Flights of Fancy

Воображение – это златоглазое чудовище, которое никогда не спит. Его нужно кормить, но ни в коем случае нельзя игнорировать. - Маккиллип, Патриция

- Ты можешь хотя бы представить, на что это похоже? Ну, давай же! Этот препод похож на… посланника преисподней, что-то такое! Крис не может. - Да ну, Чондэ, ты правда считаешь, что Минсок похож на булочку? Я думаю… думаю, он больше похож на хомячка. Вот прям вижу это! Знаешь, эта милая мордашка и выражение лица, когда он ест— Крис не знает. - Хватит, Крис, почему ты воспринимаешь все так буквально? Ты, наверное, даже не привираешь никогда? Используй воображение! Не обязательно постоянно быть таким прямолинейным. Если девушка страшненькая, ты же не можешь прямо сообщить ей об этом. Крис может. Он не умеет представлять. Не проводит часы в размышлениях. Не может видеть. В мире существует только то, что действительно существует – нет никаких других измерений или вещей, которые нельзя увидеть физически или ощутить тактильно. Его друзья частенько витают в облаках, вздыхают и даже вслух говорят о том, что происходит в их голове, но Крис нет. Крис, безо всяких сомнений, самый буквальный человек на этой земле. Он знает, почему небо синее. Почему зеленая трава. Почему существуют люди. Во всяком случае, он способен принимать мир таким, какой он есть – не ожидая слепо каких-то изменений, не представляя, как все могло бы быть иначе. Когда на небе появляются облака, его друзья задумываются: «Дождь, кажется, начнется?», а Крис нет. Ведь если в нижней части облака есть темно-серая полоса, значит, скоро оно лопнет, разливаясь дождем. При подготовке к экзамену он не размышляет, достаточно ли потрудился, чтобы получить пятерку – он знает, сколько выучил и какую оценку заработает. Он принимает реальность именно такой, какой она происходит. Но друзья на него не злятся. По крайней мере, не показывают этого. Конечно, Крис считает их немного глупыми во всех этих надеждах и мечтах, которые едва ли когда-то воплотятся в жизнь, но вместе они действительно хорошая компания. Крис не витает в облаках на парах, но и не позволяет мечтам захватить разум, будучи в одиночестве, или по пути из общежития в учебный кампус. Нельзя сказать, что он не хочет этого - просто так правильно и привычно. Он не представляет, что однажды выдумает розового слона или говорящую кошку у себя в голове – он просто знает, что такого не произойдет. Люди задают ему вопросы, и он отвечает. Друзья спрашивают совета, и он незамедлительно указывает им наиболее логичный выход из проблемы. - Сехун думает, что я провожу с ним недостаточно времени— - Так проводи больше. - Думаю, что Исин-гэ что-то от меня скрывает— - Просто спроси его. Его ответы действительно отличаются от того, что люди обычно хотят услышать. Крис это знает. Он видит это на лицах, когда собеседник озвучивает собственные эмоции. Крису совсем не хочется быть грубым, но он говорит именно то, как поступил бы сам в аналогичной ситуации. На самом деле, он не видит в этом никакой проблемы. В конце концов, он не социально недоразвитый (как раз наоборот, люди хотят с ним общаться, и он даже слывет хорошим собеседником), поэтому не понимает, почему друзья раз за разом советуют ему «дать простор своему разуму». Разве у него нет простора? Он китайский американец, живущий в Корее – разве хотя бы за это его нельзя считать достаточно открытым? - Однажды все твое воображение – если оно вообще имеется – накопится внутри мозга и взорвется, и я даже не знаю, умрешь ты от этого или случится что-то другое, - бормочет Чонин за чашкой кофе. Крис, как и всегда, только пожимает плечами. Тот факт, что плод воображения может его убить, физически невозможен, потому что материально его не существует. Чонин, как и все остальные друзья Криса, знает, что китаец думает именно таким образом, поэтому не настаивает. Просто высказывает свою