ощущения прохладного пола. В голову постепенно приходит мысль о том, что это Эней могла что-то уронить, и, возможно, она хочет гулять. Высунувшись в коридор, он не увидел ни признаков нарушенного порядка, ни собаки. Только яркие стены вокруг. Оставив дверь приоткрытой, Жан пошёл дальше, попробовав позвать Эней ещё несколько раз, всё так же тихо.       Приближаясь к комнате отдыха, Жан увидел сидящую рядом со входом Эней. Она повернула на него голову и махнула хвостом, но потом какой-то шорох снова отвлёк её от Жана. Тот в свою очередь немного помялся при входе, размышляя. Наверняка, если Эней ведёт себя спокойно, то это кто-то из команды. Тренер? Жан поёжился, но всё-таки, вдохнув, сделал шаг в светлую комнату. — О, я тебя разбудил? Прости пожалуйста, кое-что обронил. Ты испугался, да? — тут же затрезвонил голос Джереми.       Жан осмотрел его. Всё такой же непозволительно бодрый для полседьмого утра как и обычно. Стабильность.       Моро поджал губы. Ему всё равно нужно было вставать, а Джереми сыграл роль хорошего будильника. — Как ты спал? Всё было хорошо? Ты не замёрз? — привычно выстрелы вопросами. — Ты напугал меня. — хрипло сказал Жан. — О, боже, прости пожалуйста. Я задел вилку и она полетела прям на кафель. В тишине такой звон, резко наверное, да? — Нокс суетился, убирая с глаз непослушные волосы, укладывая и переставляя на столе какие-то пакеты. — Но я всё равно собирался вставать. — добавляет защитник, успевая вклиниться в секундный перерыв между словами Джереми. — Но я всё равно разбудил тебя. Вдруг ты хотел ещё понежиться в кровати.       Жан сел в одно из кресел. К нему тут же подошла Эней, и он обнял её, мягко то ли похлопав, то ли почесав по боку. Всё напряжение и липкий страх, который он испытывал в комнате и коридоре, испарились, уступив место сонной заторможенности, какую Жан не замечал за собой уже очень давно. — Всё в порядке. Я всё равно не имею привычки лежать долго в кровати.       Джереми хотел что-то спросить, но, видимо, передумал. Вместо этого он издаёт смешок, который всеми силами пытался сдержать. — Что же рассмешило тебя в полседьмого утра? — всё ещё хрипло и сонно интересуется Жан, уже готовый слушать про какую-то очередную глупую вещь или шутку, всплывшую в голове Нокса. Некоторые даже казались ему смешными. — У тебя такой вид, то ли сонный, то ли милый. Всё никак не разберу, хотя мне кажется, что тут оба варианта. Забавно. Даже дома не видел тебя таким. — Джереми кивает на зеркало, висящее неподалёку, а сам зарывается в пакеты, шурша ими.       Вообще-то Жан чувствовал себя вполне бодро. Опять-таки привычка. Однако из-за отсутствия угроз и жизни с Джереми летом, он хоть и просыпался всё ещё рано, но был заметно расслаблен, позволяя себе нерасторопно добраться до ванной комнаты, чтобы потом так же спокойно спуститься вниз и позавтракать с Ноксом.       Сейчас, не имея ни малейшего желания вставать, пригревшись в обнимку с Эней, которая лишь тихо что-то фырчала, Жан вытягивается, благо рост позволяет, и глядит на себя в отражении. Какой кошмар. Вот что делает с людьми жизнь без неуравновешенного карлика под боком. Моро был до ужаса домашним: кудри переплелись между собой, превратившись в пушистый ореол вокруг головы, одежда, мягкая и свободная, создающая эффект уюта и теплоты, выражение лица до того спокойное, что вечный огонёк страха в глазах отсутствует, даже уродливые росчерки шрамов на лице и шее не так сильно кидались в глаза, больше было видно небольшие пятнышки-родинки, подсвеченные восходящим солнцем. Словом, совершенно не надлежащий вид.       Рассматривая себя, Жан не заметил, как Джереми отвлёкся от пакетов и контейнеров и сейчас смотрел на него. — Да, залюбоваться можно. — улыбается Джер.       Жан усмехается с ноткой иронии, но отчего-то его поддерживает. — Кошмарный вид. Не говори никому, что видел меня таким. Я забочусь о своей репутации. — Жан откидывается обратно в кресло. — Репутации? — недоумевает Нокс. — Твои «Троянцы» боятся меня. — Наши «Троянцы». — сразу же поправляет Джереми. — Наши «Троянцы». — смирившись, выдохнул Жан. — Они в любом случае опасаются меня, а Лайла точно сделает так, чтобы до их ушей дошёл тот случай. — Лайла так не сделает. — серьёзнеет Джереми. — Сделает. Я видел, какой она вчера была. Удивительно, что она отпустила тебя сюда. — Нет, в «Троянцах» нет места слухам. — казалось, Нокс начал раздражаться. — Потому что ты так сказал? К тому же это не слух. — Она так не сделает! — Джереми резко уперся руками в стол, стукнув по нему ладонями. — Она не сделает, потому что Лайла терпеть не может влиять на первое впечатление, если другая сторона не знакома с человеком, она терпеть не может слухи, поэтому ничего не скажет. Лайла уверена, что все вокруг знают и понимают, как Вороны могут…отличаться от нас. Команда не знакома с тобой, так что она ничего не скажет. Подождёт, пока они сами подумают о тебе что-то.       В комнате воцарилась тишина. Джереми уверенно смотрел в стол, куда-то между своими руками. Жан чувствовал себя неуютно в кресле, подтянув ногу к себе, инстинктивно стараясь занимать меньше места. Он испугался, когда Нокс хлопнул по столу. Эней заскулила, поворачивая морду то к одному, то к другому, не зная, кого бросаться успокаивать.       Наконец Джереми шевельнулся, снова принимаясь вытаскивать что-то из пакетов. — Извини меня. Я напугал тебя. — Ты меня тоже. И за вчерашнее. — Это не стоит внимания.       Жан нахмурился, поглаживая собаку, чтобы чем-то занять себя. Он упорно не понимал, почему Джереми отказывается принимать его извинения, но сейчас он не стал развивать эту тему. — Что ты принёс? — вместо этого спросил Жан. — Поесть. Ты не ел ничего со вчерашнего…утра, кажется? Неужели ты не голоден?       Жан вспомнил о том, что ничего не ел со вчера только сейчас. Вчера он был настолько нервным, что есть вовсе не хотелось, вряд ли он бы вообще что-либо смог съесть. Сейчас же желудок напоминал о собственной пустоте неприятным потягиванием, словно на его месте образовалась дыра. Кажется, организм Жана в целом готов был его казнить, так как за малый промежуток времени он перелопатил полностью своё расписание. Привыкший есть, спать, играть и даже ходить по расписанию, он сейчас был просто неподготовлен к тому, что Моро забывает поесть и просыпается вовремя, на самом деле, только благодаря Джереми.       Только сейчас, сидя в мягком кресле и уткнувшись в шерсть Эней, пока Джереми перед ним распаковывал контейнеры с горячей едой, Жан понял, насколько измотался. Из-за нервов, из-за чёртовой разницы во времени в три часа, благодаря которой мог вскакивать ночью. Сейчас же он понял, что проводником и якорем для него служит Джереми, который его будит, следит за тем, поел ли Моро, хотя это явно не должно входить в обязанности капитана.       Жан тяжело вздыхает в собачью шерсть, из-за чего Эней вздрагивает, не ожидавшая этого. Сейчас он не позволяет себе задумываться о том, заслуживает ли этого всего, нужно ли ему извиниться, отблагодарить и что вообще сделать, не когда его живот страшно крутит. Джереми издаёт смешок, Жан хмуро смотрит на него из-за головы Эней. Нокс капитулирует, поднимая руки вверх. — Времени готовить с утра не было. Мы ещё не закупили продуктов в общую кухню, поэтому пришлось заказать доставку. Надеюсь, ты не против риса? — Ты безбожник, Джереми Нокс. Заставил людей готовить нам завтрак в шесть утра. — Будешь выделываться – вообще ничего не получишь. Мы с Эней сами всё съедим. Правда, моя девочка? — Эней согласно гавкнула. Жан откинулся в кресле, притворяясь жутко оскорблённым.       Джереми улыбнулся. От напряжённой атмосферы не осталось и следа.       Жан подтянулся в кресле, рассматривая принесённое Ноксом. Там действительно был рис, залитый каким-то коричневатым соусом, мясо, какие-то салаты со множеством капусты. Джереми пододвигает к Жану стакан, у которого на боку быстрым и отрывистым почерком бариста написано его имя. Жан берёт его в руки, согревая их теплом. Принюхивается, делает небольшой глоток. — Ты запомнил? — недоумевает Жан. — Я варил тебе кофе почти каждое утро на протяжении всех каникул, конечно я запомнил. — фыркает Джереми. — Я старался найти похожий. — Спасибо. — тихо шепчет Жан, делая ещё один глоток. Где-то внутри разливалось приятное тепло. Ему нравилось, что Джереми запомнил, какой кофе он пьёт. — Только ты давай ешь тоже, а не только кофе в себя заливай, иначе отниму. — для вида ворчит Джереми.       Он берёт себе небольшой контейнер с рисом, закидывая туда салат, и устраивается на диванчике напротив, подбирая под себя ноги.       Жан кивает, украдкой смотря на Джереми из-за стакана с кофе. Тот легко одет. Неужели уже с утра на улице жарко? Моро поджимает губы. Он не любит жару. Очевидно, он должен к ней привыкнуть, но просто не может. Вокруг слишком ярко, слишком тепло, а ему слишком не хочется надевать более открытую одежду. Некомфортно. В такие моменты ему не хватает тихих посиделок у берега. Обычно в это время там не так жарко, песок и вода по-приятному прохладные, а волны мягко накатывают на берег, шурша, не заглушаемые криками птиц и гулом народа. Нужно будет спросить, можно ли от общежития добраться до какого-нибудь берега.       Моро рассматривает карамельный загар Джереми. У него тоже такой будет? Он мельком смотрит на свои руки. Бледная кожа, усыпанная рубцами шрамов и мелких несовершенств. Он пробовал представить загар на себе, но понял, что ему совершенно не пойдёт. На нём это будет смотреться нелепо. Максимум, что он может вообразить это красную и обгоревшую кожу. Загар идёт Джереми. На нём ещё тёмными крапинками выделяются родинки, рассыпанные по телу в огромном количестве. Джереми идёт быть тёплым, солнечным, от светлых, торчащих во все стороны волос, улыбчивого лица с карими глазами до его загара, яркой одежды, характера. Джереми подходил Южной Калифорнии, местности, природе. — Что-то не так? — недоуменно спросил Джереми.       Жан понял, что смотрел слишком долго. Чёрт. — Я задумался. — Тебе стоит задуматься о еде. Тренер вчера просто смотрел, но сегодня тренировки официально начинаются. Загоняет по-страшному. — Слухи обо мне пускаешь, Нокс? — раздался неожиданный голос тренера над головами.       Джереми напротив так подскочил в кресле, что еле удержал свою тарелку с едой, из которой всё равно вывалилось несколько листиков салата. Карие глаза превратились в два огромных блюдца, смотрящих на тренера. Жан тоже испугался, слегка подскочив и вжавшись в кресло, откинув со стуком стакан с кофе. Эней звонко гавкнула. — Боже мой, вы двое, что, преступление совершали? К чему такой испуг?       Тренер Риманн стоял позади Джереми, держа в руках стакан с кофе, с шумом отпив из него. Он выглядел слишком бодрым, уперев руку в бок, заинтересованно смотря на своих подопечных так, словно не довёл их до близости к сердечному приступу. Кажется, Жану стоит задуматься о возможном родстве этих двоих. — Фух, тренер, до смерти ведь доведёте. — Джереми хватается одной рукой за грудь в районе сердца, но заметно расслабляется, отставляя тарелку подальше и поворачиваясь к мужчине. — Ты мне команду до победы доведи сперва, а потом уже встречайся со смертью. — Ну тут как получится. Может не доведу, если вы продолжите так возникать из ниоткуда. — Зато видишь, как вы оба проснулись сразу. Чтоб не расслаблялись.       Жан не слушал их диалог. Перестав заливать в себя кофе, он полез к пакетам с едой. Есть действительно хотелось, да и нужно было отвлечься. Принесённая еда оказалась вкусной. Жан также поделился с Эней, скормив ей парочку кусочков мяса, пока никто не видел. Та благодарно его лизнула. — Кстати о тренировках, ты как, парень? — Риманн обратился к самому Жану, отрывая его от милований с собакой. — Нормально. — Моро всё ещё тушевался при разговоре с тренером, поэтому сейчас даже не смотрел ему в глаза. — Сегодня я хочу познакомить тебя с командой… — Мы! — выкрикнул с кресла Джереми, вздёрнув палец вверх. — Я буду рядом. — он обворожительно улыбнулся Жану. — Хорошо, мы хотим познакомить тебя с командой, а заодно проверить сыгранность. В общем, я хочу спросить, ты…мы будем в порядке? Имею в виду… — Я понял вас. — остановил его Жан, поняв, что тренер имеет в виду вчерашний инцидент. — Я не знаю, что на меня тогда нашло…вы будете в порядке. Я не хотел... — Мы будем в порядке, тренер. — Джереми высунулся вперёд, положив руку недалеко от руки Жана. — Жан обязательно скажет, если почувствует себя плохо, и мы тут же отведём его к Лиззи. Всё схвачено! — Джереми показал большой палец.       