Пятьдесят оттенков розового

Распластанный по столу с раскинутыми в стороны ногами, Харучиё языком жадно вырывает у Рана из пальцев таблетку экстази. – Ты наёбываешь меня, – вдруг негодующе заявляет он. – Я стою дороже, чем одна сраная таблетка. – Вот как? И кто же столь высоко оценил эту потасканную вещицу? – иронично интересуется Хайтани, лениво щипая Санзу за сосок. – Не твоё ёбаное дело. Или дай мне ещё, или больше ни на что не рассчитывай. Какая прелесть – эта милая мордашка начала торговаться за дурь. Теперь он точно никогда с неё не слезет. – Рин, принеси 10 ешек по 300. – Этого мало. Мне давали больше. Чёртова наглая сучка. Ран хватает Санзу за горло, вдавливая в стол. – У меня другие расценки, – жарко шепчет он ему в ухо. – Ты сегодня ещё не кричал и не плакал, а я очень-очень хочу увидеть твои слёзы. Так что придётся тебе ещё немного постараться, малышка. – Ублюдок, – кашляя, злобно цедит Харучиё. – И оскорбление надо будет оплатить отдельно. Риндо кидает рядом с головой Санзу пакетик розовых дисков. – Повеселишь нас как следует, и получишь ещё один. Санзу бросает на него сердитый взгляд. – Поиграй с собой, – требовательно произносит Ран. – Ты всё время только подставляешься, но сейчас я хочу видеть, как ты делаешь это сам. Скорчив в ответ недовольную гримасу, Санзу опускает руку к паху, скользит ладонью по члену, сначала медленно, а затем всё быстрее. Облизнув пальцы другой руки, обводит ими соски, сжимает их, пристанывая. – Давай, вставь в себя пальчики. Рука отпускает член, и два пальца проскальзывают внутрь. Харучиё изгибается, проталкивая их глубже. Риндо резко опускается на пол и подтаскивает его к себе за бёдра. – Ну, что, Хару-чан, готов к новому заходу? – спрашивает он и сразу же вставляет. Санзу глубоко выдыхает и расслабляется, позволяя ему вести. Риндо трахает его, то замедляя темп, то ускоряясь и толкаясь сильнее. Протолкнувшись особенно глубоко, он заставляет Харучиё заскулить, выгибаясь и поджимая пальцы на ногах. Как течная кошка, тот царапает ногтями по столу и судорожно трёт себя между ног, пока не кончает себе на живот, вздрогнув и сильно сжавшись. Сделав последние несколько толчков, Риндо кончает внутрь Санзу и отпускает его, напоследок лизнув и укусив за ляжку. Взмокший и заезженный, Харучиё неловко переворачивается на живот и поднимается на колени. По бёдрам течёт белесая жидкость, а спутанные волосы липнут к лицу, мешая что-либо разглядеть, и Ран ладонью поднимает их вверх, приоткрывая зарозовевшие щеки и слезящиеся глаза. – А, – расплывается он в похотливом оскале, – то, что нужно. Рин, тащи ещё столько же. Ран крепко обхватывает ладонями лицо Санзу и долго трётся об него членом, и наконец, излившись, пальцами размазывает по нему сперму. Затем берёт у брата второй пакетик с таблетками и подносит к лицу Харучиё, и тот с готовностью выхватывает его из руки зубами. Переглянувшись, братья довольно ухмыляются, и под их насмешливыми взорами Харучиё суетливо одевается и уходит, явно довольный тем, что всё-таки получил своё. Только вот он ещё не понял, что сегодня переиграл сам себя.