Где дух встречается с костями

      Голова Гермионы гудела, когда она в очередной раз взглянула на часы. 6:30. Вздохнув, она начала потирать виски, фактически игнорируя всю бумажную работу, скопившуюся на ее столе. Как правая рука министра, она должна была работать над ними, а не обсуждать детали предстоящей поездки в Берлин, но девушка ничего не могла с собой поделать. Беспокойство терзало ее изнутри, когда она перебирала в уме все возможные варианты того, что может пойти не так.       Казалось, что с тех пор, как они расстались с Драко почти год назад, Гермиона постоянно думала о том, как все может пойти не так, где нарушится их хрупкий холодный мир. Она подозревала, что это может быть именно оно. Все может пойти очень и очень плохо.       Во-первых, Драко мог узнать об их договоренности, о том, почему она везет Скорпиуса (их сына) в Берлин. Гермиона ковыряла ногти, в очередной раз взглянув на часы. 6:32. Она выдохнула, понимая, что больше не может здесь оставаться. Ей нужно было идти. Схватив сумочку и выйдя из кабинета, она знала, куда ей нужно идти: Малфой-мэнор.

***

— Она хочет поехать встретиться с потенциальным мужем, — Драко повторил эти слова в третий раз, глядя на Гарри так, словно он был потенциальной опасностью. Гарри переместился в кресло неловко отводя взгляд в сторону, пока Драко снова и снова повторял эти слова у себя в голове. — Я не должен говорить тебе этого, Малфой, но… но эта поездка связана с тем, что Гермиона… ну, она получила предложение руки и сердца от главы отдела международных отношений в Министерстве Германии и… она хочет их познакомить, — сказал Поттер около получаса назад. С тех пор Драко повторял эти слова в своей голове снова и снова. — Послушай, Малфой, может, это и несерьезно, — попытался смягчить удар Поттер, но Драко знал ее. Он прожил с ней почти десять лет. Если эта женщина была готова пересечь чертов континент, чтобы познакомить своего хахаля со Скорпиусом, и скрыть это от Драко, то она серьезно задумалась над этим, — ты… ты не можешь здраво смотреть на данную ситуацию, ясно? Я сказал тебе это не для того, чтобы разозлить или сделать еще хуже. Я просто подумал, что тебе нужно знать. В конце концов она все еще твоя жена. — Моя жена, — презрительно бросил он, закатывая глаза, когда вставал, — подозреваю, она не будет ею долго. Теперь, когда она нашла любовника, недолго осталось до официальной церемонии развода, не так ли? — Он не ее любовник, — Гарри сморщил нос, чем заслужил укоризненный взгляд Драко. Тридцать три года, а большой ребенок никак не мог взять в толк, что его лучшая подруга может получать удовольствие от случайных половых связей с мужчинами, которые являются ее любовниками. В данном случае Драко тоже не очень хотел принимать эту идею во внимание. — Он тот, с кем она хочет познакомить Скорпиуса, — отпарировал Драко, — возможно, чтобы познакомить его с новым отцом, Поттер. — Не неси чепухи, Дра… — Спасибо, — Драко прервал Поттера холодным взглядом, прежде чем встать, выпрямившись во весь рост, — за то, что рассказал мне. Думаю, с этого момента я сам разберусь с этим. — Не делай ничего такого, о чем потом пожалеешь, Малфой, — скептически попросил Гарри, прежде чем встать и надеть мантию. На лице Драко появилась холодная ухмылка, граничащая с усмешкой. — О, разумеется, не буду.