Он в который раз огораживал Жана от неприятной темы, и в который раз Моро удивлялся, как вообще Нокс может его защищать после этого. Встреча с паркетом оставила следы на лице: щека и подбородок капитана были залеплены пластырями, из-под которых всё равно виднелись потертости.       Тренер обеспокоенно оглядел их, казалось, он что-то сказал Ноксу глазами, но тот либо проигнорировал, либо ответил что-то, что заставило тренера отступить. Жан не смог поймать взгляд Джера, чтобы узнать. — Хорошо. Вся команда в сборе? — Вчера не хватало только Луи. Он сказал, что задержится, но обещал приехать сегодня.       Жан напряг память. Луи Марино был итальянцем, учился на одном курсе с Джереми, кажется, занимал второй номер и позицию защитника основного состава. Не слишком хорош в умении стоять перед воротами насмерть и больше был бы полезен в роли полузащитника, по скромному мнению Жана, но соблюдает этику и является неплохим игроком. В основном он и Альварес играли на поле и показывали неплохие результаты. — Он как всегда. Передай ему, если он снова опоздает к сборам, то я с него шкуру спущу. Именно он-то мне и нужен сегодня. — ворчит Риманн. — Божился, что будет вровень. — Еретикам не верю. — тренер снова обратил внимание на Жана. — Вчера я видел, как ты играешь с Альварес. Хочу посмотреть, как ты сойдёшься с Луи. У меня на тебя большие планы в основном составе. — В основном…что, простите? Команда уже имеет порядок. Я не хочу влезать в основной состав, я его не заслужил. — А кто тебя спрашивает? Ты думал, что я позволю игроку с прекрасной технической базой сидеть на скамейках, когда на поле он способен перекрыть ворота и не позволить нападающим даже приблизиться к Лайле. Да и что значит «не заслужил»? Каждый, кого взяли в команду уже заслужил место. Тут приоритетом являются умения. Так что я собираюсь ставить тебя в основной состав. Ты почти не растерял умений за время восстановления. И я очень доволен твоей вчерашней игрой. Для человека, на несколько месяцев выпавшего из любых тренировок, игр и прочего это просто прекрасный результат.       Жан ничего не ответил, опустив голову и заламывая пальцы от нервов. Конечно, он не думал, что будет отсиживаться на скамейках во время всего сезона, но сразу врываться в основной состав «Троянцев» было неожиданно. По его мнению, он совершенно провалился вчера, показав себя нестабильным игроком, поэтому сейчас слова тренера звучали как какое-то желание убить всю команду. «Троянцы» не нуждались в людях. Их было предостаточно, ровно как достаточно и игрового времени, чтобы каждый игрок пробыл на поле хотя бы минуту, однако основной состав всё равно был опорой команды. Обычно, если дело обходилось без травм, а так оно и было в большинстве случаев, основной состав открывал и заканчивал матч, ради стабильного начала и стабильного конца. — Не слишком ли это рискованно? — вдруг подал голос Джереми. — И я даже не про игру. — О чём ты? — тренер нахмурился. — Нам удалось не тревожить Жана и всех остальных вопросами прессы, так как на время каникул мы все просто залегли на дно, не давая никакой обратной связи. Однако с началом сезона нам не миновать всех вопросов, в том числе затрагивающих тему Жана в целом и его нахождения в основном составе. Волнения по поводу «Воронов» и «Лисов» до сих пор не утихли в полной мере, но у нас нет возможности устроить какой-то шокирующий вброс для отвлечения внимания, как это сделали наши рыжие товарищи. Что там вообще говорят КРЭ и НССА?       Тренер Риманн сделался ещё более хмурым. Очевидно, Джереми умел задавать очень правильные вопросы.       Жана затошнило, как только он представил, что начнётся, когда он появится на поле. Ему явно не избежать вопросов о «Воронах», смерти Рико, причине перехода и вообще о всей ситуации, которая происходила в студенческом экси, пока он пытался не сдохнуть от количества переломов и травм где-то в Южной Каролине. Ему плохо. Есть расхотелось. В голове огромными красными лампочками горит лишь одно: «Я не выйду на поле».       Возможно, его аура паники стала настолько огромной, что Джереми пришлось тронуть его ладонь кончиком мизинца. Жан поднял на него глаза. Нокс снова смотрел на него с излюбленным беспокойством, которое всегда присутствовало в его эмоциях, когда он говорил с Жаном.       Тренер Риманн тоже понял, что вся ситуация вгоняет Жана в непреодолимый страх, с которым нужно что-то делать. — Сегодня с утра состоится конференция вместе с членами КРЭ, НССА и тренерами других команд по поводу нового сезона. Скорее всего будут введены изменения, так как вы сами понимаете, что нам принёс прошлый сезон, но чего-то официального я пока не знаю. Попробую поднять этот вопрос, а заодно поговорю с тренером Ваймаком. Как-то же «Лисам» удавалось прятать Джостена первое время, пока он не открыл рот, конечно.       При упоминании Нила Жан усмехнулся. Да уж, пока тот не открыл рот. Джереми тоже улыбнулся. В тайне столь уверенное отсутствие тормозов у Джостена вызвало улыбку у всех, так как он не пугался сказать того, о чём остальные молчали. — Что если нам просто выступить с конференцией в начале сезона? Скажем, после первой игры. Как по мне, это лучше, чем ждать приглашения на какое-нибудь шоу, где будут всякие неудобные вопросы, от которых не получится увильнуть. А так, вся конференция будет в наших руках. Что думаешь? — Я не совсем понимаю. — отозвался Жан. — Смотри, — Джереми уселся поудобнее, словно сейчас будет объяснять наисложнейшую схему ограбления банка, как минимум. — в начале сезона мы устраиваем небольшую благотворительную конференцию, где говорим о планах на сезон, ожиданиях, изменениях и прочем. Обычно это в пределах округа. Я предлагаю ответить на все вопросы на ней. От них мы всё равно не уйдём, но у тебя будет время на то, чтобы подготовиться и заготовить ответы на вероятные вопросы, оценить ситуацию в целом. Конференция под нашим управлением, поэтому куда-то в другое русло она не сойдёт, а в дальнейшем ты можешь ссылаться на неё, если репортёрам понадобятся какие-то подробности. Что думаешь об этом?       Жан замялся. Идея Джереми звучала вполне разумно и давала шанс на спокойное существование. Он ведь и правда может правильно ответить на всё скопом и потом просто отсылать журналистов, не давая новых комментариев. — Мыслишь, Нокс! — подаёт голос тренер, до этого молчавший и внимательно слушавший план Джереми. — Ну так. Не зря меня капитаном выбрали. — Джер манерно, но не без смущения зарывается в волосы рукой. — Решение остаётся за тобой. Жан, мы всё равно не отдадим тебя на растерзанье журналистам, даже если ты не согласишься на это. Мы готовы дать тебе столько времени, сколько нужно. Мы хоть и самая дружелюбная команда, но это не значит, что я не смогу отшить несколько журналистов, если они полезут, куда не следует. — Джереми улыбается, и Жан не может не верить этой улыбке. — Где проводится конференция? — В одном их залов универа. Никуда не нужно будет ехать. Всё тут, под троянским крылом. — Я думаю, это хорошая идея. Мне всё равно придётся отвечать. Я согласен.       Жан ритмично поглаживает Эней, зацикливаясь на этом движении, чтобы не зацикливаться на чём-то ином, чём-то более пугающем. Это будет потом, а сейчас он завтракает в комнате отдыха, почёсывая Эней по боку и позволяя ей лизать свои руки и подворовывать мясо из контейнера.       Тренер Риманн улыбается ему добродушной улыбкой, молчаливо говоря: «Так держать, парень!». Он переводит свой взгляд с Жана на Джереми и наоборот, что-то проскальзывает в его добром прищуре глаз, но Моро не успевает обратить на это внимания. — Оп, время. — скандирует тренер, глянув на часы. — Мне пора, а вы давайте доедайте, приводите себя в порядок. Совсем скоро общий сбор, на котором всё скажу. — Джеймс поспешил к себе в кабинет, но через секунду снова высунулся из него. — И да, Нокс, если Марино не явится вовремя, то я тебя вздёрну. Ты за него поручился. — Ничего себе условия! Ему двадцать два года, он что, сам за себя ответить не может? Я ему в мамочки не нанимался! — однако дверь в кабинет тренера уже закрылась, и возмущения Нокса были не услышаны. — Кошмар! Зачем вообще согласился быть капитаном? — скорее ради приличия, чем действительно ворчит Джер, снова устраиваясь удобнее на диване и возвращаясь к завтраку.       Жан спрятал улыбку в уголках губ. С переводом он начал часто так делать. В основном потому что ситуации часто были абсурдными или Джереми вытворял что-то, что просто не могло не вызвать такой реакции: рассказывал настолько ужасные, но от этого немного забавные шутки, корчил рожи и прочее, — до конца в голове не укладывалось, как при таком складе характера ему удавалось быть капитаном. Жан знал немного капитанов, вернее, у него был один конкретный ужасный пример, чьей полной противоположностью он являлся, но, играя, он привык следить за другими. Казалось, все капитаны были строгими и собранными, что не до конца вязалось с Джереми. — Джереми, — тихо зовёт Жан. — можно вопрос? — Конечно. Всегда просто сразу спрашивай. — Нокс отвлёкся от еды, обратив всё внимание на Моро. — «Троянцы» уважают тебя?       Жан понял, что задал вопрос не совсем корректно, когда на лице собеседника отразилось непонимание, да и тон Моро подобрал совсем неправильный. Больше звучало как какое-то подобие насмешки. — Имею в виду, ты капитан, и они должны тебя слушать, но твой характер он…достаточно мягкий, и я думал, что может есть какие-то хитрости…ну и…не вызывает ли это проблем?       Непонимание на лице Джереми сменилось добродушной и яркой улыбкой. Жан почувствовал, как ему захотелось уткнуться в шерсть Эней и больше никогда не видеть этот мир. Кажется, так ощущается стыд. Он сделал, как и хотел, из-за чего собака вздрогнула. — Не слушай меня. Больше никогда в жизни меня не слушай. Я не должен был этого говорить. Говорить вообще. — Хей-хей, всё хорошо. Я рад, что ты говоришь и спрашиваешь. Мне приятно. Если ты задашь правда неудобный вопрос, то я скажу об этом, а так я готов ответить на любые, поэтому не надо так себя осуждать. — в интонации Нокса чувствовалась улыбка. — Если честно, когда мы ещё не встретились, то я думал, что ты будешь очень мало говорить и бояться меня, так что я рад, что это не так. — добавил Джереми уже спокойнее, видимо, с некоторым смущением. — Я явно не боюсь тебя. Ты не тот человек. — Жан успокаивался, пропуская шерсть между пальцев. Лицо уже не так жгло. — Иногда ты просто обескураживаешь меня тем количеством слов, которые можешь выдать в минуту. — Говоришь как Лайла, но да, я люблю поболтать. Моя семья шумная и большая, я привык к этому. — Моро не видит его, но знает, что Джер сейчас пожал плечами. — Что насчёт команды, мне нет смысла строить из себя вечную строгость. Толку в том, что я буду кричать и отчитывать их, требуя чего-то, а они с закатыванием глаз будут это делать просто потому что «надо». Мне нравится разговаривать, строить диалог с моими игроками. Зная их, я смогу распланировать тренировки, могу понять по одному движению, что что-то случилось. Я знаю каждого своего игрока, из-за чего могу направлять их и улучшать эффективность команды, взамен они знают меня и знают, что могут ко мне подойти, как к старшему. Да, я могу казаться…наивным, так скажем, но это не значит, что я не могу собраться, когда это нужно, просто я не вижу смысла в том, чтобы соответствовать какой-то «методичке капитана экси», это скорее к Кевину. Я другой. — Джереми делает небольшую паузу и продолжает уже шёпотом. — По секрету скажу, команда слушается меня больше, чем тренера. Мой голос часто решающий, только никому не говори.       