Flights of Fancy

- Помедленнее, - Лухан закрывает лицо руками, а его кофе радостно плещется в чашке на потревоженном столике. Крис решает прийти именно сюда, ведь они живут в одном общежитии, и не чувствует ни капельки вины, когда Лухан жалуется, что друг его разбудил. Вместо этого он тут же протискивается в комнату, снимает обувь и толстовку и садится за кухонный стол (наверняка Лухану захочется кофе и, может быть, чего-нибудь поесть). Кроме того, Крис точно знает, что Лухан предложит и ему кофе и поесть, но его желудок вряд ли сможет что-то переварить. - Когда ты говоришь так быстро, у меня начинает болеть голова, - старший чуть вздыхает и поднимается, потому что кофе в турке уже начинает закипать. Ему требуется некоторое время, чтобы найти чистую кружку, потом, чтобы налить в нее кофе, чтобы добавить в него привычное количество взбитых сливок – не сахара – и когда он, наконец, садится напротив Криса, его взгляд уже куда осмысленнее. – Ладно. Какой-то парень появился в твоей комнате, а потом исчез, когда ты моргнул, так? Сидя на деревянном стуле, Крис сухо кивает и выпрямляется. - И днем ты видел тени… похоже на призрак какой-то, - Лухан пожимает плечами. - Призраки не существуют, - как только слова покидают горло Криса, он вспоминает последние слова незнакомца. Конечно, ему не раз твердили это на протяжении многих лет, но Крис не обращал особого внимания, потому что то, что он привык называть реальностью, еще никогда не поддавалось сомнению. Но после этого парня, который появился непонятно откуда и так же внезапно исчез, Крис чувствует, как кончики пальцев начинают неметь от одних воспоминаний. Лухан откидывается на спинку стула и стонет: - Кем еще он может быть, м? Может быть, тебе это все приснилось? - Я не спал, - говорит Крис. Он прикусывает нижнюю губу и продолжает, но уже на полтона ниже, - он… сказал, что он – мое воображение. Лухан неверяще смотрит. Крис смотрит в ответ. Но когда друг взрывается хохотом, Крис чувствует себя сбитым с толку. - Чонин был прав! Воображение действительно взорвалось в твоей голове и пришло мстить за то, что ты игнорировал его на протяжении двадцати четырех лет! Крис вздыхает: - Это невозможно. Все не так. Может быть, - должно быть – он просто какой-то наркоман. У меня было открыто окно. Так что он легко мог залезть через него. Может быть. Этого слова никогда не существовало в активном словарном запасе Криса! Существовало только да или нет. Эти слова сомнения ужасно все усложняют, заставляя до бесконечности колебаться между всеми возможностями. Точнее, невозможностями. - Ладно, как он выглядит? – Лухан, в конце концов, кое-как успокаивается и потягивает свой кофе. Он специально не упоминает того факта, что наркоманы обычно не умеют телепортироваться, что бы там себе не напридумывал про них Крис. - Высокий, - просто отвечает Крис. – Худой. Длинные волосы… огромная улыбка. Пухлые губы, - он прикусывает собственные, раздумывая, - обычный. Ничего слишком примечательного. - Привлекательный? – Лухан ухмыляется и приподнимает бровь. - Да, - Крис не намерен отказываться от своей привычки быть честным и прямолинейным, даже если его принципы и дали сбой. Он не видит особого подвоха в этом вопросе. - Тогда в чем проблема? – Лухан взмахивает рукой и встает, поднимая опустевшую чашку. – Если какой-то красивый мальчик-призрак преследует тебя, просто позволь ему. Может быть, ты ему нравишься или что-то в этом роде… хотя, если ты ему нравишься… возможно, он и правда наркоман. - Все не так, Лухан, - Крис не встает, но прослеживает все передвижения друга взглядом: тот открывает полку и берет с тарелки маффин. – Я могу прикасаться к нему. Чувствовать его запах. Он был теплым и