С днём рождения..

- Сергей Есенин «Как умеет любить хулиган»

Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Был я весь — как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки.

Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз злато-карий омут, И чтоб, прошлое не любя, Ты уйти не смогла к другому.

Поступь нежная, легкий стан, Если б знала ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным.

Я б навеки забыл кабаки

И стихи бы писать забросил.

Только б тонко касаться руки

И волос твоих цветом в осень.

Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали… В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить

      Есенин пишет замечательные стихи. Да, он был пьяницей и возможно делал множество других плохих вещей, которые нам не рассказывают на литературе. Но его стихи про любовь – это самое лучше, что он придумал под очередной порцией алкоголя.       Ой, а вы уже тут? А я и не заметил вас. Я размышлял о том, как же Есенин хорошо описывает любовь - будь она в его века, в наши или будущие. Наша любовь с Татьяной, словно этот стих. Послание для возлюбленной. Я воспринимаю этот стих, как послание Есенина, или того же самого лирического героя, к своей возлюбленной, относя себя к хулигану. Да, я тоже своего рода бунтарь, только закрытый ото всех и от всего мира. Меня не видно на людях, но я нахожусь везде и всюду, рядом со своей Татьяной.       Нет, не подумайте, что я везде за ней таскаюсь и будто я слежу за ней. Нет, я просто очень наблюдателен и внимателен. Возможно, у меня есть тайные агенты, которые докладывают мне информацию о ней, но в основном я сам достаю про неё необходимую мне информацию.       Я знаю многое про неё и в то же время ничего. Мы с ней очень давно не общались, но одно я помню точно. То, что она любила меня, пока я не уехал и наши сердца не смогли вынести эту разлуку и из-за далёкого расстояния они перестали чувствовать что-либо друг к другу. Только со стороны Татьяны.       Моё сердце продолжало безумно колотиться, когда я видел её или когда она прижималась ко мне со стороны в очереди в столовой. Я продолжал томно вздыхать, когда видел её на уроке и сильно беспокоиться, когда сам не наблюдал её в школе, но тут же успокаивался, когда видел её длинные рыжие волосы, которые видны издалека.       Я знаю, что она обожает виниловые пластинки. Мы с ней когда-то слушали её любимую. Я до сих пор переслушиваю её, эту пластинку, и вспоминаю, как она, Татьяна, забавно двигалась под музыку, исходящую из проигрывателя. Я могу повторять этот танец снова и снова. Я могу всё отдать ради тех вечеров, когда мы проводили время вместе. Зря я тогда не уделял ей должного внимания. Говорят, она сильно изменилась с тех пор, как я уехал и оставил её. Ох, бедная Татьяна, если бы ты сейчас читала мой дневник и узнала о моих переживаниях, вернулась ко мне, словно ничего и не было. Но этого не произойдёт. Я ведь никому не даю читать свой дневник, и Татьяна сама об этом знает.       Помню забавную историю: я рисовал её портрет у себя в записях прямо на уроке, но получилось без лица, что меня растрогало после. Татьяна подошла ко мне, прямо тогда, когда я дорабатывал свой рисунок, и спросила, что я рисую. Я с перепугу выронил свою тетрадь, и она раскрылась на том самом рисунке. Она подняла блокнот и принялась чательно рассматривать рисунок, не давая мне выхватить его из её рук.       - Это я? – спросила она, смотря мне прямо в глаза и с надеждой в этих зеркалах души. Не знав, что сказать, я ответил, что это не она и в обще рисунок получился ужасным. Но она будто разгадала, что я ей бесстыдно вру, смотря прямо в глаза. Татьяна опустила голову, грубо отдала мне блокнот, пихнув его мне в грудь, церемонно развернулась и ушла.       Просто ушла, не проронив не слово. Я хотел было её догнать, но она скрылась за углом школьного коридора. Возможно, она уже и не помнит этого инцидента и в целом меня, но я её помню и эту ситуацию тоже.