Напарники

Двадцать минут езды стоило им штрафа на десять баксов. Гэвин гнал, словно за ними копы гнали, и едва не спровоцировал аварию. Просчеты сделали свое дело — обошлось без повреждений и никто не пострадал, ни среди людей, ни среди андроидов. В участке стояло временное спокойствие. Обычные разговоры, какие-то смешки, запах кофе. И сам Клинтон ничего не подозревал. — Ты, иди со мной, — Ричард подозвал к себе андроида серии PM700, стоявшего у комнаты переговоров, и они вместе направились в отдел аналитики. Был шанс всё сделать тихо. Ему удалось выманить Стива в коридор и дать важную бумагу. А далее следовало готовиться к чему угодно. — Что это? — непонимающе смотрел аналитик, не имея понятия, что происходит. — Ордер на твой арест. За разглашение информации, препятствий следствию, и сговор с преступником. Руки за спину, и мы уведём тебя по-хорошему. По-хорошему не получилось. В руках Клинтона оказался пистолет и пуля, что должна была пробить черепушку Ричарда, попала лишь в плечо. Единственная промашка с его стороны. В серых глазах отразилось удивление, не перекрытое болью от ранения. Коннорс совсем не ожидал выстрела. Он ударился спиной о стену, зажимая рану рукой, а Гэвин наконец ожил, не позволив совершить второй выстрел. Хватило трех секунд. Дуло пистолета было направлено в его сторону, но он вовремя успел отвести от себя, перехватив руку аналитика. Тот не смог дать достойное сопротивление, только выстрелить, подобно крысе. Против боевого андроида у него не было шансов. — У тебя есть право, — начал говорить Гэвин, повалив на пол, и вломил в нос до хруста, от чего мужчина взвыл, — хранить молчание, ублюдок. Иначе следующий кулак полетит в челюсть. И я выбью ее к чертям собачим. Сопротивление оказалось подавлено. Отдав аналитика в руки подкреплению, Гэвин встал по правую сторону от Коннорса, как верный пес. Быстрое сканирование привело к неутешительным выводам: сам по себе мужчина не здоров, вдобавок теперь потерял много крови. Дело не ограничилось заштопыванием. Медики требовали немедленно отправиться в больницу. Приехали и остальные прихвостни банды Паука. И когда Клинтон пересёкся с ними взглядом, вправду занервничал. Но в разных камерах ему уже не переговорить. — Коннорс, говорить можешь? — Да, сэр, — отвечает тот, идя за санитарами. Фаулер, которому обязательно нужно знать, какого хрена происходит, поехал в машине вместе с Ричардом. Ему же писать отчёт. А ещё придётся иметь дело с ОПД. Гэвин так и не оставил своего напарника, следовал за ним всюду, и в больницу поехал следом, не оставляя на растерзание капитану. Не в том состоянии Коннорс, чтобы что-то докладывать. Он был в одном шаге от обморока, о чем Гэвин поспешил сообщить, ведь их начальник будто бы не видел состояние: — Капитан, я прошу прощение, но не могли бы вы оставить детектива Коннорса в покое? Его состояние критическое, он вот-вот упадет в обморок из-за потери крови. К тому же он болен. Человек мало что соображает в таком состоянии. Фаулер стрельнул в андроида взглядом, в котором явственно читалось: «Ты, ведро с глазами, ещё указывать мне будешь?». Но продолжить расспросы не дал медик, требующий срочную операцию. — Так, ты знал, над чем работает детектив Коннорс? — Да. Мы вместе проводили операцию по поимке преступника. Но детектив посвящал меня не во все свои идеи. — Во что он тебя посвятил? И я хочу знать, откуда начались подозрения коллеги. И почему это скрыли от меня? Информация займет далеко не пять минут. Но времени у них предостаточно. Коннорс еще не скоро очнется. От сообщённого, у Фаулера пухла голова. Но он бы не занимал пост капитана, если бы не был способен соображать. Как и утверждал Ричард, по его душу явилось ОПД. Но так как ещё отходил от наркоза, допрашивать его никто не стал. Фаулер уехал в участок, оставив Гэвину право решить остаться тут или вернуться в участок. Что, с его стороны, сильная щедрость. Другого бы андроида