Down the Rabbit Hole

      Милостивый Мерлин, о чём она только думала? Описание звучало хорошо... Секс без лиц или имён, что-то, что поможет расслабиться после нескольких месяцев воздержания, затянувшемся дольше, чем хотелось бы признавать. Идея казалась волнующей и шла руку об руку с абсолютной секретностью, которую в волшебном мире Гермиона никогда и не надеялась встретить. После тщательного изучения она удостоверилась в том, что в выбранном месте уделялось особое внимание безопасности клиента и сексу по согласию. Поделившиеся с ней опытом женщины считали, что такая практика помогла им забыть обо всех социальных ограничениях, а информация о том, что секс-шопом управляли ярые феминистки, добавила ему несколько дополнительных баллов.              Но теперь, с задранными ногами, по пояс обнажённой и сухой, как пустыня Сахара, Гермиона обдумывала правильность выбора.              Первые полчаса прошли неплохо. Она прибыла к назначенному послеобеденному времени во вторник. Ей сообщили, что в это время посетителей обычно не так много, может, один-два постоянных клиента или парочка случайных прохожих — Гермиону это вполне устроило. Она не планировала бросаться в омут с головой, поэтому мысль о бесконечной череде мужчин лишь пугала. Нет, более комфортным количеством казались один или два незнакомца. Подписав документ о согласии и ещё один о конфиденциальности и снова — на этот раз устно — подтвердив желания, в сопровождении сотрудницы Гермиона прошла к небольшой кабинке размером с гардеробную. Внутри оказалась длинная скамья и угловой стол, где можно оставить вещи или взять бутылку с водой. Женщина уже напомнила ей о том, что всех посетителей подробно осведомляли о безопасности, правилах и обязательствах использовать средства контрацепции. Если Гермиона постучит три раза, — негласный стоп-сигнал клуба — мужчины немедленно прекратят свои действия. Но на случай чрезвычайной ситуации под сиденьем скамьи располагалась известная только девушкам аварийная кнопка. Сразу через несколько секунд после её нажатия придёт охрана.              Улыбнувшись, Гермиона поблагодарила сотрудницу, но про себя решила, что нажимать на что-то не потребуется. Она приняла собственные меры предосторожности — в сумке на случай непредвиденного обстоятельства лежал портключ, а рядом с ней всегда находилась палочка. Грейнджер не сомневалась, что сможет благоразумно справиться с любой возникшей проблемой, ведь она уже давно практиковалась в использовании невербальных заклинаний. Цель нахождения там заключалась лишь в удовлетворении своих потребностей, поэтому Гермиона даже в опасной ситуации хотела обойтись без привлечения внимания или проблем c магловской службой безопасности. Она позаботилась и о здоровье — факты проведённого ею исследования указывали на то, что волшебники заразиться венерическими заболеваниями не могли. Конечно, иногда после соития они получали неприятные последствия, но причиной были лишь жестокие партнёры или запланированные сексуальные проклятия.              Гермиона не думала, что в данном случае могло бы произойти нечто подобное, ведь она находилась в магловском Лондоне, и мужчины не видели её лица. Как и не боялась забеременеть — перед двухчасовой сексуальной сессией наложила сильные противозачаточные чары. Поработав с заклинанием, она изменила его так, чтобы во время длительного эффекта чувствовать приятное покалывание в области живота. Джинни впервые стала матерью из-за поспешно наложенных перед двадцатичетырёхчасовым секс-марафоном чар — это мгновенно заставило Гермиону найти способ контроля их действенности, потому что в ближайшее время она не планировала обзаводиться детьми. В некоторых вопросах волшебникам не стоило полностью доверять — они не всегда наколдовывали подобные заклинания правильно, не могли безошибочно определить время их продолжительности, как и не давали точных отчётов других своих половых особенностей. Гермиона ещё перед приходом в клуб использовала чары и до сих пор ощущала их зуд под кожей.              