Жан поднимает взгляд на Джереми и изгибает бровь. Он понимал концепцию «капитана команды», но вот его превосходство над тренером было чем-то за гранью. На секунду представив, что Рико находился бы в их пищевой цепочке выше, чем Хозяин, Жан почувствовал как под лонгсливом зачесались шрамы. — Не пойми неправильно, — спешит добавить Джереми. — Джеймс очень хороший человек. Он скорее наша…как бы сказать, официальная часть. Все вопросы по регламенту, каким-то выездам, встречам с прессой и так далее улаживаются им. Мне он доверил поддержку команды и её самочувствие. Конечно, тренер тоже готов помочь с любыми вопросами, но по большей части этим занимаюсь я. — Но вопросом с журналистами и мной ты тоже решил заняться. Настолько, что предложил его решение. — напоминает Жан. — Потому что это связано с тобой. — А что во мне такого особенного?       Жан, бегавший взглядом по комнате и поднимавший взгляд на капитана лишь мельком, теперь в полной мере столкнулся с карими глазами Джереми. Моро смотрел на его серьезное и молчаливое лицо с россыпью веснушек и хмурой складкой между бровей. Даже сейчас Нокс был красивым, а когда улыбался, то смотреть на него было совсем невозможно, но Жан всегда смотрел, не зная даже почему: то ли от того, что ему просто хотелось на него смотреть, то ли потому что каждый раз, когда Джереми улыбался, мир Жана совершал скачок, почти что выбивая землю у него из-под ног и вызывая какое-то тревожное чувство тошноты.       Он бы не сказал, что у него есть какие-то предпочтения или что-то в этом роде. Всё его взросление произошло в рамках шестнадцатичасового дня «Воронов» и их закрытой системы, где сложно как-то осознать себя и думать о других. Жан мог сказать, что не имел ничего ни против женщин, ни против мужчин, находя привлекательными и тех и других в какой-то мере. Отношения для «Воронов» были под запретом, а он, в общем-то, даже не пытался, особенно после того, как Рико нашел занимательным подкладывать Жана под других.       Моро тяжело сглотнул. — Ты сам по себе особенный. Возможно, я чувствую ответственность за тебя. — Чтобы чувствовать ответственность, необязательно проезжаться носом по корту, а потом волноваться за того, кто устроил это. — фыркает Жан.       Джереми поджимает свои губы, вплетая ладонь в шерсть Эней. — Я не ожидал, что ты изменишь стиль игры, которому следовал не один день мгновенно. Я был готов к тому, как ты можешь играть, поэтому тебе не стоит об этом беспокоиться. — Но это был грязный прием даже для «Воронов»!       Нокс тяжело вздыхает и поднимает взгляд в потолок. Он молчит долго, пока Жан обнимает себя, сидя в кресле и понимая, что зря снова начал этот разговор. — Я не хотел на тебя давить, но раз ты сам начал…Жан, что тогда произошло? Я не поверю, что ты за секунду решил хрястнуть мне по ногам, учитывая, что до этого играл вполне спокойно.       Жан чувствует сухость в горле, вспоминая образ Рико на корте, который хватается за его клюшку, и зажмуривается. — Я просто перенервничал. — обреченно отвечает Жан, тоже спустя время. — В «Воронах» нас…наказывали за плохую игру, когда нападающие забивали слишком часто. Вчера я играл плохо. Я думал, что тренер разозлится и накажет меня. — Жан… — в голосе Джереми, казалось, уместилось всё сожаление мира. — Не надо. — грубо прерывает его Жан. — Не я тут тот, к кому нужно обращаться таким тоном. — Поверь мне, Жан, то, что было вчера, не самая страшная из моих травм. Сегодня с утра у меня уже ничего не болело. Я не виню и не злюсь на тебя. Если честно, вчера я тоже испугался, но не того, что ты сделал, а того, как ты это воспримешь. — Нокс слабо ему улыбается. — Лайла и Альварес почти насильно вытащили меня с корта к Лиззи на осмотр. По большей части им помог тренер, схватив меня за шкирку. Я хотел идти искать тебя и, возможно, был слишком амбициозен в своем желании. Боялся, что Лайла или тренер, если найдут тебя первыми, то не совсем поймут.       Жан вспоминает, с каким испуганным лицом Джереми вломился в раздевалку и как торопился, не замечая ни разбросанных вещей, ни крови на бинтах Жана. Значит, дело было не только в тренере, который застукал его у двери.       Он не знает, насколько много рассказал ему Кевин, но видимо той информации было достаточно, чтобы вызвать у Джереми небольшой приступ паники и желание увести Жана подальше. Нокс не знал, как тот продолжит реагировать на возможные триггеры, поэтому просто действовал по наитию.       Размышляя над этим, Жан чувствует, что его снова начинает мутить. — Ты беспокоился…за меня? — неверяще сипит Жан. — Давай мы просто договоримся, что ты не будешь винить себя за то, что это произошло. Тренер не будет упоминать этот случай.       Джереми благополучно опустил Лайлу. Жан понял, что Нокс хотел добавить что-то ещё, но не стал. Видимо, вратарь вызывала у него не меньше опасений, чем у самого Жана. Несмотря на то, что по словам, Дермотт не будет влезать в его отношения с командой до того, как они все представятся друг другу, Моро не был уверен в том, что этот случай просто забудется.       Жан не заметил, как начал мусолить края бинтов на руках и отдирать от пальцев небольшие заусенцы, пока не проступит кровь. Они сидели в неловком молчании довольно долго, каждый погруженный в свои мысли. Пожалуй, видеть Джереми таким серьёзным и собранным так долго Жан не привык. Их молчаливое сосуществование прерывает тренер, который высунулся из своего кабинета.       Он за секунду смерил их оценивающим взглядом. Риманн не мог не заметить неловкости, которая образовалась между ними с того момента, как он их оставил. — Джереми, ты можешь зайти в мой кабинет? — спокойно говорит тренер, не дав никаких комментариев.       Джереми бросает взгляд на Жана и коротко улыбается. — Доедай. — после встает и направляется в кабинет тренера, жестом показав, что постарается быстрее.       Когда дверь с небольшим хлопком закрывается, Жан позволяет себе глубоко вздохнуть, почти что провалившись в кресло и чувствуя невероятную усталость, хотя это было только начало дня.       Эней поскребла лапой кресло, и Жан покорно поднял её на руки. Он начал ворошить её шерсть, зарываясь в нее и почесывая, стараясь скрыться от своих мыслей. Одна особенно настойчиво билась у него в голове.       Он не заслуживает.       Он ничего этого не заслуживает.       В «Воронах» Жану пришлось пережить многое, чтобы войти в основной состав и зваться одним из лучших защитников команд экси первого дивизиона, но несмотря на это он был первым на вылет в сторону скамейки запасных. Ему всегда нужно было что-то заслужить. Играть, есть, дышать. Ничто не давалось просто так. Но вот сейчас, находясь в «Троянцах», он уже в основном составе, тренер называет его прекрасным игроком с потрясающей базой, все обращаются к нему так, словно он уже всё, что от него хотели бы. Словно он заслужил это просто по праву того, что он есть.       И вот сейчас Жан осознавал, что, кажется, не заслужил всё это.       С одной стороны ему хотелось, чтобы знакомство с командой прошло хорошо, а с другой, чтобы Лайла рассказала и настроила всех против него, чтобы они разбили эту розовую картинку. Привлекать к этому кого-то другого было низко, но Жан хотел этого. Эней лизнула его в нос и внимательно смотрела на лицо. Жан слабо улыбнулся и начал двумя руками почесывать её за ушами, отчего она удовлетворенно фырчала.       За своими размышлениями он не заметил, как успела хлопнуть дверь и в комнату кто-то зашел, однако появившаяся яркая одежда и большая копна кудрявых волос заставила обратить на себя внимание. — Он что притащил сюда завтрак в такую рань? — Альварес смотрела на экран своего телефона, видимо, проверяя время. — Только не говори мне, что он ездил за ним в шесть утра.       Жан неопределенно пожал плечами. — Безбожник. — закатила глаза защитница. — Где он кстати?       В ответ он кивнул на дверь в кабинет тренера. — Слушай, я, конечно, знаю, что неотразимая женщина, но вроде как дар речи от меня не теряли, иначе объяснить, почему ты как воды в рот набрал, я не могу.       Альварес говорила с ним совершенно непринужденно, словно вчерашнего дня и правда не существовало. Честно, это заставляло Жана чувствовать себя неловко, но не настолько неловко как было бы, окажись тут Лайла. — Лайла с тобой? — подает голос Жан. — Неа, остальные из команды ещё только собираются, но я решила приехать раньше.       Альварес плюхается на диван. Туда, где некоторое время назад сидел Джереми. — Почему? — всё же решается он спросить. — Хотела проверить, как ты тут. — она, не задумываясь, выдала ему правду. — Я знала, что Джереми точно помчится сюда, но не думала, что настолько рано. Хотя…учитывая, как он вчера не хотел уезжать, это очевидно. Как ты? — Я в порядке. — Да ну? А по тебе не видно. — девушка фыркнула, когда Жан украдкой осмотрел себя. — Ты аж весь в кресло вжался, когда я зашла. Не думала, что ты будешь бояться меня больше, чем Лайлу, или это я просто реакции на Лайлу не видела?       Жан нахмуривается, снова начиная начесывать Эней, не зная, что ответить защитнице. — Послушай, никто не злится на тебя за вчерашнее. По крайней мере я и Джереми точно. За тебя Лайла с Джереми поругались ещё вчера. Если тебе интересно, победителем вышел Джер, и Лайла просто капитулировала. Она согласилась посмотреть на тебя в тандеме со всей командой и поглядеть за твоим поведением, поэтому можешь не бояться её сегодня.       От информации, которую ему так открыто рассказывала Альварес, его чуть не снесло. В смысле поругались? Да, Жан слышал, как они спорили в раздевалке, но это не было похоже на ссору. — Джереми и Лайла поругались…из-за меня? Но как? — Да, из-за твоей неотразимости. — фыркнула девушка. — Ничего, сегодня опять будут друг с другом обниматься и на поле валяться, вот увидишь. — Альварес, подожди, я не понимаю. Зачем они поругались?       Легкая улыбка уходит с лица Альварес, и она наклоняется вперед, опираясь локтями о колени, чтоб лучше рассмотреть лицо Жана, словно пытаясь понять, шутит ли он над ней. — А ты не знаешь? Ну, как обычно поругались. Лайла просто излишне эмоциональная, а Джереми бывает слишком агрессивным, особенно когда дело касается кого-то, кого он обещал опекать.       Джереми? Агрессивным? Эти слова вместе звучали слишком дико и неправильно.       Если до этого подозрение на лице Альварес оставалось явным, то сейчас, рассматривая удивленное, даже шокированное, лицо Жана, она всё больше убеждалась в том, что он не врет. — Ты прожил с Джереми все каникулы, и он ни разу не поругался с кем-то? Не прикрикнул даже на простых людей?       Теперь настала её очередь меняться в лице. Защитница, сидя в ярком спортивном костюме с символикой своей команды, замялась. Она заламывала пальцы и долго молчала, видимо, теперь не зная, стоило ли продолжать разговор. — Альварес, я… — начал было Жан, чтоб наконец прервать молчание. — Зови меня Каталина. Или Лина. Как тебе будет удобнее. — она помолчала и вздохнула, видимо, решив идти до конца. — Да, у нас, «Троянцев» безупречная репутация, и мы правда дорожим и гордимся этим. В экси, где переломать друг другу кости легче легкого, необходимо надлежащее спортивное поведение. Однако это не значит, что мы все тут ванильные и сахарные, что аж тошно. Я знакома с Джереми со старшей школы и со всей честностью могу заявить, что знаю его лучше, чем кого-либо. Во всяком случае потому что именно я наблюдала за его бешенным подростковым бунтом. Ты знал, что в школе он был просто магнитом для красных карточек?       Каталина снова улыбнулась ему. Жан не собирался её перебивать, поэтому, подождав, она просто продолжила. — Джер часто дрался на поле и не подбирал выражений в адрес своих соперников, да и иногда и сокомандников. Если игра проходила без красной или хотя бы без максимального количества желтых карточек, то это уже было хорошим днем. Как нападающий он был классным, но вот его поведение значительно всё усложняло. Я, честно, понятия не имею, как тренер Риманн вообще согласился его взять. У «Троянцев» уже была репутация, в которую, честно говоря, Джер и его агрессивность ну никак не вписывались. Однако в один момент он просто пришел и сказал, что хочет контролировать своё поведение и считает, что «Троянцы» ему в этом помогут. Уж не знаю, что там с ним делал тренер, но, когда мы поступили, Джереми правда старался вести себя хорошо. Он всё ещё цапался с пятикурсниками, которые хотели ему помочь, и первый год практически не выходил на поле и к прессе, но со временем всё начало становиться лучше.       