Down the Rabbit Hole

      — Хочу изучить тебя. — Драко проводит пальцами по её ключицам. Он обходит вокруг — Гермиона сжимается, чувствует себя добычей, но отказывается признавать, что наслаждается процессом.              — А у меня есть право голоса? — пытаясь держаться прямо, бросает она вызов. Сердце уже бьётся чаще.              В комнате энергия между ними изменилась, стала напряжённее. За секунду из холодного хозяина дома Драко превратился в кота, развлекающегося с мышкой. Всего минуту назад они были едва знакомы, теперь же Гермиона чётко понимает, что стала его игрушкой. Едва ли это её расстраивает.              — Несомненно, — отвечает он, подойдя к ней с другой стороны и проводя ладонью по руке. По коже бегут мурашки. — А тебе что-то не нравится?              Гермиона наклоняет голову — не хочет, чтобы Драко знал, какое сильное влияние на неё оказывает.              — Нет, — тихо выдыхает она.              Он скользит пальцем от шеи к подбородку и поворачивает её лицо, чтобы взглянуть в глаза.              — Не могла бы ты сказать это снова? — для него это забава.              Лицо Гермионы пылает. Она прикусывает язык в надежде, что это поможет прийти в себя.              — Нет, мне всё нравится. — Голос почти не дрожит.              — Хорошо, — шепчет Драко, и в следующую секунду её окружают его сильные руки — одна опускается на шею, а другая на челюсть, лишая возможности двигаться. Он буквально пожирает её. Гермиона тянется навстречу. Прикосновение его рта посылает искры по всему телу до самых пальцев ног. Дыхание перехватывает.              Драко прижимается всё сильнее, и хоть она может отстраниться и шагнуть назад, ноги словно прирастают к полу. Так вот что означает целоваться с Драко Малфоем. Ладони живут своей жизнью — они скользят по его животу и цепляются за рубашку. Из его рта вырывается довольный рык. Этот звук отдаётся мурашками сквозь ткань её одежды, вызывает покалывание в губах и проникает через горло в живот, исследуя каждую его клеточку.              Правая ладонь освобождает шею и опускается к пояснице, притягивая Гермиону всё ближе и заманивая её руки в ловушку их тел. Он заставляет её откинуть голову, чтобы углубить поцелуй. Унисон движений выбивает почву у неё из-под ног, и ей остаётся только расслабиться в его хватке, чтобы попытаться удержать равновесие. Кажется, будто Драко — единственный трос, что привязывает её к Земле.              Хоть вместо мозга в голове поселился клубящийся туман, Гермионе удаётся освободить руки, прислониться к его боку и пальцами провести линию от предплечья до самой шеи. Она обнимает Драко и, запустив ладони в его волосы, сжимает их в кулаки. Он использует эту возможность, чтобы пробежаться пальцами по её челюсти и скользнуть к груди, затем спуститься к бедру и снова подняться к спине. Хватка ослабевает — она отвечает ему тем же. Внезапно Драко одним коротким движением расстёгивает молнию её платья. В зоне груди становится свободнее; ткань больше не сковывает тело.              — Ах! — Гермиона едва дышит, когда Драко посасывает угол её челюсти и движется чуть выше, к мочке уха, а его широкие ладони касаются обнажённой спины. Она призывает Малфоя, которые кончиками пальцев отбивает неровный ритм на её позвоночнике, продолжать поцелуи и наклоняет голову. Тело пробивает дрожь, руки наощупь находят его плечи и впиваются в них.              Драко отрывается и хватает вырез платья, чтобы спустить его рукава. Пытаясь сохранить равновесие после потери опоры, Гермиона привстаёт на носочки и немного наклоняется. А сразу после этого чувствует, как он касается её локтя, затем поднимается выше, выше, выше и мягко, но в то же время крепко обнимает пальцами предплечье, заставляя девушку разжать хватку на его теле, чтобы он мог полностью освободить руку от ткани. Малфой опускает её левую ладонь себе на плечо, чтобы повторить это действие с другим рукавом.              В ту же секунду обтягивающее платье спадает на талию и обнажает кружевной чёрный бюстгальтер.              — Мило, — ухмыляется Драко, обводя пальцем бретельку. Под его пристальным вниманием соски Гермионы затвердевают. Он переводит взгляд на её лицо. — Это для меня?              Мерлин, этот мужчина просто невыносим.              — Нет. Для другого волшебника, с которым я планировала сегодня потрахаться.              Ухмылка по-прежнему занимает уверенное место на губах Драко, когда он прижимается лбом к её лбу.              — Получается, его потеря — мой выигрыш.              Ноги Гермионы отрываются от пола — он поднимает её и опускает на кровать. Когда спина касается постели, она от неожиданности вскрикивает и впивается в нависшего над ней Драко. Он лишь усмехается. Обнажённая кожа скользит по шёлку, и тогда в её голове пролетает вопрос: сможет ли она удерживать ткань так крепко, чтобы оставаться на одном месте, когда в конце концов пальцы неизбежно вцепятся в неё?              Драко садится на колени и тянет подол её платья, мягко спуская его по бёдрам. Едва Гермиона успевает осознать, что именно сейчас происходит, она остаётся в одном только нижнем белье, чулках и туфлях на каблуке. Сам наряд уже где-то в другом конце комнаты. События развиваются так быстро. Разве они не только что вошли в спальню?              Окинув взглядом тело перед ним, Драко начинает наклоняться. Тогда Гермиона опускает ладонь ему на грудь в попытке остановить и приподнимается на локтях.              — Дай мне буквально минуту. — Она едва дышит. Этот мужчина просто убивает её.              — Хорошо. — Малфой снова опускается на пятки. — Мне пока что выйти?              Разрази её гром, если то, как быстро он предлагает ей остаться наедине и прийти в себя, не сексуально. Предыдущие партнеры всегда уговаривали Гермиону отбросить в сторону дискомфорт.              — Нет, — успокаивает она Драко, — мне просто нужно перевести дыхание.              — Конечно, не торопись. — Он поворачивает голову в угол комнаты. Подобному учат на уроках чистокровного этикета, или это просто проявление уважения нового Драко?              Взгляд Гермионы цепляется за заметную выпуклость на его брюках. Она краснеет и закрывает глаза. Ей стоит ответить на его манеры тем же.              Когда она снова опускается на постель, кровать едва заметно покачивается. Прикрыв ладонями глаза, Гермиона делает несколько глубоких вдохов и старается выкинуть из головы восхитительного мужчину перед ней. Она справится. Это всего лишь связь с самым великолепным партнёром в её жизни. Гермиона сама ему предложила. Драко даже не догадывается, что займётся с ней сексом уже не первый раз. И не догадается.              — Хорошо, — через несколько мгновений произносит она.              — Хорошо? — Ему нужно убедиться.              — Я готова. — Гермиона отнимает ладони от лица.              — Уверена? — переспрашивает Драко и смотрит ей прямо в глаза. В ту же секунду она чувствует, как рука опускается на её лодыжку. Так же было и в их первую знаменательную встречу.              — Да, — чётко отвечает Гермиона, и в его глазах вспыхивает огонь.              Она на секунду задумывается, смогут ли они восстановить прежний настрой, но Драко молча отвечает на вопрос — руки опускаются на её бедро и медленно стягивают чулок. Он неспешно целует каждый миллиметр кожи. Пальцы ног, зажатые туфлями, поджимаются.              — Хочешь начать отсюда? — спрашивает Гермиона, пытаясь не елозить каждый раз, когда его прикосновения посылают её телу разряды, напоминающие электрический ток.              — Грейнджер, что конкретно ты не поняла в слове «изучить»? — Драко касается подколенной ямочки.              — Нет, я просто... — Она даже не знает, как закончить предложение.              — Помолчи, — перебивает он и щиплет за икру, словно предупреждает. По телу снова пробегают мурашки.              Она и правда замолкает. Малфой продолжает проследовать поцелуями дорожку по чувствительной голени. Он мягко скользит по коже, словно кисточками по холсту. Опустившись к лодыжке, Драко поднимает стопу и отводит колено — он управляет Гермионой как куклой. Наклоняет ногу под предлогом того, что так легче будет добраться до пряжки, но даже не пытается скрыть ухмылку, пока расстёгивает ремешок и изящно стаскивает правую туфлю. Усилием воли она заставляет себя не краснеть от того, как широко расставлены её ноги и как она открыта перед ним. Прохладный воздух комнаты, скользящий по сгибу бедра, заставляет Гермиону чувствовать себя чрезвычайно выставленной на всеобщее обозрение. После того, как одним резким движением чулок тоже исчезает, Драко тянется к изножью кровати и оставляет там и капроновую ткань, и туфлю. Снова повернувшись, он легонько пощипывает кожу над её лодыжкой и опускает пальцы под резинку другого чулка.              Левой ноге уделяется такое же пристальное внимание. Поцелуи Малфоя нежные, но достаточно настойчивые, чтобы раздразнить. Ощущение мягкой, скользящей ткани совсем не помогает, наоборот, в сочетании с прикосновениями делают кожу ещё более чувствительной. Кажется, что Драко всё это затеял, чтобы зажечь все нервные окончания в её теле и сделать так, чтобы Гермиона чувствовала всё, что её касается: оттянутое кружево чулок, стягивающее бедро, кончики прядей на плечах, ажурный край бюстгальтера на рёбрах, тонкая узорная ткань на груди. Она дышит неровно, осторожно, замирая каждый раз, когда Драко опускается на особенно чувствительную точку. Пальцы цепляются за холодный, гладкий шёлк.              Теперь, когда обе ноги обнажены, а колени широко расставлены в стороны так, как их оставил Драко, он долго и оценивающе смотрит на проделанную работу. Гермиона тревожно извивается. Сможет он узнать её по ногам? Это вообще возможно? Но следом он подтягивается ближе, скользит широкими ладонями по голеням, затем по внутренним сторонам бёдер и опускает руки на задницу. Неподвижно удерживая Грейнджер, Драко наклоняется и втягивает ртом нежную кожу. От неожиданности в её животе всё перекручивается. Она даже не дышит.              Отняв губы, он проводит пальцами от одной тазовой косточки до другой, а затем облизывает дорожку на животе. Пальцы нежно поглаживают бока, когда он, наконец, поднимается выше.              — Привет, — произносит Драко, глядя на грудь.              — Неужели ты только что поздоровался с моими сиськами? — немедленно возмущается она.              — Они достойны приветствия. — В его голосе ни капли раскаяния.              Большие пальцы Драко с двух сторон опускаются под пояс бюстгальтера и следуют по ленте к спине. Гермиона даже не утруждает себя мыслями о том, насколько широкие у него ладони и с какой лёгкостью они могли бы обхватить всю её талию. Нащупав лишь бесшовную ткань, Малфой замирает, затем ладонями скользит по позвоночнику в поисках застёжки. Темп уверенного блуждания так приятно отличается от его дразнящих прикосновений. Оно расслабляет, поэтому девушка откидывает голову на подушку и закрывает глаза. Но уже через мгновение снова их открывает, потому что внезапно Драко отстраняется. Он явно в замешательстве, рассматривает грудь как сложное математическое уравнение. С её губ срывается неконтролируемый смешок. До этой секунды Гермиона позволяла ему править балом, но небольшой толчок в нужном направлении Драко никак не навредит.              — Застёжка впереди. — Забавляясь, она поджимает губы.              Притворившись, что и сам это знал, он фыркает.              — Очевидно. — Пальцы быстро находят крючок.              Когда чашечки лифа расходятся, её груди радостно освобождаются от стесняющей их ткани. Словно не устояв, Драко мгновенно опускается ртом на сосок, втягивает его и перекатывает кончик между языком и нёбом — у неё перехватывает дыхание. Пятки впиваются в постель, а тело дугой выгибается ближе к нему. Малфой освобождает сосок, только чтобы подуть на него, и Гермиона начинает беспокойно ёрзать.              — Прекрати ворочаться, — приказывает он, хватая её за талию в попытке удержать на месте.              — Прекрати издеваться, — отвечает она голосом, приправленным ноткой хныканья.              — Нет. — Драко переходит к другой вершине груди. Теперь, когда он погружает бутон в рот, Гермиона едва дыша запускает пальцы в его волосы и тянет.              — Драакооо. — На этот раз она и правда хнычет, — жалобно и нетерпеливо — когда нежность его дыхания заставляет чувствительную горошину возбудиться. Сжав его пряди, Гермиона пытается притянуть его губы к своим в надежде нарастить темп ситуации, но Драко такой расклад не устраивает. Он только резко поднимает на неё взгляд, полный одновременно и пыла, и упрёка.              — Мне ещё со школы было интересно, как ты выглядишь, когда находишься на грани. Так что порадуй меня. — В ответ на это она лишь рычит, но он быстро закрывает ей рот рукой и сжимает пальцами один из чувствительных бутонов. — Так нетерпелива, — укоряет Драко и опускает ладонь, чтобы ущипнуть и подрагивающий бок.              Немного отодвинувшись, — достаточно, чтобы заглянуть Гермионе в лицо — он внимательно рассматривает её.              — Как у тебя обстоят дела с невербальной магией? — он убирает руку, чтобы она смогла ответить.              — Превосходно. — В голосе слышится негодование. Неужели он ожидал другого ответа?              — Хорошо. — Драко хитро прищуривается и отстраняется, на что Гермиона недовольно фыркает. Это совсем не то, чего она хотела.              