Сотрудница провела инструкцию по технике безопасности и оставила её одну. Раздевшись и глубоко вздохнув, Гермиона вытащила из сумки кляп. Она любила вонзаться во что-то зубами и всегда находила особое умиротворение в том, чтобы чем-то занять рот. Кроме того, подобная мера предосторожности поможет ей исказить голос, а соответственно, и отличительные особенности. Чтобы мужчины не переживали, Гермиона попросила работницу предупредить всех потенциальных посетителей о том, что во время сессии отвечать им она не сможет. Она понимала, что подобная осторожность излишня — она находилась в центре магловского Лондона, в месте, выбранном благодаря анонимности и безопасности, именно для того, чтобы никто не увидел её лица, но ни за что на свете не хотела, чтобы кто-то из знакомых-маглов узнал её по одному только голосу. В волшебном мире Гермиона делала слишком высокие ставки — репортёры всё время вторгались в её личную жизнь, а должность в Министерстве подразумевала пристальное внимание каждого её шага, — но и в магловском мире она не хотела бороться с неловкостью, если её узнает какой-то человек из прошлого. Нет, в таком деле требовалась полная анонимность, и этого ей поможет добиться кляп-шар. Сначала она рассматривала заклинание Силенцио, но вскоре передумала — подобная полная тишина могла показаться партнёру жуткой и отталкивающей. Всё-таки, Гермиона хотела иметь возможность поделиться своими впечатлениями, хоть и тише обычного.              Застегнув пряжку кляпа и очистив заклинанием плоскую поверхность, она робко опустилась на колени. В очередной раз сделала глубокий вдох, придвинулась ближе к стене и медленно просунула ступни в дыру размером с диаметр талии человека. Перед тем, как икры скрылись за чёрными, закрывающими вид на общую комнату полотнищами, Гермионе потребовалось немало времени, чтобы собрать волю в кулак, но в конце концов она продвинулась в отверстие и бёдрами — таким образом, вся обнажённая нижняя часть тела оказалась снаружи кабинки. С пылающим румянцем на щеках Гермиона подняла ноги, пока не упёрлась пальцами в шершавую поверхность стены, затем развела их в стороны и, наконец, сводами стоп коснулась привинченных к деревянной перекладине ремней. Неудобными и откровенно неловкими движениями у Гермионы получилось проникнуть в застёгнутые петли и перенести вес тела с раздвинутых бёдер на лодыжки.              Она понимала, что в таком деле мужчина не догадается помочь ей, а кляп во рту не позволит даже попросить. Расслабившись, Гермиона решила, что её захватывало осознание быть обнажённой. Соски затвердели, дыхание стало тяжёлым, и, представив себе вид, открывшийся в той стороны стены, она почувствовала, что возбудилась. Чувствительная кожа реагировала на каждое движение, ощущения раскалились от предвкушения. Наконец-то она по-настоящему займётся сексом, а не станет довольствоваться лишь подражанием ему с помощью дилдо. Они и правда приносили удовольствие, но меркли на фоне горячей кожи, гладкого скольжения настоящего члена и мужских гортанных звуков. К тому же, запястье слишком быстро уставало и не позволяло поддерживать стабильный, длительный ритм, сводивший её с ума. Одна лишь мысль о том, что будет дальше, заставляла девушку вытягивать шею и сжимать соски, выгибаясь от воображаемых движений. Смущение не исчезло, но его пересиливало возбуждение от покачивания бёдер в погоне за фантомной стимуляцией руками.              С тех пор прошло сорок пять минут. Через полчаса возбуждение исчезло — его заменила скука. Судя по всему, сотрудница не солгала, когда предупредила о том, что в послеобеденный вторник посетителей почти не было. Гермиона надеялась, что не столкнётся с кучей мужчин, но не ожидала, что не встретит ни одного. Она почувствовала себя дурочкой — взяла на работе выходной, сама себя связала, чтобы потрахаться с незнакомцем, только для того, чтобы остаться никем нетронутой, возбуждённой и лишённой всякой надежды. Как и в реальной жизни. Конечно, стоит гордиться тем, что она вообще отважилась на подобную авантюру, но единственным чувством стало разочарование. Кажется, Гермиону Грейнджер хотят только те, кто может потом за выпивкой поделиться с друзьями историей о том, как потрахались с героиней войны. Она задумывается о том, чтобы освободить лодыжки из ремней, одеться и уйти пораньше, но вспоминает о том, как пообещала себе продержаться хотя бы час. До прихода в это место Гермиона решила, что несколько мужчин точно слишком измотают её и помогут насытиться ещё до того, как закончится время бронирования, но теперь она понимает, что единственная её проблема — придёт ли хоть кто-нибудь вообще. По какой-то причине предлагать незнакомцам себя трахнуть и не получить желаемого казалось более унизительным, чем быть использованной в качестве безликой дырки ради их наслаждения. На этот раз щёки горят от стыда.              