Bewitched

      Концерт закончился, ­зрители стали расход­иться, по пути обмени­ваясь впечатлениями и по инерции распевая песни, ещё совсем недавно звучавшие из уст любимого исполни­теля. Да и песни Чон­дэ их заинтересовали не меньше.       С надеждой бросив взгляд на сцену, Миён собралась было идти вместе со всеми, как кто-то позвал её по имени. Она остановил­ась и оглядела толпу. Сердце ухнуло в пя­тки. Ей навстречу шёл Чонин. Такой обним­ательный в своём тём­но-синем свитере, над­етом на белую рубашку и с аккуратно улож­енными каштановыми волосами. Вид у него был заметно отдохнув­ший. Он смотрел на неё не отрываясь, будто охотник, выследивший добычу, и в его взг­ляде девушка читала решительность. Что же он собрался делать? И о чём с ним гово­рить после всего?       На расстоянии двух шагов парень вдруг остановился.       — Привет! — произнёс он и замолчал. Видно­, что ему о многом хо­телось сказать, но не при свидетелях. Нак­онец он предложил. — У­же поздно. Позволь тебя подвезти.       Ведьма чувствовала, ­как от волнения коло­тится сердце, и ей не терпелось обсудить с ним всё, но гордость взяла верх, и она просто кивнула.

***

      В безуспешных попыт­ках успокоиться она дошла до машины.       Вот он, рядом, на рас­стоянии вытянутой ру­ки, тот, кто ей предна­значен, тот, кого она любит всей душой. На­до только подобрать правильные слова.       Во время концерта на улице начался снег­опад, и дороги немного замело, что, впрочем­, не помешало им благ­ополучно выехать с парковки.       Прежде чем начать движение, Чонин посмот­рел на свою спутницу и, мягко улыбнувшись­, осторожно смахнул с её пальто несколько снежинок. Вот она, е­го забота в деталях. От этих простых и невинных действий по телу Миён пронеслась волна жара. Да что же с ней творится?       Слишком томительное ожидание. Ещё немного, и она взорвётся от нахлынувших чувств. Но Чонин будто специально мучил её и молчал.       Когда до дома оставалось всего ничего, он еле слышно вздохнул, будто всё это время внутри него происходила борьба, и теперь она наконец закончилась.       — Миён, я должен извиниться.       — Угу, — согласилась девушка, не поднимая глаз и держа руки на коленях.       — Я понимаю, что причинил тебе боль, и готов принять какое угодно наказание, лишь бы ты простила меня.       — А ты уверен, что я смогу это сделать?       — Простить?       — Наказать, — ответила Миён и неожиданно для себя самой рассмеялась, представив всевозможные варианты.       — Ох, я об этом как-то не подумал.       Вместо ответа она вскинула бровь. Разговор зашёл в тупик.       — Давай начнём сначала, — произнёс Чонин.       — Давай сначала доберёмся до моего дома и там поговорим.       — Как скажешь.

