Напарники

— На тебе совсем лица нет, — тихо обратился к напарнику Гэвин и мягко пихнул того плечом. Тот сидел, не шевелясь, и смотрел в одну точку, а стаканчик с кофе в руках давно остыл. — Эй, возвращайся ко мне. — Да я здесь. Стрёмно просто. Сейчас дождёмся психолога и будем допрашивать. И все же, несмотря на дурацкое чувство — Ричарда очень интересовало, как мальчишка нашёл убийцу, за которым безуспешно гонялись разные спецслужбы. — Если парень не будет сопротивляться и признает свою вину, ему дадут небольшой срок, — не идеальное подбадривание, но Гэвин хотел хоть как-то вытащить напарника из депрессивного состояния. — Я знаю. Всё равно об этом хреново думать, — вздохнул Ричард. С трудом, но он нашёл в себе силы провести допрос. Отрицать парень ничего не стал и признался в совершенном убийстве. А вот о том, как он нашёл убитого, рассказал с условием, которое заключалось в простом — объяснить, как его самого отыскали. Поверхностный доклад GV200, на момент поимки, его не устраивал. Хотел услышать подробности. И они оба поведали, без прикрас и утайки. — Вот оно как, — раздосадовано произнес Тейлор. — Если бы не его записи — хрен бы вы меня нашли. Козёл. Но я должен признать, мозги у вас есть, раз вы сумели разобраться в куче имён. — Мозги есть у тебя, раз сумел добраться и убить того, кого разыскивала долго полиция, — в ответ произнес Гэвин, выказывая тем самым свое уважение. Что не говори, но голова у пацана на месте. Выяснилось, что тот рыскал по камерам наблюдения в продуктовых супермаркетах нужное лицо, которое успел увидеть в момент убийства. Убийце тоже требовалась еда. И на то, чтобы отыскать ублюдка, составить план преступления, да подготовиться, ушло полгода. Полгода шестнадцатилетний парень жил местью, когда мог отпустить и начать жить, как обычные юноши его возраста: поступить в колледж, завести девушку. Но, как оказалось, Тейлор ни о чём не сожалел. Он был обязан наказать того, кто убил его отца. И Ричард увидел в этом параллель с Гэвином. Тот тоже убил человека за то, что тот убил его близкого. Разница лишь в том, что он сделал это исходя из своих полномочий при задержании. После выяснения, мальчика отправили в следственный изолятор, где ему предстояло ожидать своего приговора. Едва за парнем закрыли двери автозака, как Ричард взялся за пачку сигарет, поджёг одну и судорожно затянулся. — Я держался несколько недель, но после такого уже не могу. — Ничего, — стоящий рядом Гэвин коснулся его плеча, легонько сжимая. — Я не против сейчас. Коннорс усмехнулся и снова затянулся, уменьшая длину сигареты почти на сантиметр. Давно он так сильно не нервничал. — Хочешь, я сегодня вновь у тебя побуду? Пообнимаешь меня, тебе ведь это в кайф, а потом отрубишься и забудешь про сегодняшний пиздец. — Спасибо, — искренне благодарит Ричард. — Я хочу напиться. Уж потерпи, ладно? Я же не буйный. — Нет. Просто очень ранимый и жаждущий нежности, — тихо посмеялся андроид и отступил на шаг назад, придерживаясь расстояния. Дым от сигарет не раздражал его, как мог бы человека, он лишь давал себе и напарнику личное пространство. — Одним словом — докатился, — удручённо вздохнул детектив. Никаких нервов не хватало, а работать ещё четыре часа. Лишь докурив сигарету, Ричард ощутил успокоение, которого должно хватить на остаток дня. Мозги никто не ебал, из коллег никто не лез. Даже Гэвин держался в сторонке. И к нему, на счастье Ричарда, ибо бесит жутко, никто не лез с просьбой помочь сделать анализ или еще какой мути. Был не так давно случай, когда их отдел из этого целое шоу устроил, завязав GV200 глаза и заставив изучать улики благодаря своему чуду-языку с установленной на нем лабораторией. Когда Ричард увидел этот цирк, то так на всех наорал, что даже Фаулер долго чувствовал себя оглохшим. И не забыл им напомнить про то время, когда Гэвина хотели отправить на свалку, называли куском хлама, обвиняли, а