Вздохнув, Гермиона поднимает взгляд на неподвижные чёрные полотнища, закреплённые у основания отверстия и огибающие её живот, и опускает голову. Ей лишь хочется, чтобы эта пытка закончилась. Десять минут. Десять минут, а потом она соберёт всё то, что осталось от чувства собственного достоинства, и покинет это место.              Едва Гермиона закрывает глаза, чтобы медитацией прогнать гнетущее смятение, как до неё доносится тихий скрип открывающейся двери. Глаза открываются. Кто-то вошёл в соседнюю комнату? Кто-то пришёл сюда? Или это сквозь стены так хорошо проникает звук входной двери магазина?              Ответом на вопрос становится решительное скольжение кожи по плитке. Кто-то вошёл. Кто-то в кожаной обуви — не кроссовках — и с спокойной, уверенной походкой. Должно быть, так комфортно чувствовать себя может один из постоянных посетителей. Это радует. Администратор сказала, что девушки, которые бывали здесь, оставляли на них положительные отзывы, к тому же, эти мужчины вряд ли попытаются нарушить правила. Но всё равно ей трудно представить, что человек, часто пользующийся «дырой славы», носил бы кожаную обувь. Гермиона снова напряглась — на этот раз нервно. Да, тот факт, что никто не пришёл, казался унизительным. Но появление какого-то незнакомца безумно пугало. Прижав ладонь к груди и сбивчиво вдохнув, она заставляет сердце биться не так часто. Другая рука открывает сумочку, чтобы убедиться, что запасной портключ всё ещё там. Если потребуется, она сможет освободить лодыжки из ремней, ударить мужчину в пах и исчезнуть. Нужно лишь не забыть вытянуть ноги из дыры — тогда магл не увидит нечто необъяснимое. Гермиона снова вздыхает и напоминает себе, что сейчас произойдёт именно то, зачем она пришла. Дальнейшее обещает доставить удовольствие, и нет никаких причин полагать, что незнакомец может как-то навредить. Она пытается расслабиться.              — Привет, — здоровается он, и Гермиона снова вздрагивает от звука его голоса. Она надеется, что мужчина не заметит, как напряглись её мышцы. Шаги приближаются — вены затопляет адреналин. Глубоко дышать через кляп очень сложно, но она заставляет себя хотя бы попытаться. Гермиона сосредотачивается на покалывании противозачаточных чар в животе, на ощущении ремней вокруг щиколоток и мягкой поверхности под лопатками. Она сможет это сделать. Чёрт побери, она насладится процессом.              Внезапно прикосновение тёплой руки пронзает ногу чуть ниже той точки, где свод касается стремени. Пальцы опускаются к колену и снова поднимаются, нежно поглаживая кожу на голени.              — В первый раз? — мягко спрашивает незнакомец, и Гермиона заставляет себя расслабиться.              На мгновение опускается тишина — мужчина ждёт, что она ответит, но затем, кажется, вспоминает, что не услышит ни слова.              — Точно. Конечно, ты будешь молчать. Обычно я предпочитаю разговаривать с партнёршами, но ничего страшного. — Снова тишина, на этот раз неловкая. Скорее всего, он обдумывает дальнейшие действия. Гермиона в какой-то степени надеется, что его настолько напрягает молчание, что он развернётся и уйдёт, но с другой стороны, её тело согревается от непрекращающихся прикосновений к икрам, и либидо медленно возвращается. — В любом случае, — продолжает незнакомец, — мне бы хотелось общаться с тобой помимо использования стоп-сигнала в три стука. Возможно, ты могла бы постучать один раз, чтобы сказать «Да» или согласиться продолжить, и два раза, чтобы выразить несогласие или показать, что тебя что-то не устраивает. Ты согласна?              Гермиона кивает, но сразу понимает, что он не видит её ответа, поэтому быстро стучит один раз по деревянной стене.              — Замечательно. — Слышатся нотки удовлетворения, и она едва не пропускает мимо ушей его следующую фразу, ведь к разуму прицепилась мысль о том, что она знает этот голос. — А сейчас я прикоснусь к тебе ртом.              Между ними повисает короткая пауза — мужчина ожидает негласного стука, — и затем Гермиона чувствует, как что-то мягкое касается точки над коленом. Ладонь скользит по её икре, а губы прослеживают дорожку, которую очертила рука. В это же время кончики пальцев гладят кожу, которой не досталось прикосновение рта. Дыхание опаляет нежную поверхность подколенной ямки — она чувствует, как поднимаются волосики на ногах. Ощущение приятное, удивительно приятное, но мысли Гермионы путаются. Разве он не должен был просто трахнуть её и уйти?              — Мне нравится наслаждаться ве... женщинами, — словно в ответ на её раздумья отвечает он. — Знаю, это необычно, но я предпочитаю такие ласки полной безликости подобных свиданий. Если хочешь, чтобы я сразу перешёл к делу, постучи два раза.              С каждым словом его губы целуют кожу ноги, скользя всё выше по бедру, и Гермиона снова задумывается о том, откуда знает этот голос. Трудно сконцентрироваться на чём-то кроме нежных прикосновений, и она рада, что разделяет его мнение о прелюдии их встречи, ведь сейчас у неё нет никаких сил постучать. Старается перебрать в памяти знакомых маглов — хоть их не так много — и не может даже представить, чтобы кто-то из них пришёл в подобное место заняться сексом с незнакомкой. Они все достаточно сдержаны. С другой стороны, они могут думать о ней то же самое, а она находится здесь. Становится интересно, вдруг это голос кого-то из телевизора или одноклассника из начальной школы. Точно не кого-то, с кем Гермиона общалась за последний год. Мысли улетучиваются, когда что-то мягкое и тёплое очерчивает путь выше, к лону, — незнакомец, о котором она размышляла, включил в игру язык. Она благодарно мурлычет, подтягивает ноги ближе к нему и пытается раздвинуть их пошире. На внутренней стороне бедра Гермиона чувствует сначала смешок, а затем покусывание и посасывание кожи. Ощущение его зубов, царапающих плоть, заставляет её задрожать.              Незнакомец скользит по бедру, становящемуся всё более чувствительным, подключает к процессу руки и, наконец, достигает цели. Кончики пальцев оглаживают складку, где нога переходит в таз, а дыхание призрачно согревает лоно. Желудок Гермионы скручивается в узел. Но уже через мгновение рот меняет направление и оставляет поцелуи на пути к колену. Губами он касается подколенной ямки и отстраняется — больше никакого внимания её телу. От мысли, что мужчина вот-вот уйдёт, сбивается дыхание. Нет, конечно, нет. Ни один мужчина не приходит в «дыру славы», чтобы просто поцеловать ногу женщины.              Дыхание сбивается. Гермиона едва подавляет громкий вдох, когда его рука касается другого колена. Мужчина осыпает поцелуями её икру — на этот раз пробегает гораздо быстрее, — и снова возвращается к чашечке. Ещё одно прикосновение губ, в том же месте на второй ноге, затем он снова подключает язык. Эти поцелуи просто мучительны; органы сжимаются от предвкушения. Кажется, что зуд наложенных противозачаточных чар превращается в искры. Ладонь незнакомца сжимает чуть сильнее, и Гермиона выгибается дугой.              — Тебе нравится? — вопрос, произнесённый ласковым голосом, больше риторический, и она с большим усилием поднимает руку, чтобы постучать. Он втягивает в рот кожу икру и посасывает, оставляя засос — Гермиона хнычет. Её кожа словно горит, слишком напряжённая и чувствительная. Не заметив, как дыхание участилось, она шумно выдыхает. Влагалище слишком тёплое и мокрое, а он ещё даже не коснулся его. Она приподнимает таз, надеясь, что мужчина поймёт намёк.              Но он, кажется, лишь замедляет темп, сосредотачивается на том, чтобы усыпать поцелуями каждый миллиметр внутренней поверхности левого бедра. Гермиона не сомневается — завтра у неё проступят синяки, но сейчас ей плевать. Их никто не увидит. Мужчина сводит её с ума. Всасывающий кожу рот посылает в сердце стрелы молнии. Хоть положение Гермионы почти не позволяет ей шевелить ногами, она всё равно пытается раздвинуть их шире в надежде соблазнить его опуститься между ними. Медленно — слишком медленно — он наклоняется ниже, до самого кончика пальцев, и отстраняется.              С другой стороны стены зарычала Гермиона. Она пришла сюда за оргазмом, а не разочарованием. Во что, чёрт возьми, играл этот мужчина, когда так дразнил и не соглашался прикасаться к ней именно там, где нужно? Она едва подавляет желание снять кляп и приказать ему закончить начатое.              И внезапно пальцы прижимаются к лону и скользят по складкам.              — Вот так, — довольно произносит он. — Хорошенькая и мокрая для меня.              Дыхание перехватывает, прежнее негодование исчезло. Незнакомец снова отводит ладонь — Гермиона замирает в ожидании. Секунду не происходит ничего... затем слышится шуршание ткани об ткань и два мягких, глухих удара. Звуки сменяются ощущением жара и чьего-то присутствия в сантиметрах от обнажённой вульвы — так близко, почти касаясь. Тёплый воздух проносится по половым губам, заставляя неосознанно задрожать.              