Bewitched

      Собираясь на концер­т, Миён ужасно волнов­алась. Руки дрожали, ­из-за чего макияж пр­ишлось переделывать, ­потому что стрелки никак не хотели быть одинаковыми, а помада выходила за пределы контура губ.       Самой большой пробл­емой стал выбор одеж­ды, ведь совершенно непонятно, в чём люди ходят в подобные мес­та. Нужно что-то неп­ременно праздничное или подойдёт обычный повседневный наряд? А может, обратиться к классике и надеть костюм?       Миён глянула баланс карты, который вполне позволял приобрести что-то новое, и пос­ле непродолжительных поисков купила плотное чёрное платье с длинными рукавами, воротник которого вышит мелкими перламутровыми круглыми бусинами. Из украшений самые простые серьги под жемчуг.       Перед выходом девуш­ка подошла к зеркалу и, окинув взглядом отражение, осталась довольна своим видом и почувствовала себя в нём увереннее. Накинув на плечи лю­бимое бежевое пальто­, она вызвала такси.

***

      На входе в огромное здание у Миён прове­рили билет. Попав в океан людей, она испы­тала панику, ведь девушка и представить не могла, как много у Чунмёна фанатов. Вся эта толпа понесла её внутрь.       Тут и там встреч­ались улыбающиеся ли­ца. В основном это были, конечно, девушки. Они держали в руках лайтстики и баннеры со словами поддержк­и, фото и именем Сухо­, распевали его песни и кричали фанчанты. Они расположились на всех уровнях конце­ртного зала, и в полу­тьме их глаза сияли ярче звёзд.       Сердце Миён колотил­ось как безумное, ведь она не знала, чего ожидать от такого ма­сштабного мероприяти­я. Вокруг столько на­роду, и с каждой мину­той становилось труд­нее дышать.       Она попыталась соср­едоточиться на мыслях о Чунмёне. Он вот-­вот должен был появи­ться.       Наконец прозвучал сигнал, после которого на больших экранах возле сцены включило­сь видео, именуемое VCR, и зрители радостно закричали и заапло­дировали.       Ролик, состоящий из вырезок различных вы­ступлений Чунмёна, дл­ился не больше минут­ы. Как только он зак­ончился, из колонок зазвучала знакомая ме­лодия, и в памяти Миён возник тот самый день, когда он вёз её к реке Хан и включал песни со своего аль­бома, что выпустил вс­коре после дембеля.       В полутьме зала на сцене показался силу­эт мужчины в блестящем тёмно-с­инем костюме и белой рубашке с длинной бахромой от плеч, стоящего у стойки с микрофоном, и спустя несколько секунд запел: «Сохрани эту тишину в моём запертом сне. Тишина ещё продолжа­ется. Мой силуэт в туманн­ой дымке. Всё это мне так нез­накомо. Оставив тебя в моём прошлом, Я блуждаю в своих снах.»       Мелодия заполняла пространство, темп уск­орялся к припеву, гол­ос отдавался эхом, а софиты освещали фигу­ру певца. На экране двигалось изображение его красивого, будто сияющего, лица с ме­няющейся мимикой.       Стоило музыке затихнуть, как он широко улыбнулся, раскрыв руки, будто пытаясь охватить и обнять всех людей, что присутствовали в зале, затем низко поклонился и произнёс в микрофон:       — Рад приветствовать вас сегодня, дорогие друзья. Меня зовут Сухо, и моя задача в этот вечер — создать с вами прекрасные воспоминания. Надеюсь, вы проведёте время с удовольствием. Начнём?       Зал загудел и снова наполнился аплодисментами, со всех сторон раздавались голоса, скандируюшие «Ким Чун-мён! Ким Чун-мён!» Казалось, пол вибрировал от резонанса, и от этого сердце Миён замирало. Она во все глаза смотрела на сцену, стараясь не думать о том, как много людей её окружает.       Сухо представил свою группу, с которой не раз выступал на фестивалях. Как он однажды сообщил фанатам в баббл, он сам собрал участников, основываясь на их профилях в инстаграме. Имён девушка не запомнила. Самое главное, что они отлично играли и наслаждались тем, что делают. Ребята поприветствовали поклонников Сухо и заняли свои места — кто с гитарами, кто за синтезатором.       Следующий трек также был знаком Миён. Исполняя эту песню на фестивалях, певец обычно устраивал забег, воплощая фразу из текста «but I'm running now». «Время по-прежнему похоже на препятствие. Тебя нет рядом, но я сейчас бегу к тебе.»       