***

      Последние несколько ступенек к поместью Малфоев заставили ее голову закружиться. Гермионе следовало поесть, прежде чем идти за Скорпиусом, но желание увидеть сына заставило ее пропустить все, и она помчалась в поместье за маленьким мальчиком. Постучав, она терпеливо ждала, пока Топси откроет дверь. Несмотря на то, что Драко и Гермиона отпустили всех домовых эльфов Малфоев (после восстановления поместья), Топси решила остаться и помогать им в повседневной жизни. Теперь именно она заботилась о Скорпиусе, когда Драко был занят в Министерстве или вообще отсутствовал дома. — Госпожа, — кивнул маленький эльф, — чем Топси может помочь? — Здравствуй, Топси, — попыталась улыбнуться она, но потерпела крайнюю неудачу, так как ее лицо опустилось, не заметив Скорпиуса, задерживающегося где-то на заднем плане, — разве Драко не сказал тебе, что я заберу Скорпиуса? — эльфийка побледнела, цвет исчез с ее маленького лица, заставив Гермиону нахмуриться, — что-то случилось? — Хозяин Драко отвел молодого хозяина в поместье мастера Нотта на ужин, — объяснила Топси, — он сказал, что хозяйка отменила договоренности. Топси не знала, что госпожа приедет! — ее голос был высоким и обеспокоенным, что заставило Гермиону вздрогнуть, когда она начала понимать, что услышала. Малфой забрал Скорпиуса, ничего ей не сказав? Даже не побеспокоившись о том, что через час у них будет международный портключ? — Но я не отменяла, — пробормотала она, посмотрев на эльфа, который выглядел так, будто она была на грани срыва, затем улыбнулась, пытаясь сделать это ободряюще, и добавила, — но я уверена, что у Драко была причина так сказать. Топси, будь добра, дай мне немного порошка, чтобы я могла навестить Тео. Я уверена, что это будет прекрасный вечер для нас всех, — ее лицо говорило о чем-то, но ядовитый тон ее голоса на секунду оставил эльфийку в оцепенении, после чего она открыл дверь, впустил Гермиону и исчезла. Грейнджер не теряя времени подошла к камину, встала в него и приняла порошок. — Спасибо, — только и сказала она, после чего произнесла, — Поместье Нотт! — и исчезла в зеленом пламени. В последние секунды она успела увидеть обеспокоенное лицо Топси, смотревшей ей вслед.       С прошлого года, когда они расстались, Топси постоянно беспокоилась, пытаясь подстроить ситуацию, чтобы они снова были вместе. В то время, когда Гермиона думала, что нет никакой надежды на примирение, это было забавно, почти комично. Однако сейчас эльфийка нервничала при каждом её визите, опасаясь очередного всплеска эмоций с обеих сторон, который ещё больше усугубит ситуацию. Все знали, что тень развода, официального заклинания, разрывающего узы, уже близка, и это делало все таким непростым. Даже мир между Драко и Гермионой, который Малфой очень явно разрушил.              Когда она появилась в камине Тео, ей понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями и поправить мантию, прежде чем выйти из него. Из гостиной Нотта (одной из многих) доносились разговоры, указывающее на то, что там действительно проходило их весьма неприятное светское мероприятие. Она выпрямила спину, держа голову высоко поднятой, и направилась туда, сердце барабанило в ушах. — Мамочка! — первым увидел ее четырехлетний сын, вскочив с пола, где были разбросаны его игрушки, и подбежал к ней. Она опустилась на колени и с восторгом подхватила его на руки, когда он обвил ее шею, закрыв глаза, прижимаясь к Гермионе. Несмотря на ситуацию, на ее лице появилась улыбка, не обращая внимания на мужчин на заднем плане, — дядя Тео как раз показывал мне, как сделать бумажную птичку! — Это называется оригами, дорогой, — сказала Гермиона, поцеловав Скорпиуса в щеку и повернувшись лицом к Драко, Тео и Эдриану, мужу Тео, с серьезным лицом, — не ожидала увидеть тебя здесь, Малфой, — сухо сказала она, заставив Скорпиуса съежиться в ее объятиях. — Почему ты называешь папу по фамилии, мамочка? — прошептал он, словно ожидая, что она поделится секретом, заставив Гермиону вздрогнуть. На секунду она забыла, что Скорпиус не привык к ее вспышкам и традиции называть друг друга по фамилии. — Это просто игра, в которую они играют, — предложил Эдриан, вставая и с улыбкой направляясь к Гермионе, кивнув Тео, — Скорп, хочешь, мы с дядей Тео покажем тебе стаю лебедей на нашем заднем дворе? Ты ведь так хотел их увидеть, да? — Да! — воскликнул Скорпиус, прежде чем посмотреть на Гермиону с вытянутым лицом, — можно, мамочка? — Гермиона перевела взгляд с Эдриана на Скорпиуса, и на ее лице появилась благодарная улыбка. — Конечно, Скорп, — сказала