Горячие ладони скользят по заднице, раздвигают и сжимают ягодицы.              — Тебе уже говорили, что у тебя потрясающая задница? — Гермиона стонет. Ни одного стука. Хаотичные мысли в мозгу не могут собраться и сформулировать ответ на вопрос. Придётся ему жить без этого знания. — Если бы только ты была моей, я бы боготворил её. — После этих слов мужчина пробегает ладонями вверх и обхватывает её талию. Губы опускаются на стык бедра и таза, где раньше уже побывали его пальцы, но на этот раз он не отстраняется.              Он посасывает половые губы, двигаясь выше и избегая клитор. Затем целует лобок и снова возвращается к губам. Повторив действия по кругу, незнакомец нежно втягивает кожу, отнимает ладони от талии и широко раздвигает влажные складки. Вылизывает их и убирает язык, но вскоре снова продолжает. Настаёт очередь клитора: он коротко проходит по нему ртом — так коротко, только чтобы подразнить — и проникает двумя пальцами во влагалище. Гермиона снова выгибается.              — Хорошая девочка, — успокаивает он, сгибая пальцы и надавливая ими на переднюю стенку. Водит кончиками так, будто что-то ищет. Когда мужчина, наконец, находит чувствительную точку, в её теле разгорается пламя, а горло сжимается. Другая рука по-прежнему раздвигает складки, большой палец прижимается к клитору, а остальные обхватывают бедро, пока язык терзает малые губы.              — Да, вот так, — произносит он, когда Гермиона жалобно стонет и пытается прижаться ещё ближе. Царапает стены, ищет возможность за что-то ухватиться, сердце колотится, кровь мчится по сосудам так, словно она летит по склону американских горок. Кажется, будто нервные окончания сосредоточились только на клиторе. Если бы только он прикоснулся ртом прямо там...              Он отстраняется, разводит пальцы внутри неё, затем начинает двигать ими. Гермиона чувствует, как начинает сжиматься, но в следующую секунду он проводит языком по входу, ловит пальцы и сосёт их.              — На вкус ты просто великолепна. — Его стон пронзает до костей. Когда мужчина добавляет третий палец и кружит языком вокруг клитора, так и не касаясь его, она вытягивает шею настолько, насколько это возможно.              — Пожалуйста, — пытается умолять Гермиона сквозь кляп, но изо рта вырываются лишь требовательные приглушённые звуки. От его смешка кожа начинает вибрировать. Ясности ума хватает лишь на то, чтобы стукнуть ладонью по стене, ещё, и незнакомец снова сгибает пальцы — на этот раз все три. Он нажимает на точку G так, словно играет на музыкальном инструменте. В голове никаких мыслей, когда сначала он языком кружит по клитору, а затем надавливает на переднюю стенку. Чёткость его движений сбивается, мужчина ускоряется и изредка случайно касается пучка нервов — Гермиона вскрикивает.              Затем снова, когда он отрывает рот от складочек ровно настолько, чтобы прикусить внутреннюю поверхность бедра. В глазах Гермионы стоят слёзы, она открывает рот и еле дышит, подмахивая тазом в такт движению губ и языка.              После этого мужчина дует на клитор и снова втягивает его; Грейнджер закатывает глаза и сжимает его пальцы. От стонов шар вибрирует на зубах, ладони сжаты в кулаки, спина выгнута дугой, и в один прекрасный момент сознание полностью отключается.              Гермиона задыхается. Хватает воздух, когда маятник оргазма замедляется, но всё ещё бесконтрольно напрягает мышцы вокруг его пальцев. Нижняя часть её тела время от времени судорожно сжимается, по коже пробегают искры удовольствия, рот выпускает шумный выдох. Мужчина ждёт, пока она придёт в себя, и, когда он, наконец, вытаскивает пальцы, и внутренние стенки разжимаются, она снова хнычет.              Он целует внутреннюю поверхность её бедра — чуть выше того места, на котором оставил засос.              — Хорошая девочка. — Незнакомец щедр на похвалу. — Готова принять член?              Дрожащий вдох и кивок, но ничего не происходит. Гермиона слышит, как он встаёт и обхватывает руками её бедра; большие пальцы успокаивают кожу.              — Я жду. — В голосе нотка веселья, и она понимает, что должна постучать. Затем твёрдо ударяет кулаком по стене. Да. Через несколько секунд стучит снова, чтобы он не перепутал её ответ со словом «нет». Ещё.              Раздаётся звон металла, затем шорох ткани; одна рука отпускает её тело, а другая обнимает талию.              