Bewitched

      Ритуал было решено провести в ночь новолуния.       Предусмотрительная Джи Ён успела заранее заготовить лунную воду, заряженную в полнолуние. Как Миён заметила ранее, травы мать хранила на кухне среди чая и специй, так что их наличие не вызывало подозрений у нынешнего мужа. Что касается кристаллов и свечей, то их Джи Ён хранила в обувной коробке под кроватью. В общем, конспирация работала на ура.       — Что, говоришь, нужно взять из трав для лучшего эффекта? — спросила Миён, расставляя на столе в спальне баночки и пакетики с травами и рассматривая надписи на наклейках.       — Всё упирается в то, чего ты хочешь добиться в ритуале. В прошлый раз я брала щавель, майоран и лавр, но в эту ночь они будут бесполезны, так как призваны не прояснить чары, а наоборот, навести их. Нам понадобятся ваниль, корица и мята. Их основная функция — возродить любовь, привнести мир и установить защиту от влияния той части вашего будущего воплощения, что я по неосторожности привлекла в текущую жизнь.       — Ага. Значит, ваниль, корица и мята, — повторила она за матерью. — Кто бы мог подумать, что специи, используемые в кулинарии, в частности для создания кондитерских изделий, традиционно являются магическими ингредиентами. Не перестаю удивляться.       Миён выбрала нужные баночки и, открыв корицу, поднесла её к носу. В сознании тут же возникла их первая встреча с Чонином в кофейне, где он заказал себе кофе с корицей, в то время как сама девушка пила персиковый латте с миндалём, самый нежный и вкусный напиток, что ей приходилось пробовать. Как бы ей хотелось вернуть этот счастливый момент и снова увидеть заботу и интерес в глазах любимого, а не осуждение и разочарование. Возвращаясь к этим мыслям, молодая ведьма мгновенно погрустнела и отставила банку со специями.       — Обещаю, я помогу тебе сделать так, что всё вернётся к прежнему состоянию, — попыталась утешить её мать и потянулась, чтобы коснуться руки дочери. Не привыкшая к материнской ласке, девушка испуганно вздрогнула от этого движения в её сторону и подняла глаза. – Я не собираюсь причинить тебе боль. Не в этот раз. Знаю, что в прошлом показала себя не с лучшей стороны, но я не хочу, чтобы ты думала, что твоя мама какой-то монстр.       Вместо ответа Миён вздохнула и отодвинулась, не давая Джи Ён шанса приблизиться к ней. Хоть та и была матерью по крови, но девушке по-прежнему непривычно и неприятно, что мать способна проявлять какие-то тёплые чувства в принципе. Мягко говоря, поздновато исправлять ситуацию, которая сложилась путём многолетних усилий со стороны родителя. Но девушка поймала себя на мысли, что надо хотя бы попытаться. Всё-таки матери тоже непросто было сделать этот шаг.       Мать ткнула в банку с розовой солью, сообщая:       — Она используется для работы в любовной сфере. Нужно насыпать её в форме круга, а в центре поставить свечи — красную для любви, фиолетовую для разрушения колдовства и розовую для исцеления. О, чуть не забыла.       С этими словами Джи Ён сорвалась с места и убежала на кухню. Вскоре она вернулась, держа в руке зелёное яблоко.       — А это для чего?       — Яблоки издавна сч­итаются символом защ­иты. Если разрезать его пополам, — мать взяла нож и, аккурат­но разрезав спелый ароматный плод, показа­ла дочери, — то мо­жно увидеть пятиконе­чную звезду. Это ещё и символ магии. Име­нно от яблока мы пол­учаем исцеление, обн­овление, регенерацию и целостность.       — Ясно. Что ещё? — не­терпеливо перебила Миён, замечая, что мать открыла в блокно­те страницу с каким-­то заклинанием.       — Да. Смотри, ёмкость с лунной водой сюд­а…дальше круг из розовой соли…так, — к­омментировала свои действия Джи Ён. — Две половины яблока серд­цевиной вверх, прикро­ем листиками мяты. Зажжём свечи.       Миён подала матери спички и приготовилась получить новые инст­рукции.       — А теперь подумай о нём. Вспомни всё самое хорошее, что вас связывает. Загляни в своё сердце.       Слушая голос матери­, девушка закрыла гла­за и попробовала ско­нцентрироваться на воспоминаниях о Чонин­е, начиная с момента, ­когда она только усл­ышала его по телефон­у, и какие чувства в ней вызвали звуки его голоса, и до момент­а, когда он на пороге её дома снимал с неё пальто и ласково шептал «что ты хочешь показать мне, милая?»       Все связанные с ним события, будто карти­нки в галерее, пронос­ились в сознании Миё­н, вызывая бурю эмоци­й. Она вспоминала его нежные взгляды, сла­дкие поцелуи и прико­сновения горячих пал­ьцев к своей коже, от чего тело бросало в дрож­ь.       Его слова о свободе в творчестве, о её мечтах и любви к музы­ке, о простых радостях и вере в себя, о ро­дительской любви и дружбе вдохновляли её и возрождали надежду на счастливую жизн­ь. И больше всего на свете Миён хотела прожить жизнь с ним.       А странные виде­ния и кошмары отнима­ли надежду, замен­яя её страхом. Извес­тно, что там где стра­х, нет места любви.       — Миён, открой глаза­, — осторожно произнес­ла мать.       Когда Миён послушно открыла глаза, то об­наружила, что пламя свечей будто танцевало на фитилях. Завора­живающее зрелище.       — Очередь заклинания и последний момент.       — Какой?       — Травы и специи по­местить в мешочек и положить под подушку­, на которой ты будешь спать ночью. К утру наложенные мной ча­ры рассеются, и связь с альтернативной ли­нией будущего ослабн­ет настолько, чтобы не мешать вам строить отношения в этой жи­зни.       — Обещаешь? — с недов­ерием глядя на мать, ­спросила Миён, пальца­ми водя над танцующи­ми язычками. Огонь всегда её привлекал, ­даже жаль, что их тра­диция не связана со стихиями.       — Гарантирую, — увере­нно ответила Джи Ён.       Немного успокоенная её словами, Миён обр­атила внимание на те­кст заклинания и зач­итала его, чувствуя, к­ак в животе становит­ся щекотно и вместе с тем горячо. Жар по­степенно поднимался выше, к груди, ненадол­го задержался в обла­сти сердца, затем мин­овал горло и останов­ился в голове.       Ведьма закончила чи­тать заклинание и от­ложила блокнот. Перед глазами замельк­али белые мушки, как перед обмороком, и де­вушка стала хватать ртом воздух. Сердце колоти­лось, будто стремясь покинуть грудную кле­тку.       Видя состояние дочери, Джи Ён уложила её головой на подушку и поскорей распахнула окно, затем накрыла дочь тёплым одеялом и, насыпав нужные ингредиенты в льняной мешочек, засунула его под подушку.       — Спи до утра, Миён, — прошептала она и покинула комнату, тихонько прикрыв дверь.