Едва она пытается приподняться на локтях, он её останавливает:              — Не двигайся. — Драко проходит по комнате. — Я с тобой ещё не закончил.              Когда до неё доходит этот приказ, пальцы на ногах внезапно поджимаются.              — Что ты делаешь? — будучи готовой согласиться на всё что угодно, тихо спрашивает она.              — Узнаешь. — Драко заглядывает в стоящий у стены вычурный сундук и вытаскивает оттуда небольшой зелёный пучок.              Повернувшись к Гермионе и поймав её пристальный взгляд, он вскидывает бровь. Затем закрывает крышку и возвращается к ней — дыхание снова перехватывает, когда она понимает, что за пучок он держит в кулаке. Верёвка. Она пытается сглотнуть, но горло полностью пересохло.              Подойдя к кровати, Драко опускает колено на матрас и в немом вопросе поднимает эту плотную тесьму. В эту секунду Гермиона чётко понимает, что на ней нет ничего, кроме небольшого тонкого клочка кружева, а вот он всё ещё ничего не снял. От мыслей о стягивающей её верёвке она приоткрывает рот и громко выдыхает в тишину комнаты.              Гермиона кивает. Один раз. Коленями расположившись по обе стороны её талии, Драко возвышается над ней и спускает по её рукам бретельки бюстгальтера. Вытащенное из-под спины кружево летит на другой конец спальни. Одной ладонью Малфой хватает её запястья, а другой берёт верёвку и начинает их связывать.              Он повсюду. Гермиона остро ощущает, как по её бокам скользит натянутая на его бёдра ткань брюк, как в миллиметре от лица движется его торс, как кожи касаются мускулистые предплечья, пока Драко ловко управляет верёвкой. Во рту накапливается слюна, когда он наклоняется, чтобы привязать её к изголовью кровати. Лобок оказывается на уровне её глаз — при виде внушительной выпуклости Гермиона испытывает всепоглощающий голод.              Затем Драко отстраняется, тянет бечёвку и внимательно изучает её реакцию. Не увидев на лице Гермионы ничего, кроме стеклянных глаз и необузданной похоти, он довольно ухмыляется и кичливо опускается на пятки на уровне её живота. Затем начинает расстёгивать рубашку.              — Грейнджер, нравится зрелище? — спрашивает Малфой, когда она обводит взглядом каждый миллиметр обнажающейся кожи.              — Может, да, может, нет. — Гермиона пытается заставить мозг заработать. — Может, я лишь порабощённый зритель. — Даже для неё самой сказанное звучит неубедительно, пока глаза сосредоточенно наблюдают за тем, как он освобождает манжеты.              Когда рубашка тоже отброшена в сторону, перед Гермионой предстают восхитительные линии его торса. Она запястьями дёргает верёвку, чтобы попытаться провести ладонями по его кубикам пресса, и недовольно стонет, когда понимает, что теперь не сможет к нему прикоснуться.              Драко поднимает её подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.              — Если она будет сильно давить, — серьёзным голосом начинает он, — просто заставь её исчезнуть.              — Хорошо. — Он погружается пальцами в её волосы и наклоняется за поцелуем. На тело мгновенно обрушивается волна тепла. Гермиона стонет ему в рот. Ощущение его голой кожи на своей возбуждает, и она прижимается ещё ближе, на что Драко лишь посмеивается.              — Малышка, ты такая нетерпеливая.              Слова распаляют ещё сильнее, и она приподнимается, чтобы обхватить ногами его торс.              Поцелуй прекращается, ладони выпутываются из её волос.              — Я сказал тебе проявить терпение, — шепчет Драко ей в ухо, а затем большими пальцами проводит по соскам.              Гермионе хочется разозлиться, но получается лишь похотливо выдохнуть, когда он принимается посасывать её шею.              Он словно жаждет коснуться каждой клеточки её горла, поэтому повсюду оставляет влажные поцелуи. Жар его рта и мягкие покусывания сводят Гермиону с ума — она откидывает голову и вздрагивает, когда Драко нежно касается кончиками пальцев несомненно покрасневшей кожи. Сейчас она так уязвима, но каким-то образом это вовсе не пугает её, а только возбуждает.              Он опускается ниже, снова дразнит, когда скользит вниз по ключице. Ухватив возможность, Малфой оставляет нежный укус на изгибе шеи и щиплет соски. Он продолжает держать её в напряжении, хоть в этом нет никакой необходимости — она и так наэлектризована до предела.              Бельё уже насквозь промокло, и Гермиона уже готова ускорить события.              — Драко, — выдыхает она, вытягивая шею, когда он проводит по ней носом.              — Да? — он рассеянно обводит сосок, а большим пальцем другой руки гладит засос на тазовой косточке.              — Прикоснись ко мне. — Она тянет за верёвку, чтобы подчеркнуть, насколько требовательно звучат слова.              — Уже прикасаюсь, — самодовольно отвечает Драко и мягко скользит по чувствительной коже вытянутых над головой рук. Пытаясь избавиться от щекотливого и в то же время головокружительного ощущения, она начинает извиваться. — Видишь?              — Не так, — возмущается Гермиона.              — Неужели? — Малфой делает вид, будто ничего не понимает. — Может, так? — он опускается ниже и осыпает поцелуями рёбра.              Ей приходится отвлечься, чтобы восстановить дыхание.              — Нет. — Она едва дышит. — Ты знаешь, что я имею в виду.              — Разве? — он опускает руку ей под поясницу и заставляет вытянуться дугой. Прикосновение возвращает Гермиону в реальность, но приятное ощущение мгновенно превращается во вспышку, когда Драко пощипывает низ её живота. — Не уверен, что знаю.              Ей требуется целая минута, чтобы придумать ответ — касания, ласкания, пощипывания и поглаживания полностью отключили мозг. В конце концов, единственное, что она может из себя выдавить — отчаянное «Драко».              — Позволь мне сказать тебе кое-что по секрету. — Палец на сантиметр скользит под кружево трусиков, нежное дыхание опаляет кожу прямо над пупком, откуда по всему телу разбегаются мурашки. — Хорошие девочки говорят о том, чего хотят.              Гермиона извивается и хнычет, но его ладони сжимают её ноги, прибивая к постели. Она выкручивает запястье и пытается освободить бёдра, но Драко гораздо сильнее, и единственным результатом попыток становится ещё большее раздражение.              — Гермиона, ты ведь хорошая девочка? — спрашивает он, пальцами поглаживая её кожу.              Задумавшись, она прикусывает губу и, наконец, кивает.              — Тогда используй ротик. — Когда она перестаёт ёрзать, Драко ослабляет хватку.              — Пожалуйста.              — Пожалуйста, что? — ответ его не впечатляет. Ладони переключаются на внутреннюю поверхность бедра. Ей снова становится нечем дышать.              — Ты нужен мне.              — Не совсем понятно. — Драко отстраняется, на что Гермиона впивается в него взглядом.              — Драко!              — Мм? — его рот уже занят соском. Раздвинув ноги, она пытается уговорить его коснуться того места, которого хочет. Но Малфой намёк игнорирует.              — Посмотри, какие у тебя красивые, красные соски, и только для меня, — вкрадчиво шепчет он и крепко сжимает её грудь. Стремясь ослабить давление, Гермиона выгибается дугой, на что Драко лишь ухмыляется.              В следующую секунду он уже поднимается, прижимается лбом к её лбу и, схватив в кулак волосы, сильно тянет — заточённая в ловушку между его телом и кроватью, Гермиона издаёт тонкий, еле слышный стон.              — Может, если ты будешь очень хорошей и конкретно скажешь мне, чего хочешь, я тебе это дам. — Она тяжело дышит. Малфой отпускает волосы и массирует кожу голову, которую только что оттягивал. — Как думаешь, милая, ты сможешь это сделать?              Дрожа от прилива адреналина, она кивает.              — Так давай послушаем тебя.              Дрожащий вдох и следом шёпот.              — Мне нужен ты... внутри меня.              — Какая часть меня?              — Любая... прошу! — Она смыкает бёдра, возбуждённая так, как никогда в жизни.              Успокаивающими движениями Драко гладит её челюсть.              — Хочешь, чтобы мой член растянул твою великолепную ненасытную киску?              Одна только мысль заставляет Гермиону вздрогнуть, и она кивает. В ту же секунду его рука перемещается на ноги и лишает её возможности ёрзать.              — А что насчёт моих пальцев, мм?              — Да. — Она прижимается к нему, к его теплу, к его комфорту. Ей нужно что-то. Что угодно.              — Это всё, чего ты хочешь? — он снова отстраняется, чтобы заглянуть ей в глаза.              Она качает головой.              — А что ещё? — его бровь вопросительно изогнута.              — Мой... — Гермиона сглатывает. — Мой клитор. Мне нужны твои руки... твой рот.              Драко гладит её кудри, затем проводит пальцами по челюсти. Они движется навстречу его касаниям.              — Ты ведь уже течёшь для меня, я прав?              Гермиона стонет и снова кивает.              — Уверен, твой несчастный клитор уже болит от желания и молит обратить на него моё внимание. Это ведь так?              — Да. — Верёвки впиваются в кожу, когда она пытается натянуть их.              — Ммм. — Он явно доволен. — Спасибо, что рассказала мне. — И следом отстраняется.              Она расстроена, едва ли не плачет, на что Драко лишь усмехается.              — Милая, успокойся. — Взволнованная и возбуждённая до предела, Гермиона едва дышит, когда он успокаивающими движениями поглаживает её тело. — На мне всё ещё есть одежда. Я просто хочу снять брюки. А ты пока глубоко вздохни, хорошо?              Следуя его указаниям, она чувствует, как расслабляется.              — Вот так, — хвалит её Драко, когда раздевается и возвращается к ней на постель. — Я здесь.              На этот раз она делает более ровный, но всё ещё подрагивающий вдох.              — Я здесь, слышишь? И сейчас дам моей милой девочке всё, что ей нужно.              Гермиона кивает. Голова устало опускается на руку, когда он проводит пальцами по ноге до лона, затем проникает под белье и, наконец, стягивает кружево трусиков. По её коже пробегает прохладный ветерок, с губ срывается жалобное хныканье.              — Они промокли. Мои руки уже влажные, хотя я лишь коснулся их.              Лицо Гермионы пылает. Она пытается смущённо спрятать голову в сгибе локтя.              — Не прячься. Ты вела себя как самая хорошая девочка. Моя. На самом деле, — Драко обхватывает её колени, — думаю, ты заслуживаешь поощрения. Раздвинь для меня ножки.              Отчаянно жаждая его, она немедленно подчиняется — подтягивает икры и разводит бёдра.              Его палец нежно пробегает по половым губам.              — Великолепно.              Гермиона старается не двигаться, лишь рвано выдыхает и поджимает пальцы на ногах.              В комнате раздаётся тихий, влажный звук, когда Драко проводит ладонью по лону. В ответ её лицо пылает, а соски сжимаются.              — Ммм, — довольно стонет Малфой, когда подносит палец ко рту и пробует его на вкус.              Она так внимательно следит за его эмоциями, что подпрыгивает от неожиданности, когда в неё проникают два его длинных, проворных пальца. Дыхание становится громче, плечи подаются вперёд, верёвка крепко впивается в кожу на запястьях.              — Вот так. Блядь, ты так хороша. Такая мокрая для меня. На моём члене ты будешь смотреться просто изумительно.              Из её лёгких выбивается последний воздух, а стенки влагалища непроизвольно сжимаются.              Его пальцы неподвижны. Драко лишь смотрит, а затем, ухмыляясь, снова открывает рот.              — Ты ведь уже на грани, правда? А я ведь только связал тебя и растянул на постели. Уверен, тебе нравится быть такой, как сейчас: с раздвинутыми ногами, полностью в моей власти. Кто бы мог подумать, что известный в Хогвартсе книжный червь может быть такой развратной и готовой на всё?              Переполненная чувствами, Гермиона сильнее натягивает верёвки. Остатками разума она понимает, что если действительно захочет, то заставит их исчезнуть — и даже в таком измотанном состоянии сможет это сделать, если достаточно сконцентрируется — но несмотря на всё недовольство его бесконечными играми, в то же самое время она целиком и полностью наслаждается восхитительной пыткой.              — Ты со всеми такая? — Драко медленно разводит пальцы, растягивая влагалище. — Или только я делаю тебя такой дрожащей и трепещущей?              Живот скручивается от смущения. Гермиона задыхается, насаживается на его пальцы, требуя чего-то. Трения, движения, чего угодно.              Он осторожно шлёпает её по внутренней поверхности бедра.              — Это не риторический вопрос, — серьёзно спрашивает Малфой.              — Ты. — Дыхание по-прежнему неровное. — Только ты.              В ответ он сжимает пальцы и мгновенно находит ту самую точку, от чего Гермиона начинает стонать.              — Пожалуйста. — Ей нужно больше. — Пожалуйста, прошу, ты обещал.              Он начинает потирать стенки влагалища, и Гермиона поднимает таз, жестом прося о большем.              — Обещал, — спокойно соглашается он и проводит большим пальцем по клитору.              Кажется, будто только что Драко коснулся оголённого нерва, потому что в дрожащем теле разгорается каждая клеточка, и оно словно не может решить, оторваться от Малфоя или прижаться как можно ближе.              