за шкирку потащил после случившегося. Выбор стал очевиден. Гэвин остался, сделав себе пометку не уходить, пока Коннорс не очнется. А благодаря тому, что он все еще находился в обычной одежде, никто в нем не заподозрил андроида, иначе бы медсестра, проверяющая состояние Коннорса после операции, не позволила бы зайти в палату. Однако она оказалась не единственной, кто вошел в палату детектива. На бейджике доктора было написало «Алан Доусон, гематолог». — И давно мистер Коннорс дружит с андроидами? Да так, что те сидят у его постели? — С чего вы решили, что я андроид? — спросил Гэвин, выгибая бровь в наигранном удивлении. Его сходство с человеком совершенно! Доктор не мог с одного взгляда раскрыть его, если только кто-то не сообщил правду. — Я изучал кровеносную систему андроидов и даже помогал с её модификацией. Нагляделся, уж могу понять, кто передо мной. И на самом деле, это даже хорошо, что ты тут. Какая модель? — Какое это имеет значение? — подозрение не дремлет, Гэвин не мог так просто доверять докторам. Особенно тому, кто с легкостью отличает его от человека. — Такое, что пока мы здесь говорим, у мистера Коннорса медленно начинается конфликт клеток крови. С учётом простуды, он уязвим ещё больше. — Хотите сказать, что ему требуется тириум? — Да. То есть он упоминал о проблемах с кровью? Из рассказанного не так давно Гэвин помнил каждое слово. Чудо, что мужчина вообще смог выжить. И по факту, он являлся полу-человеком, полу-андроидом. Как и тот процент людей, кто носит усовершенствованные протезы, созданные по принципу строения частей тел андроидов. — GV200. — Так даже лучше. У новых модификаций совсем жижа на выходе. Дашь немного? Строго пять кубиков, не больше. Функционирование слегка ослабнет. Каждая капля дорога после восстановления пару дней назад, связанного с мертвым Пауком. И все же Гэвин взял из рук человека шприц, без сомнений, и набрал нужное количество, откидывая оповещения с глаз долой. — Не дайте ему сегодня умереть. — Не дам, не волнуйся. Полученный тириум был введён прямо в пакет с кровью для переливания, весьма вовремя, потому как пациент начинал задыхаться. Врач оставался рядом до тех пор, пока симптомы не спали, а пульс не выровнялся. — Отлично, теперь с ним всё будет в порядке. Скорее всего, он очнётся быстрее, чем надо. Будет жаловаться на жжение в руке — сообщите. — Спасибо, док. Сообщу, — согласно ответил GV200 и сдержался от желания послать куда подальше. Состояние пациента стабильное, его услуги больше не требуются. Так пусть свалит по-тихому. Словно услышав его мысли, врач покинул палату. Ненадолго можно унять подскочивший стресс. Ещё один напарник заставлял его, Гэвина, системы сходить с ума. Но с этим ведь он и неделю вместе не проработал! Девиация на него плохо влияла. Разбираться в шквале эмоций давалось с трудом, в чем он никому и никогда не признается. Многие из них и вовсе непонятны. Приходилось искать подходящее описание, чтобы дать нужное определение. Но от потрошения интернета на предмет описания эмоций, отвлекли тяжёлые стоны. — Блядь… — С возвращением в мир живых! — провозгласил не так громко, как того требовала фараз, и внимательно стал оглядывать мужчину. — Гэвин? — опешил тот и глаза удивлённо расширились. — А ты тут что делаешь? Бля, больно, сука… — Караулю, — ответил тот и подсел поближе. — Будет больно, врач предупреждал. Вы потеряли многовато крови, перенесли операцию, и переливание крови, с добавлением в него тириума, прошло весьма успешно. То, что вы сейчас чувствуете — всего лишь последствия. — Ясно. Вот надо же было так по-дурацки пострадать. И, это, — Ричард неловко предложил, — давай на ты. Мне кажется, уже стоит. — Правда? — удивился Гэвин, вполне искренне. А услышанное ему, кажется, приятно. Но ощущения могут быть ошибочными. — Лейтенант только через месяц позволил к себе обращаться неофициально. — Он был первым, кто устанавливал с тобой контакт, а я лишь