Альварес издала мягкий смешок, смотря куда-то мимо Жана, пока вспоминала свои школьные времена и начало игры среди «Троянцев». Моро не знал, что ей на это ответить. Он знал агрессию и жестокость Рико, знал раздражение и стервозность Кевина, но никак не мог представить что-то из этого вместе с Джереми. Тот факт, что в школьной команде он постоянно получал красные карточки, и вовсе был удивительным и сказочным. Если бы Дэй узнал об этом, Жан уверен, тот бы расплакался от разочарования святого образа капитана «Троянцев».       Жан находил Джереми слишком мягким, поэтому для него было несколько непонятно, как тот удерживал в своих руках целую команду, весьма многочисленную и почти что профессиональную. Всё же чаще всего после «Воронов» в топе НССА шли именно «Троянцы». — Он, конечно, вафельный, капризный и вообще ведет себя как щенок, но всё еще ворчит и бухтит на людей периодически, ну или спорит с Лайлой. Соревнуются в том, кто быстрее сдаст свои позиции. — продолжила защитница. — Поэтому мне удивительно, как за время вашего совместного проживания ты это не понял. — Альварес подбирается и теперь снова смотрит в упор на Жана. — Я думаю, тут возможны два варианта: либо Джереми и правда вел себя как истинный ангелочек, либо ты просто не замечал его поведения. Смотря на тебя, я даже не знаю, какой из двух вариантов правдивый. Кажется, ты привык к агрессии.       На такое открытое нападение Жан нахмурился, выдержав взгляд карих глаз Альварес, испытующий и внимательный. — С чего ты это взяла? — прошипел Моро. — Знаешь, почему Лайла так внимательно относится к тому, что ты — бывший «Ворон»? — вопросом на вопрос отвечает она. Жан молчал, поэтому Альварес ответила на него сама. — Когда-то Лайлу звали к «Воронам» после того, как она окончит старшую школу. Она сказала, что подумает и практически решилась подписать контракт, однако после того, как лично побывала в «Эдгаре Аллане» и встретилась с Рико и тренером Мориямой, то сразу же отказалась и в итоге поступила к «Троянцам». Она никогда не говорила и толком не объясняла, почему так круто передумала, ей не нравится об этом говорить, просто сказала, что, побывав там, сразу поняла, что не сможет выжить в стенах этой команды. — Альварес подперла голову рукой. — После того, как Кевин резко пропал с радаров и затем объявился в «Лисах», он связался с Джереми и много общался с ним. Сам понимаешь, что ситуация тогда была нестабильна, а смотря на неё сейчас, после всего произошедшего, я склонна думать, что Джереми явно знает больше о «Воронах», чем мы. Хотя он, кажется, не знал, как именно Кевин сломал руку, судя по реакции на его заявление репортерам.       Альварес начала постукивать пальцами по своей щеке. Было видно, что ей не совсем приятен этот разговор, но, кажется, она считала нужным что-то донести до Жана. Её серьёзность тоже ощущалась как-то неправильно, казалось, что такая девушка не может так выглядеть. Видимо, Жан всё же мыслил стереотипами в отношении «Троянцев». — Так к чему я это всё, — продолжила она, наставив палец на Жана. — При обсуждении твоего перевода Джереми сказал нам не цепляться к тебе и что ты выглядишь слегка потрепанно, мол подрался на корте. «Вороны» вообще сказали, что ты потянул связки. Смотря на тебя сейчас, кажется, что ты как минимум был грушей для профессионального боксера, а представить всё это свежим, а не более менее зажившим, вообще страшно. Это никак не простая «драка на поле». Даже если бы ты вышел полностью без защиты. Я уверена, что Джереми знает о тебе и «Воронах» гораздо больше, чем рассказывает нам. Ты не заметил, что он обращается с тобой так, словно ты хрустальный? Он даже оставил с тобой Эней. Ты знал, что раньше она работала в волонтерском центре для помощи людям, пережившим насилие и имеющим проблемы с социализацией и эмоциями?       Альварес испытующе смотрела на него, закончив свой монолог. Защитница явно хотела от Жана ответов: подтверждений или опровержений её догадок. Не было секретом, что у «Воронов» была строгая дисциплина, однако никто (за исключением «Лисов») не знал, что кроется за ней. Моро почувствовал, как фантомные пальцы сжимают его горло, когда он просто задумался об этом. Жан понимал, что не может открыть им всю правду, если хочет остаться живым. — Я не могу рассказать об этом. Вороны подписывают согласие на неразглашение информации. — Но ты больше не Ворон. — Это неважно. Даже если ты выпустился, ты не имеешь права говорить. Если я нарушу этот договор, то и мне, и вам будет грозить опасность.       Альварес долго молчит, смотря на Жана. На её лице отражается смесь непонимания, любопытства и тревоги. Она пыталась быть к нему понимающей, хоть и относилась с большим скепсисом ко всему, что говорил защитник. Казалось, что её взгляд на его шрамах был почти физически ощутим. — Я понимаю, что тебе нужно время для того, чтобы открыться нам. Мы готовы дать его тебе, но я хочу предупредить тебя, Жан, что ребята будут очень заинтересованы в том, что случилось и как ты тут оказался. Я хочу, чтобы ты был к этому готов. — она снова учтиво наклонилась к нему. — Жан, обещай, что подойдешь ко мне или Джереми, если появятся какие-то проблемы. Мы хотим, чтоб этот год в «Троянцах» не стал для тебя повторением старого в другой обстановке.       Жан почувствовал, как его замутило. Почему-то переживать недоверие и настороженность с её стороны вчера было легче, чем тревогу и волнение сейчас. Это просто невыносимо.       Он зарывается пальцами в шерсть Эней, обнимая её, на что та в ответ ласково лизнула её в щеку. Не хотелось признавать, но с собакой ему правда было комфортнее, неважно из-за того, кому она раньше помогала или из-за самого факта её нахождения рядом. Жан тешил это мимолетное, но по-детски сильное желание: иметь собаку. Иметь друга. Он готов остаться тут сколько угодно просто из-за неё рядом. — Она чудесная, правда? — улыбается Каталина, мягко смотря на них двоих.       Жан поднимает на неё взгляд, долго и молчаливо смотрит в ответ, словно может найти в этой девушке ответы на все вопросы, которые волнуют его сейчас.       Моро не знает почему она рассказала всё это ему сейчас, не знает, почему хочет помочь. Связано ли это с тем, что Альварес заняла сторону Джереми в ссоре, с тем, что Лайла согласилась придержать претензии к Жану или просто сама приняла решение после первого дня знакомства с Жаном. — Да. — наконец прерывает молчание он.       В одно короткое слово он вложил и ответ на вопрос, и ответ на обещание, которое его просили дать. Пока Жан не знал, как будет его соблюдать и будет ли вообще. Поняла ли его Каталина в целом.       Кажется, что поняла, судя по её доверительному кивку и мягкой улыбке. — Да, кажется, это будет ещё один непростой сезон. Когда я говорила, что хочу закончить универ весело, я не имела в виду эти американские горки два года подряд. — весело сменила она тему. — Но, хэй, кажется, в этом году у нас есть шанс обыграть «Воронов». Признаю, такое завершение покрыло бы все, что произойдет.       Альварес не могла не заметить, как скептично Жан фыркнул и закатил глаза в ответ на её надежды. — Эй, позволь старой женщине помечтать, зануда! — Ты не намного меня старше. — Но уже чувствую себя так, словно у меня есть противный младший брат.       Жан одарил её взглядом, который говорил за него всё, что он хотел сказать. Надо ли говорить, что чего-то цензурного там было меньше всего. Каталина лишь весело хихикнула. — Надо будет ещё решить, что делать с репортерами. Брр, ещё одна причина, почему год был так себе. Журналисты как с цепи сорвались. — поймав непонимающий взгляд Жана, Каталина пояснила. — Мы не давали никаких комментариев после того, как Джереми официально объявил о твоем переводе. Вообще-то он не должен был этого говорить, но он жук противный, поэтому как получилось. Всем наверняка будет интересно, что произошло, поэтому готовься к тому, что на тебя могут наброситься, как на кусок мяса. — Альварес поджала губы. — Жалко тренера. Некоторые члены КРЭ капают ему на мозг ещё с начала прошлого сезона, когда мы поддержали участие «Лисов» в чемпионате, а после нашей весенней игры с ними ему буквально пришлось бороться с сотнями гневных комментариев по поводу наших решений. В какой-то момент я даже думала, что он отключит нам интернет. А что учудили некоторые потом…вообще кошмар.       Жан кается. Он не особенно следил за новостями после окончания чемпионата. За новостями, связанными с «Троянцами» он не следил вообще, поэтому слов Альварес он не понимает. — А что случилось? — Слушай, я не говорю, что это были фанаты «Воронов» или типа того, но, зная, что они учудили у «Лисов» это вполне возможно. — Каталина вздыхает. — После интервью Джереми охрана кампуса поймала каких-то ребят, которые ошивались рядом с общежитием, а позже заметили ещё группу, но уже у стадиона. Они не успели сделать чего-то глобального, но всё равно вломились на охраняемую территорию. Сам понимаешь, гневные комментарии в интернете это одно, а угроза, что кто-то может подкараулить тебя у общаги или возле стадиона – совсем другое. Лайла была супер зла, а Джереми и тренер почти поругались с администрацией насчет хлипкой защиты территории, раз её так легко взломали.       Эти слова были неутешительными. То, что сделали фанаты «Воронов» с машинами «Лисов» и не только, было хамством. Впрочем, таким же хамством, как и слова Джостена. Жан считал, что это было заслуженно, но что-то внутри не позволило ему одобрить этот поступок. Рико же был просто в восторге, когда узнал. Повторение подобной ситуации уже с «Троянцами» наверняка вызвало бы новую волну споров и обсуждений. Фанаты схлестнулись бы с фанатами, и черт знает, к чему бы это привело в итоге.       Молчание защитников нарушил грохот, раздавшийся из кабинета Риманна. За ним последовал голос, суля по всему принадлежавший тренеру, но разобрать слов было сложно. Его сменил другой голос, более звонкий, принадлежащий, очевидно, Джереми. Снова послышалось какое-то шуршание и звон.       Эней навострила уши на коленях Жана, а затем вовсе спрыгнула и побежала к двери. Собака настойчиво в неё поскреблась, но ей так и не открыли.       Через время в комнате всё стихло, но дверь по прежнему не открылась. Помолчав ещё немного, Жан решил заговорить: — Мы обсуждали ситуацию с журналистами сегодня с утра. Джереми предложил ответить на всё на благотворительной конференции после первого матча. Сказал, что так безопаснее. Я согласился. — О, это же здорово! Как минимум, это решит некоторые проблемы, и мы можем не волноваться, что на твою итак раненную тушку набросятся с новой силой.       Альварес улыбается ещё шире и протягивает Жану свою раскрытую ладонь. Он скептично на неё смотрит, не понимая, что от него требуется. — Боже, только не говори мне, что ты не знаешь, как давать пять. Я не переживу этого.       Жан не прям уж не знал, что это, но этот жест был слишком фамильярным и слишком близким для «Воронов». За пределами поля, где они действовали как единый механизм, все лишь терпели друг друга и редко выстраивали дружбу. Даже если так казалось, то Жан знал, что это было лишь ложью.       Тем не менее, смотря на полное надежд лицо Каталины, Жан прикасается своей ладонью к её. Это не было хлопком, который подразумевает жест, но это было всё, что он мог ей предложить.       Впрочем, кажется, это её вполне устроило. Она сгибает свои пальцы, переплетая их с побитыми и кривоватыми пальцами Жана, кое-где зафиксированными бинтом. Моро смотрит на это в полном замешательстве. Он не убирает руку, но своих пальцев не сгибает. Это прикосновение не было неприятным и от него не хотелось тут же избавиться или просто дотерпеть, пока не кончится. То, с каким трепетом и осторожностью, Каталина сжала свои пальцы и не надеялась, не принуждала его к ответу, больно провернуло что-то острое внутри него. Он не заслужил этого.       