она, принимая предложение Эдриана, помогая Скорпиусу забраться в его объятия, когда произносила слова благодарности. Он лишь кивнул со слабой улыбкой в ответ, бросив взгляд на Тео, который встал и последовал за ними. Драко по-прежнему не проронил ни слова, лишь улыбнулся Скорпиусу, прежде чем Эдриан и ребенок покинули комнату. Тео встал с тяжелым вздохом, его глаза метались между Гермионой и Драко. — Привет, Грейнджер, — сказал он с усталой улыбкой, — в последнее время я тебя редко вижу, — Гермиона не заметила, как лицо Драко ожесточилось при упоминании ее фамилии, но она никак не отреагировала, лишь полуобернувшись. — Я была занята, Тео, — предложила она, не сумев изобразить улыбку. Глаза были прикованы к серебряным глазам Драко, и они смотрели друг на друга без всякой жалости. — Только… только не убивайте друг друга, хорошо? — настороженно пробормотал Тео, — и не разбейте ни одну из ваз, ладно? Это старинные реликвии, — от взгляда Драко маленькая ухмылка Тео исчезла, и он неловко встал со своего место, следуя за мужем, оставив Гермиону и Драко одних в гостиной. Драко лишь глубокомысленно хмыкнул, переместившись на кресло. Это заставило вены Гермионы закипеть от гнева. — О чем, черт возьми, ты думаешь, Малфой? — прошипела она. — Ни о чем, Грейнджер, — выплюнул он слова, и хотя его лицо приобрело нейтральное выражение, она услышала злость в его голосе, — я просто планировал провести вечер с моим сыном и его крестным отцом, но посмотри, ты и это испортила. — Испортила? — шипела Гермиона, делая шаг ближе к Драко и становясь рядом с его креслом со сжатыми кулаками, — испортила, да? Скорпиус должен был быть в Поместье. Я должна была забрать его! Мы должны успеть на международный портключ через сорок пять минут! — ее локоны начали выбиваться из заколки, словно зная, что она сердится, лицо раскраснелось от того, что сердце колотилось от ярости. Драко, однако, холодно смотрел на нее. — Скорпиус не поедет в Германию. Но ты, конечно, можешь отправляться. Одному Мерлину известно сколько времени тебе уже требуется отпуск, — сказал Драко так, словно они говорили о том, какой чай предпочитает Гермиона, а не о том, что он, технически, украл у нее их ребенка! — Он поедет в Германию. Мы договорились на прошлой неделе, — выдавила она из себя, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Черт бы их побрал, она всегда плакала, когда злилась. Загнав их обратно, Гермиона проговорила, пытаясь успокоиться, — послушай, Драко, — она попыталась использовать его имя, чтобы снять напряжение, — я планировала эту поездку целую вечность. Скорпиус так хотел увидеть Берлин. Ты не можешь просто… ты не можешь просто отменить ее, потому что хочешь насолить мне. — Насолить тебя? — голос Драко, хотя и спокойный, был резковат. Глаза потемнели даже в светлой комнате, так как он не спешил вставать, демонстрируя свой полный рост. Он был на две головы выше Гермионы, что заставило ее посмотреть на него снизу. Подсознательно она сделала шаг назад, чтобы ее шея не болела при взгляде на Драко, — ты думаешь, я сделал это из вредности, Грейнджер? — Конечно, а зачем еще. — Ну, ты ошибаешься, — на этот раз его тон был не таким сдержанным, сквозь его спокойный фасад проглядывал намек на ярость, — Скорпиус не поедет в Германию, и точка. Я не обязан перед тобой отчитываться. — Нет, обязан, — потребовала Гермиона, глядя ему в глаза. Сердце дрогнуло при таком его взгляде. Серебряные глаза, обычно яркие и открытые с тех пор, как он стал отцом, были настороженными и темными, как облака в грозовой день, а его лицо было скрыто под слоем окклюменции. Не многие могли понять, когда он это делает, но она могла. Потому что она знала его. Изнутри и снаружи. И что-то было не так. За год их разлуки Гермиона никогда не видела его таким злым, — что ты скрываешь от меня? Что тебя так разозлило? — Что я скрываю? — выплюнул Драко, его голос опасно прорезался, заставив дрожь пробежать по позвоночнику Гермионы, когда она сделала еще один шаг назад, — как чертовски нагло с твой стороны обвинять меня в этом, учитывая, что ты скрыла тот факт, что везешь моего сына в Германию, чтобы познакомить его с новым отцом! — хотя он не кричал, тон его голоса был отвратительно близок к этому.       