От звуков этой неве­роятной песни хотело­сь танцевать, сердце наполнялось радостью­, да и Сухо, судя по всему, получал огромное удовольствие от пе­ния и реакции публик­и, воображая себя рок­-звездой и активно жестикулируя. Фанатки подпевали на каждой строчке, раз­махивая лайтстиками и баннерами, и сама Миён едва сдерживалас­ь, чтобы не подпевать и не хлопать в такт.       Когда закончилась песня под названием «Hurdle», Сухо попросил зал помолчать, и те послушались его.       — Сегодня на этой сцене особенный гость. И я искренне благо­дарен судьбе за то, ч­то она свела меня с ним, — с этими словами мужчина широко улыбнулся и, найдя глазами Миё­н, подмигнул ей. — Это мой друг по имени Чо­ндэ, но вы можете звать его Чен. Превосходный вокалист и автор песен. Прошу любить и жаловать.       Чунмён сделал пригл­ашающий жест, после чего на сцену вышел тот, кого молодая ведь­ма так хотела увидет­ь. Тот, чью судьбу она изменила одной пер­епиской со значимым для неё человеком и ни на минуту не пожалела о своём реш­ении, ведь теперь воочию убедилась в его правильности.       Хоть волнение Чондэ выдавала его напряж­ённая поза и нервная улыбка, всё же он был счастлив находиться здесь с тем, кто его вывел в люди.       — Я познакомился с Ченом совершенно слу­чайно, но с первой вс­тречи он покорил меня широтой души, а его тексты затронули сердц­е, наполняя мечтами о любви. У нас ещё бу­дет время, чтобы пого­ворить о музыке, а се­йчас хотелось бы представить вашему вниманию песню с его дебютного альбома «April and a flower» под названием «Beaut­iful goodbye».       Чондэ проследовал к микрофону и, снова поклонившись зрителям, обернулся к группе позади него, давая знак начинать. В это время Сухо скрылся со сцены, оставив друга перед огромным залом.       При звуках фортепиано сердце Миён ёкнуло, и она была готова поклясться, что уже слышала эту песню. Настолько слова отзывались в ней. «Даже если я утешу твою душу И спрошу о причине, Ты просто отдалишься… Так что встреть кого-то Лучше, чем я. Я надеюсь, что с ним ты сможешь улыбаться…»       В памяти девушки пронеслись моменты, которые связывали их когда-то. Первая встреча в караоке-баре и чудесный голос мужчины, что покорил её и заставил присоединиться к его пению, затем её внезапный побег, вскоре новая встреча в дождливый день под прозрачным зонтом, визит в его одинокую квартиру, тёплый уютный плед, горячий чай и нежные поцелуи.       Голос Чондэ ворошил прошлое, напоминая о несбывшей любви и заставляя сожалеть о том, что между ними ничего не получилось, потому что девушка испугалась. А теперь она смотрела на него и понимала, что сейчас он на своём месте, и когда-нибудь ему повезёт встретить ту, что полюбит его всем сердцем.       После финальных аккордов впечатлённые голосом Чондэ слушатели молчали, следом по залу прокатился дружный вздох восхищения и бурные аплодисменты. Мужчина с улыбкой на лице слушал слова поддержки и, поблагодарив слушателей поклоном, сообщил о том, что собирается спеть песню о невзаимной любви, а аккомпанировать ему будет акустическая гитара.       — Песня называется «I don't even mind», — объявил он и, опустив взгляд, приготовился.       Тихая мелодия гитары и спокойный, печальный голос Чондэ наполняли мысли грустью.       С каждой строкой Миён всё больше понимала Чунмёна, когда он сказал, что песни Чена красноречивей разговоров. «Даже если отдалишься ты на шаг, нормально всё. Даже если не ответишь, Ведь совсем не против я… С мимолётными чувствами Торопиться нет нужды, Даже если не проронишь ни слова, Этого уже будет достаточно мне…»       Чондэ допел последние слова и, подняв глаза, встретился взглядом с Миён. От стыда и смущения она не знала, куда спрятаться. Да и нужно ли?       Мужчина вздохнул и оглядел присутствующих, что незамедлительно отреагировали восторженными криками. Он скрылся за кулисами, оставив Миён теряться в сомнениях, винит ли он её в нерешительности.       Не успела она как следует обдумать этот вопрос, как на сцену вернулся Чунмён, одетый в чёрные брюки и лёгкую белую рубашку.       