теперь сделали из него посмешище. После того случая к андроиду подходили только в случае действительной надобности. — Эй, Коннорс, — окликнул его Бен и сел с тихим кряхтением на стул. — Ну как прошло все? Я все еще под впечатлением, что того ублюдка, над которым я бился месяцы, вычислил и убил какой-то пацан. И сейчас его поймал ты. — Мы. С Гэвином, — дополнил Ричард, отхлебнув кофе. — Нам вдвоём пришлось скрипеть мозгами. И да, я сам охренел, когда он рассказал, что вычислил его по камерам в магазинах и через пищевые предпочтения. Вот это голова. И сажать жалко. — Да уж, — вздохнул мужчина, первое сказанное Коннорсом пропуская мимо ушей (андроид все еще раздражал его, но убить уже не хотелось), — юному гению сидеть за решеткой. Но тебя это дело подорвало, смотрю, сильно. — Да, — Ричард согласился и выпил ещё кофе. Бен прав. Его это подкосило. — Я понимаю, что он сделал и он заслуживает сочувствия. Но, к сожалению, он совершил преступление. И мне пришлось выполнить свой долг. Знаю, иногда такое бывает, но лично на моей практике такое впервые. — Ты еще молод, — по-доброму усмехнулся Коллинз. От похлопывания по спине его отделяло пару шагов. — Успеешь еще увидеть и кошмары, и несправедливость, и другое дерьмо. — Ну, на половину этого дурдома я уже насмотрелся, не первый год здесь, — усмехнулся Ричард, но оценил попытку коллеги подбодрить. Ранее Бен не отличался дружелюбием в его адрес. Стареет, видимо. — Но таких случаев, как с этим мальчиком, еще не видел. — Век живи, век учись — один хер дураком помрёшь. Ричард выпил уже остывший кофе и взялся читать ещё одно дело. Убийство в Ривендейле. Скучное и посредственное. Ничего удивительного, и ничего нового. Почерк убийцы стандартный. Не то состояние у Ричарда такое, что так похуй, либо преступление в самом деле отстойное. — Гэвин, глянь, а? Мне кажется, или тут и смотреть не на что? — М? — отозвался тот со своего места, которое ему предоставили не так давно, недалеко от напарника, и приоткрыл один глаз. А ноги, как всегда, закинуты на стол. — Все, тебя уже не штормит? Готов взяться за новое дело? — Нет. Но не хочу лодырничать, — Ричард бы и рад просто уйти домой, да вот хрен его отпустят. Да и стыдно расклеиваться. — Только, кажется, хрень, а не дело. Ты посмотри свежим взглядом. Будь Гэвин человек, зевнул бы театрально, поднимаясь из-за стола. Ленивой походкой он направился к Коннорсу и выхватил планшет из его рук. Меньше минуты ему потребовалось для изучения дела. И он готов был вынести свой вердикт: — Пф, фигня. Я уверен, более чем, что этот недо-убийца оставил отпечатки своих пальцев на башке убитого, когда размозжил его голову об фонарный столб. — Алкоголь у убитого есть в крови? — Отсутствует. — Хм, тогда здесь нужен мотив посерьёзнее, чем ссора совместно распивающих спиртные напитки. — Как насчет: «Я знаю, что ты спишь с моей женой, еблан, и я убью тебя голыми руками!» — Можно. Или: «Ты подставил меня на бабки, и я тебя отпиздошу!» — Напали сзади, это очевидно, в ночное время суток. И знаешь, что было бы пиздец как забавно и тупо? — не может сдержать насмешки Гэвин, опираясь задом о стол. — Если убили не того мужика. «Упс, ошибся. Ты слишком похож на того, кому я хотел выпустить кишки». Ричард начал тихо ржать, пряча лицо в руках. — О да. Это был бы самый жёсткий и нелепый прокол, какой только можно представить. — В общем, итог, — заключил Гэвин, отдавая планшет. — Раскрыть дело можно. Но оно будет слишком легким. Некая разгрузочка для твоего мозга. — Поедем, допросим родственников убитого. Может, они что знают. Не успел Ричард оторвать зад от кресла, как к ним подошла милая ST300 из ресепшена, а за ней некий мужчина. — Детектив Коннорс, к вам пришёл человек, хочет подать заявление. — Здравствуйте, я… хочу признаться. Я совершил убийство. — Что-то мне подсказывает, что это тот самый: «упс, я кокнул не того», — вдруг говорит