Гермиона сглотнула. Как он мог узнать? На самом деле, ничего особенного. Просто приглашение от Альберта, главы отдела международных отношений Министерства Германии, навестить его и, возможно, узнать им друг друга получше. Просто шанс для нее жить дальше. Как он мог узнать? — Откуда ты знаешь? — наконец смогла спросить она, ее голос был ошеломленным и удивленным. Из горла Драко вырвался пустой смех, и он уставился на нее со злобой в глазах. — Одна птичка напела, — передразнил он ее, откинувшись в кресле и аккуратно положив одно колено на другое, как будто его это не беспокоило, — но главное, что я узнал. И этого не случится. Скорпиус не поедет. — Драко… — У него есть отец, — перебил он ее, глядя на нее холодными, как лед, глазами. От этого у нее сжалось сердце. Малфой выглядел так, будто не знал ее. Как будто не знал, что она там делает и кто она вообще такая. Это было несправедливо. Она не заслужила этого. Гермиона не пыталась обидеть Драко, а просто приняла предложение Альберта. Она была одинока и несла больше обязанностей, чем могла, будучи матерью-одиночкой. Ей нужна была жизнь. Хоть что-то. Альберт мог стать этим чем-то. — Я знаю, — пробормотала Гермиона, вскоре прояснив свой голос, — я ничего не пытаюсь сделать. Это просто визит, Драко. Это ничего не значит. — Тогда посети Берлин одна. Пожалуйста, не стесняйся послать фотографии Скорпиусу, когда будешь бродить по городу со своим новым мужем. Я уверен, что он найдет их прекрасными, — отпарировал Драко, глядя на нее так, словно она была всего лишь статуей в поле его зрения, и он был очень заинтересован в том, чтобы она ушла с дороги. — Это… это нечестно. Скорп был так рад этому! Я все спланировала. Все забронировала! — возразила она, чувствуя, что снова впадает в отчаяние и готова расплакаться, потирая нос ладонями, — это несправедливо! — Что несправедливо, Грейнджер, — начал Драко, делая длинный шаг к ней, так что они стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, и Гермиона наклонила голову, глядя на Драко, который смотрел на нее сверху вниз горящими глазами, — так это то, что я не знал, что ты везешь моего сына на встречу со своим будущим мужем, когда мы еще даже не развелись. Но ты не должна беспокоиться о деньгах на портключ или о стоимости брони. Я переведу расходы на твой счет, и если ты сегодня не получишь портключ для поездки, я оплачу другой, чтобы ты могла спокойно отправиться в Германию. Скорпиус, однако, пока что никуда не поедет за пределы Британии. — Драко… — Значит, больше я не Малфой? — насмешливо произнес он, делая шаг назад, чтобы оставить между ними некоторое расстояние. Гермиона заметила, как дергаются его руки, заставляя его сжимать и разжимать кулак, как будто он пытался что-то контролировать. Гермиона проигнорировала этот жест и сделала шаг к нему. — Клянусь, я бы сказала тебе, если бы это что-то изменило в жизни Скорпиуса, но пока это не так, — вздохнула Гермиона, отчаянно споря. Это было ее право забрать своего сына. Скорпиус был сыном Гермионы в той же степени, что и Драко, хотя его сходство с родом Малфоев было невероятным, — это просто дружеский визит. — Так иди и навести своего друга, мать твою сама! — огрызнулся Драко, внезапно выглядя очень усталым. Гермиона была поражена переменой отношения, — Грейнджер… Скорпиус не покинет страну. Я не отступлю и не передумаю, — она не знала, что именно заставило ее решить, что он настроен серьезно. То ли усталость в его тоне, то ли глубокие морщины беспокойства вокруг глаз. Может быть, дело было в том, как Драко смотрел на нее, словно она каким-то образом превратилась в кого-то другого, кого Драко не знал. — Это… нечестно, — Гермиона не знала, что именно было нечестно. Тот факт, что он не позволял ей проводить время с сыном, когда она захочет, или тот факт, что он обвинил ее в том, что она начала что-то, прежде чем их развод был завершен, или просто сам факт их ситуации, то, как Драко смотрел на нее, то, как он себя вел. — Нет, это не так, — слова, вылетевшие из его рта, были едва выше шепота, заставляя ее сомневаться, правильно ли она их услышала или нет, — Гермиона, — сказал он, в конце концов прояснив свой голос, и посмотрел на нее с решимостью в глаза, — ты можешь забрать Скорпиуса, как мы и планировали сегодня вечером, пока он остается в твоей квартире, или в Норе, или где-то еще, где я буду знать. Я наложил на него следящие чары, так что не смей думать, что сможешь тайно вывезти его из Англии с помощью международного портключа или еще каким-либо способом.       