Увидев реакцию Гермионы, он улыбается, а следом целует её колено и переходит на следующий уровень — мгновенно накладывает на её пятки прилипающие чары, хватает за бёдра, чтобы удержать на месте, и принимается скользить пальцами. С каждым проникновением она сжимается всё сильнее, чувствует себя натянутой почти до предела спиралью.              — Гермиона, смотри на меня. — Напоминает ей Драко, и её глаза тотчас переключаются на него. С губ срывается стон, пальцы тянутся к верёвке, как к возможности за что-то ухватиться.              Не сводя с неё глаз, Малфой наклоняется и всасывает клитор.              Глядя в ответ, Гермиона вскрикивает. Каждая мышца в теле напрягается, и она разлетается на осколки. Она будто оконное стекло во время взрыва — мгновение, и оно полностью разбито. С силой, которую ей прежде трудно было представить, влагалище сжимает его пальцы, и на какую-то минуту Гермиона не может даже дышать. Настолько незамедлительно и напряжённо отключается всё её тело.              Она не знает, как долго сокращаются мышцы. Знает лишь то, что, если бы она не лежала, силы обрушившегося наслаждения стало бы достаточно, чтобы сбить её с ног. Гермиона одновременно и хнычет, и стонет, и дрожит, и совершенно не может это контролировать, потому что Драко по-прежнему держит её. Она смутно осознаёт, что пытается спастись и ударить Малфоя ногой, и благодарит его за то, что он догадался приклеить пятки.              Оргазм заставляет Гермиону дёргаться, задыхаться и дрожать, а затем оставляет её обездвиженной на кровати, если не считать коротких, похожих на удары молнии толчков, проходящих через тело каждые несколько секунд.              Она пытается собрать осколки мозга и заставить верёвки исчезнуть, но Драко её опережает — отстраняется и отнимает пальцы от её тела. Путы под его ладонью испаряются, а её руки и плечи тут же обрушиваются на матрас. Не в силах пошевелить ни единым мускулом, Гермиона молча и без единой мысли смотрит в потолок.              Она скорее чувствует, чем видит, как Малфой спускается с кровати, а мгновение спустя уже возвращается и склоняется над ней с небольшой баночкой.              — Ты в порядке? — заботливо спрашивает он, и единственное, что она в состоянии сделать, это только хмыкнуть. Кажется, Драко подобный ответ устраивает — он снова подползает к ней, берёт её вялую руку и принимается втирать в запястье кремообразную субстанцию. Сначала от столкновения холодного лосьона с разгорячённой и, без сомнения, обожжённой верёвками кожей она тихо шипит, но после — когда вещество проникает глубже и успокаивает повреждения — шипение превращается в довольное урчание. Глаза закрываются, и тёплое, успокаивающее ощущение полностью её расслабляет.              — Ты отлично справилась. — Гермиона радостно вздыхает. Она счастлива — выжата как лимон и едва соображает — но счастлива. Большие пальцы Драко осторожно кружат по её запястьям и предплечьям, и она позволяет себе раствориться в этих ощущениях.              Довольно оценив результаты своих стараний, он мягко опускает их на постель. Тёплую кожу немного покалывает, но это не возбуждает, а только успокаивает. Кровать шатается, когда Малфой садится на пятки.              — Как думаешь, сможешь ради меня перевернуться?              Мысль о том, чтобы пошевелить хотя бы одной мышцей, Гермиону совсем не прельщает, учитывая тот факт, что это включает в себя открытие рта, чтобы ответить. Ей и так хорошо, поэтому она только недовольно стонет.              — Хорошо. — В его голосе слышится веселье. — Позволит ли Её Высочество перевернуть её?              Предложение звучит достаточно терпимо, только если Гермионе не придётся шевелиться самой, поэтому она хмыкает. Он вряд ли ожидал, что девушка будет лежать мёртвым грузом, поэтому, приложив больше усилий, чем планировалось, Драко просовывает под неё руки и переворачивает на бок. Ей за это ни капли не стыдно. Он сам довёл её до такого состояния, пусть теперь справляется и с полным нежеланием принимать участие в этом процессе. В итоге, переворачивание на живот требует больше действие, чем ей этого хотелось, но конечности по-прежнему кажутся свинцовыми, так что это неплохая альтернатива их использованию.              Когда с переворотом покончено, Драко нежно перекладывает её голову на подушку — так гораздо приятнее, чем вжиматься в стёганое одеяло — вытягивает её руки, чтобы опустить их по бокам. Через секунду с небес снова спускается этот крем, только на этот раз он предназначен для плеч. Должно, это магическая субстанция, ведь Гермиона не может и представить себе, как Малфой покупает магловский лосьон, который ни при каком раскладе не смог бы так эффективно успокоить и расслабить тело. Она думает о том, чтобы позже, когда снова обретёт желание говорить, спросить Драко, где его достать.              То, что он делает с руками, просто великолепно, и Гермиона позволяет себе включать и отключать сознание, пока мазь стирает болезненные и растянутые ощущения в мышцах. Она напоминает себе дрожжевое тесто — бесформенное и непринуждённое, которое разминают, чтобы создать какую-то понятную форму.              Растирание плеч занимает несколько минут. Затем наступает очередь спины, всё ниже и ниже. Драко Малфой оказался тактильнее, чем подозревала Гермиона. Для того, который раньше считал её грязной, он кажется несколько одержимым в желании дотрагиваться до неё. Теперь ей интересно, как часто Драко теперь физически сближается с людьми. Его семья никогда не выглядела той, что выражала ласку прикосновениями, и после войны вряд ли что-то изменилось. Она мало что знает о его друзьях, но, похоже, чистокровные в принципе не большие поклонники объятий. Хоть их встреча в секс-шопе и была приятной, по сути, вся ситуация немного холодная и безэмоциональная. А если он ни с кем не встречался, что ж. Это оставляло мрачную картину о его шансах получить любую форму ласки.              Внезапно Гермионе становится так жаль этого мужчину — он добровольно отделился от магического мира, а в магловском всё ещё являлся нерешительным незнакомцем. Вроде бы, он неплохо справляется, но она едва ли могла представить свою жизнь без ужинов у Поттеров каждую неделю, обедов с Луной и приятного присутствия Живоглота после работы. Гермиона всегда думала, что одинока, она готова поспорить на всё что угодно, что за неделю она окружена любовью и смехом больше, чем Драко за весь год. То, что он согласился на предложение, её удивило, но, возможно, не стоило так изумляться. Вдруг возможность выстроить с кем-то положительные отношения выпадала ему крайне редко.              