тихо Гэвин, прочувствовав всю иронию, и не может сдержать тихого смешка, хотя ситуация неуместна. — Присаживайтесь, — приглашает Ричард к своему столу. — Я внимательно вас слушаю. Пришедший протянул фото мужчины, чей труп лежит в их морге. — Я убил этого человека. Но я не хотел этого. Я… ошибся. Гэвину очень сильно хотелось спросить, что же послужило причиной ошибки, но он, будучи рядовым андроидом, не имел право голоса, когда велся допрос. Не взирая на то, что с напарником на равных. Для общества он лишь машина, которой велено говорить в случае прямого приказа. Так что он стоял позади Коннорса и внимательно слушал. — Этот мужчина очень сильно похож на… одного козла. Я думал, это он и напал. А потом увидел, что у него татуировки нет и испугался. Стал обшаривать тело — увидел документы и понял, что ошибся. Ситуация печальна и смешна одновременно. Одна из теорий Гэвина оказалась верна, как никогда. Настолько сильно попасть в точку не ожидал даже он сам. И стоило услышать все собственными ушами… Ричард обалдел и тихо прокашлялся, тем самым скрывая смешок. Еще пять минут назад он ржал над выданной ситуации. — Так, а за что вы хотели убить другого человека? Козла, как вы выразились. — Он переспал с… — у мужчины вдруг сдавило горло от поступивших слёз и он не смог говорить. — Вашей супругой? — подсказал Ричард. Но в ответ несчастный помотал головой. — Я вдовец. Уже пять лет. Эта мразь переспала с моим сыном! Неожиданный поворот смутил обоих. Гэвин и тот выразил полнейшее охуевание на лице, даже с учётом того, что он гребаная консервная банка. Про нестандартные отношения они и не думали. — Я бы принял, хрен с ним, но этот козёл влюбил моего Томми в себя до беспамятства, а потом жестоко бросил. И мой мальчик повесился прямо в коридоре!.. Судьба жестоко плюнула в лицо несчастному. Тот высказал самое болезненное и не смог больше сдерживаться, горькие слезы покатились по щекам. Его жизнь превратилась в кромешный ад после смерти последнего родного человека, если верить услышанному. Смерть явно любимой жены, а теперь еще сына… И приправляется этот кошмар убийством невинного человека путем глупой ошибки. А настоящая мразь ходит на свободе. — Гэвин, принеси воды, — просит Ричард, продолжая охеревать. К такому развитию событий он был не готов. И стало неловко от того, что изначально он относился к делу с небрежностью. Человек такой пиздец пережил… Удивительно, как он еще держится. Как сам не свел счеты с жизнью. Гэвин довольно быстро вернулся со стаканом прохладной воды и отдал в дрожащие руки мужчины. Тот стал пить рваными глотками, едва не проливая на себя. — Так… — скука, вялость и прочее растворились, как по щелчку. Дело оказалось едва ли не серьёзнее первого. А раз так — он в него вцепится всей своей хваткой. — Нам понадобятся от вас кое-какие детали и тогда мы сможем обвинить того, кто действительно виноват. Доведение до самоубийства — реальная статья, и если мы соберём всё, что нужно — этот человек сядет. — Я готов предоставить вам все материалы. Все что знаю. Любые записи, все, чем жил мой сын, и что я знаю об этой мрази, — с готовностью отозвался мужчина. В его заплаканных глазах плескалась боль и желание добиться справедливости. А также смирение. Он готов понести наказание за то, что совершил. Но если поймают виновника в смерти сына — значит, он сгинет за решеткой с чувством справедливости. Детектив, с присущей ему дотошностью, стал выпрашивать всё, что требовалось. Гэвин знал этот взгляд по себе — холодный, въедливый, цепкий. Такой ни за что не отпустит из своих рук. Всё, что Ричард мог выжать из слов убитого горем отца, он выжал. А теперь пора бы отправляться в путь за вещдоками, если те есть. Пока Гэвин вёл машину и запрашивал по дороге всё, что можно, Ричард оформлял свежеиспечённое дело. Обыск в квартире прошел в стиле: «Я ураган, сметающий все на своем пути». Взгляд Коннорса