В мрачные мысли ему не дал погрузиться всё тот же голос девушки. — До сих пор удивляюсь тому, какой ты огромный.       Жан нахмурился, ещё более явно отразив свое замешательство на лице. Сложно было спорить с тем, что ладонь Альварес была вполовину меньше ладони Жана. Его широкая, грубая и шероховатая ладонь совершенно отличалась от небольшой, загорелой и ухоженной ладони девушки.       Вообще-то, считать Каталину Альварес маленькой принцессой никто бы не осмелился. Даже Жан. Да, она была не особенно высокой, а на фоне Моро казалась и вовсе крохой, но вот на поле рост вообще её не смущал. Все убеждались в этом, когда она устраивала им настоящую взбучку, защищая ворота. Он не мог не оценить её мастерство в роли защитницы и, если честно, не захотел бы столкнуться с ней на поле. К счастью, нападающим он не был. Жан уверен, что она в силах надрать задницу любому, если того захочет, и небольшой рост не помешает ей это сделать. — Я уверен, что ты привыкла к высоким игрокам. — Вообще-то, нет, кажется, выше тебя у нас никого нет. Да и я сомневаюсь, что вообще кто-то до тебя дотянет. Ты сколько, два метра? — Сто девяносто пять. — без колебаний отвечает Жан. — Со шлемом все два. Черт, я думала, что Бойд из «Лисов» огромный и искренне посочувствовала Джереми тогда, но сейчас начинаю волноваться за нападающих наших соперников. — Если ты будешь жалеть соперников, то это не принесет вам победу. — Во-первых, нам. Ты теперь с нами в одной лодке, малыш. Во-вторых, понимание и уважение к сопернику — залог хорошей игры. В-третьих, капец ты кусаешься. Мы думали, что ты тихий и скромный малыш, мурлыкающий на своем ля фуфунском, а у тебя оказывается зубки есть.       Жан просто задохнулся от такого неуважения. — Кевин попросил не выражаться. Мне не жаль, что я вынужден его разочаровать. — Даже не знаю, поблагодарить его за попытку или отругать за то, что мы раньше не узнали. Ты, кстати, откуда? Париж? — Если это, всё, что ты знаешь о Франции, то лучше вообще ничего не говори. — фыркнул Жан. — Марсель.       Альварес мило хихикнула, явно забавляясь с него.       Далее они обсуждали глупые и ненужные вещи. Жан считал таким всё, что не относилось к какому-то делу, но эта болтовня заполняла неловкое молчание, которое повисло бы между ними. Каталина рассказывала о том, как жила в Сан-Франциско, что её отец испанец по происхождению, как они переехали в Лос-Анжелес и как она познакомилась с Джереми, а также многое другое. Жан отвечал ей, когда она спрашивала что-то. Делал это коротко и без подробностей. Вообще-то он мог бы поддержать разговор, не спихивая это всё на Альварес, но он не хотел, а она не возражала.       Где-то посреди их разговора в комнату зашла Лайла. Она оглядела Жана и Альварес пристальным, но не враждебным взглядом. Впрочем, это заставило Моро всё равно напрячься. — Я смотрю, вы спелись. — комментирует она. — Мы просто узнаем друг о друге. Ты знала, что Жан из Марселя? — У него французский акцент, Лин. Понятно, что он не американец. — Ой, какая ты вредина, Лайла. — Я-то? Это мне стоит на тебя ворчать за то, что ты оставила меня и уехала. — Лайла легонько пнула Альварес. — Могла бы хоть записку оставить или машину. — И добираться сюда пешком? — воскликнула Каталина. — Да ни за что! — Мне уже стоит волноваться за то, сколько людей ты отправила в травмпункт? Или лучше спросить на тот свет? — изгибает бровь Лайла. — Её явно учили водить мексиканские гангстеры, не иначе.       Жан не знает обращается ли она к нему, поэтому молчит. Альварес показывает сокоманднице язык. — Как ты? — игнорируя её, спрашивает у Жана Дермотт.       После вчерашнего вопрос кажется неожиданным, поэтому Жан теряется с ответом. — Я в порядке…наверное. — Это хорошо, а то Лиззи тренеру пошла по второму кругу высказывать, какой плохой идеей было оставить тебя. Где твой телефон кстати?       Жан похлопал себя по карманам и без возражений протянул телефон Лайле, несколько затравленно смотря на неё. Она забрала его и начала что-то усердно добавлять и печатать. Когда она наконец закончила, в телефонной книге Жана порядком прибавилось номеров. Она вбила туда Джереми, Альварес и, на удивление, себя. Следом шли номера тренера Риманна, командного медика и несколько незнакомых имен. Помимо этого Лайла добавила его в общий чат, с командой, как понял Жан. Там уже висело несколько сообщений: кто-то просто поздоровался, кто-то отправил смайлик, кто-то промолчал. Позже он нашел ещё один чат. Судя по количеству участников, там скорее всего не было тренерского состава, а лишь игроки. Немного помедлив, Жан отключил уведомления у обоих чатов.       Скрипнула дверь и из кабинета тренера вышел Джереми. Он выглядел потрепанным и уставшим. Эней, которая всё это время ждала у двери, ласково потерлась о его ноги, и Нокс не отказал ей в ответной ласке. Осознав, что все взгляды направлены на него, он приободрился и широко улыбнулся. — О, вы уже тут. Как добрались? — Твой вице-капитан свистнула машину с утра и оставила меня в общежитии. Если к нам придут жалобы с больниц от пострадавших, то ты будешь разбираться с этим сам.       Возмущение Альварес скрылось за смехом Джереми. — Mi amor, за что ты так жестока со мной? Неужели вся любовь, что есть между нами была всего лишь ложью? — драматично откинувшись на спинку, говорит Альварес. — Увы, mi vida, ты почти обрекла меня на прогулку по жаре с утра. Даже предательство Брута не было таким жестоким. — Как ты добралась, кстати? Не поверю, что ты правда решила идти пешком. — вмешивается в их драму Джереми. — Майкл и Джек подобрали меня. Скоро должны зайти. Возятся с машиной на улице. — Майкл и Джек это наши помощники тренера. Они славные ребята, вот увидишь. — поясняет Жану Альварес.       Они несколько минут помолчали. — Я видел, ты добавила Жана в чаты, спасибо. — обратился к Лайле Джереми.       Та лишь закатила глаза и по-доброму пихнула его в плечо. — Я уже привыкла выполнять вашу с Альварес работу. — И что мы без тебя делали? — Вам повезло, что ты – мой лучший друг, а она девушка.       Нокс мягко улыбнулся ей.       Смотря на них сейчас, Жан не мог поверить словам о том, что вчера они могли ругаться с друг другом. Они скорее будут ругаться с кем-то другим, всегда находясь на одной стороне, нежели на разных. — Итак, — хлопнул в ладоши Джереми. — Давайте приберемся, пока не приехали остальные. — То есть, ели вы вдвоем, а убираться будем мы все? — осведомилась Каталина. — Совместный труд объединяет. — обезоруживающе улыбнулся капитан. — Я ставлю под сомнение слова о том, что ты мой друг. — мрачно протянула Лайла, но встретила лишь смех Джереми.       О еде и о том, что он должен был доесть, Жан вспомнил лишь тогда, когда Джереми послал ему встревоженный взгляд, обнаружив наполовину полные контейнеры, но никак не стал это комментировать.       Вскоре появились те самые Майкл и Джек. Они тепло поздоровались с Троянцами и заинтересованно оглядели Жана. — Я Майкл Пирс. Первый помощник тренера Риманна. — живо представился ему рослый голубоглазый блондин. Он был не намного старше них и чуть ниже Жана. — Добро пожаловать к «Троянцам» университета Южной Калифорнии.       Майкл пихнул темнокожего парня, на голову ниже себя, в бок. Тот вздрогнул и отмер, отвлекшись от рассматривания ссадин и гематом Жана. — Я Джек. Джек Уайлдер. Второй помощник. Надеемся, тебе у нас понравится. — сказал он менее уверенно.       Жан пожал обе протянутые руки. Рука Майкла была крепкой и ободряющей, а Джека немного робкой и недоверчивой. Они успели переброситься несколькими фразами с Джереми, Лайлой и Альварес прежде, чем удалились к тренеру в кабинет.       Они вчетвером тихо продолжили убираться, лишь троица Троянцев переговаривалась о всяком. Жан думал, что это будут планы на сезон из-за начала тренировок, но они говорили о еде, которую хотели закупить на кухню, о новеньких, которые только прибыли и их пришлось сразу же располагать в общежитии, об очередном учебном году. Из этих разговоров Жан узнал, что Альварес и Джереми с одного направления, Лайла же выбрала своим профилем медиа и коммуникации, но посещала дополнительные курсы, связанные то ли с гримом, то ли со сценическими образами.       Это заставило Жана задуматься о своем направлении. Учеба для Воронов не была приоритетом. Каждый из них знал, что займет место в профессиональной команде, когда выпустится, но тем не менее специальности выбирались довольно формально. Обычно они просто подписывали уже заполненные бумаги. Моро выбрал архитектуру просто методом тыка. На самом деле это была более инженерная специальность, но в графе всё равно значилась архитектура. Другие выбирали что-то практичное, вроде экономики, высшей математики или медицины. Жан сдержал ухмылку, вспомнив исторический профиль Кевина.       Когда он подписывал бумаги о переводе в Калифорнию, там не было списка предметов, а это значило, что Жан может выбрать сам. Это откровение стало для него неожиданностью. С одной стороны он мог пройти по уже привычному пути и выбрать предметы, которые изучал и до этого, но с другой стороны если бы он шел по привычному пути, то уже был бы на полпути к Гнезду.       Видимо, он высказал своё удивление вслух и поздно заметил, что все трое смотрят на него. — В каком смысле ты не знаешь, какие предметы выбрать? — прервала молчание Лайла. — За вас типа выбирали или что?       Жан бы ударил себя по голове, если бы мог, но это явно заставило бы Троянцев усомниться в его рассудке, поэтому он до боли заломил травмированные пальцы и промолчал. — Пиздец. — подытожила Лайла, расценив его молчание по-своему.       Альварес тихо шикнула на неё, на что Дермотт начала что-то горячо говорить ей по-испански. Судя по жестам и выражениям лиц, раздражение Лайлы не было направлено на Жана, но он всё ещё сомневался. — Сегодня мы планировали дать тебе бумаги по учебе, но я вижу, что на это нужно время. Вроде у тренера должны быть брошюры с факультетами и предметами. Сегодня мы скажем расписание тренировок и ты сможешь подстроить пары под него. — обратился к нему Джереми.       Жан не стал говорить, что даже если бы между парами и тренировками не было и пяти минут, его бы это устроило, что у него было расписание и похуже. — Я думаю, тебе понравится что-то связанное с музыкой или может литература? Ты выглядишь так…поэтично. Имею в виду, если бы я не знала тебя и увидела где-то в кофейне, то подумала бы, что ты какой-то загадочный писатель. Если бы в моем сердце было место для мужчин, то я бы точно на тебя запала. Но увы, поэтому мужчин я оставляю на Джереми. — Альварес. — фыркнул на неё Джереми. — Что? Не припомню, чтоб ты скрывал это.       Жан просто завис на пару мгновений. Он начал туго соображать ещё тогда, когда Альварес назвала его красивым, а такое откровение об ориентации Джереми вовсе повергло его в шок. — Ты гей? — всё, что смог выдавить из себя Моро. — А у тебя какие-то проблемы с этим? — вопросом на вопрос отвечает Джереми. — В профессиональном спорте будет сложно, если тебе… — Спасибо за заботу, Жан, но сейчас это не то, о чем тебе следует волноваться. Я бы побеспокоился о предметах, которые ты хочешь изучать в этом году. Мы расскажем обо всем, если ты захочешь. — сдержанно осаждает его Джереми. — Если хочешь, то можешь выбрать специальность, как у одного из нас, если, ну, тебе будет одиноко и всё такое.       Жан понял, что Джереми пытается намекнуть на парную систему, в которой он существовал до этого времени, поэтому кивнул. Ему не хотелось соглашаться на костыль, но в то же время понимал, что не сможет адаптироваться в одиночку.       