точку зрения. Однажды Крис чуть отклоняется от своей ежедневной рутины и заказывает латте вместо привычного мокко в высоком стакане. Возможно, именно в этот момент все и начинает идти наперекосяк. * «Это просто какие-то… э-э, вещи», потому что на самом деле Крис не знает, что только что произошло. Он, вроде бы, сидел в аудитории, слушал лекцию и делал заметки в своей тетради. И потом в самом уголке своего поля зрения увидел какую-то мерцающую тень. И когда его зрачки сместились в сторону странного объекта, тень, конечно, исчезла. Наверняка, это просто луч света, льющийся сквозь стекло, сыграл шутку с радужной оболочкой его глаза. Через пару минут Крис останавливается на мысли, что ощущение теней вызвано тем, что его глаза устали. Он плохо спит в последнее время. * Ранним утром Крис просыпается от оглушительного грохота на кухне. Резко проснувшись, он выскальзывает из постели, осознавая, что живет один, спешит на кухню и видит на полу разбитую на миллион мелких кусочков тарелку. Он кидает взгляд на посудный шкаф и, увидев его открытым, успокаивается. Видимо, он неправильно поставил тарелку прошлым вечером, вот она и выскользнула. Он игнорирует тот факт, что, судя по количеству кусков фарфора, тарелку, должно быть, кинули. Совсем игнорирует. * - Этого не может быть. Крис обращает внимание на Лухана, который сидит напротив него за летним столиком. Они в парке, а другие парни играют в фрисби на поляне неподалеку. Лухан крепко сжимает в ладони телефон и не отрывает взгляда от экрана, а его глаза кажутся чуть влажными. - Чего? – спрашивает Крис. Он чувствует себя как-то некомфортно, когда постоянно улыбающееся лицо друга меняется таким образом. - Се—Сехун…, - пальцы Лухана немного дрожат, когда он нажимает на кнопку блокировки и кладет телефон экраном вниз. – Он снова отменил все планы поужинать вместе. Крис поднимает бровь. - Уже в третий раз за неделю, - Лухан опирается локтями на стол и вплетает пальцы в волосы, выглядя порядком разочарованным. - Почему бы тебе не спросить его прямо? – интересуется Крис. Он легко поглаживает рукой светлые волосы друга. – У него явно есть на то причина. Никто не делает чего-то «просто, потому что», по крайней мере, в отношениях. - Знаю, что есть, - полушепчет Лухан севшим голосом. – Я просто… он же все равно мне не скажет. Поэтому остается только гадать, что там у него выше моего имени в рейтинге приоритетов. Снова эти размышления. И они приводят к таким сложным чувствам – страх, тревога, гнев, разочарование (когда плохо) или трепет, счастье, бабочки в животе (когда хорошо). Но у Криса, кажется, не слишком много такта: - Тогда заставь его сказать. Лухан поднимает глаза и бросает чуть недоверчивый взгляд в лицо напротив, а уголки его губ поднимаются вверх. - Ты просто нечто, У Ифань, - говорит он на путунхуа. Крис даже не спрашивает, что тот имеет в виду, потому что и так знает. Большинство его друзей именно так и реагируют, когда он дает им, казалось бы, самый логичный совет из всех. - У тебя никогда не было нормальных отношений, чтобы знать, как эти самые отношения работают. Мало того, ты даже не можешь этого представить, - Лухан отмахивается и быстро тараторит на своем родном языке, - у тебя же нет воображения. Крису даже нечего ответить. Потому что все сказанное – правда. У него нет воображения. Таким он родился и таким собирается прожить всю оставшуюся жизнь. Крис не придумывал сумасшедших историй, будучи ребенком, не врал родителям, когда впервые не вернулся домой на ночь (ладно, тогда его правда состояла только из «я хотел прогуляться с другом»). Воображения просто не существует. * - Крис… Крис живет один в комнате в общежитии, потому что склоки с соседями – не совсем то, чего ему хочется от учебного процесса. Ему не хочется убирать за кем-то, не хочется за кого-то беспокоиться. На самом деле, ему нравится быть в компании, но личное