очень громким. - На вкус ты его тоже уже попробовал? – спрашивает Лухан, и его широкая ухмылка просвечивает даже сквозь пирожное. Крис хмурится. - Смотри, если он – твое воображение, - голос парня чуть дергается на последнем слове, - тогда он обязательно вернется. Особенно, если захочет доказать, как тебе на самом деле нравится фантазировать. - Ты прав, - признает Крис и поднимается из-за стола. – Но мне бы этого не хотелось. - Похоже, даже твоих сил недостаточно, чтобы контролировать воображение, - Лухан откусывает еще кусочек маффина. - У меня его нет, - отрезает Крис и поспешно натягивает кеды, чтобы выскользнуть из комнаты. Не прояснилось ровным счетом ничего. Лухан ведет себя как ребенок, и Крис должен был догадаться сразу, что тот станет его дразнить. Но Крис подчеркивает – у него нет воображения, и ему требуется помощь того, кто им обладает. У Лухана самая богатая фантазия из всех, кого он знает, но в то же время этот парень самый коварный. Он, наверное, уже сейчас строчит всем смс-ки, рассказывая об утреннем визите Криса. Вздыхая, Крис плетется по коридорам здания, возвращаясь в свое общежитие. Когда дверь открывается, он удивлен – но не застигнут врасплох – тот самый парень стоит в его кухне, прислонившись к столу. - Ты забыл про меня, - говорит мальчишка, и его голос звучит по-настоящему расстроенно. Сейчас, когда солнечный свет из окна освещает его плечи, играет рыжими отблесками в волосах и подчеркивает персиковую гладкость кожи, он выглядит еще красивее. А глаза кажутся совсем золотыми и прозрачными. - Я тебя никогда и не знал, - поправляет Крис, снимая кеды и проходя в комнату. - Ты родился со мной, - настаивает парень и идет следом, - но ты игнорировал меня, отказывался от меня и сейчас…ты просто не можешь… Крис разворачивается, сталкиваясь с ним – воображением – лицом к лицу и тычет пальцем в его (очень крепкую) грудь: - Я понятия не имею, кто ты или что ты, но тебе надо уйти. Это не твой дом. Глаза парня сужаются, а голос звучит тише: - Ифань… но мой дом – это ты, - он мерцает, как голограмма, а потом окончательно исчезает прямо из-под пальца Криса, оставляя китайца в одиночестве. В одиночестве и – впервые в жизни – в размышлениях. * - Привет! От громкого звука зубная щетка застревает у Криса где-то между языком и горлом, и он задыхается, забрызгивая все зеркало зубной пастой. Этот парень, его воображение, высовывает голову из-за душевой занавески, а Крис продолжает откашливается, кладет щетку в держатель и начинает полоскать рот водой. Этот мальчишка появляется ежедневно вот уже восемь дней подряд. - С тобой все нормально? – в голосе слышится неподдельное беспокойство, он вылезает из душа и принимается похлопывать Криса по спине. Его рука теплая. Она большая. Она настоящая. Настоящая, несмотря на то, что ее обладатель только что… появился в душе, хотя на протяжении последних минут Крис был здесь в абсолютном одиночестве. - Нормально, - китаец хватает с полки полотенце и аккуратно вытирает им губы и щеки. Он уже не чувствует особого удивления, когда воображение появляется рядом – единственное, что его беспокоит, это способы и моменты, в которые он выбирает появиться. – Ты не мог бы не… - Прости, я не могу… полностью контролировать, когда и куда приходить, - извиняется парень, нервно потирая свою шею. Он опускает крышку унитаза и опускается на нее сверху, глядя прямо на Криса, а его глаза сверкают, как Солнце. Крис даже не спрашивает, почему мальчишка улыбается – кажется, это все, на что способно его воображение, что, между прочим, странно, потому что сам Крис никогда не был улыбчивым человеком. Так, возможно, этот парень – совсем не воображение, а его альтер-эго? Может быть. Может