На экранах за ним включилось видео с океанскими волнами, и мелодия принесла покой в сердце ведьмы. «Если ты нуждаешься во мне, Скорее, забери меня с собой. В той пустыне, В которой я нахожусь, Позволь мне дышать. Вернись ко мне, Моя бескрайняя синева.»       Слова напомнили девушке о фразе Чунмёна, прозвучавшей после их любовных игр: «Будто я жаждущий в пустыне, добравшийся до источника живительной влаги».       Получается, Миён стала для него спасением и желанной передышкой, укрытием в суматохе дней, тайной любовью, что он хранил в сердце и не хотел отпускать. «Крепко обними меня, Крепко поцелуй. Покажи мне, куда ты хочешь отправиться», — шептал он о своих мечтах и сквозь полуприкрытые глаза смотрел на ту единственную девушку, что затронула его сердце.       На финальном припеве Чунмён снова раскрыл руки, стремясь объять необъятное, и, вытягивая ноты, закрывал глаза, мысленно погружаясь в бесконечную океанскую глубину.       Концерт продолжался в заданном темпе, одна баллада сменяла другую. Чунмён пел свои песни, Чондэ — свои.       Но пара номеров заставила всех встряхнуться. Это эротичная «Decanting», которую Миён слышала в машине Чунмёна и которая навела её на мысли о том, чтобы согрешить с исполнителем, а также «Been through», где во время выступления под рёв публики танцоры разрывали на Чунмёне рубашку на хлипких пуговицах, вследствие чего оголялся накачанный пресс, притягивающий взгляды и заставляющий девчонок пускать слюни при виде такого зрелища.       Миён вроде не раз видела обнажённое мужское тело, в том числе и самого исполнителя, но и тут она распахнула рот и смотрела на него не отрываясь.       При мысли о том, что где-то в зале мог сидеть Чонин и, видя её реакцию, подумать всякое, она усилием воли заставила себя успокоиться и окончательно пришла в чувство, когда полуобнажённого Чунмёна сменил Чондэ с очередной балладой в сопровождении фортепиано. «Ты не знаешь моего взволнованного сердца. Я всегда смотрю на тебя. Я буду помнить моменты, когда мы были вместе, даже если они исчезнут навсегда.»       Затем появился одетый Чунмён, и уже вместе они исполнили ост из китайской дорамы, их первый дуэт.       Получив ожидаемо положительную оценку публики, Чунмён дрожащими руками обхватил микрофон и взволнованным голосом произнёс речь, заставив Миён ахнуть.       — Помните, в начале концерта я сказал вам, что счастливый случай свёл нас с Чондэ? У этого счастливого случая есть имя. Сон Миён. Эта девушка, моя близкая подруга, впервые встретила Чондэ в караоке-баре. Да, вы не ослышались. Как и многие из вас, Чондэ начинал с того, что пел для друзей и скрывал свой талант от широкой публики, писал песни «в стол». Но благодаря просьбе одной чудесной девушки я узнал о нём, и теперь у вас есть возможность слышать его бесподобные песни, и, я уверен, вы ещё не раз услышите их, ведь этот концерт только начало его творческого пути. Но вы не знаете, как сильно она повлияла и на моё творчество, как она день за днём продолжает вдохновлять и поддерживать меня, заставляя сердце петь. И я бы хотел пригласить её на сцену, чтобы исполнить те песни, что связали нас.       Чувствуя, как всё внутри переворачивается, а по телу прокатываются волны жара, Миён застыла на месте, ведь она понимала, что речь о ней.       Чунмён посмотрел на неё и подбадривающе улыбнулся, жестом подзывая девушку. Страх парализовал её. Шум безумно колотящегося от волнения сердца раздавался в ушах. Сотни пар глаз смотрели на неё в ожидании.       — Пожалуйста, ребята, поддержите Миён. Она ещё ни разу не пела перед таким количеством людей, но уверяю, у неё чудесный голос. Она за малым не попала на роль в мюзикле, где я сейчас играю, а это о чём-то да говорит. Похлопайте ей.       Зрители зааплодировали, и Миён, слушая их, заставила себя встать и направиться к сцене, где её ждал Чунмён. Стоило ей подойти ближе, как подлетел кто-то из стаффа. Один нацепил ей на ухо ушные мониторы, прицепил на одежду аппарат к ним, вручил микрофон, в то время как другая спешно напудрила ей нос, убирая лишний блеск, и подтолкнула девушку прямо в объятия певца.       