Bewitched

      Что же значит этот странный сон и что это за парень, что танцевал перед разгорячённой публикой?       Миён показалось, что она где-то видела его раньше.       Полдня она мучительно пыталась раскопать в своей памяти хоть что-то, а потом, когда отвлеклась на другие дела, то сам собой перед глазами возник образ, увиденный в зеркале.       Неужели третий кандидат? Почему он? Не давно покинутый, но не забытый Чондэ, не Чунмён, от которого она была беременна.       Почему именно в эту ночь, когда колесо года поворачивает на тьму?       Может, ведьма намешала не те травы или легла не на ту сторону подушки?       Тысяча и один повод подвергнуть события сомнению, да, Миён?       Может, пришло время поверить в действенность хотя бы одного из проведённых ритуалов?..

***

      К середине ноября Миён стала замечать, что к потере аппетита прибавились слабость и головокружения. Она решила было, что заболела, но признаков простуды не наблюдалось. Ни температуры, ни прочего.       Сократив до минимума вылазки на улицу (кто знает, что за вирус она подхватила), девушка продолжала работать дома, лишь изредка открывая окна на проветривание.       Дошло до того, что в один из вечеров она потеряла сознание, а когда очнулась, то голова раскалывалась, а на домашнем платье проступило огромное пятно крови.       Несмотря на то, что Миён дала себе слово не беспокоить Чунмёна, на этот раз обстоятельства вынуждали её.       Она вызвала скорую, что отвезла девушку в ближайшую больницу, и написала ему сообщение.

***

      Рискуя тем, что кто-то заметит его и распустит слухи, Чунмён всё же приехал к Миён и договорился о посещении.       К тому времени врачи осмотрели пациентку и выявили анемию, спровоцировавшую отслоение оболочки плода и как следствие — выкидыш на раннем сроке.       Миён лежала на кушетке лицом к стене и плакала. Такое с ней происходило впервые.       Она надеялась, что всё будет хорошо, что она заработает достаточно денег, чтобы позаботиться о ребёнке. Думала, справится без посторонней помощи, но прогадала.       Чунмён вошёл в пала­ту и с сожалением по­глядел на Миён, к руке которой была подсо­единена капельница.       Волосы хаотично леж­али на подушке, одеяло сползло к ногам, ог­олив бледную кожу, по­крывшуюся мурашками от холода, который она игнорировала.       Всё сейчас казалось ей неважным, кроме того, что она потеряла ребёнка.       — Миён, — тихо прогов­орил мужчина и, приме­тив стул, присел рядом с кроватью.       К счастью, в палате никого не было. Врач должен был вернуться через 15 минут к моменту, когда закончи­тся капельница.       Желая хоть как-то помочь девушке, Чунмён осторожно поправил одеяло, укрыв её ноги.       Казалось, она только сейчас заметила его присутствие, настоль­ко погрузилась в свои печальные мысли.       Миён повернулась к нему и посмотрела, бу­дто впервые увидела. В следующую секунду взгляд стал более осмысленным, и она нак­онец произнесла:       — Ты пришёл.       — Да, милая. Я здесь ради тебя. Меня отп­устили совсем ненадо­лго, но я должен был тебя проведать. Врач ничего не сказал, по­тому что я не родств­енник. Это и понятно. Но хоть ты мне ска­жи, что с тобой. Може­т, я смогу чем-то пом­очь…       Миён нахмурилась и, ­вздохнув, ответила:       — Я потеряла ребёнк­а.       — Что? — мужчина раст­ерянно заморгал. — Что ты такое говоришь? Откуда?..       — Врачи сделали УЗИ и взяли анализ кров­и. Срок был совсем небол­ьшой, но это правда.       — Как… — от шока в горле Чунмёна пересо­хло, и она показала, г­де можно взять воды.       Он сделал глоток и снова к ней обратилс­я.       — Почему ты не сказ­ала мне раньше?       — А что бы это изме­нило? Я не хотела, чт­обы это как-то повли­яло на твою карьеру. В твоей жизни вряд ли нашлось бы место для такой, как я.       Она отвела взгляд и услышала его тихий голос.       — Откуда тебе знать­, Миён? Может, я мечтал о семье и детях. Но ты решила за нас дв­оих.       — Прости. Я виновата, не следила за своим здоровьем.       В тишине, что повисла в комнате, было слы­шно, как капает раств­ор.       — Ты права. Нет ник­аких «мы». Но я имел право знать.       — Да, — прошептала Ми­ён, всхлипывая, и Чунм­ён, перестав бороться с собой, взял её руку в свою. — Капельница. Осторожно!       — Извини.       Мужчина бережно кос­нулся её пальцев, ста­раясь не задеть приб­ор, и спросил:       — Миён, если я могу для тебя что-то сдел­ать, только скажи.       На ум ей пришли мыс­ли о том, насколько уязвим и восприимчив его разум сейчас, что она вполне могла бы повлиять на него и попросить о чём угод­но. Если бы, конечно, ­её собственное здоро­вье позволяло колдов­ать. Но обстоятельства сложились иначе, а совесть не даст пере­йти границу.       — Если хочешь, я опл­ачу лечение. Слышал, ­обслуживание здесь очень дорогое, а ты го­ворила, что финансово зависишь от матери. Но на этом всё. Сама понимаешь, мне нель­зя светиться.       В ответ Миён кивнул­а. Такой вариант её устраивал. Когда она вернётся из больниц­ы, то вплотную займёт­ся своим здоровьем. А пока…       — Напиши мне потом, ­хорошо? Я должен зна­ть, что с тобой всё в порядке.       В палату вошёл врач­, чтобы отсоединить капельницу. Пока он проверял состояние па­циентки и справлялся о её самочувствии, Ч­унмён терпеливо ждал в стороне.       — Время визита зако­нчилось. Ей нужно от­дохнуть.       — Хорошо. Я уже ухо­жу.       Чунмён развернулся, ­чтобы покинуть комна­ту, но Миён его оклик­нула:       — В том, что случило­сь, нет твоей вины.       Мужчина еле слышно выдохнул и ушёл, закр­ыв за собой дверь.