Троянцы оперативно сменили тему, в чем им помогла приехавшая Элизабет, за спиной которой шли ещё двое: девушка и парень. Как Жан узнал позже Маргарет и Декстер Уоррены были её помощниками, очередными людьми ответственными за здоровье «Троянцев». Тут же он узнал и о Роуз Браун, которая опекала команду, пока они занимались в спортивных залах. Её не было сегодня тут, но из тех же разговоров Жан узнал, что она сейчас приводит в порядок тренажерные.       Следом потихоньку начали собираться игроки. Помимо их четверых в команде было ещё двадцать пять игроков. Они прибывали небольшими группами, видимо в зависимости от того, как ехали. Жану не привыкать к большим командам. Пускай «Воронов» было меньше, всего двадцать два, учитывая его, но без Кевина и Нила, но отличало команды вовсе не это. «Троянцы» были шумными и яркими, перемещаясь хаотично и разрозненно, в то время, как «Вороны» были тихими, а их движения слаженными, наложенными друг на друга.       Прибывающие горячо здоровались с девушками и Джереми. Они подходили и к Жану, улыбались, жали руки и поздравляли его с переводом. Кто-то же просто одаривал его кивком или улыбкой, но ближе не подходил. Все они превратились в вереницу имен и лиц, рук, которые он пожимал. От всего этого голова шла кругом, а во рту появился кислый вкус тревожности.       Никто не говорил о его ранах, но Жан ощущал их внимание. Либо они были слишком тактичны, что, неожиданно, бесило, либо внимательно следовали тому, что им сказал Джереми. Моро старался делать вид, что его это не волнует. Его всё устраивало, пока никто не осмеливался засунуть нос не в свое дело.       Словно в подтверждение слов Альварес, Жан заметил, что правда был самым высоким в команде. До его уровня доставал лишь Кристиан, игравший в защите под пятым номером, и Брюс на позиции полузащитника под двенадцатым номером. Рост остальных измерялся от ста шестидесяти до ста восьмидесяти, но ни у кого более не переваливал за сто девяносто.       Когда собралась почти вся команда, из кабинета вышли тренер и оба его помощника. Оглядев всех, Джеймс Риманн кинул недовольный взгляд на Джереми и постучал по своим наручным часам. Нокс поднял руки вверх в знак капитуляции. Жан сначала не понял этой молчаливой перепалки, а потом осознал, что Луи Марино не было на месте в то время, как все уже почти собрались.       Нокс достал телефон и принялся что-то неистово печатать. «Троянцы» начали рассаживаться по многочисленным диванам и мягким креслам, переставая мельтешить перед глазами. Жан не знал, куда ему следовало сесть и следовало ли вообще. Он решил отойти к двери, решив, что если найдется свободное место, то он займет его.       В этот момент из просторного коридора вылетает тело, врезаясь в Жана. Синяки под одеждой вспыхивают волной боли, и он морщится, усиленно стараясь наполнить легкие воздухом. — Еб твою мать. — было первым, что он услышал. Черноволосый парень, ниже Жана на голову, смотрел на него своими широкими зелеными глазами. Ему пришлось задрать голову. — Пиздец. — стало следующим. Непонятно была ли эта реакция на травмы на лице Жана или на Жана в целом, но была она вполне впечатляющей. — Марино! — рявкнул тренер, из-за чего и Жан, и сам Марино подскочили чуть ли не до потолка. — Где тебя черти носят? Кажется, давно пора прилепить тебе на лоб будильник или таймер.       Луи Марино неловко улыбнулся Жану и обошел его, продвигаясь к своему месту среди толпы игроков. Джеймс Риманн смерил Жана пристальным взглядом и указал ему на кресло, в котором уже сидел Джереми. Моро повиновался и прошел к нему. Джереми сдвинулся, но когда защитник не предпринял никакой попытки сесть, Нокс похлопал ладонью по подлокотнику. Жану ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       Когда все расселись, тренер начал вещать: — Рад видеть вас всех такими довольными и отдохнувшими. Надеюсь, вы хорошо провели эти каникулы и готовы начать новый сезон с новыми силами. В этом году у нас есть все шансы взять золото в чемпионате. Не знаю, как вы, но я не готов упускать эту возможность. Некоторые из вас, как я знаю, тоже. Многие осудили вас за решение, которое вы приняли в конце прошлого чемпионата, но ваша честь и справедливость залог вашего духа. Я надеюсь, что в этом году ваш дух будет силен как никогда и ваша честь останется непоколебимой. — тренер остановил взгляд на Жане. — Начнем с конца прошлого сезона. Как вы знаете, из-за трагедии, произошедшей в конце чемпионата, КРЭ и НССА начали разбирательство в отношении двух конкретных команд и их участие в этом году было под сомнением, но с утра был вынесен вердикт о том, что обе команды остаются в составе и примут участие в соревнованиях. Да, вы не столкнетесь с ними в осенней серии игр, но, оглядываясь назад, я уверен, что мы встретимся с ними весной, так что не расслабляйтесь. Вместе с этим хотелось бы представить. — тренер перелистывает страницу в папке.       Жан понимал, что тренер опасается. Он не играл чисто, не был сдержанным и полным чести, какими были «Троянцы», никогда не позволявшие себе хоть одного грубого слова в сторону соперников или грязного приема на корте. Слова про «Воронов» и «Лисов» он пропустил мимо ушей. Всё, что творилось в прошлом сезоне вызывало у Жана острый приступ тошноты и удушья, настолько сильный, что он был готов свернуться пополам. К счастью, из неприятных размышлений его выдернул тренер. — Жан Моро с этого года официально становится игроком «Троянцев». Он будет играть на позиции защитника под номером семь. Прошу любить, жаловать, приколов не отпускать, вопросов дурацких не задавать. Добро пожаловать в Южную Калифорнию, Жан. — Риманн указал на него рукой.       Как один «Троянцы» захлопали, загалдели и закричали слова приветствия. Жан, растерявшись, привстал с подлокотника и, не зная, что ответить на это, склонил голову в почтении. Джереми ободряюще ему улыбнулся. — Теперь он твоя забота, Нокс. Жить будет с тобой, поэтому рокировка. Марино ты теперь переезжаешь к Пауэрсу. За вами всё также закреплен четвертый этаж. Наслаждайтесь, но не забудьте расписаться сегодня у коменданта. Далее к расписанию летних тренировок. К восьми вы должны уже готовые стоять в спортзале у Роуз. Если я узнаю, что кто-то проспал, — тренер кинул взгляд на Альварес. — опоздал, — перевел его на Марино. — то спокойной жизни вам не видать. Будете работать столько, сколько наотдыхали. К половине одиннадцатого я жду вас на корте, где мы работаем до часу. После ваше личное время, но в шесть вечера я снова должен видеть вас в полной экипировке. Мы тренируемся до полдевятого. Алкоголем в барах мы не злоупотребляем, шумные вечеринки на территории после двенадцати не закатываем. Все выходные в вашем распоряжении. С началом учебы с шести утра до семи вы в спортзале, с семи до восьми на корте. Вечерние тренировки начинаются в шесть вечера и кончаются в девять. Надеюсь, никому не нужно напоминать, что пары начинаются в полдевятого. По субботам тренируемся как летом. Воскресенье, как всегда, полностью ваше. Все уяснили? Лист с расписанием мы сегодня вывесим тут и в раздевалках.       «Троянцы» наперебой загалдели о согласии, в то время как Жан усиленно вел подсчеты. Если всё было правильно, то в день на тренировки уходило всего около семи часов, что было почти в два раза меньше, чем отводилось в «Воронах», при условии, что «Троянцы» собирались отдыхать в выходные. Моро оглядел всех игроков. На секунду он поддался мыслям о том, как с таким расписанием они вообще угодили в «Большую тройку» и всегда были вторыми в топе. Жан знал, что пенсильванцы уделяли тренировкам около одиннадцати часов. Тогда это число казалось смешным. Смотря на семичасовые тренировки тут, Жану не хотелось смеяться. На что они вообще тратят столько свободного времени? Если бы столько было у Жана, он бы уже досрочно закончил универ, изучив всю программу, научился бы делать сальто, жонглировать, выучил бы наизусть историю Америки и много чего другого.       Жан ждал начала тренировок, потому что надеялся, что это поможет ему чувствовать себя в своей тарелке, но сейчас понимал, что будет жить урывками, от тренировки до тренировки, не зная, чем занять время. Видимо, всё субтитрами отразилось на его лице, потому что Джереми пихнул подлокотник, чтоб Жан обратил на него внимание. Он вопросительно склонил голову набок, смотря на Жана с непониманием. Жан открыл было рот, закрыл и покачал головой. Джереми не стал настаивать. — И наконец, — продолжил тренер. — последняя и главная новость на сегодня. — Риманн оглядывает всех своих игроков взглядом.       Жан бедром чувствует, как Джереми напрягается, вытягиваясь, словно струна. — Опять же, в связи с тем, что произошло в прошлом сезоне, Комитет всерьёз задумался о здоровом соперничестве между командами и поддержании дружественной атмосферы вне игр, чтобы предотвратить инциденты, подобные тому, что произошел. Никому не нужно, чтобы в порыве игроки переубивали друг друга клюшками. В связи с этим, КРЭ и НССА приняли решение, что все команды первого дивизиона будут разделены на пары и проведут три недели из летних тренировок друг с другом, тренируясь вместе. По окончании данного действа будет что-то типа банкета, скорее всего под открытым небом и разными подвижными играми.       «Троянцы» зашептались между собой и тренер призвал их к тишине. — Сегодня с утра мы получили распределение о парах. Три недели нам предстоит провести совместно, — тренер посмотрел на Джереми.       Тот сидел, опираясь о колени и сцепив руки в замок до такой степени, что побелели костяшки. Он выглядел таким напряженным и даже злым, что Лайла с Альварес обеспокоенно переглянулись, воззрившись на своего капитана. Сидя рядом с ним, Жан сам начинал тревожиться, заламывая пальцы и перебирая края бинтов, успевшие превратиться в простые оборванные нитки. — С «Лисами». — сказал наконец Риманн, наблюдая за тем, как Джереми прикрыл глаза и выдохнул.       Нокс расслабляется и откидывается на спинку кресла. Он вмиг кажется очень уставшим и измотанным. Лайла, сидевшая ближе, легонько пихнула его вбок и кивнула головой, желая узнать, что произошло. Джереми просто отмахнулся от неё, но затем шепнул быстрое «потом». Рукой Нокс нашел бок Эней, которая улеглась у его кресла после того, как её все нагладили и наобнимали, и зарылся в её шерсть. — Я ещё не связывался с тренером Ваймаком. Позже мы утвердим даты, расписание тренировок и другие организационные моменты. На этом из особенно важного вроде всё.       Жан продолжал наблюдать за Джереми, пока тренер преступил к более мелким вопросам, изредка обращаясь к «Троянцам». Смотря на пальцы, Моро заметил, что костяшки Нокса были раскрасневшимися, а кожа на них слегка содрана, словно он со всей силы ударил что-то. Жан нахмурился. Пока Джереми был в кабинете тренера явно что-то произошло. Жан очень сомневался в том, что тот поднимал руку на тренера. Риманн выглядел весьма обеспокоенным, когда сообщал новость и команду, с которой им предстоит провести тренировки.       Жан задумался, с чего бы комитету совмещать откровенно посредственную команду и почти победителей чемпионата. Они даже из разных округов. Это выглядит нелогично. Их бы скорее поставили в пары с кем-то из «Большой тройки». «Пенсильванцами» или «Воронами». Мысли текут, развиваются, пытаясь составить целостную картинку. В конце концов Жан приходит к выводу о том, что скорее всего изначально распределение было другим, не особенно хорошим, волновавшим Джереми, и скорее всего с его подачки в пару к ним поставили именно «Лисов». Но вопрос в другом, почему комитет согласился? Даже если в дело вступил тренер. Жан хмыкает.       Столкнуться с «Лисами» значит столкнуться с Кевином. Они почти не общались после того, как Рене вывезла его из Гнезда. Кевин приходил пару-тройку раз, и в каждый из них Жан плевался в него ядом и испытывал лишь желание придушить. Несмотря на его болезненную привязанность к этому человеку, Жан всё ещё испытывал острую обиду на него. Моро лелеял её, и она каждый раз всё сильнее впивалась ему в сердце, когда он видел Дэя.       Жан понимал, что им стоит поговорить, и с Кевином, который уже переживал уход из Воронов, было бы легче всё это преодолеть, но он просто не может. Ведь в конце концов ему было ради чего оставаться. Ради отца, которому не плевать, ради этого маленького вратаря, который вечно ходил за ним, ради Натаниэля. Ради Нила. Чертового Нила Джостена.       