метался от одной вещи к другой. Отец убитого мальчика сказал все, что нужно, но комната подростка — это место, где можно так хорошо запрятать вещи, о которых не должны знать родные, что те и не догадываются о их наличии. Именно это Ричард желал отыскать. Вещь, что помогла бы добраться до ублюдка. Возможно, у мальчишки был второй телефон, где и хранится ВСЯ его личная жизнь, потому что в оригинальном ничего о том, кто им нужен. В ноутбуке та же песня. И лишь потом до него дошло, что есть всякие облачные хранилища, где можно выкладывать всё, что требовалось, и не обязательно для этого покупать какую-то новую технику. Но была проблема — надо ломать пароль, а в этом он не шарил. — Гэвин, справишься, как думаешь? — Ты же знаешь, как я люблю взламывать всякую технику, — с сарказмом протянул тот и забрал телефон. — Пять минут, окей? Телефон был не моложе, чем Гэвин, а значит тот должен справиться. А Ричард пока заворачивал в пакет для улик предсмертную записку парня и его тетрадь для образца почерка. Невооружённым глазом видно, что подлинный. И для парня удивительно вести что-то похожее на личный дневник на обычном листе бумаги. В век технологий это просто изумительно. — Держи, — окликнул Гэвин и кинул телефон. И тогда Ричард погрузился в омут фотографий и видео, после чего сомнений не осталось. Особенно, вкупе с личным дневником. Бережно собрав всё остальное, Ричард стал запрашивать ордер на арест. Мужчина, что свёл в могилу невинного пацана — сядет за решётку. *** — Ну все, теперь твой заслуженный отдых, — глухо произнес Гэвин, который совершенно неожиданно оказался прижат к груди Ричарда. Они едва успели переступить порог квартиры. — Я так устал… Батарейка села начисто. Физически и морально… у него не осталось сил. А до отпуска ещё целый гребаный месяц. Гэвин, чье «сердце» запустилось сильнее и громче, в ответ обнял напарника, испытывая что-то похожее на жалость. С желанием утешить. Не только словами, но и лаской. Однако сейчас, больше всего, Ричарду требовался душ и сон. И вода смогла немного пробудить. Должно хватить сил напиться, чтобы выкинуть из головы к херам два совершенно выносящих дела. Он добьёт несчастную бутылку, пусть Гэвин и не одобрит. Однако, стоило ему выйти из ванной и добраться до кухни, андроид, уже переодетый в домашнее, направился прямиком к нему. И не успел Ричард и слова вставить, как тот прильнул, обняв за шею, и прижался к его губам своими. Растерянно выдохнув через поцелуй, мужчина снова обхватил крепкое, надёжное, пластиковое тело и ответил на поцелуй. Приятно почти до стона. И Гэвин ласкал его затылок с плечами. Позволял забраться руками под футболку, огладить нежную, не исполосованную шрамами, кожу, которая стала сбоить спустя пару секунд. Ричард стал чувствовать неровность. Теплый пластик под ладонями. Его милый андроид сбоил от прикосновений. Наслаждался не меньше его самого. И мужчина поддался невесть откуда взявшемуся желанию прижать GV200 к стене и взяться губами за чувствительный скин на шее. Тот выдохнул, используя функцию особо сильно не нужную для андроида… и вцепился в напарника сильнее. Новый ряд ошибок, рябь, возбудившиеся сенсоры… Гэвин не жалел о том, что набросился на Ричарда с поцелуями. Он хотел помочь и приласкать, он это делает. И уж лучше будет рядом, отвлекая все внимание на себя, дарящий удовольствие и расслабленность, нежели алкоголь. — Тебе нравится? — спросил Ричард, куснув за ухо, от которого сразу возник ещё ряд приятных сигналов. — Очень, — не смел в такой момент врать Гэвин. Как и вообще врать человеку, что стал для него всем. Губы успели мазнуть по скуле. — Мне нравятся твои прикосновения. И твои поцелуи. Человек радостно улыбнулся и снова приник губами к шее, на которой кожа барахлила сильнее всего. Только теперь он смелее: терзал губами, трогал поясницу, путался пальцами в его волосах, оттягивая голову. В домашних шортах совсем