быть. - Может быть, - Крис произносит это вслух, и чувствует, каким чужим, тяжелым и полным сомнений ощущается это слово на языке. - О, вау, спасибо! – неожиданно кричит парень и вскакивает на ноги, а Крису едва удается устоять на своих, потому что сильные руки стискивают его в крепком объятии. – Спасибо! - З-за что? – китаец пытается хоть немного отстраниться, потому что иначе невозможно даже дышать. - Чанёль! У меня теперь есть имя, спасибо! - Но я… я не называл тебя, - отвечает Крис и выглядит запутанным, когда этот парень – Чанёль – садится обратно и довольно постукивает босыми ногами по полу. - Ты представил это! – возбужденно щебечет Чанёль, - открыл немного своего воображения. Ты—ты позволил мне существовать! Перед тем, как Крис успевает заставить Чанёля объясниться, его яркая улыбка исчезает с легким дымком, и блондин снова остается в ванной комнате в одиночестве. Он переваривает всю полученную информацию. Получается, если он приоткрыл свое воображение, Чанёль… стал более реальным? Но разве он не говорил еще в самом начале, что он настоящий? Или – может быть, и не говорил. Сейчас уже даже Крис не может сказать точно, говорил ли это Чанёль или разыгралось его воображение. И Крис думает, что… и то, и другое? - Тьфу, - потирая виски, Крис выходит из ванной комнаты и щелкает выключателем. Это «воображение» слишком утомляет и формирует предательскую головную боль в глубине черепа. - Нужен аспирин? От неожиданности Крис ударяется пальцами на ноге о ножку стола, после чего чуть подпрыгивает и тихо матерится. Чанёль сидит на стойке рядом с холодильником, а привычная улыбка сверкает на его лице. Он протягивает баночку с таблетками, которую Крис принимает прежде, чем пройти к раковине, чтобы наполнить стакан водой. - Знаешь, ты прав, - начинает говорить Чанёль куда-то Крису в спину. – Чем больше ты пользуешься воображением, тем реальнее я становлюсь. - Но это какая-то чушь, - Крис закидывает в рот сразу несколько таблеток и, запрокидывая голову, запивает водой. Потом он ополаскивает стакан под краном и вытирает уголки губ. - Если ты мое воображение, и я начинаю его использовать, чтобы ты стал реальнее… ты не исчезнешь? Потому что я использую его, думая о тебе. Или что-то в этом роде. Чанёль спрыгивает со стойки и прислоняется к ней спиной. – Знаешь, почему я здесь? - Потому что я эмоциональный инвалид? – предполагает Крис, прислонившись к раковине и сложив руки на груди. Смех Чанёля слишком громкий, и он раздается в голове китайца очередной вспышкой боли. – Ты слишком заморочен на физическом восприятии вещей прежде, чем поверить, что они существуют. Так что… Я твое воображение, и я физически стою перед тобой. Теперь ты веришь, что я настоящий? - Ты человек. - Я— ты правда не можешь понять всего, что от тебя требуется, - Чанёль снова смеется, но в этот раз смех выходит каким-то разочарованным. – Я твое воображение. Ты веришь в людей. Поэтому… мне пришлось превратиться в человека, чтобы ты понял, что я существую. И перестал меня игнорировать. - Да уж, мне сложно игнорировать того, кто может прийти и исчезнуть, когда ему вздумается и без всякого приглашения, - отвечает Крис и выходит из кухни. Чанёль возражает и бежит следом. – Но Крис…, - голос воображения звучит сейчас тише. Крис оборачивается и видит Чанёля, который сверлит взглядом пол. – Ты…ты не можешь снова забыть меня. - Почему? – приподнимает бровь китаец. - Потому что я---, речь Чанёля обрывается тихим треском в воздухе, и парень исчезает в легкой дымке. Кажется, он действительно не может контролировать, когда приходить и уходить. Крис вздыхает и садится на диван. Раньше он не знал, что у него есть воображение, но когда он начинает