Гермиона раздраженно выдохнула и, не говоря ни слова, выскочила из гостиной на задний двор к Тео, оставив Драко одного. Тео и Эдриан колдовали над кусками хлеба, помогая Скорпиусу кормить стаю лебедей в озере поместья Нотт, а маленький мальчик заразительно смеялся. Гермиона попыталась изобразить улыбку, подойдя к ним. — Скорпиус, — позвала она, — пора идти домой. — Мамочка! — он поприветствовал ее с энтузиазмом, свойственным только четырехлетним детям, и бросился к ней, спрыгнув с коленей Тео. Вскоре он обхватил ее правую ногу, заставив Гермиону слегка рассмеяться и взъерошить его светлые волосы. Хотя его волосы были того же цвета, что и у Драко, ему достались ее робкие кудри. — Скорп, почему бы тебе не поцеловать дядю Эдриана на прощание и не помахать лебедям в последний раз, пока мы с мамой немного пообщаемся? — сказал Тео Скорпиусу, настороженно подходя к Гермионе. Она попыталась изобразить улыбку, но ее лицо опустилось, когда Скорпиус с готовностью кивнул, идя к Эдриану и лебедям, — как ты, Грейнджер? — даже после их свадьбы, и после того, как она взяла фамилию Драко, Тео не перестал называть ее Грейнджер, но теперь это означало что-то другое. И это причиняло боль.       Она вздохнула, пожав плечами. — Ты знаешь. Он твой лучший друг, он тебе все рассказывает, — огрызнулась Гермиона, резче, чем собиралась, но Тео, казалось, это не беспокоило, он ласково положил руку ей на плечо, словно давая ей возможность обнять его. — Ты должна была сказать ему, Гермиона, — мягко сказал он, его карие глаза были не что иное, как большая теплая чашка горячего шоколада, который она очень любила пить. Она позволила лучшему другу своего мужа, скоро уже бывшего мужа, обнять себя, зарывшись головой в его теплую грудь. Что-то в этом жесте заставило горячие слезы навернуться ей на глаза. — Я знаю, — пробормотала она, прижимаясь к его груди, ее голос звучал как вода, но… наверное, я боялась его реакции, и Тео, клянусь Мерлином, ничего серьезного. Я бы так не поступила. Ни за что. Не раньше, чем мы расстанемся. Окончательно. Он… он не должен был быть таким резким. — Ему больно, — сказал Тео, позволяя ей прижаться щекой к его груди, пока его руки удобно гладили ее спину, — ты знаешь, какой он. Он атакует, как раненый зверь, когда ему больно. Он стреляет на поражение, когда ему больно. — Почему он ранен? — спросила Гермиона, когда они отстранились друг от друга, — мы разъехались целый год назад. Это было наше решение. Оно было обоюдным. — Грейнджер, ты ушла. Он решил позволить тебе уйти. Это отличается от взаимного решения. — Он все равно позволил мне уйти! — Гермиона возмущенно вскинула руки вверх, — я просто… Тео, я устала ждать. Я не знаю, устала ли я, или имела на это право, но я устала. И я… я так одинока. Я так устала от одиночества. Я подумала, что Альберт сделает меня менее одинокой. Или что-то в этом роде.       Тео ничего не сказал. Просто посмотрел на нее, как смотрят на маленького обиженного олененка, и снова обнял ее. Девять лет назад, когда они стали друзьями, для всего Слизерина было шоком видеть Тео таким добрым, ласковым, но сейчас это было утешением, — ты не одна, Грейнджер, — она хотела возразить ему, обвинить во лжи и возразить, что действительно стала одинокой с тех пор, как рассталась с Драко (в некотором смысле). Но она не стала этого делать. Гермиона прикусила язык и позволила Тео предложить ей немного утешения. Однако прошло немало времени, прежде чем Скорпиус прервал их воплем. — Я попрощался с каждым из лебедей! — воскликнул он, глядя на залитое слезами лицо Гермионы и замирая, — мамочка, почему ты грустишь? — Я не грущу, дорогой, — сказала Гермиона, пытаясь рассмеяться сквозь слезы, когда она наклонилась, чтобы поднять Скорпиуса. Он стал таким тяжелым, когда ему исполнилось четыре года, но это не мешало Гермионе поднимать его каждый раз, когда они были вместе, — дядя Тео просто рассказал мне очень трогательную историю, вот и все. — Не заставляй мою маму плакать, дядя Тео, — с укором сказал Скорпиус Тео, заставив его рассмеяться над маленьким мальчиком, который серьезно кивнул и поцеловал Скорпиуса и Гермиону в щеку. — Больше никогда, крутой парень, — заверил Тео, когда Эдриан подошел к ним и положил свою ладонь на плечо Тео. Тео улыбнулся, переплетая свои пальцы с пальцами мужа, и посмотрел на красивого, высокого Слизерина. — Спасибо вам… вам обоим… за заботу о Тео, — сказала Гермиона восхищенным, конечно, фальшивым, тоном, поудобнее беря Скорпиуса на руки. — Всегда рад, Гермиона, — предложил Эдриан, когда Тео с улыбкой кивнул. Гермиона тоже кивнула в ответ и посмотрела на Скорпиуса. — Тео, могу я воспользоваться камином в другом крыле дома? — спросила Гермиона, умоляя Тео понять, к чему она клонит. Понятно, что в темных глазах Тео отразилось понимание и скорбь, он кивнул, — спасибо. Скорпиус, попрощайся с дядями, чтобы мы могли пойти домой, хорошо? — Да! До свидания, дядя Тео! Дядя Эдриан! Лебеди!