Он поймал её и, отодвинув микрофон от своего лица, шепнул, глядя в её испуганные глаза:       — Спасибо, что пришла. Это много для меня значит. Ты поможешь мне?       — С чем? — нервно сжимая микрофон, переспросила Миён.       — Мне нужно, чтобы ты глубоко вдохнула и вспомнила тот вечер, где мы с тобой пели одну песню, что ты считаешь лучшей колыбельной. Сможешь сделать это для меня? Я буду тебе очень признателен.       — А они? — ведьма кивнула на многочисленных зрителей.       — И они тоже. Пожалуйста, Миён.       Миён медленно вдыхала и выдыхала, успокаивая сердце, и, закрыв глаза, воспроизвела в памяти их свидание под крышей, сопровождаемое фортепианной музыкой, и то, что последовало за ним… Щёки покрыл румянец, и она открыла глаза.       Музыка, что зазвучала из ниоткуда, заставила её поднести к губам микрофон и, после партии Чунмёна присоединиться к нему в нужный момент. «Положись на меня. Просто расслабься И послушай эту песн­ю. Я утешу тебя. Надеюсь, моя искренность кос­нётся твоего сердца.»       Их голоса соединяли­сь, звуча единой симф­онией. Казалось, весь мир перестал сущест­вовать. Здесь, на этой сцене, были только двое — Чунмён и Миён, ­вдохновлённые музыкой и поющие о счастли­вой любви, которой в реальности не сложил­ось. Вместо этого они нашли друг в друге опору и поддержку и, если ничего не поме­шает, пронесут эту др­ужбу через всю жизнь.       Финальные аккорды затихли, и Чунмён, нико­го не стесняясь, приб­лизился к Миён и на глазах у всех обнял. Сперва она испугала­сь, но уже в следующую секунду позволила себе расслабиться и обнять его в ответ. Ведь им обоим были нужны эти объятия. Ни­что не заменит прост­ое человеческое тепл­о.       Выпустив девушку из объятий, Чунмён одар­ил её счастливой улы­бкой и, обернувшись к зрителям, произнёс:       — Как вам наш дуэт? Понравился?       Толпа хором прокрич­ала «Дааааааа».       — А вы бы хотели ещё послушать, как она поёт?       И ему снова ответили также дружно «Дааа­аа».       — Хорошо. Тогда я попрошу Миён​ не спе­шить покидать сцену и приглашу того, с ко­го всё началось. Чон­дэ, будь добр, иди сюд­а.       Миён охватила новая волна паники. При виде Чондэ сердце сно­ва подпрыгнуло, и от волнения язык онемел.       — Привет, Миён! — сказал мужчина, остановившись в нескольких шагах от неё.       — П-привет! — пробормотала она.       — Рад тебя видеть.       — И я.       Ладони Миён вспотели, отчего она чуть не выронила микрофон, и он, стараясь скрыть собственное волнение от встречи, произнёс робко:       — Споёшь со мной?       — Что именно?       — Ту самую песню. «Everytime». Надеюсь, ты помнишь текст.       Миён кивнула, и Чондэ дал музыкантам знак начинать. Одновременно с музыкой девушка запела, и вскоре он присоединился к песне.       Ритм песни взбодрил Миён, и в конце концов она расслабилась. Его сияющее лицо заставляло её улыбаться в ответ.       Песня завершилась словами: «Пожалуйста, помни, мы всегда будем вместе. Я люблю тебя.»       Слова, которые она никому и никогда не говорила, предназначались только одному человеку и, допев их, девушка обернулась в надежде встретить такие любимые глаза цвета топлёного шоколада. Вместо них она увидела глаза двух тысяч восторженных фанатов Чунмёна, часть которых покорило и пение Чондэ.       Оба — и Чунмён, и Чондэ, — взяли Миён за руки и, поблагодарив её, встали вместе напротив огромного зала, ответившего бурными аплодисментами на исполненный дуэт.       — Давайте пожелаем Сон Миён творческих успехов. Несомненно, она украсила собой эту сцену. Надеюсь, не последний раз. Ещё раз скажем ей спасибо.       Зрители отозвались словами благодарности, и Миён спустилась со сцены. Стафф снял с неё гарнитуру и забрал микрофон.       Девушка заняла своё место в зале, всё ещё не веря, что только что пела с теми, чью судьбу изменила, и благодаря которым её собственная судьба изменилась. Теперь она знала: всё было именно так, как и должно быть.       Отголоски волнения ещё играли в ней, и она ощущала все взгляды на себе, будто это она была звездой вечера, а не стоящие на сцене мужчины.       Миён знала, с этого дня её жизнь уже не станет прежней. И оказалась права.