пространство он ценит не меньше. В полусонном состоянии (парень даже не запоминает снов, его отдых сопровождает полная чернота и абсолютная бессознательность) он садится на кровати и трет глаза, лениво оглядывая комнату. - Крис… Его имя, произнесенное шепотом, раздается в тишине комнаты, но Крису не кажется это пугающим. Вместо этого, он встает с кровати, направляется к двери и отворяет ее, ожидая увидеть Чонина или Бэкхена, которые решили напугать его среди ночи, снаружи. Но ожидания (впервые за всю его логически-выстроенную-жизнь) не оправдываются. Крис хмурится. Если кто-то произносит его имя, значит, этот кто-то должен быть рядом. Имена просто так не произносятся из пустоты. Крис возвращается в комнату, проверяет пространство за диваном, за шторами и даже в ванной. Ну, и где этот человек? - Крис! На этот раз голос звучит очень громко, Крис слегка отпрыгивает, вздрагивая, поворачивается и видит парня, сидящего на его диване. Его там не было, когда китаец ползал за диваном минуту назад. Глаза Криса блуждают туда-сюда от дивана до дверного проема, а тело парализовано – дверь закрыта на замок – и он изо всех сил пытается понять, как этот человек попал в комнату. Перед тем, как он успевает додумать мысль, парень ставит свои длинные ноги на пол и поднимается. Мальчишка одет в обычные джинсы и футболку, а его прямые волосы выглядят слегка всклоченными. У него яркая улыбка и золотистого цвета глаза, и Крис даже осмеливается подумать, насколько нормально то, что кто-то симпатичный врывается в его комнату без приглашения. - Ты кто? – спрашивает Крис. - А кем бы ты хотел меня видеть? – вопросом на вопрос отвечает парень и скрещивает руки на груди. Это ставит Криса в тупик. Если человек существует – у него есть имя. Имя, которым называют его друзья, родители и он сам. Если он существует, значит, он человек, но на самом деле Крис не может даже связно сказать, что это за парень. - Как тебя зовут? – снова пытается Крис. Парень улыбается, и эта улыбка ослепляет даже в полумраке, так же, как и прищуренные мерцающие глаза. – А как тебе хочется? - Ты несешь чушь, - Крис отмахивается. – Ты человек. У тебя есть имя. И тебе лучше знать, кто ты. - На самом деле, - парень, кажется, чуть меняется со словами Криса, - на самом деле, я не являюсь ничем из того, что ты перечислил. И снова какая-то ахинея. - Тогда… кто ты? - Я твое воображение! – счастливо щебечет мальчишка. Крис просто пялится. И рефлекторно, после всех тех случаев, когда друзья советовали ему дать простор своему разуму, добавляет: - У меня нет воображения. Парень напротив дуется. Дуется и по-детски топает ногой: - Ты… ты в меня не веришь. - Верить в тебя? – китаец смотрит на незнакомца сверху вниз. – Ты существуешь. Ты стоишь прямо здесь, в моей комнате, ты вполне реальный. Почему я должен верить в тебя, когда твое существование и так не вызывает никаких сомнений? Молчание повисает в воздухе, и парень обдумывает слова Криса. Улыбка исчезает с его губ, а глаза чуть меркнут, но спустя несколько мгновений он приоткрывает рот и заговаривает: - Знаешь, - делает шаг вперед, нагло вторгаясь в личное пространство Криса. Странно, но от него пахнет крисовым лосьоном после бритья. – То, что ты можешь видеть, слышать, обонять, осязать и чувствовать на вкус некоторые вещи, не делает их реальными, - кладет свои ладони на плечи китайца, и оказывается, что они почти одного роста. Крис чувствует, как его колени подгибается, а теплота рук давит тяжестью на плечи. – И то, что ты не можешь видеть, слышать и ощущать кое-какие вещи, совсем не делает их ненастоящими. Перед тем, как найтись с ответом, Крис смаргивает, и странный парень исчезает. Китаец не уверен, что только что произошло – мозг в буквальном смысле не в силах обработать такую информацию – поэтому он просто хватает толстовку со спинки дивана, сует ноги в кеды и сваливает из общежития.