Когда Драко добирается до низа спины, Гермиона уже больше чувствует себя человеком. Пока она размышляет о его эмоциональном состоянии, мозг медленно набирает прежнюю силу. Она пробует пошевелить пальцами ног — непохоже, что Гермиона настолько выносливая. Возможно, крем, который уверенно втирает в неё Драко, обладает каким-то энерговосстанавливающим эффектом.              Глубоко вдохнув, а затем выдохнув, Гермиона оценивает ощущения в теле. Как ни странно, она чувствует себя почти нормально. Расслабленно, но всё меньше и меньше желеобразной.              Глаза по-прежнему закрыты. Она пытается вернуть голос.              — Где ты нашёл этот крем? — Гермиона счастливо стонет, когда его пальцы смягчают особенно ноющую точку.              — Грейнджер, так ты снова с нами? — спрашивает Драко, не прекращая движений. Она не знает, как на это отреагировать, но он продолжает: — Отвечу на твой вопрос. Я его не покупал. Я сварил его.              — Так что это такое? — Она ни разу не слышала о зелье с таким чудесным восстанавливающим эффектом.              — Этот крем — моя личная разработка. Я ещё не придумал ему название. Но если хочешь, могу дать рецепт, — мягко отвечает Малфой, заканчивая со спиной и переходя к заднице, чтобы размять таз. Пока он не положил руки на её ноги и не начал расслаблять зажатости, Гермиона даже не обращала внимание на то, как сильно напрягла их.              Услышав его великодушное заявление, она распахивает глаза.              — Да, пожалуйста. — Перспектива иметь возможность втирать это средство в кожу после особенного сложного рабочего дня кажется очень заманчивой. Это определённо превратит неделю в более сносную.              — Как ты себя чувствуешь? — Хоть Драко и пытается звучать бесстрастно, Гермиона слышит в его голосе нотки беспокойства.              — Чудесно, — успокаивает она, мягко потягиваясь, когда снова обретает контроль над телом. — Ты прекрасно владеешь руками.              — Я это уже слышал, — поддразнивает Малфой, и она пытается не покраснеть.              Ничего в том, как Драко прикасается к ней, не кажется сексуальным, но вот то, с какой самоотдачей он заботится о её самочувствии, и то, как движутся его руки, начинают пробуждать, по-видимому, неутолимый к нему аппетит. Если он одержим желанием прикасаться к ней, то Гермиона одержима тем, какой великолепно живой и полноценной Драко заставляет её себя чувствовать.              Большие пальцы растирают мышцы её бёдер и, случайно коснувшись точки, где задница переходит в ногу, посылают по коже дрожь удовольствия. Но Драко, словно ответственный медицинский работник, лишь продолжает движения и никак не показывает того, что пытается снова её возбудить. Как жаль. Потому что Гермиона вполне готова возбудиться.              Пальцы скользят к середине бедра и разминают напряжения, о которых она даже и не подозревала. Неужели Драко раньше изучал анатомию, потому что точность его движений просто невероятна.              Когда настаёт очередь колен, в Гермионе начинает накапливаться неугомонная энергия. По сравнению с ним она такая крошечная, и это так волнующе. Его прикосновения и успокаивают, и в то же время заводят. Между бёдер снова становится влажно, и Гермиона едва сдерживает желание свести ноги.              Видимо, Драко совсем не обращает на это внимание, потому что с присущей ему ответственностью переходит к икрам. Трение и массаж кожи никак не отвлекают её от мыслей о том, как же сильно она хочет, чтобы он был над ней, прижимал своим телом, вбивался глубже, пока она извивается на постели. Внезапно Гермиона осознаёт, насколько внутри неё пусто, насколько нет ни к кому привязанности. Она хочет почувствовать его вес, хочет почувствовать скольжение их обнажённых тел. Хочет узнать, каково это — прижиматься к нему вплотную, грудь к груди.              Драко приступает к лодыжкам и продолжает широкими дугами поглаживать кожу, а Гермиона впивается в покрывало и приказывает себе проявить терпение. Она сможет взять дело в свои руки, нужно только дождаться, пока он закончит.              Но вместо того, чтобы отстраниться, Малфой хватает её вялые ступни, вжимает пальцы в кровать и давит на пятки, чтобы растянуть мышцы на задней поверхности бёдер. Гермионе почти не больно — благодаря невероятному массажу, тело наполняется теплом и приятной усталостью. Это лишний раз подтверждает то, что она уже готова ко второму раунду.              Драко управляет её телом так, словно оно принадлежит ему: двигает в разные стороны лодыжки, чтобы в очередной раз убедиться, что нагрузка из-за прилипающих чар никак не повредила им, затем мягко надавливает на пятку как на рычаг и, одновременно с этим потягивая верхнюю часть ступни, разнимает сустав. Закончив с обеими ногами, он возвращает их на постель. Больше ему нечего массажировать и анализировать. В голове Гермионы уже вращаются безумные мысли в отношение его тела. Интересно, Драко уже понял это или ещё нет?              — Уже закончил? — спрашивает она, сделав вид, будто задремала. Остаётся надеяться, что она достаточно правдоподобно расслабилась.              — Что-то болит? — Малфой мгновенно оживляется, потирает ладонями её руки и плечи и проверяет особенно чувствительные точки.              — Нееееет, — протягивает Гермиона, — но ты забыл об одном месте.              Она оглядывается через плечо и видит его нахмуренный взгляд. Драко явно пытается перечислить, какие мышцы мог проглядеть. Она решает помочь ему — опираясь на локти, подтягивает под себя колени и начинает вилять задницей перед его лицом.              На мгновение комната погружается в потрясённое молчание, а в следующую секунду Драко уже набрасывается на неё, рыча и хватая за ягодицы, плавно переключая поведение с беспристрастного на собственническое. На его губах появляется ухмылка, и Гермиона счастливо стонет.              — Львица снова вышла поиграть? — от резкой перемены его ладони уже не ласкают кожу, а впиваются в неё с такой силой, что точно останутся синяки.              — Мооооожет быть, — скромно отвечает Гермиона, поворачивая голову, чтобы показать многообещающее выражение лица.              И тут её переворачивают на спину. Драко хватает её запястья, обхватывает ногами бёдра и наклоняется. Она пытается отдёрнуть руки, чтобы коснуться его и притянуть к себе, но он не позволяет этого сделать, лишь крепче удерживает хватку и упирается коленом в поясницу, чтобы вдавить её в матрас.              На этот раз Гермиона рада, что ей нечем дышать. Она восторженно хватает ртом воздух.              — Одного оргазма тебе недостаточно? — высокомерно спрашивает он. — Какая ты ненасытная.              Она пытается извиваться, но Драко надавливает всё сильнее, хоть она видит, что он старается равномерно распределить нагрузку на её тело — не хочет по-настоящему причинить ей боль.              — Ты дразнил меня так, что я чуть не потеряла рассудок, и даже не дал мне член. — Гермиона действует решительно. — Ты оскорбил меня. Не думала, что ты из тех, кто оставляет партнёрш без оргазма.              Бросив Драко вызов, она видит, как ожесточается его лицо. Он резко отстраняется, хватает её колени и широко разводит их в стороны. Освободив руки, Гермиона одной кистью тянется к его шее, а другой к плечу, чтобы повалить его на себя. Драко с удовольствием подчиняется и прижимается ближе, скользя членом по её влажному лону.              — Ты этого хочешь? — рычит он, накидываясь на неё, словно дикий зверь. Её половые губы уже раздвинуты, ткань его трусов натирает чувствительную кожу, и Гермиона ощущает его длину так, как не смогла оценить в их первый секс.              — Да, — сквозь стиснутые зубы протягивает она, стараясь выгнуться всё сильнее.              — Попроси вежливо, как хорошая девочка, — неумолимо требует Драко.              Она немедленно уступает.              — Пожалуйста, Драко. — Гермиона обхватывает его за шею, хочет прижать ещё ближе к себе. — Мне нужен твой член.              Он стонет, руки по-прежнему сжимают её колени в тиски. Её сердцевина раскалена до предела. Она уже сгорает от желания.              Гермионе эта бесконечная игра в дразнилку уже надоела, ей хочется ощутить его в себе. До этого она позволяла ему целиком и полностью задавать темп, но только потому, что очень терпелива и несколько недель мечтала о том, как Драко погрузится в неё.              Взмахом руки она заставляет его трусы исчезнуть.              Драко — явно этим потрясённый — отстраняется. Гермиона ухмыляется. Она чувствует себя кошкой, добравшейся до сливок. Или, в её случае, львицей, которая вот-вот получит своё.              Его удивление длится лишь секунду, затем в глазах появляется решительный и опасный блеск, и без всякой прелюдии Малфой вжимает её колени в матрас и входит на всю длину.              С её губ срывается крик, от проникновения тело выгибается. Внутренние мышцы дрожат — они не знают, как вместить в себя такую внушительную ширину. Кожа вокруг почти болезненно натягивается, и Гермиона испытывает облегчение от того, что настолько влажная — иначе он бы просто не вошёл в неё. Пальцы на ногах поджимаются, влагалище несколько раз сокращается, пытаясь подстроиться под член Драко. Неужели в прошлый раз он проник не до конца? Он намного больше, чем она запомнила.              Он даёт ей лишь несколько секунд, чтобы привыкнуть, а затем почти полностью выходит и резко входит снова. Гермиона сдавленно стонет, руки впиваются в покрывало, колени ищут опору и обхватывают его бёдра.              Драко рычит и снова их раздвигает. Она чувствует, будто слишком уязвима для его члена.              — Оставь, — приказывает он. — Хочу, чтобы ты полностью открылась мне.              Услышав эти слова, Гермиона начинает хныкать.              Он решительно прикрывает ей рот рукой, чтобы заглушить вздохи и жалобы, затем просит дважды ущипнуть его за шею, если она захочет остановиться, и начинает задавать изматывающий темп.              — Капризная, ненасытная девчонка, — ругается он, когда при каждом сильном толчке её раздвинутые ноги подрагивают. Когда Драко находит её эрогенную зону и поднимает колени ещё выше, она снова вскрикивает.              Его таз врезается в её бедра, и когда Драко входит, Гермиона слышит влажное хлюпанье. От этого звука органы в животе скручиваются, а по шее расползается жар. Она откидывает голову и зажмуривается — хочет избежать вида потного, обнажённого Драко Малфоя, вбивающего её в кровать. Гермиона этого просто не выдержит и даже не уверена, хочет ли кончить снова. Одно только принятие члена уже разрушительно, поэтому она немного беспокоится, что оргазм просто разорвёт её на части.              Когда Драко меняет угол проникновения и начинает по очереди задевать какие-то невероятно чувствительные точки, она вскрикивает в его ладонь, а мышцы замирают, как олень в свете фар. Гермиона начинает глубоко дышать, пытаясь сконцентрироваться на этом непередаваемом ощущении.              Завтра на том месте, где рука Малфоя обхватывает её талию, останутся синяки.              Видя, что Гермиона едва дышит, он учтиво отнимает ладонь ото рта и нежно, но собственнически обнимает ею горло. Это не мешает ей дышать, но заставляет чувствовать себя желанной. Челюсти разжимаются, с губ слетают непроизвольные звуки. Не слова, не крики, всего лишь звуки. Тело не может сдержать эмоций, и они выплёскиваются через рот.              Гермиона чувствует, но не видит, как Драко ускоряется, но в попытке сохранить рассудок она всё ещё не смотрит на него. Желудок сжимается всё сильнее, и она понимает, что если не поможет себе, то будет ходить на краю оргазма целую вечность. Она уже не уверена, сколько ещё сможет выдержать этого неподдающегося описанию потока чувств.              Отцепив от покрывала пальцы, что как спасательная шлюпка держали её на плаву, Гермиона просовывает руку между их телами, скользит по животу и касается клитора. Тело внезапно пронзает молния — она понимает, что через пару секунд разлетится на осколки.              Драко, по всей видимости, тоже это понимает.              — Глаза, Грейнджер. — Он тяжело дышит, и Гермиона хнычет, потрясённо качая головой.              — Я не могу. — Если она посмотрит на него, то сразу потеряет связь с реальностью. Она теряет контроль и стремительно несётся навстречу чему-то неизвестному и взрывоопасному. Один человек не может вместить в себя столько чувств. Гермиона это точно знает. Один взгляд на Драко, и она труп.              — Можешь, — задыхаясь, настаивает он и нависает над ней. — Посмотри на меня.              Это не просьба. Она кричит, пытается спорить, чувствует, что вот-вот пойдёт ко дну, и в последний раз закрывает глаза, чтобы в следующую секунду с силой распахнуть их.              Когда Драко ловит её взгляд, тело замирает, ноги вытягиваются, а дыхание замирает. У Гермионы есть всего мгновение чистого, нетронутого ощущения, прежде чем она погружается в серебряную вселенную его глаз. А затем кричит так сильно, что из лёгких пропадает весь воздух, руки хватаются за него, а мышцы сжимаются. Он опускает лоб к её лбу и удерживает зрительный контакт до тех пор, пока клей, связывающий клетки её тела, не растворяется.       