использовал его пример. Ты определённо заслужил это. Тем более, он был старше, к нему априори стоило обращаться с уважением. Хочу пить, спроси у медсестры можно ли мне? — Что-то я в этом сомневаюсь, — выдает свое мнение андроид, поднимаясь, — но спрошу, мне не в падлу. Одна лишь просьба — не дёргайся. И руками шевели поменьше. Как оказалось, пить Коннорсу можно, и даже нужно. Чем Ричард и поспешил воспользоваться — сразу же присосался к стакану, принесённому андроидом. — Спасибо, Гэвин. Ох, как приятно… — мужчине стало в разы легче. Возвращалась способность думать, ощущать собственное тело. — Так, расскажи мне всё, что я пропустил. Где капитан? Что там происходит? — Капитан посчитал нужным уехать обратно в участок. Ему не до твоего пробуждения было. Я же рассказал ему все, что требовалось, не добавив ничего лишнего. И не забыл упомянуть о том, что ты скрытная личность, не привыкший никому доверять. — Ну, о последнем он прекрасно знает и сам, открытие ты ему не сделал. Но освежить память тоже полезно, — усмехнулся Ричард. Действительно, о его недоверчивости прекрасно знала вся контора, и относилась с пониманием. Известный симптом профдеформации. — ОПД являлись? Хмыри из Отдела Профессиональной Дисциплины? — Расшифровка аббревиатуры была вовсе ни к чему, — Гэвин занял место недалеко от стены, как только забрал пустой стакан, и поставил его на столик. — Капитан Фаулер как раз поехал с ними разбираться. Но не волнуйся, больше тебя не побеспокоят сегодня. А вот завтра, с утра пораньше, жди гостей. — Это я и сам понял. Не первый раз. Ничего страшного, отобьюсь. Капитан, наверное, был зол как чёрт, когда ты начал ему рассказывать? — Клянусь, он хотел обматерить меня всеми нецензурными словами, что есть в его лексиконе, когда я заступился за твою задницу. А правду принял достойно. Не зря он капитан. Злость определялась только по вздутой венке на виске. Так что все прошло удачно. Спасибо мне, — сам себя не похвалишь, никто не похвалит, припоминал слова Хэнка Гэвин. — Спасибо тебе, — коротко признал Ричард, проверяя своё плечо. Хирурги постарались. Ранение быстро заживёт. Хотелось уйти из больницы прямо сейчас, но пока не мог, ещё требовалась определённая помощь. — Думаю, на этом можно закончить, — решил за двоих андроид и отлип от стены, руки засовывая в карманы. — До завтра, детектив. — Да, до завтра, — согласился Коннорс. Им обоим нужно отдохнуть. Даже андроиду. *** Утро началось очень бурно. Ричард рассказывал всё, что знал, правда, автоматически умалчивал о многих мелочах. И реакция у отдела была ровно такая же, как и у Фаулера на рассказ Гэвина — пухла голова. Особенно не понимали, как можно было это сделать лишь вдвоём за каких-то два дня. Но Ричард на то и детектив, чтобы решать сложные задачки. Когда многочасовой расспрос закончился, он выписался из больницы. Состояние позволяло полежать и дома пару дней. Вот только домой он поехал не сразу. У него было дело. Дав себе слово, что навестит могилу лейтенанта Андерсона только после поимки его убийцы, Ричард решил не откладывать на потом. Странное чувство поселилось в груди при поездке на кладбище. Умом он понимал, что старый друг мертв, его не вернуть, но сердце… или же душа — не верило. И только увидев надгробье с выбитым именем, датой рождения и смерти, обрушилась неприятной волной истина. Вот он, лежит похороненный на двухметровой глубине и засыпанной сырой землей… Коннорс помнил, словно это было вчера, как Андерсон в комнате для отдыха говорил ему, что в отпуск свалит. В Дубай к двоюродной сестре. — Здравствуй, Хэнк, — тихо поприветствовал Ричард, с тоской думая о том, что ответа не последовало. Но ему кажется, что он всё-таки услышал грубоватое низкое: «ну, что надо?». Он всегда так отвечал, когда его беспокоили. — Извини, если тревожу. Я с хорошей новостью, Хэнк. Ты отомщён, — и с этим словом детектив сам испытал удовлетворение. — Мразь, которая вогнала тебя в