Nothing but the rain

Они уходят от Земли всё дальше. Кара с усталостью бросает линейку, которой вымеряла расстояние на звездных картах, и подпирает основаниями ладоней лоб. Энтузиазм, с которым она взошла на борт «Деметрия», неумолимо спадал, уступая место отчаянию; интуиция, это шестое чувство, которое должно было привести их к Земле обетованной, подвело ее. Она уже почти не слышит звон, зовущий ее к планете. «Деметрий» из исследовательского корабля снова видится провонявшим судном для очистки сточных вод. Команда, сперва разделявшая ее рвение, уверилась, что Трейс свихнулась. Кара, сперва полагавшаяся исключительно на чутье, сдалась настолько, что готова зацепиться за любую соломинку в огромном космосе. Что угодно. Подсчет координат. Религиозные тексты Пифии. Звон, ослабший настолько, что не отличишь от тиннитуса. Каждый килобайт чудом уцелевшей информации. — Тебе нужно отдохнуть. Когда ты вообще последний раз спала? — уточняет Хило, тоже измученный и похудевший. В маниакальном преследовании едва ли вообще существующей Земли Старбак не жалела ни себя, ни команду. Она мотает головой, чувствуя, как отросшие волосы оглаживают скулы. Рычит своему старпому — хотелось бы с раздражением, а получается только с усталостью: — Я смотрю, ты уже все потенциально обитаемые экзопланеты вычислил? Хило вздыхает сквозь зубы, но молчит, снова утыкаясь в столбики последних полученных данных. Он пилот гребаного «Раптора», а не астрофизик, но когда Кару волновали такие мелочи? Тем удивительнее, что Феликс Гейта вваливается с улыбкой на лице, сияющий, как начищенный истребитель. Кара и Хило обмениваются напряженными взглядами: Гейта яростнее всех бросал руководству в лицо, что они занимаются «бесполезной херней» и агитировал за возвращение во флот. Находиться в одном помещении им с Карой стало попросту противопоказано: от мордобоя спасает только вовремя влезающий между ними Хило. — С такой рожей тебе лучше сообщить мне, как добраться отсюда и до Земли, — без намека на усмешку бросает Кара. – Или как минимум то, что все тостеры передохли. — Я нашел кое-что, пока копался в никому не нужном мусоре… то есть, в оцифрованных каприканских архивах, — щеки Феликса, казалось, вот-вот затрещат, а голос надломится от ехидства. – Вам понравится, капитан. Он ловким движением кладет поверх карты распечатку — Кара смотрит на нее с добрую минуту, прежде чем оформить невнятную мысль в слова. — Это чья-то идиотская шутка? И какой сраный гений ее придумал? — Нет, не шутка, Старбак. Можешь сама проверить, эта штука хранилась в главном музее Дельф фракк знает сколько лет. Еще со времен Тринадцатого племени. — Ты меня держишь за дуру? Откуда у нас музейные архивы? — Оттуда же, откуда «Галактика», которую вот-вот должны были превратить в музей? — парирует Гейта с такой виртуозностью, что Каре остается только плотнее сцепить зубы и снова опустить взгляд. Украшенная сердечками открытка совершенно точно предназначалась Каре Трейс: в отличие от остального скачуще-острого почерка, имя было выведено старательно и четко. «Вы там в будущем, — читает она вслух, — считаете мою эпоху древнейшей цивилизацией, правда? Не знаю, как у вас там принято, но знай: если тебе понадобится моя помощь, я вылечу…» — несколько зачеркнутых слов, и оставшееся послание скрыто под слоем чернил: по-видимому, в музее открытку восстанавливали искусственно, чтобы можно было прочесть до конца. — «АСТЕРОИДОМ ради тебя на сотню лет вперед. Только подай знак». Кара перечитывает открытку снова. И снова. До тех пор, пока буквы не отпечатываются на сетчатке: закроешь глаза — и они всё равно перед тобой. А потом начинает смеяться. На «Деметрии» уже давно не звучало искреннего, обычного смеха: не нервного, не насмешливого, а такого, каким смеются неожиданному и почти несбыточному подарку. Отправитель не подписался, но этот человек — из далекого-далекого прошлого, даже, наверное, настолько далекого, что люди и в космос-то еще не летали, — едва ли представлял, что сам сквозь тысячелетия подал знак. — Я говорила, — Кара счастливо улыбается, — что она существует. Только попробуй еще раз заикнуться, Феликс, что я Землю выдумала. Она поднимается из кресла, чувствуя прилив сил и жажды бурной деятельности. Огладив пальцами распечатку, она складывает ее вчетверо и убирает в карман формы. — Жаль, что я не нашел это раньше, — наигранно вздыхает Гейта. – Вчера ведь был день влюбленных? Ты, Старбак, успела кого-то уже и на Земле закадрить? Каре плевать на его сарказм. Она даже на него не злится. — Я знаю, в каком направлении нам нужно двигаться, — говорит она. — Теперь — точно знаю.