***

      Кажется, в какой-то момент Драко тоже кончает, но второй оргазм просто отключает ей мозг. В одну секунду Гермиона сжимается и разжимается вокруг него и полностью теряет контроль над телом, а уже в следующую плавает по волнам серебряного моря. Должно быть, Малфой сполз с неё, потому что по животу, бокам и ключицам пробегает холодок. Она пытается сфокусировать взгляд, но понимает, что для этого требуется слишком много усилий, поэтому позволяет себе снова погрузиться в лужу под названием «её существование».              Спустя некоторое время, а, может, и несколько мгновений — кто вообще знает? — Гермиона понимает, что дрожит. Её тело сразу поднимают и закутывают в одеяло. Она не может двигаться, но пытается прижаться к чему-то мягкому вокруг себя. Ткань такая мягкая, шелковистая и тёплая. А потом становится ещё теплее — сильная рука обхватывает Гермиону за талию и прижимает к крепкой притягательной груди. Ощущение немного пробуждает, а затем в сознанию начинают проникать и другие чувства. Позади слышится тихое, спокойное бормотание, а ладонь поглаживает волосы. Она мурлычет от удовольствия, закрывает глаза, наклоняет подбородок и чувствует, что чьи-то ноги переплетаются с её.              Гермиона лежит так ещё некоторое время. Совершенно без сил, где-то далеко от реальности, в безопасности и комфорте, она наслаждается мгновениями небытия. Но в конце концов, в горле становится сухо как в пустыне, и она понимает, что очень хочет пить. Пытается включить мозг, но процесс напоминает ребёнка, чьи руки измазаны маслом, который старается поймать улетающий воздушный шарик, и, наконец, приходит в себя ровно настолько, чтобы увидеть вокруг себя красное покрывало и вспомнить, что позади лежит Драко Малфой. Который обнимает её. Способность думать о чём-то, кроме собственного удовлетворения его заботой, совсем не существует.              Но Гермионе и правда хочется пить, поэтому она слабо отталкивается и пытается сесть. Но усилия тут же пресекает крепкая рука.              — Мммргг, — недовольно ворчит она, — и, уверена, что это звучит очень сексуально — и в этот момент Драко немного ослабляет хватку. Конечно, Гермиона потратила всю энергию на первую попытку пошевелиться, так что это больше не имеет значения.              Поглаживание по голове прекращается, и его тихие слова складываются в нечто похожее на то, что она в состоянии понять:              — Вернулась в мир живых?              Она издаёт что-то в знак согласия.              Тело позади исчезает, и едва Гермиона успевает выразить своё недовольство, нежные руки снова обхватывают её за талию и помогают опереться на изголовье кровати. Перед глазами появляется стакан. Она тянется к нему и понимает, что руки едва шевелятся. Гермиона хмурится, но вода оказывается у её губ, и она делает шумные глотки, пытаясь утолить жажду. Едва стакан пустеет, он исчезает.              К конечностям медленно приливают чувства.              — В воде было восстанавливающее зелье? — несколько раз моргнув, спрашивает она.              — Ммммм. — Драко садится рядом, пальцы лениво поглаживают её ладонь. Одеяло свернулось у его бёдер и опустилось достаточно низко, что позволяет Гермионе увидеть часть лобка. К сожалению, он поменял трусы.              Должно быть, Малфой замечает её взгляд, потому что следом мурчит от удовольствия, снова затаскивает девушку под одеяло и устраивается позади. На этот раз она менее сговорчива, но и сопротивляться тоже не собирается. В итоге Гермиона снова оказывается в прежней позе, только немного больше понимает её новизну.              — Что ж. — Драко подбородком надавливает на макушку. Он и правда изголодался по прикосновениям. Она бы никогда не подумала, что Драко Малфой любит обниматься.              — Что ж, — повторяет Гермиона.              — Что-нибудь болит?              Она качает головой. Нет. Она всё ещё чувствует себя мыльным пузырём.              — И ты не планируешь разразиться гневными тирадами?              От этих слов Гермиона усмехается.              — У меня нет жалоб, — заверяет она и не может даже заставить себя хоть как-то смутиться.              Драко за её спиной ухмыляется.              — Возможно, — произносит он с присущим аристократическим акцентом, — в таком случае нам пора кое о чём поговорить.              Гермиона хмурится, — разве не этим они до этого занимались? — но хватка на талии усиливается, а его губы опускаются к её уху.              — Ты солгала мне, — шепчет Драко. — Думала, я тебя не узнаю?              В ужасе она мгновенно застывает на месте.              — Я бы не назвала это ложью... — пытается оправдаться Гермиона, вместе с этим выкручиваясь из его хватки, но он ей не позволяет.              — Если ты снова хотела переспать со мной, могла бы просто попросить... — отрезает Драко.              — Вряд ли. Как я могла угадать твою реакцию?              Вместо того, чтобы слушать, Драко лицом зарывается в её волосы и продолжает:              — Я тоже не мог перестать думать о тебе, — едва слышно бормочет он, и хоть Гермиона и старается выбраться из его объятий, от этих слов по позвоночнику разливается тепло. — Хотел вспомнить, где уже видел эту задницу. Вернувшись из секс-шопа, понял, что теперь всё иначе. Ещё и опозорился на заседании, потому что думал только о том, каково это быть внутри тебя.              Гермионе нечем дышать. Она лишь снова замирает.              — Всё время представлял, как выглядело твоё лицо, когда ты кончала, — проглатывая слова, размышляет он, — какие звуки издавала бы, если бы не приглушила голос. Хотел попросить хозяйку магазина сообщить мне, если ты вернёшься. Я хотел ещё одного шанса, хотел большего.              Не в силах произнести ни звука, Гермиона лишь открывает и закрывает рот. Так не она одна мучилась. Наконец, ей удаётся пробормотать:              — Теперь я здесь.              — Мммм. — Драко явно доволен. — Сама нашла ко мне дорогу, верно? Даже не пришлось тебя искать.              — Если хочешь, могу спрятаться, — пытается пошутить она, но слова звучат почти бездыханно.              От этого предложения он обхватывает её ещё сильнее.              — О нет, Грейнджер, теперь ты моя.              Гермиона вздрагивает, когда Малфой собственнически, но в то же время нежно скользит губами по её обнаженному плечу. Она это чувствует и ждёт, что услышит что-то ещё, но Драко явно доволен тем, что обнимает её до потери чувств. По всей видимости, разговор окончен.              Она решает отложить вопросы об их отношениях на другой раз, желательно до секса, в котором её оттрахают до потери умственных способностей. Нельзя сказать, что Гермиона недовольна его заявлением. Оно, в отличие от всего остального... согревает её.              Сейчас основной проблемой является другое: что случится дальше и не попросят ли её уйти. Они не договаривались, что Гермиона останется здесь на ночь, хотя по виду Драко нельзя сказать, что он готов выпустить её из объятий.              И всё же...              — Прекрати думать, — сонно приказывает он, — и ложись спать.              И на этот раз она подчиняется.