не было преграды, чтобы оставить руку, если бы та пожелала пролезть дальше. Дело ограничивалось только ласками, от который температура поднималась ощутимо выше нормы. В его теле происходили ощутимые изменения, главное из которых — прилив легкого возбуждения. То, что для обычного здорового организма естественно, но для его, отравленного тириумом, нет. Гэвин прикрыл глаза, устав избавляться от выплывающих оповещений об ошибках, и забрался руками под рубашку Ричарда. Его спина усеяна мелкими шрамами, кожа почти горячая. На пальцах скин сходил едва ли не быстрее всех остальных частей тела. И в ответ получал от Ричарда вздох удовольствия, когда руки проходились по спине. Они всё так же стояли у стены и дальше не двигались, хотя Ричард готов был плыть по течению. Почему-то он знал, что эти руки не предадут его, если позволить им пойти дальше. И, не разрывая поцелуй, мужчина расстёгнул рубашку, чтобы дать доступ к своей груди, где непривычно быстро стучало сердце. Пластиковые пальцы, мягко светящиеся голубым, посылали странные ощущения — что-то похожее на легкое покалывание. Но это не отталкивало Ричарда, а совсем наоборот. Если андроид его шибал слабеньким током — черт с ним. Пусть продолжает. Он балдел лишь от одной мысли о нестабильности Гэвина благодаря интимной близости. На губах андроида и ниже, почти дойдя до подбородка, начал сходить скин и усиливаться чувствительность, как только поцелуй перешел в разряд «кусачий». И вот захотелось же попробовать, что с ним будет, если ласки станут чуть жёстче… Ричард готов был остановиться, если Гэвину не понравится. Губы, захваченные в плен, подверглись терзанию, и словно электризовались от касаний. На миг мужчина оторвался и увидел, что скин настолько сбоит, что съезжает пятнами. — Эй, Гэвин, ты в норме? Тот ничего не ответил. Состояние граничило на уровне «критическое». Для восстановления требовалось время. И взятая пауза идеально подходила к этому случаю. — Эй, да тебя совсем таращит, — усмехнулся Ричард, убрав волосы с диода, бьющегося красным. И он подхватил охреневающего андроида, унося на постель, где бережно уложил и лег рядом, успокаивающе гладя. — Я в порядке, — подал голос спустя пару минут и перехватил руку мужчины, которой он ласкал лицо и волосы. — Ну и хорошо. Что заставило тебя столько сбоев словить? — Ответ лежит рядом со мной, — ответил андроид и положил руку мужчины, что держал в своей, на грудь. В том месте, где бился тириумный насос. Самое уязвимое место всех андроидов. — Ты серьёзно? Неужели так понравилось? Расскажи, что чувствовал. Мне интересно. А пока андроид собирался со словами, можно было ловить кайф от звука, точь-в-точь как у сердца. — Перегрузку. Наряду с охватившими эмоциями, я не мог контролировать поток оповещений, приходящих с каждой секундой. Все, что я успевал, это отвечать на твои действия и плыть по волне этого безумия. — Тебе нравилось? — всё же хотел получить ответ мужчина. Гэвин способен на него ответить. Да и будет неловко, если он ловил кайф, а напарник страдал. — Это дичь. Настолько сильная, что взрывает даже мой мозг, — слабо усмехнулся Гэвин. Увидев хмурость на лице Ричарда, он поддался вперед и, обхватывая его за затылок, прижался к его губам в коротком поцелуе. — И она мне нравится. На что в ответ получил радостную улыбку. Да и, в принципе, Ричарду было приятно проявление чувств со стороны андроида. — Пожалуй, я буду спать. Побудешь со мной? Можешь даже сам заснуть тут, я не против. — Конечно, — согласился Гэвин, чего и добивался изначально. Переключить полностью на себя внимание, не дать напарнику снова уйти в запой, и быть рядом даже во время сна. Он не смог бы уйти, даже если бы захотел. В какой-то момент, Ричард сграбастал его всеми руками и ногами, полностью лишая возможности куда-то уйти. Поэтому пришлось уходить в спящий режим прямо здесь, в постели, будучи в надежных крепких объятьях.