Жан ненавидел его отсутствие тормозов, отсутствие уважения и самосохранения, которое в него, Моро, вбивали силой. Но больше всего он ненавидел то, что Нил был на него похож, был тем, чем сам Жан перестал был уже очень давно. Он дрался, пихался и сопротивлялся все недели своего пребывания в Эверморе. Ему хватило сил пережить мясорубку Рико, отказаться от контракта, вернуться домой и пережить стычку с Мясником. Жану не хватило сил даже на первое из этого списка. Моро яростно хотел выбить дурь из этого рыжего коротышки, но не мог позволить себе этого. Не мог нанести ему ещё увечий. Он знал, что Нил пережил бы и это, но всё ещё не был уверен.       Прошли недели после его ухода, как Жан понял, что привязался к Нилу. Он по привычке обратился к одному из Воронов на французском, когда был слишком уставшим и невнимательным, на секунду подумав, что это Нил. Он сильно пожалел об этом. Жан приложил руку к ребрам под лонгсливом, они фантомно отозвались болью.       Нил был единственным, кого Жан выслушал после побега. Да, он рассказывал о том, как выторговал их жизни у чертовых якудза, и Жан не мог не слушать, но тогда, еле живым лежа на кровати, он осознал, что не находил сил для того, чтоб прибить этого рыжего. Сидя сейчас в общей комнате «Троянцев», испытывая тревожность от неизбежной встречи с Кевином, Жан осознавал, что в то же время тихо и искренне радуется возможной встречи с Нилом. Возможно, он сошел с ума, а возможно он просто всё ещё сентиментальный дурак, который хватается за всех, кто хоть сколько-нибудь готов протянуть ему руку и встать между ним и жестокостью жизни.       Эти мысли натолкнули его на размышление о радужных кончиках волос Рене. Это был её последний год в «Лисах» перед выпуском. Она упоминала, что испытывает грусть от этого и хочет выложиться на полную в следующем сезоне. Девушка говорила, что не собирается играть в экси после выпуска, оставив это в веселой школьной и университетской жизни. Губы Жана тронула легкая улыбка, когда он вспомнил, как Рене размышляла о переезде в какой-нибудь тихий городок, о том, как организует небольшой садик. Он удивлялся и продолжает удивляться тому, как эта хрупкая, небольшая на вид девушка в прошлом без страха вскрыла человека, вломилась в Гнездо и вытащила его оттуда, а потом размышляла о мирной и спокойной жизни. Жан не знал сможет ли он так когда-нибудь. Сможет ли он вообще когда-нибудь оставить это в прошлом и так же спокойно идти дальше.       Замеченное краем глаза движение и резкий звук, раздавшийся следом, напугали Жана до чертиков. Он вскочил и дернулся, на секунду подумав, что это была трость. К нему обратились? Он что-то пропустил?       Придя в себя, Жан заметил, что все взгляды обращены к нему. Он опустил взгляд и увидел, как Джереми держал его за край кофты, уберегая от падения. Нокс тяжело дышал и смотрел на него с беспокойством и серьёзностью. С другой стороны на него смотрела подскочившая Каталина, которая почти оказалась рядом с креслом, но Джереми оказался быстрее. Сзади неё была Лайла и с десяток вытянувших шеи «Троянцев».       Жан осознал, что тренер просто хлопнул в ладоши, знаменуя конец своей речи. Сейчас же он напряженно взирал на него. Искреннее беспокойство в его глазах почему-то вызвало стыд. — Простите. — тихо проговорил Жан с сильным акцентом и сел на свое место.       Джереми отпустил его не сразу. Только когда убедился в том, что Жан точно никуда не свалится. Альварес же села только после того, как тренер настойчиво покашлял. — Спасибо. — прошелестел Жан еле слышно, обращаясь к Джереми. Нокс лишь мягко ему улыбнулся, и Жан захотел себя ударить, потому что напряжение мигом покинуло его тело. — Итак, хорош прохлаждаться. — обратил на себя внимание тренер. Стоит отметить, что теперь он сделал это не хлопком, а в очередной раз кашлем.       Жану захотелось сказать «спасибо» и ему. Он не определился за что: за то, что тот просто продолжил говорить или за то, как он продолжил. Моро решил промолчать. — Сейчас выходим на разминку. Первые пятнадцать вслед за Ноксом, последние четырнадцать — за Альварес. Потом перерыв десять минут и на поле. Посмотрим, что вы из себя представляете после каникул. Вперед-вперед, марш переодеваться. — командно заявил тренер. — Жан, ты идешь к Элизабет.       Жан покорно встал с кресла и последовал к командному доктору, которая уже протягивала ему руку. Он проигнорировал ее. Женщина повела его в свой кабинет. Моро думал, что двойняшки последуют за ними, однако Уоррены предпочли остаться. — Как ты провел ночь? Всё было хорошо? — спросила она, как только закрылась дверь. — Не надо говорить со мной, словно я маленький мальчик, который боится остаться дома один. — Но ты боишься. — Элизабет проницательно на него взглянула. — Хотя, кажется, вчера ты был слишком уставшим для этого. Никогда не думала, что нервный срыв может привести к чему-то хорошему.       Жан сглотнул ком в горле. — У меня не было нервного срыва. По взгляду, которым она его одарила, Жан понял, что его слова не имеют на неё никакого воздействия. — Как у тебя со сном? Я видела в твоем списке таблеток снотворные, но не стала их убирать. Они весьма сильные и могут привести к некоторым побочным эффектам: усталости, рвоте, провалам в памяти. В редких случаях пациенты отмечали кратковременные галлюцинации.       Жан судорожно вдохнул воздух и сжал пальцы. Ладонь вспыхнула болью, но она не была настолько сильной, чтоб обращать на неё внимание. — Мне сложно заснуть после Эдгара Аллана. И они снимают боль. — Ты не против, если пока не будешь их принимать? Если кошмары вернутся, то я назначу тебе другие таблетки.       Моро просто коротко кивнул. — Зачем я тут? — Джеймс хочет, чтобы я осмотрела тебя ещё раз и назначила количество нагрузок, к которым мы можем тебя допустить. — Я не хрустальный. Я выходил на поле и в худшем состоянии. — запально проговорил Жан, за что заслужил её неодобрительный взгляд. — А мы не хотим, что ты выходил в худшем состоянии. Мы хотим, чтобы ты поправился и был достаточно силен к началу сезона, но этого не случится, если ты травмируешься снова. Допуск на поле выдаю я, но я не дам разрешения, если ты будешь не готов, Жан. — Тогда почему вы не осматриваете остальных? — Потому что знаю, что с ними всё хорошо и что они обязательно скажут мне, что что-то не так. Джереми ещё с утра сказал мне, что его колено немного побаливает, а Брюс сообщил, что потянул запястье, когда играл в бадминтон с братом. Прости, Жан, но ты выглядишь как человек, который никогда не скажет о своих травмах, какими бы они ни были, поэтому Джеймс попросил меня вмешаться.       Жану нечего было на это сказать, поэтому он просто сдался на её милость. Элизабет тщательно осматривала все его раны, снимала повязки, марлю и эластичные бинты. Она с укором посмотрела на него, когда дошла до ладоней. Те в полной мере подтверждали её слова. — Вчера вы были слишком встревожены и заняты Джереми. Я решил не беспокоить. — Ты можешь беспокоить меня в любое время, если это касается твоего здоровья.       В таком же молчании они продолжили осмотр. Врач снова пересмотрела список его таблеток, как и обещала, вычеркнув из них снотворное. Она закинула блистеры из ящика в столе в свою аптечку и передала ему листок с названиями, спросив есть ли они у него. Жан помнил, что они скоро должны были кончиться, но всё равно кивнул.       По итогам марли на лице Жана сменились пластырями, бинты на руках были обновлены. Ребра и колени требовали дальнейшего восстановления, но были почти в порядке. Элизабет допустила его к тренировкам, но наказала не нагружать ноги и быть поосторожней с корпусом. По её мнению, Жан сможет играть полные таймы только к началу-середине сентября, что ему не понравилось.       Выйдя из кабинета, он обнаружил, что никого уже не осталось в общей комнате. Жан поспешил к раздевалкам. — Эй, — окликнул его кто-то. — Ты в порядке?       Жан развернулся, чтоб встретиться с Майклом Пирсом, помощником тренера, который неловко ему улыбался. — Лиз допустила тебя к тренировкам? Имею в виду, не пойми неправильно, но ты выглядел так, словно тебя перемололи. Когда я увидел, то подумал: «Боже, я бы не выпускал его на поле до конца сезона». Хотя, кажись, всё нормально сейчас, да?       Моро был обескуражен легкостью и дружелюбием этого человека. Кто вообще волнуется о том, кого впервые видит? — Я в порядке. Элизабет сказала, что я могу тренироваться, но нужно быть осторожней с коленями. Вряд ли я смогу играть полный тайм, простите. — Боже, чувак, не извиняйся. Во-первых, никто не играет полный тайм, за исключением той авантюры в прошлом сезоне. Во-вторых, ты не должен извиняться за своё здоровье. Всё окей, поправляйся. — Майкл взглянул на его колено в эластичном бинте и тейпах. — Так значит, ты теперь как Джереми, да. Помню, он рассказывал, что это чертовски больно.       Жан помнит, как в прошлом осеннем сезоне Джереми получил травму на поле. Главными соперниками «Троянцев» в округе считались «Солнечные Дьяволы» государственного университета Аризоны. Они не входили в «Большую Тройку», но вполне дышали им в спину. Они не отличались спортивным поведением. В середине матча один из игроков хрястнул клюшкой Джереми по ногам, чем и обеспечил ему травму колена. «Троянцы» всё равно выиграли в той игре, но таким поступком «Дьяволы» заработали себе красную карточку.       Вообще-то Джереми полагалось долгое восстановление, но он заявлял, что прошел курс интенсивной терапии за зиму и весной уже вовсю находился на поле. Стоит отметить, что «Троянцы», как и всегда, не сказали и плохого слова в сторону соперников. — Это не настолько больно, как было Джереми. — помолчав, говорит Жан.       Майкл смотрит на него круглыми глазами, а затем улыбается. Он хотел хлопнуть Жана по плечу, но остановился, отдернув себя. Моро непонимающе на него уставился. — Джереми упоминал, что ты не особо тактильный. Что ж, ладно, переодевайся и подходи. Мы ждем тебя.       Майкл помахал ему и устремился дальше по коридору, в сторону корта. Жан проводил его долгим взглядом.       Он наскоро переоделся в раздевалке, все ещё чувствуя себя непривычно в чем-то, кроме черного.       К тому моменту, когда он вышел во внутреннюю зону, «Троянцы» уже совершали пробежку. Жан смотрел на два ровных ряда бегущих игроков. Четырнадцать человек за Джереми бежали по внутренней зоне, в то время как остальные следовали за Альварес в противоположном направлении. — Зря вы поставили меня в основной состав. — сказал Жан, не отрывая взгляда от «Троянцев», но заметив, что тренер, стоящий сбоку, смотрел на него. — Судить об этом — не твоя забота, помни об этом. Твоя забота – играть и поладить с командой. — Вы рискуете командой, когда ставите меня рядом с ними. Вы видели, что я сделал вчера. — Ты сделал это, потому что шестеренки в твоей голове крутятся черт возьми как, и их с чего-то каждый раз клинит. Например, когда я хлопаю в ладоши, резко поднимаю руки, когда кто-то пытается тебя тронуть или когда кто-то кричит. Их заклинило и тогда, по какой-то неясной причине. Буду рад, если ты просветишь меня. Тогда мы попробуем сделать с этим что-то.       Жан поджал губы, не смотря на тренера. — Вчера я испугался, что буду недостаточно хорош для вас. Тренер…Морияма желал видеть в своей команде только лучших. После травм я играю весьма посредственно.       Тренер долго молчал, и Жан не смотрел на него. Он не хотел говорить или объяснять что-то ещё. Даже если бы Риманн спросил, Жан бы промолчал. Защитник уже хотел присоединиться к бегающим, но молчание вдруг прервали. — Пусть Тренер Морияма и создал экси, но я не придерживаюсь его…строгих методов в преподавании. Я был озадачен, когда в конце весны он вдруг подал в отставку, но потом понял, что за этим скрывается весьма нечистая история. Я понял это, когда в первый раз увидел тебя. Что-то в твоих глазах не давало мне покоя, да и тот факт, что ты оказался именно в «Лисах» под крылом тренера Ваймака в таком состоянии говорит о многом. — спокойно рассказывает тренер. — «Троянцы» мне как дети. С некоторыми из них я знаком уже пять лет. Теперь ты один из них, Жан. Я не могу оставлять одного своего ребенка и задвигать его за остальных, даже если он чем-то отличается.       