Если бы Гермиона не была знакома с заклинаниями, она не услышала бы тихое бормотание контрацептивных чар. От осознания расширяются глаза, но у неё есть лишь мгновение обдумать новое знание о том, что мужчина, который вот-вот трахнет её, — волшебник, перед тем как плотный предмет упирается в её вход, а стенки растягиваются вместить его.              Мужчина медленно погружается — Гермиона стонет и ощущает, как сокращаются мышцы в попытке принять его длину. Его член больше, чем у любого другого её партнёра, отчего она чувствует себя растянутой, очень чувствительной и наиболее уязвимой. Она даже не осознаёт, что тихо, сдавленно хнычет, пока большие пальцы незнакомца не начинают поглаживать низ её живота.              — Ш-ш-ш-ш, — бормочет он. Шёпот успокаивает её и помогает восстановить дыхание.              Ещё пара медленных движений, и мужчина погружается в неё всей длиной. Она вздрагивает от ощущения наполненности.              — Я с тобой, милая, — говорит он. — Ты так прекрасно справляешься.              Жаль, Гермиона не видит его лица — ей хотелось бы узнать, выглядит ли он так же мило, как и звучит.              Пальцы пробегают вверх-вниз по всё ещё чувствительным бёдрам. Ощущение расслабляет Гермиону, она тает и легче принимает его. Будучи внутри неё, мужчина немного меняет угол и движется — целует её лодыжку, словно хочет утешить или похвалить.              — Ты просто великолепно принимаешь мой член. — Лицо разгорается, а по телу пролетают искры.              Она и не подозревала, что любит подобные разговоры, но не может притворяться, будто они не заводят её. Она чувствует себя уязвимой — это неизбежно, ведь Гермиона лежит обнажённая с раздвинутыми ногами, — но в то же время странно защищённой. Так, словно может доверить своё тело этому мужчине, этому волшебнику, которого знает и в то же время не знает. Осознание приносит облегчение, ведь когда он только вошёл, она невероятно нервничала.              Поначалу его движения длинные и плавные — позволяет ей привыкнуть к нему. Сосредоточившись на ощущениях, Гермиона опускается на мягкую скамью и закрывает глаза. Она давно ни с кем не спала, и хоть это вовсе не секс на одну ночь, похоже, именно этого так жаждало тело. Гермиона наслаждается теплом его бёдер, прикосновением сильных рук, наполненностью. Она лениво вспоминает его голос, отчаянно желая знать, почему он ей знаком. Она давно не слышала этот голос, значит, он не принадлежит никому в Министерстве — это хорошо. Хоть тот факт, что незнакомец — волшебник, и потрясает Гермиону, теперь она не так переживает, как до прихода сюда. Он ни за что не узнает её личность или то, что она волшебница, они не общаются на постоянной основе, так что ей не стоит думать о том, с кем из коллег она трахалась в кабинке секс-шопа.              Должно быть, Гермиона задумалась слишком надолго, потому что мужчина спрашивает:              — Ты всё ещё здесь? — она стучит один раз, и он снова хвалит её: — Хорошая девочка. — Затем ускоряется.              Темп всё ещё ровный, но становится быстрее. Незнакомец сжимает её талию и прижимает к себе. Девушка не может сказать наверняка, поменял ли он угол проникновения, но внезапно каждый толчок ударяет его лобок о клитор — Гермиона задыхается и сжимается вокруг него.              — Вот так, — произносит он. — Хочу почувствовать, как ты кончаешь на член.              Обычно во время секса она не кончает дважды — если вообще кончает. Прошлые мужчины делали едва ли серьёзные, но обязательные попытки помочь ей достичь оргазма, но никогда не прилагали для этого реальных усилий. Часто именно Гермиона опускала пальцы к клитору в попытке хотя бы приблизиться к экстазу, пока партнёр не кончил и не оставил её неудовлетворённой. Иногда ей это удавалось, в других случаях — нет.              Но этот мужчина... хоть он и не видел лица, казалось, он мог читать её тело, как открытую книгу. Кроме того, незнакомец действительно хотел доставить ей удовольствие, хоть не имел и малейшего представления о её личности. Он вёл себя так, словно ему было важно, чтобы Гермиона наслаждалась процессом не меньше, чем он сам, даже если единственное, что знал о ней, — это задница, достойная того, чтобы её боготворили. Если он так относился к безликой партнёрше, у которой видел лишь ноги, Гермионе хотелось бы узнать его в роли верного парня. Она представляла их секс каким-то невероятным, умопомрачительным.              