гроб, была найдена и уничтожена. И бонусом поймал остальных. Однако, без твоего андроида я бы не смог сделать это так быстро. Только здесь, где его слышали лишь могильные плиты, он мог рассказать всё, что лежало на душе. — Эти придурки хотели отправить его на помойку, но я вмешался. Пожалуй, чисто из уважения к тебе, он ведь не виноват ни в чём. И под моим руководством он смог стать весьма полезным. Оказал существенную помощь в поимке уродов. Главаря лично пристрелил в темноте. Молодец. Для андроида было не жалко тёплых слов. — Он страдает без тебя. Хорохорится, язвит, как всегда и делал, но прятать свою боль его никто не научил. И знаешь… мне будет очень тяжело приспособиться, но если ты не против, я могу и дальше с ним работать, иначе он совсем свихнётся от тоски по тебе. Правда, я не знаю, согласится ли он сам. Но если что, ты можешь рассчитывать на меня, Хэнк. Пусть я и злостный кирпич, зачерствевший до мозга костей, но я ведь никогда тебя не подводил. Сам знаешь. Ричард замолчал, будто позволяя собеседнику переварить. И не только мёртвому, что по сути своей, нерационально, весьма глупо, но и живому. Коннорс не ожидал других посетителей, и не думал, что его услышит тот, о ком он говорил покойному коллеге. — Доброе утро, детектив, — тихо поздоровался Гэвин, оказавшись сзади так же тихо, как в первую их встречу. — Неужто навестить пришёл? Трогательно. Голос сохранил бесстрастный тон лишь по привычке. Хотя присутствие андроида у могилы напарника и правда трогало душу. Это так по-человечески… — Что ж, я сделал всё, что хотел. А ты можешь побыть тут, поговорить. Не буду мешать. Ричард не знал, что тот всё слышал, думал, Гэвин только пришёл. И голос его, необычно тихий и слишком серьезный, остановил на полпути. — Спасибо вам, детектив Коннорс. — Не за что. Только… ты давно пришёл или только сейчас? — подозрение, что было его единственным спутником жизни, зашевелилось и сейчас. — Я все слышал, — ответил тот, так и не отведя взгляд от могилы бывшего напарника. — Прошу прощения. — Тогда у тебя есть время подумать. Скажешь потом, что решил. Ричард ушел, окончательно оставляя GV200 наедине с напарником. Конечно, было стрёмно, что его услышали, но в целом, ничего плохого ведь он не говорил. Да и разговор всё равно пришлось бы поднять. Так что вопрос он решил. Теперь сам андроид нуждается в стабилизации. Произнесенные человеком слова были им записаны. И эту запись Гэвин воспроизводил трижды, сидя на корточках перед могилой напарника и человека, которого, по меркам людей, он мог назвать отцом. И если у андроидов существует такая вещь, как душа — то она скорбит и плачет. Это чувство утраты… только познается. Неприятное и ненужное. Ни ему, ни другим людям. Терять кого-то близкого — отвратительно. — У меня стоит выбор? — после долгой тишины спросил, смотря на выбитое имя. — Много незаконченных дел лежало на наших плечах. Разве он не справится один? Зачем ему старая жестянка? В голове крутились тысячи кадров из всего того, что он видел. Единственный человек, кто мог его направить, подсказать, посоветовать — лежит под безликой серой могильной плитой. Тоска замедляла насос так, что казалось, будто сейчас остановится навсегда. Кадры сменяли один другой. Осиротевший GV200 рыскал в них ответ на вопрос — что ему делать дальше? Подгрузились и последние с тихими голосом говорящего: «Без него я бы не смог сделать это так быстро». «Под моим руководством, он смог стать полезным». Может, это оно и есть? Да, Гэвин в основном лишь инструмент, как и говорил ему детектив Коннорс. Но в умелых руках он может многое. Если уж выбирать — то его. Человека, что видит в нем пользу. И, возможно, что-то живое. Просто не признается сам в этом. По поступкам, все же, виднее. «Работать с детективом Коннорсом» — ставит себе цель и, ухмыляясь, как учил «отец», андроид поднялся. В последний раз проведя пальцами по плите, посыпанной снегом, он покидает кладбище.