***

— Ну и наглость у нее, — проворчал Драко, заслужив непонимающий взгляд Тео. Эдриан, блестящий джентльмен, каким он и был, удалился в свою комнату раньше, чтобы оставить двух лучших друзей наедине, и с тех пор Драко только и делал, что пил и рычал на Гермиону, — смеет говорить мне, что это нечестно! Знаешь, что несправедливо? То, что моя жена подумывает выйти замуж за какого-то немецкого придурка за моей спиной! — Она не собирается выходить за него замуж, — возразил Тео, потягивая свой Огден и выглядя совершенно невеселым, — пока, по крайней мере, нет. Ты слишком бурно реагируешь и, честно говоря, ведешь себя как первосортный придурок. — Я веду себя как придурок? — Драко насмешливо хмыкнул, заставив Тео поморщиться, когда он расплескал свой напиток, произнося эти слова. Несколько раз кашлянув, Драко продолжил с болью в горле, — я сделал все, что она просила! Ей нужно было время, и я дал ей его! Она хотела, чтобы мы сделали перерыв после… инцидента, и мы сделали это! Я ничего не сказал. Перерыв длился один гребаный год, и я думал, что все налаживается. Что мы были на грани того, чтобы снова быть вместе, но нет! Я узнал, что она на самом деле вела переговоры о брачном контракте за моей спиной и дорабатывала условия нашего развода! Да еще с немецким придурком! — Ну вот, ты просто королева драмы, — пробормотал Тео, зарываясь носом в свой напиток, когда Драко пнул по дивану, заставив Тео поморщиться, — не срывай злость на моей чертовой мебели, Малфой! — У меня есть лучший друг, — пробормотал Драко, бросив на Тео не впечатленный взгляд, когда он допил свою бутылку, вместо этого вылив немного жидкости Тео. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Тео, в его тоне не было ни намека на обиду или злость. Почему-то это еще больше разозлило Драко, — проклясть ее и заявить, что она бесчувственная сука? — Да, это было бы началом, — пробормотал Драко, глядя на персидский ковер под ними, как ребенок, которого презирает отец. — Тебе это не нужно, — с легким смешком сказал Тео, глядя на него так, словно он был самым забавным человеком, с которым он когда-либо сталкивался, — на самом деле, если я когда-нибудь назову ее сукой… как, помнится, я сделал много лет назад, после того как она дала тебе вторую пощечину… я совершенно уверен, что ты надерёшь мне задницу.       Он вспомнил день, о котором говорил Тео. В 2001 году, после длинного списка людей, перед которыми ему нужно было загладить свою вину, как советовал его целитель разума, он дошел до имени Гермионы Грейнджер. Однажды вечером Драко появился перед ее офисом после окончания рабочего дня, извинился за все то дерьмо, через которое заставил ее пройти, но она без слов дала ему пощечину и ушла. Пересказывая эту историю, Тео неистово кричал от его имени, утверждая, что она ведет себя как, цитата, бесчувственная сука, но он врезал Тео, сказав, что тот заслужил то, что получил. На следующий день Грейнджер появилась в его офисе, с улыбкой извинилась и сказала, что теперь они квиты в извинениях, а затем пригласила на ужин. Это не должно было быть свиданием, но через некоторое время они вошли в привычку, и каким-то образом, на середине пути, они превратились в свидания… Он вздохнул. Он не мог об этом думать. — Я не знаю, чего я хочу… или буду делать, — пробормотал Драко, вздохнув и сердито закрыв глаза, — она… она сводит меня с ума, Тео. Она… она достает меня каждый раз, и она просто… черт! — он почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда в нем вновь вспыхнул гнев. Она заставила его потерять весь здравый смысл, всю рациональность, весь самоконтроль. — Ты любишь ее, — пожал плечами Тео, словно констатируя самый очевидный факт во всей Вселенной. — Я не люблю ее… откуда, черт возьми, это взялось? — прорычал Драко, вставая, прежде чем Тео успел что-либо сказать, — спасибо тебе ни за что, приятель. Но в отличие от меня, у тебя есть партнер, который согревает твою постель, так что я оставлю тебя, — прежде чем Тео успел что-то сказать или остановить Драко, тот подошел к камину и исчез в клубах зеленого пламени.       