Скорость и угол проникновения снова меняются — теперь кажется, что мужчина вбивается в неё. Пальцы ног сжимаются, когда срывается дыхание, и он касается чего-то глубоко внутри Гермионы, чего она прежде не чувствовала. Тело не понимает, как реагировать, — одна его часть потрясена ощущениями, а другая делает вывод, что именно таким теперь и должен всегда быть секс, и, милостивый Годрик, не останавливайся. Она не успевает оплакать потерю прикосновения лобка к клитору, когда одна его рука отпускает талию и скользит ниже — поиграть с пучком нервов, перекатывая его пальцами, потирая кончиком большого и осторожно сжимая.              Едва ли находясь в сознании от удовольствия, Гермиона инстинктивно опирается на локти, чтобы приподнять бёдра и помочь ему проникать по-новому. В ответ она слышит крик души:              — Блядь.              Член снова и снова ударяет в точку, дарящую идеальное удовольствие, и, почувствовав, как скручивается в узел живот, Гермиона издаёт приглушённый крик. Незнакомец начинает говорить — произносит длинный перечень ругательств, среди которых затерялись «идеальная», «так подходишь мне» и «хорошая девочка».              — Ты ощущаешься просто невероятно, — выдыхает он, когда внутренние стенки начинают сжимать член. И тогда в мозгу всё встаёт на свои места. Внезапно Гермиона узнаёт голос, звучащий по ту сторону стены, и мужчину, чей член трахает её до достижения одного из лучших оргазмов за годы.              К краю наслаждения Гермиону подводит воспоминание о глазах Драко Малфоя, когда она видела его в последний раз, и о том, как на долю секунды, когда он посмотрел на неё, они горели не гневом, и чем-то иным, близким к похоти, но через секунду снова остыли до привычного уверенного ледяного серебра. Мышцы сжимаются, и она кричит — кляп заглушает его громкость, но не силу. Гермиона снова опускается на поверхность и со всей силой, которая только есть в теле, обхватывает входящий в неё член. Она не может двигаться, не может вообще ничего делать. Способна лишь позволять волнам оргазма захлёстывать её и выпускать из лёгких весь воздух. Ногти впиваются в ладони, сжатые в кулаки; ей кажется, что каждая молекула в ней — от кончиков пальцев до кончиков волос — поёт.              Пока Гермиона пытается усмирить дыхание, мужчина продолжает вбиваться в неё — уже без плавного ритма. Её стенки всё ещё крепко сжимают член, но никак не повлияли на скорость проникновения. Скорее, наоборот, он начал двигаться быстрее, а стоны стали звучать отчаяннее. Когда она, наконец, расслабляется, ей кажется, что тело трансформировалось в жидкость, а каждая мышца превратилась в желе. Когда Малфой хрипит и толкается в последний раз, её накрывает волна усталости и освобождения. Она довольно выдыхает и чувствует, как тепло наполняет её.              С минуту они не двигаются — опьянённая удовольствием Гермиона блаженствует, а мужчина неподвижен. Он лениво подглаживает её ногу — это лучше всего приводит в чувство.              — Ты в порядке? — раздаётся тихий голос. Она ещё не пришла в себя, чтобы постучать, поэтому в знак согласия лишь счастливо стонет в кляп. Усмехнувшись, он выдыхает весь воздух из лёгких, а Гермиона закрывает глаза и расслабляется. Она снова понимает, что по ту сторону стены стоит Драко Малфой, но состояние нирваны не даёт ей почувствовать ничего, кроме дзена. Грейнджер никогда не слышала, чтобы он смеялся так мягко и по-доброму. Скорее всего, война изменила его, раз он так выражает эмоции. Раз так относится к безликим партнёршам. Раз посещает магловские заведения.              Он медленно вытаскивает член, и она снова оплакивает потерю ощущения наполненности. Почувствовав, как из неё вытекает жидкость, Гермиона вспыхивает румянцем.              — Спасибо. — Она никогда не слышала от него этого слова. Затем Малфой снова оставляет на своде стопы поцелуй. Гермионе кажется, что именно она должна благодарить его, но не догадывается сделать ничего лучше, как просто хмыкнуть.              На несколько мгновений тишину нарушает лишь шуршание ткани и биение её сердца. Затем она слышит шаги — на этот раз к двери и не такие твёрдые, как раньше.              — Береги себя, — тихо произносит он. Дверь щёлкает и открывается, следом закрывается, и Гермиона делает вывод, что Малфой ушёл.              