представлять, сомневаться и думать не логически, появляется Чанёль. Это происходит так естественно: Чанёль начинает существовать, когда Крис дает волю фантазии, но если он приведет свои мысли в порядок снова, значит… Чанёль исчезнет, так? Или, может быть, наоборот. Если он начнет пользоваться своим воображением, как все нормальные люди, Чанёль исчезнет, потому что он сам – воображение и не может существовать в двух формах сразу. Звучит заманчиво. Чанёль слишком взбалмошный, и сегодня он далеко не впервые заставил Криса подавиться собственной зубной щеткой. Прошло уже две недели с тех пор, как парень появился, и Крис только что заставил себя привыкнуть к нему – он принял свое воображение, как будто так и должно было быть. Он хватает куртку со стула и идет в кафе, где они с друзьями встречаются каждое воскресное утро. А что делать с Чанёлем – можно подумать и позже. * Но и там Крису не позволяют расслабиться ни на секунду. Все друзья многозначительно его оглядывают – Лухан явно все растрепал – и Лухан пододвигает свой стул поближе, а на его губах играет дьявольская улыбка. - Итак… где твой парень? - Не мой парень, - Крис невозмутимо попивает латте. Когда он начал заказывать латте вместо мокко? Воспоминания подбрасывают картинку двухнедельной давности. Ах, вот когда. - Но он проводит с тобой почти каждый день, - Чонин вставляет свое слово. Вот идиот. – Так… кто он тебе? - Он— Входная дверь хлопает сильнее, чем это необходимо, и входящий опрокидывает стенд со свежей прессой. Он очень громко извиняется перед владельцем кафе, а потом выпрямляется, осматривая посетителей. Крису очень хочется провалиться сквозь землю, куда-нибудь прямо в огненную яму преисподней. Посмотрите-ка, стоило только немного пофантазировать..! - Крис! – Чанёль уже несется туда, где сидит китаец со своими друзьями. Лухан тут же освобождает кресло рядом (мудак) и садится за другой конец стола рядом с Бэкхеном. – Я как раз гадал, где бы ты мог быть. Гадал. Чанёль счастливо плюхается в кресло рядом и сначала даже не замечает друзей Криса. А Крис не хочет замечать Чанёля. Он слишком занят, раздумывая, какого хрена все остальные могут видеть его воображение. Разве он не должен быть чем-то, что видно только Крису? Раздумывая. - Привет всем! Крис выныривает в реальность, когда Чанёль обращается к его друзьям. Их столик тут же взрывается шумом, в котором слышится то-то вроде: «Боже мой, он действительно существует!» или «Вау, что за милашка» и еще немного «он же настоящий». Крис устало потирает лоб, наблюдая, как Чанёль вступает в оживленный разговор с Чонином, и втайне надеется, что Чанёль не озвучит его темные секреты. Чанёль является частью него самого, поэтому, конечно, он в курсе… некоторых вещей. - Так, ладно. Ты и правда его воображение? – Лухан выглядит неожиданно серьезным и перегибается через стол. Крис, чуть ссутулившись, с преувеличенным любопытством рассматривает витражное окно кафе и изо всех сил делает вид, что не имеет никакого отношения к разговору. - Ага! – Чанёль сияет так, будто донельзя гордится этим фактом. Может быть, на самом деле гордится. - Я думал, что у Криса нет воображения, - удивленно моргает Бэкхен, вытирая кончиками пальцев чуть размазавшуюся подводку под глазами. - О, нет, я очень реальный, - как ни в чем не бывало продолжает Чанёль. – Просто надо было как-то доказать ему, что я существую. Так что… я здесь! - И слава Богу! – Лухан кудахтает, как раздраженная девчонка-подросток. – Знаешь, какой он? Жутко противный и прямолинейный. Настолько, что просто невозможно узнать его мнение по какому-нибудь вопросу. Вот идиот. Но Чанёль только сочувствующе кивает. - Так что, ты тут, чтобы преподать ему урок? О том, как