Жан застыл как вкопанный, широко распахнув глаза. Он отказывался понимать слова тренера. Они были сказаны так спокойно, но почему-то причиняли невыносимую боль, такую, что он мог бы заплакать от того, как это было. Переломанные ребра и пальцы, выдранные волосы или очередное изнасилование никогда не вызывали в нем подобного. — Да и ты играешь настолько хорошо, насколько нам надо. Может ты и не видишь, но даже так ты всё равно доминируешь на задней линии поля. Ты прекрасный игрок, Жан. Воспринимай сегодняшние тренировки не как просмотр, а как возвращение. Почувствуй корт, клюшку, соперников и сокомандников, как они двигаются, как перекидывают мяч. Вернись в экси, но не как на наказание, а как на праздник. Почувствуй веселье от игры. — Зачем вы говорите мне это всё? — еле слышно спрашивает Жан. — Потому что думаю, что тебе это нужно. — Спасибо. — Не за что. — улыбается тренер. — Давай, беги к ним, орел. Пора тебе снова засиять.       Жан почувствовал облегчение, когда побежал, чтоб догнать колонну Джереми. Если бы он не побежал вперед, то непременно бы понесся назад, прочь с корта. Он со всей силы кусает свои губы и внутреннюю сторону щек. Он не достоин этого всего. Веры тренера и Джереми. Риманн так хотел, чтобы Жан снова полюбил экси, но он не знал, что Моро не сможет этого сделать. Это всё всегда будет связано с Гнездом и Хозяином. Всегда черное. Всегда красное.       Зажмурившись, он побежал быстрее. Жан думал встать в конец ряда, однако «Троянцы» расступились и замедлились перед ним. Они перестраивались до тех пор, пока Жан не оказался на своем месте посередине. Перед ним маячила красная цифра «6», принадлежавшая Кейт Бойл, нападающей, а сзади него бежал Эйден, вратарь с восьмеркой на форме. Колени слегка напрягались от появившейся нагрузки, но Моро впервые почувствовал себя легко.       Он с головой погрузился в мысли о тренировке, не позволяя им уйти куда-то ещё. После бега они занялись разминочными и разогревающими упражнениями. Вышедшая Элизабет объясняла, что ему следует делать, а что нет. Следом, надев шлемы и защиту, они практиковались с мячом, разделившись на группы по позициям. Жан неосознанно старался держаться рядом с Альварес, уже зная её точный и быстрый стиль игры, хотя пару раз ему удалось повзаимодействовать и с другими защитниками.       Наконец настало время уйти на перерыв. «Троянцы» как один пошли за водой, которую уже любезно раздавали помощники в четыре пары рук. Жан стащил с головы шлем и положил в него краги, когда Маргарет протянула ему бутылку. Жан, замешкавшись, взял и кивнул ей. — Лиззи хочет осмотреть тебя, подойди к ней. — она указала в сторону скамеек и ушла прочь к другим.       Её брат, закончивший со своей частью, сейчас осматривал запястье Брюса и прикладывал к нему лед, пока тот смущенно улыбался. Элизабет была занята коленом Джереми. Судя по выражению его лица, он всячески пытался унять её беспокойство.       Жан одним глотком осушил полбутылки, встав рядом. Медик тут же обратила внимание на него, и Джереми показал ему большие пальцы. — Как ты себя чувствуешь? Колени не болят? Голова не кружится? Джереми Нокс, если ты сделаешь ещё движение, то я отстраню тебя от игр до конца сезона.       Джереми, который до этого пытался сползти со скамейки, так и замер. — Вы не поступите так, это же мой последний год! — Если ты продолжишь игнорировать свою травму, то поступлю.       Джереми хватается за сердце и падает спиной на скамейку. Элизабет игнорирует этот пассаж. — Всё хорошо. На самом деле я чувствую себя даже лучше. — отвечает ей Жан.       От него не укрылось, с какой довольной улыбкой тренер вернулся к тетрадке с записями, и каким жестким взглядом его одарила медик. Она всё равно первично осмотрела Жана и, не обнаружив у него признаков чего-то, что он скрывал, отправила восвояси.       По истечении перерыва тренер объяснил принцип тренировочных игр. Троянцы разделялись на команды и играли против друг друга либо до одиннадцати забитых очков, либо полчаса. Остальные оставались на замене и на команды второго круга.       Жан думал, что «Троянцы» будут сдержаны друг с другом, однако, соблюдая всё то же идеальное спортивное поведение, играли они так, словно это была очередная игра чемпионата. Джереми в этот раз оказался в команде Жана, в то время как в пару в защиту ему поставили Кристиана, столь же высокого, как он. Пользуясь этим преимуществом, им легко удавалось сдержать удары нападающих второй команды.       Моро чувствовал себя вполне нормально. Ему никто не мерещился, а злость не брала над ним верх. Жан даже пытался сдерживаться и не применять силовых приемов, что не укрылось от глаз остальных, особенно от Лайлы. Он даже через защиту мог чувствовать её взгляд, которым она прожигала его из противоположных ворот. Жан старался не обращать внимания.       Кристиан оказался весьма проворным, несмотря на свой рост. Он изредка перешептывался с Жаном, рассказывая о том, как лучше отразить удар того или иного нападающего. Пусть он и смотрел игры «Троянцев», но не настолько разбирался в личном стиле игры каждого. Стиль «Воронов» был скоростным и построенным на расчетах, они больше думали, чем чувствовали. Впервые с полным отсутствием хоть каких-то расчетов Жан столкнулся, когда на поле появился Нил. Он был заметным дилетантом и неумехой, но развивался с такой скоростью, что Жан понял: дело не в расчетном методе игры Кевина, а в опыте и количестве сыгранных матчей. Это и объясняет то, почему он вполне неплохо выстоял в защите против Рико, проведя в этой позиции всего несколько недель в Гнезде. Количество игр позволило его телу запомнить, как нужно двигаться.       Жан взбодрился, когда мяч оказался в сетке его клюшки. Он мог бы перебросить его сразу нападающим, однако вместо этого крутанулся и сделал пас на вратаря. Эйден поймал мяч и зашвырнул его на другую половину поля, отправив прямиком к Джереми. Прозвучала сирена, а следом за ней свист тренера.       Первая игра кончилась со счетом «11:9» в пользу той команды, в которой находился Жан. Джереми забил мяч на девятнадцатой минуте их игры. Все медленно пошли прочь с поля, смеясь и переговариваясь. Жан не заметил, как к нему подошла Лайла. В своей вратарской форме она казалась ещё больше. — Это было неплохо. — коротко отозвалась она и пошла в сторону выхода.       Жан смотрел ей вслед, пока не увидел наблюдающего за ними Джереми. Он улыбнулся и кивнул головой себе за спину, зазывая за собой.       Всего они сыграли четыре круга, три из которых окончились досрочно благодаря забитым мячам, а вот последняя игра окончилась свистом тренера. Прошло полчаса. Жан посмотрел на табло. Чтобы разглядеть цифры ему пришлось снять шлем и вытереть лицо грубой перчаткой. Яркие цифры «6:6» красовались на экране. — Фух, это было запарно. — выдохнула Альварес, стоящая с ним рядом и опирающаяся на свою клюшку. — Отлично сыграно. — Джереми отбил ей пять. Он тяжело дышал, но всё так же улыбался.       Последние тридцать минут он и Кайл изо всех старались обойти Каталину и Жана, но она была слишком быстрой, а он, за счет роста, контролировал большую половину линии. — Капец, как я завидую высоким. — пробормотал Кайл, опустившись на пол. — Пока тебя оббежишь уже десять минут пройдет, а ты ещё и двигаешься. Какого черта ты так быстро двигаешься? Джереми с больным коленом зимой еле ползал. Прости, Джер. Фантастика. — Кайл усмехнулся, уклонившись от легкой оплеухи, которой его хотел одарить Нокс. — Пойдемте уже. Тренер ждет. Как твои колени? — Джереми подтянул второго нападающего за руку, помогая ему встать. — Всё в порядке. — ответил Жан, выдержав долгий взгляд своего капитана. — Лишь немного подрагивают. — всё же уступил он. — Лиззи всё равно осмотрит тебя, меня и Брюса. Если хочешь, то можешь идти первым.       Жан промолчал. Снова идти к медику ему не хотелось. Он не настолько нежный, как все о нем думают. — О боги, я думал, что протяну ноги прям на корте. — воскликнул голос слева от Жана, когда они выходили с поля. — Я и забыл, что вы такие жесткие. Ну что, как тебе игра с «Троянцами»? — Ты не забыл, что он теперь с нами, да, Джеймс? — отдернула его Лайла, взявшаяся из ниоткуда. — Эй, ну ты знаешь, что я имел в виду. Не злись. — Это было не так плохо, как я думал. — коротко отвечает Жан. — А ты думал, что это будет плохо? — Ох, у него было полное право думать плохо, Джейми. Тебя заменяли два раза. — вмешалась Микаэла. — Кажется, пора отучать тебя от чипсов. — О, Микки, ты ранишь мое хрупкое сердце. Как ты так со мной можешь? — плаксиво обращается к девушке Джеймс. — Так же, как и четыре года до этого. Давай топай. — Микаэла подтолкнула Джеймса под зад, пока вокруг разразился общий смех. — Итак, это было неплохо. — привлек общее внимание тренер Риманн. — Меня радует, что вы ещё помните, как держать клюшку в руках, и я рад, что вы не убили друг друга, потому что забыли в какое лево нужно бежать. — по рядам снова побежали смешки. — Меня вполне устраивает ваша сыгранность. Жан, Кристиан, Каталина просто прекрасно. Если будете и дальше держать линию защиты, то мимо вас никто не проскочит. Джереми, Кейт, Кайл, мои золотые, горжусь вами. Если вы смогли обойти предыдущих трех, то и других обойдете подавно. Все остальные тоже большие молодцы. На этом на сегодня всё. Жду вас завтра, документы на подпись выдам тогда же. Все свободны. Брюс, Джереми и Жан к Элизабет.       Жан хотел слиться с толпой, пока Элизабет не заметила его, однако Джереми и Брюс встали у него на пути. Он чуть не врезался в них, когда развернулся, и это позволило медику преодолеть толпу и добраться до него. Жан метнул рассерженный взгляд в их сторону, на что они лишь невинно улыбнулись и помахали ему руками.       На этот раз осмотр был быстрым. Она сняла с него все марли и повязки, отправив в душ, чтобы потом уже наложить чистые.       В раздевалке было не так много народу. Кто-то уже ушел, а кто-то ещё был в душе. Кабинки были отделены друг от друга по бокам, но дверей не было. Это обеспечивало минимальный, но хоть какой-то уровень приватности. В целом такое после Гнезда уже считалось роскошью.       К тому моменту как Жан вышел, с трудом натянув белье на мокрое тело, в раздевалке уже почти никого не было, однако на скамейке сидел Джереми. Он был в белой хлопковой футболке, но так же в белье. Его колено было обмотано эластичным бинтом. Он заметил Жана не сразу, только когда он отбросил большую тень на пол.       Джереми резко поднял голову. Он хотел что-то сказать, но осекся, когда посмотрел на Жана. Взгляд Нокса завис, метаясь то вверх, то вниз, пока он продолжал всё так же оглушительно молчать. Жану уже начинало становиться неуютно. В Гнезде не было места стеснению, и он в целом чувствовал себя относительно нормально, стоя в раздевалке в белье, но такой пристальный взгляд вызывал желание прикрыться. — Джереми?       Наконец Джереми прокашлялся и подал голос. — Элизабет сказала, что тебе ещё на перевязку. Я хотел спросить, поедешь ли ты с нами? Не боись, за рулем сегодня я. — ответил он на недоверчивый взгляд, которым его наградил Жан. — Я еду впереди. — бросил Жан, отходя к шкафчику. — Как прикажете, сэр. — поднял руки Джереми. — Как закончишь, собирай вещи и подходи на парковку. — Где Эней? — внезапно спросил он. — А? Эней? Двойняшки забирают её к себе на время тренировок, а сейчас она кажется ушла с Лайлой и Каталиной.       Джереми впрыгнул в свои штаны со скоростью человека, у которого явно нет травмы колена, либо он настолько не подавал виду. — Кажется, Лайла оттаяла к тебе. — говорит Джереми, уже стоя у дверей. — Мы ждем тебя, Жан.       Снова чувствуя бинты на себе, переодевшись, Жан вытаскивает из-под койки медкабинета свою сумку. Перекинув её через плечо, он выходит со стадиона в жаркий день Южной Калифорнии.