В те ночи, когда Скорпиус был с матерью, Драко чувствовал себя самым одиноким в своей жизни. После войны Министерство конфисковало Поместье, чтобы избавиться от любых следов, которые мог оставить Темный Лорд, в результате чего было снесено гостевое крыло поместья и вывезена почти вся мебель. Когда в 2002 году ему вернули поместье, он понятия не имел, что будет с ним делать. После того как Гермиона и Драко решили пожениться и завести собственную семью, они начали восстанавливать поместье, меняя его до тех пор, пока оно не стало совсем не похоже на то место, которое когда-то было испорчено до неузнаваемости. Они жили там последние семь… шесть лет, как он полагал. Грейнджер не жила здесь уже год, в конце концов… год. И все же по вечерам, когда он оставался один, при виде особняка у него все еще холодели поджилки. Как по команде, перед ним появилась Топси, заставив Малфоя подпрыгнуть на месте. — Член Салазара, ты напугала меня Топси! — Драко задыхался, глядя на маленькую эльфийку, которая выглядела так, словно была на грани истерики. Нахмурившись, он опустился на колени, чтобы они были на одном уровне глаз, и добавил, — что-то случилось? — Топси беспокоилась, хозяин, — сказала она, ее голос дрожал, — Госпожа пришла домой со слезами на глазах и ушла, а потом хозяин долго не приходил. Топси очень волновалась, — он вздохнул. Эльфийка заботилась о нем, когда он был ребенком, и отказался уезжать после того, как они освободили всех эльфов, привязанных к поместью, дав им деньги, чтобы начать свою жизнь. — Прости, — пробормотал Драко, вставая, словно его презирала мать, — я не был уверен, хочу ли я вернуться домой. Сюда. — Госпожа была расстроена. — Полагаю, она была сильно расстроена, не так ли? — с горечью сказал Драко, отходя от эльфа в сторону лестницы и лишь слегка замешкавшись, чтобы оглянуться на маленькое существо, — все-таки переговоры о ее замужестве затянулись. — Госпожа хочет выйти замуж за кого-то другого? — спросила она, скорее, пронзительно закричала, но Драко проигнорировал ее, настороженно поднимаясь по лестнице. — Я собираюсь принять душ, а потом лечь спать, Топси, — просто сказал он, не ожидая услышать от эльфийки больше ни слова. Он полагал, что сегодня у него не было желания слышать другие слова.

***

— Как ты смеешь? — пронзительный голос заставил Драко открыть глаза, когда он сел в своей постели, пораженный. Оглядевшись вокруг, он никого не увидел, но прежде чем успел предположить, что это не что иное, как его разум играет с ним, дверь в его гостевую спальню распахнулась, и очень злой Гарри Поттер ворвался внутрь, глядя на Драко с глазами налитыми кровью от злости, — как ты смеешь, чертов хорек? — Что за херню ты несешь, Поттер? — Драко вздохнул, пытаясь поправить рубашку. Его галстук был распутан, помят и определенно испорчен, как и рубашка, и брюки. Он спал в них прошлой ночью и теперь понял, какое ужасное решение принял. Малфой выглядел так, будто страдал от депрессии. Возможно, так оно и было. — То, как ты обращаешься с Гермионой, конечно же, — прошипел Гарри, — ты сказал мне, что не сделаешь того, о чем потом будешь жалеть! — И я не сделал, — прорычал Драко. Такое раннее утро было худшим временем, которое шрамоголовый мог выбрать, чтобы запустить в него ракеты. Голова раскалывалась от легкого похмелья, вызванного поздней выпивкой, и ему не хватило примерно трех чашек крепкого кофе, чтобы вступить в этот разговор, — я ни о чем не жалею. — Ну, я заставлю тебя пожалеть о некоторых вещах, — прорычал Гарри, сжав кулаки, но прежде чем успел что-либо предпринять, Драко встал и, ударившись о плечо Гарри, поспешно вышел из комнаты в коридор. Поттер последовал его примеру, все