Bewitched

      Пока музыкант играл, Чунмён решил не терять время и приступил к блюдам. Миён последовала его примеру и попробовала немного.       Несмотря на то, что она была здесь с другим мужчиной, её мысли занимала сцена, что явилась в день рождения Чондэ. Да и то видение, что мелькнуло перед выходом, наполняло сердце смутным беспокойством.       Что это всё значит — судьба даёт знак, что ведьма ошиблась в выборе, или стоит повременить с выводами и присмотреться к своему спутнику?..       Чунмён ведь так старается, чтобы она чувствовала себя комфортно рядом с ним. Может, и ей нужно приложить усилия и не выглядеть унылой букой?..       — Миён, всё в порядке? Ты почти ничего не съела. Нет аппетита? — обеспокоенно заметил он и протянул ладонь через стол, стремясь коснуться руки девушки.       Она вдруг вынырнула из потока своих сомнений и, подняв глаза, мило улыбнулась.       — Всё хорошо. Извини. Просто из-за музыки вспомнила кое-что грустное.       — Хочешь обсудить?       — Нет.       — Может, сказать, чтобы играл что-то повеселее?       — Не нужно.       — Ладно. Хочешь выпить? Думаю, вино уже декантировалось.       — Что, прости? — не поняла она.       — Насытилось кислородом, — коротко пояснил Чунмён, беря в руки бокал с рубиново-красной жидкостью и жестом предлагая тост.       — Ага, — кивнула она. — Знаешь, обычно я не пью алкоголь. Но сегодня необычный вечер.       — Верно. Я бы хотел выпить за нас.       — Тшш, не боишься, что тебя услышат и потом начнут болтать всякое? — попыталась его утихомирить Миён, — поднимая свой бокал и легонько касаясь бокала Чунмёна.       — Не боюсь. Я заплатил им за молчание, — то ли в шутку, то ли всерьёз заявил мужчина.       Миён распахнула рот, да так ничего не ответила. Вместо этого пригубила вино, не сводя глаз со своего спутника.       Чунмён тем временем допил и наполнил бокалы по новой.       О чём он думал сейчас? О работе или о ней, о погоде за окном или о любимой музыке? Можно было только догадываться.       Решив нарушить тишину, Миён позволила себе заметить:       — На днях я искала о тебе в интернете.       — Нашла что-то интересное? — с улыбкой спросил он, понемногу отрезая от стейка и, макая кусочки в соус, отправлял их в рот. — Какие-то слухи, сплетни?       — Вовсе нет. Биографию, фильмографию, выступления… Хотелось узнать, какой ты артист. Мне ведь никогда в жизни не доводилось общаться с кем-то известным.       — И как?       — Конечно, многое из увиденного понравилось. Но знаешь, что впечатлило больше всего?       — Мой голый пресс? — озорно хихикнул Чунмён, снимая пиджак и вешая его на кресло позади себя. От выпитого стало немного жарко.       — Тьфу ты, — фыркнула девушка и внезапно смутилась, понимая, что в какой-то степени он прав. — Я говорю о твоих балладах. О тех высоких нотах, что ты умеешь брать и что неизменно приводят в восхищение, а ещё о лирике, что наполняет сердце теплом и заставляет думать о хорошем. О песнях, что убаюкивают и служат прекрасными колыбельными, которые хочется слушать по кругу и сладко засыпать под их тихие звуки.       Рассказывая ему об этих впечатлениях, она постепенно снижала тон голоса, а тем временем незаметно под столом сделала пасс, будто завязывала узлы на верёвке, тем самым возбуждая Мёна и отключая в нём мысли о безопасном сексе.       — Мне никто ничего подобного не говорил, — будто завороженный, пробормотал он, не сводя с ведьмы глаз. — А есть такая, что тебе нравится больше других?       — Да, — выдохнула девушка и заметила, что мужчина следит за каждым движением её губ. — «For you now».       — Я как раз подумал о ней. И о том, что хотел бы спеть её с тобой.       — Да, и я бы этого хотела.       Чунмён сделал знак музыканту, и тот начал играть названную мелодию.       Певец протянул руку, и Миён, поймав его пальцы, переплела их со своими. «Мне, кто остановился во тьме, Ты протянула свою руку. То время Я буду помнить всегда. После бессмысленного дня Долго не могу отдышаться. Твои слова Вспоминая, я улыбаюсь. Вот ты какая. Так вот ты какой.»       В комнате, наполненной звучанием фортепиано, слышалось их тихое пение и стук сердец. «Тебе, кто будет крепко спать этой ночью, Я поведаю о своих чувствах. Спасибо, теперь твоя очередь. Я верну тебе сердце, которое ты отдала мне Навсегда, навсегда.»       Когда смолкли финальные аккорды, оба облегчённо выдохнули, будто произошло что-то важное в их жизни.       — Спасибо, Миён. Ты исполнила ещё одну мою мечту. Хотя бы на этот вечер я забуду…нет, не хочу об этом думать.       — О чём думать, Мён? Скажи.       — О том, что наступит завтрашний день, и иллюзия развеется.       — Но я ведь не исчезну. Я буду рядом с тобой, — заверила его девушка, всё ещё держа его за руку.       Чунмён растерянно посмотрел на их руки и прошептал:       — Потанцуй со мной.       — Но я…       — Это неважно. Я покажу, как.       Миён сделала глоток из бокала и вышла из-за стола, готовая учиться чему-то новому.       Мужчина приблизился к ней, положил одну руку на её талию, в другую взял её мягкую маленькую ладонь, затем подсказал левую руку положить ему на плечо.       — А теперь следуй за музыкой.       — Как? — спрашивала она, чувствуя, как от волнения и его близости немеет язык, а сердце колотится.       Хороша ведьма, сама помогла ему магией, а своими чувствами управлять не в силах.       — Дыши. Закрой глаза и медленно переставляй стопы, будто ходишь по кругу. Это базовые движения. При желании со временем ты научишься чему-то посложнее. А сейчас… — его голос задрожал, и он прошептал ей на ухо, вызывая волны мурашек. — Сейчас просто будь рядом.       Горячие ладони Чунмёна легонько гладили талию Миён сквозь платье, и она готова была поклясться, что он едва сдерживался, чтобы не расстегнуть молнию прямо здесь.       Послушав инструкции­, девушка попробовала двигаться под музык­у. Танцы дома ей никак не давались, а мысли о том, чтобы учиться им с кем-то другим, казались и вовсе зап­ретными.       Есть же различные стил­и, и какие-то из них учат быть более раск­репощенной. Нужно то­лько доверять своему партнёру, а ещё обла­дать слухом и чувств­ом ритма.       Может, со временем она научится и сможет танцевать, как полаг­ается. А там и до вы­ступлений на публике недалеко.       Погружённая в мысли­, Миён едва замечала, ­как сама мурлыкает вслед за звучащей мелодией. Чунмён будто загипн­отизированный слушае­т, склоняя голову к шее девушки и обдавая её горячим шёпотом:       — Миён, прошу.       — М?       — Пойдём отсюда.       Ведьма подняла на него глаза, два тёмных омута, на дне которых мерцали огни желания, и кивн­ула.       Чунмён поблагодарил музыканта за работу и отпустил его, а са­м, захватив пиджак, по­вёл Миён в номер.