Следующие шестьдесят секунд она разрешает себя провести в бескостном состоянии, позволяя грузу удовлетворения просочиться в тело. Затем Гермиона стонет — на этот раз нехотя — и делает слабую попытку освободить щиколотки от ремней. Ей требуется целая минута, потому что влезть в них и вылезти — непростая работа, но в конце концов ей удаётся собрать остатки сил и освободиться. В ту же секунду ноги, слегла онемевшие, похожие на свинцовые гири, ударяются об пол. Глубоко вздохнув, она раздумывает о том, чтобы отдохнуть хотя бы пару минут — почему бы и нет, ведь два часа ещё не истекли, — но одна лишь мысль о том, что войдёт кто-то ещё, достаточно убеждает её собраться. К очередному раунду Гермиона сейчас не готова и точно не хочет столкнуться с очередным знакомым из детства.              Медленно и не обращая внимание на протесты тела, Гермиона садится, затем опускает голову и прислоняется к стене. Она могла бы прямо так заснуть. Но вместо этого двигается задницей к стене позади и подтягивает колени, чтобы вытащить их из отверстия. Бёдра горят, мышцы затекли, и она точно знает, что завтра всё тело будет болеть — от напряжения и внимания Драко. От мысли о его имени девушка вздрагивает и прикусывает губу, отгоняя воспоминания о прошедших двадцати минутах. Позже. Она подумает об этом позже. Желательно в компании любимого вибратора.              Непослушными пальцами она расстёгивает кляп и вынимает его из хватки зубов. Шевелит челюстью и теперь, без присутствия шарика во рту, чувствует, будто парит в невесомости. Что-то щёлкает, и Гермиона потирает щёки, пытаясь заставить рот расслабиться. Она морщится от вида капающей с кляпа слюны и концентрируется на невербальных чистящих чарах для секс-игрушки и для себя. Затем убирает шарик в мешочек, в котором принесла его сюда, и кладёт в сумку.              Покачав ногами, Гермиона опускает их на пол у стены и при попытке встать едва не падает. Из горла вырывается стон. Сейчас она совсем не похожа на человека. Как она вообще сможет выйти из кабинки и пройти мимо сотрудницы, понимая, что женщина точно знает, что только что произошло? Одно дело разговаривать с ней, когда секс был лишь перспективной возможностью, и совсем другое — выдержать беседу, когда Гермиону только что свели с ума самой пошлой вещью, которую она когда-либо совершала. Не то чтобы список включал много пунктов. От мысли, что консультант должно быть знает Драко — он ведь постоянный посетитель — и является тем самым человеком, который принял его и пропустил сегодня в комнату, она уткнулась лицом в ладони. Нет, ни за что на свете Гермиона не встретится с этой женщиной.              Вместо этого, внезапно вспомнив о стеснении, она выбирает самый трусливый выход в надежде, что сотрудница решит, что посетительница ушла, пока её отвлекли. Даже не попытавшись одеться, Гермиона складывает вещи на колени и хватает бутылку воды. Затем поднимает сумку, оглядывается — чтобы убедиться, что ничего не забыла, — опускает руку внутрь и нащупывает портключ, зачарованный доставить её прямо в спальню пустой квартиры.              Оказавшись дома, Гермиона с грохотом приземляется на пол — она совсем забыла, что, схватив портключ, сидела. Одежда разбросана по комнате, но, к счастью, всё на месте, голова кружится как от аппарации, так и от пережитого оргазма. Она открывает украденную бутылку и делает глоток — наконец, сердцебиение начинает замедляться.              Гермиона всё ещё не доверяет ногам, поэтому встаёт на колени и ползёт в ванную. Там поворачивает краны, чтобы наполнить живительную ванну. Она чувствует божественный пар, исходящий от воды, когда опирается на край, чтобы подтянуть тело наверх и встать. Ноги дрожат как у едва родившегося жеребёнка, но ей удаётся удержаться в вертикальном положении. Бросив взгляд в зеркало, Гермиона видит свои волосы, которые словно ударило электрическим током, и широкую ухмылку, которую не может даже почувствовать.              Призвав бутылку с водой, она выпивает половину и понимает, что скорее всего обезвожена, поэтому наносит бальзам на сухие, потрескавшиеся губы. Волшебный мир всё ещё не перегнал маглов в вопросах таких простых продуктов, и после перевернувшего её мир опыта Гермиона благодарна таким знакомым и удобным мелочам. Закрыв глаза и расслабившись, она ещё немного стоит на месте и поворачивается проверить воду.              Теперь, погрузившись в соблазнительное тепло ванны, она, наконец, позволяет себе начать разрабатывать план. Кажется, самое время подходящим образом познакомиться с одним смышлёным блондином.