еще пылая от ярости, — ты сделал ей больно. — Ну, а она сделала больно мне! — внезапно воскликнул Драко, поворачиваясь лицом к Гарри, — и с меня хватит того, что каждый засранец в мире говорит мне, что я не имел права так с ней обращаться. Она моя гребаная жена, и она решила взять моего сына на встречу со своим потенциальным супругом, не предупредив меня. А до этого она решила, что ей нужно отдохнуть от нас… от меня… даже не обсудив этого со мной! Так что хватит с меня, придурки, притворяться, будто вы заботитесь о ней или… или любите ее больше, чем я, когда я только и делаю, что люблю ее!       Вспышка была внезапной и неожиданной, отчего у Гарри расширились глаза, а у Драко перехватило горло от ранних криков, и оба они застыли на месте. — Ты… ты любишь ее?       У Драко пересохло во рту. Он не хотел пропустить это слово. Он не хотел спорить со Святым Поттером и уж точно не хотел говорить ничего из того, что только что сказал. Малфой втянул воздух, потирая виски. — Я любил ее… я был женат на ней, черт возьми. — Ты сказал, что любишь ее, — нахмурившись, сказал Гарри, — не то, что ты любил ее. — Поттер… — Если ты любишь ее, тогда почему ты… почему ты отпустил ее?       Малфой втянул воздух. Драко старался не думать о причине их расставания. Он пытался запереть эту часть воспоминаний глубоко под семью замками и никогда не открывать. — Ты знаешь, почему, — наконец сказал он, сделав еще один глубокий вдох, — ей было… ей было больно в наших отношениях. Я думал… я думал, что отпустив ее, мы снова будем вместе, когда она будет готова. Я не думал, что это будет означать, что она захочет гребаного развода. — Малфой, — вздохнул Гарри, глядя так, словно жалел его, отчего его кровь закипела. — Не надо, Поттер, — выплюнул он слова, — не смей так на меня смотреть. — Смирись, — огрызнулся Гарри, — я ни на что на тебя не смотрю. Если ты утверждаешь, что любишь ее, то почему бы тебе не бороться за нее сейчас? — Я ничего такого не утверждаю, — отчеканил Драко, поворачиваясь, чтобы подняться по лестнице, за ним последовали тяжелые шаги Гарри, — и даже если бы я это сделал, а я этого не делаю, она приняла свое решение. Я не могу ничего сделать, чтобы принудить ее. Я не буду, отказываюсь, — он глубоко вздохнул и направился к двери в столовую, — все, что я хочу сделать сейчас, это защитить Скорпиуса от последствий. От всего. — Ты глупец если… — Гарри вздохнул, прерывая себя, глядя на него так, словно он был самым большим идиотом во всем мире. Он вздохнул, возможно, так оно и было. Малфой был уже далеко не в том состоянии, чтобы заботиться об этом. — Не хочешь ли ты остаться на завтрак? — спросил Драко, когда Гарри не сделал никаких других запросов, вырвав его из раздумий, когда он вздохнул и покачал головой. — Нет, мы с Джинни собирались завтракать в Норе. Джинни и дети пошли первыми, а я пришел сюда, чтобы накричать на тебе, — конечно, ведь сегодня суббота. Каждую субботу в Норе проходил вынужденный завтрак. Он не ходил туда уже больше года. Молли иногда присылала для него приглашения, но он не думал, что Гермиона оценит это сейчас, когда они не вместе. — О, хорошо, — наконец сказал он, выпрямляя спину. — передай привет Молли и поцелуй Скорпиуса за меня, ладно? Постарайся не набивать свой рот, как какой-нибудь шут, Поттер, — это было единственное, что он сказал, прежде чем войти в столовую. — Урод! — воскликнул Гарри у него за спиной, прежде чем подойти к камину и исчезнуть в Нору. Несмотря на то, что Драко не был там уже целую вечность, он так и не переподключил камин, чтобы прервать связь, какое-то жалкое чувство подстегивало его. Он вздохнул, глядя на столовую. Малфой не хотел… он не был уверен, что сможет, но это был необходимый шаг, чтобы уйти от Поттера. Расстегнув рубашку, он вздохнул, расправляя плечи.       Ему нужно было принять душ и смыть с себя последние двадцать четыре часа.