правильно использовать мозг и свое воображение, прежде чем он потеряет его навсегда? – спрашивает Чонин. Крис не хочет слышать ответ. Он надеется, что Чанёль исчезнет еще до того, как сможет все объяснить. Но, конечно, этого не происходит. В присутствии воображения ожидания Криса не оправдываются в очередной раз. - Типа того, - отвечает Чанёль, и это самый уклончивый ответ, который он когда-либо давал. Парень никогда не оставлял недосказанности, и это чуть удивляет Криса. А потом Чанёль нагло крадет его латте: - Ммм, мой любимый! - А мне нравится мокко, - парирует Крис и скрещивает руки на груди. Чанёль снова ослепляет всех своей улыбкой, и спрашивает Чонина, можно ли съесть немножко его пирога. * - Он похож на.., - Лухан пытается подобрать слова, когда они с Крисом наблюдают за Чанёлем и Чонином, борющимися за обладание фрисби, примерно через неделю после того, как Чанёль представился друзьям Криса. – Он как будто состоит из всего того, чего нет в тебе. Крис знает. Знает это с самого первого дня. Чанёль – то самое воображение, без которого он так долго жил, поэтому они такие разные. И Крис был бы совершенно другим человеком, если бы обладал фантазией с самого начала, верно? Не тем прямым, серьезно настроенным парнем, как сейчас. В этом даже есть какой-то смысл, что все эти скрытые стороны разума, которые копились столько лет, в итоге нашли воплощение в совершенно новом существе. Так что он, конечно, знает: когда Чанёль смеется так громко, что люди в радиусе ста футов пугливо оглядываются, он делает это именно потому, что Крис так никогда бы себя не повел. Когда он тискает крисовых друзей и сжимает их в своих неуклюжих объятиях, это происходит потому, что Крис не станет этого делать. И плачет он иногда, когда думает, что китаец не видит, потому, что Крис никогда не заплачет. - Прям как янь для твоего иня, - снова говорит Лухан, и Крису кажется, что это очередная язвительная шутка, но одного взгляда на мягкую улыбку друга достаточно, чтобы понять, что на этот раз он серьезен. – Он когда-нибудь исчезнет? Крис задумывался об этом. Задумывался о совершенно разных вещах. На самом деле, когда у него появилось воображение, Крис понял, что тоже умеет витать в облаках, размышлять о том, о чем не размышлял раньше, ему даже начинают снится сны (он по-прежнему не помнит их на утро, но четко осознает сам факт). - Я не знаю, - говорит Крис. На самом деле, он в первый раз отвечает на вопрос этими тремя словами. - Ты не думал… если он уйдет, то и твое воображение вместе с ним? – голос Лухана становится мягче. Чанёль и Бэкхён борются, а Чонин пытается справиться с длинными чанелевскими ногами и повалить его на землю. - Я не уверен, - и снова этот ответ, отличный от «нет» или «да». – Но я не понимаю цель его пребывания. Я нашел свое воображение, пользуюсь им… но Чанёль не исчезает. - Может быть, он просто не хочет, - предполагает Лухан. Крис старается не съязвить и прилагает все усилия, чтобы не сказать: он плод моего воображения, он мое воображение, как он может хотеть чего-то или нет. Ему удается сдержаться. Потому что Крис видит, как Чанёль громко хохочет, его лицо раскраснелось, а глаза блестят ярким светом, ничуть не уступающим закатному солнцу. И Крис прекрасно знает, что Чанёль не хочет исчезать. Это странно. Крис не чувствует, что его разделили надвое, но вот она – его вторая половина, и все это ясно, как день. И очень реально. Он спит на крисовом диване и жалуется на боль в шее после, он ест еду, приготовленную Крисом, и жалуется, что они оба дерьмовые кулинары, он принимает душ, он смотрит фильмы. Может быть… теперь, когда его вторая половина так близко, Крис на самом деле стал целым. Может быть… Может быть.