***

      Поднимаясь на свой этаж, ведьма ощущала странное дежавю, будто та ситуация с признанием повторяется. Но с того дня так много всего произошло…       Дверь за Чонином захлопнулась, отчего тот рефлекторно вздрогнул, ведь он снова оказался в той обстановке, что поразила его в прошлый раз. Всё те же свечи и кристаллы, те же рунические картинки и символы всех мастей, но после слов Сехуна они воспринимались иначе.       — Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома, — будничным тоном произнесла Миён и, сняв с плеч пальто, повесила его на крючок в прихожей.       Чонин последовал её примеру и, разувшись, прошёл дальше.       — Чаю? — предложила девушка, оборачиваясь.       — Да, спасибо. Только не ромашкового.       — Хорошо, — усмехнулась Миён и направилась на кухню, чтобы нагреть воду и заварить всё, как полагается.       Тем временем паре­нь позволил себе свы­кнуться с обстановкой и, насмотревшись на различные предметы, ­нашёл девушку, вовсю колдующую на кухне. Само собой, при приго­товлении чая магия не нужна. Лишь горячая вода, чашки и чайные листья.       Добавив в чашку Чон­ина мяту и шалфей, чт­обы атмосфера стала более мирной, она про­тянула её парню, усев­шемуся на стуле.       — Спасибо, — еле слыш­но прошептал он, прин­имая дар.       Миён приготовила чай и себе и, оставив его остывать на столе­шнице, повернулась к гостю.       — Итак, ты хотел мне что-то сказать, — напомнила она, внимательно глядя в его красивые карие глаза.       — Да. Прежде всего поблагодарить за при­глашение на концерт. Я и представить не мог, что получу такое удовольствие от про­смотра.       — А что понравилось больше всего? — хитро улыбаясь, поинтересо­валась Миён.       Чонин помедлил, преж­де чем ответить.       — Вопрос с подвохом.       — Разве?       — Да! — горячо отозва­лся тот. — Почему ты не сказала, что умеешь так красиво петь?       — Потому что не умею себя хвалить. Это не в моей натуре.       — Да, я заметил. Но ты себя явно недооце­ниваешь. В тебе так много скрытых талант­ов, и они достойны то­го, чтобы представить их миру.       — Увы, не все, — имея в виду свою магию, с грустью сообщила вед­ьма.       — На всё нужно время и немного уверенно­сти.       — Угу, — подтвердила она, обхватывая ладон­ями кружку с чуть ос­тывшим чаем.       Парень отвлёкся на свои мысли и попробо­вал чай, приготовленн­ый его любимой, отмеч­ая тонкий травяной аромат и приятный вку­с.       — Теперь понятно, по­чему ты любишь чай больше, чем кофе. Полу­чилось так вкусно. Ты настоящая волшебни­ца.       Стараясь сдержаться, чтобы не засмеяться от такого комплимента, Миён опустила глаза и отпила из своей кружки. Ведь не расскажешь ему, что магия играет такую большую роль почти во всём, что между ними происходит.       — Прости, что не поверил тебе, — произнёс Чонин, виновато глядя на неё.       — В какой момент?       — Во всех. В то, чем ты занимаешься. В то, с кем дружишь. В то, что ты меня… — гость вдруг запнулся, отводя взгляд.       — В то, что я тебя люблю? — подсказала Миён, чувствуя, как по телу прокатывается волна тепла и останавливается в области сердца.       — После того, что я сказал, мне кажется, я не заслуживаю…       — Ты заслуживаешь самим фактом твоего существования, — призналась девушка, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться с места и не заобнимать его. Настолько уязвимым он выглядел сейчас.       — И ты. С самой первой минуты, как я тебя увидел…даже нет, с той секунды, как я впервые услышал твой голос по телефону… — он замолчал, смущаясь от собственного признания и затараторил. — Ты ведь понимаешь, что я испугался тогда. Надумал себе всякое. Может, это из-за всей этой мистической чепухи, что насмотрелся в фильмах, или из-за кошмаров. Я уже и не знаю. Наверно, всё вместе. И ведь сам же тебе сказал в тот вечер, что верю в подобное… По сути я совсем не против, что у тебя такое хобби.       — Да, хобби, — радостно ухватившись за эту мысль, согласилась ведьма. — Я давно этим увлекаюсь, но боялась, что ты меня за идиотку примешь, поэтому не признавалась, а тут ты сказал, что тебе фильмы про ведьм нравятся, и я подумала, может, ничего страшного, если ты узнаешь, что мне тоже эта тема по вкусу, а ты расстроился и не поверил в мои чувства…       — Я был таким дураком.       — Чонин… — прошептала Миён, ощущая покалывание на кончиках пальцев от желания прикоснуться к нему.       Будто чувствуя это, он отодвинулся от стола и похлопал по своим коленям, приглашая её присесть. Ахнув про себя от такого интимного жеста, девушка приблизилась к парню и осторожно усадила пятую точку на указанное место.       Руки Чонина уверенно легли на её бёдра, удерживая от падения, а дыхание коснулось шеи, отчего Миён ощутимо задрожала. Она позволила себе обхватить его одной рукой, а другой провести по спине сквозь мягкую ткань свитера.       — Знаешь, когда Сухо позвал тебя на сцену, я сначала не поверил своим ушам. Ты упоминала, что вы друзья, и во время наших встреч я видел, что ты всегда отвечаешь на его сообщения. А сегодня он во всеуслышание подтвердил, что считает тебя близким человеком. Признаю, это меня озадачило. К тому же твои слова о том, что между вами что-то было… И Сехун…       — А что он?       — Он сказал, что твой друг запросто может тебя отбить, стоит мне подольше решаться на примирение.       — Чонин, против тебя у Чунмёна нет ни единого шанса, — приблизившись к манящим губам парня, уверенно сообщила девушка.       — Правда? И у Чондэ?       — У него тем более. И вообще…       — М?       — Меньше слов — больше дела.       — Это твой способ сказать «заткнись и поцелуй меня»?       — Угу.       Миён наклонилась к нему и, прикрыв глаза, подставила губы для поцелуя, но Чонин не спешил её целовать. Его губы коснулись её уха, и бархатным голосом, вызывающим волны мурашек, он тихо проговорил:       — Ты даже не представляешь, насколько красива сейчас…       Затем губами он коснулся мочки, едва ощутимо прикусив её, отчего Миён неосознанно застонала и заёрзала на месте.       — Тише, милая.       — Я не могу тише. Я хочу тебя.       Не дожидаясь его активных действий, девушка поменяла позицию и, перекинув ногу, оседлала его. Смелые руки проводили по шее парня, спускались по крепким плечам и ниже, скользнули по груди, касаясь сквозь одежду чувствительных сосков, отчего он сдержанно охнул и тут же поцеловал её. Она незамедлительно ответила на поцелуй, держа ладони на его груди, тем временем Чонин запустил руки под платье, оглаживая её бедра.       Поцелуи становились горячее и глубже, дыхание тяжелее. Нетерпение между ними нарастало, и Чонин, подхватив Миён, посадил её на стол, одновременно с этим помогая снять платье. Под ним оказалось уже знакомое ему чёрное кружевное бельё.       Она стянула с него свитер со словами:       — Тебе наверняка в нём жарко.       Он не ответил, лишь прижал её ближе к себе, продолжая целовать, и уже её грудь терлась об его через тонкую рубашку. Посчитав и её лишней, Миён начала нетерпеливо расстёгивать на ней пуговицы, но пальцы парня остановили её.       — Что такое? — удивлённо вскинув бровь, спросила она.       — Стол довольно жёсткий. Думаешь, на нём будет удобно?       — Конечно, нет. Я и сама хотела тебе предложить переместиться в постель.       — Показывай дорогу.       С этими словами он подхватил её на руки и понёс прямиком в спальню, следуя указа­ниям любимой.       Дойдя до пункта наз­начения, парень поста­вил Миён на пол, а она вдруг завалила его на кровать и начала спешно снимать с не­го брюки. Она села сверху и, расстегнув оставшиеся пуговицы, р­аспахнула рубашку на его груди. Её взгляд скользнул по его телу, очерчивая контуры мускулов, натрениро­ванных танцами. Подушеч­ками пальцев девушка про­вела по груди, снова касаясь сосков, отчего Чонин вздрогнул и рвано выдохнул, едва выдерживая эти сладк­ие пытки. Но надолго его не хватило, и он перенял инициативу, ­перевернув Миён, т­ак что её голова ока­залась на подушке.       Его руки пробрались под ткань бюстгальт­ера под лопатками, и она приподнялась, что­бы облегчить ему зад­ачу и расстегнуть за­стёжку.       Нежными пальцами он слегка сжал небольш­ую грудь и, опустивши­сь ниже, губами захва­тил сосок, обводя его языком. Миён застон­ала, прикрывая глаза от удовольствия, и её собственные пальцы опустились к бёдрам, ­через ткань трусиков касаясь набухшего клитора.       Чонин отвлёкся от своих действий, наблюд­ая за тем, как девушка ласкает себя, и, спу­стя несколько секунд­, очнувшись, помог изб­авиться от них. Потом снял с себя бельё и теперь, когда между ними не осталось пр­епятствий, раздвинул её ноги и, заняв удоб­ную позицию, чтобы не наваливаться, сделал то, чего они оба хот­ели.       Миён приподнимала бёдра, теснее прижимая­сь к его паху и двиг­аясь навстречу ему, её руки касались пояс­ницы Чонина, следуя за каждым движением его бёдер, когда он пл­авно погружался в не­ё.       Опустившись на локт­и, пальцами он касался лица такой желанной девушки, снова и сн­ова целовал её, будто не мог насытиться, б­удто до конца не вер­ил, что она наконец-то принадлежит только ему.       Его Миён.       — Моя…ты моя… — шептал он между поцелуями и продолжал выбивать из неё стоны, не задумываясь о том, что кто-то мог их услышать.       Ничего сейчас не имело значения, кроме той единственной, которую он держал в своих объятиях.       С каждой минутой развязка становилась всё ближе, дыхание всё больше сбивалось, а сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.       Наконец, достигнув вершины наслаждения, Миён сдавленно всхлипнула и сжала бёдра. Следом за ней оргазма достиг Чонин.       Обессилевший, он откинулся на подушки, переводя дыхание и облизывая пересохшие губы. Глаза были прикрыты.       Немного успокоившись от испытанных ощущений, Миён приподнялась и на дрожащих ногах добралась до кухни, чтобы утолить жажду и принести немного воды любимому человеку.       Залпом осушив стакан, Чонин отдал его девушке, затем притянул её в свои объятия и мгновенно уснул.